Иран — Турция, разбор отношений

Ирано-турецкие отношения на нынешнем этапе можно охарактеризовать как лишённые существенной проблематики, но и не отличающиеся особой доверительностью. Две региональные державы продолжают пребывать в исторически присущей им конкуренции, которая была существенно смягчена в середине «нулевых» годов выходом Анкары и Тегерана на уровень более продвинутого торгово-экономического сотрудничества.

Именно последнее направление межгосударственного сотрудничества, что, кстати, отличает и российско-турецкие отношения, характеризуется в качестве «локомотива» и основной питательной почвы ровному и в целом беспроблемному развитию ирано-турецких отношений. Иран является важным поставщиком энергоресурсов для Турции (прежде всего по части поставок газа) (1), в обратном направлении идут турецкие инвестиции в нефтегазовый сектор Ирана. Также весьма значителен человеческий фактор в продвинутости двусторонних торгово-экономических отношений, который выражается, прежде всего, в большом потоке иранских туристов в Турцию (2).

Последние события свидетельствуют о большем желании Ирана найти дополнительные точки политического сближения с Турцией, в то время как последняя более сдержана в этом вопросе и остаётся приверженной своему традиционному дипломатическому курсу последних лет – проявить активность и предоставить свои услуги в качестве посредника, однако, без выявления своей окoнчательной решимости и без задействования соответствующих ресурсов для политически доверительного сближения с Ираном. На это указывают многие явные и скрытые действия Турции, вплоть до намёков на то, что Турция хотя и предлагает свои услуги посредника Западу и Ирану, однако она ещё не полностью определилась в своей общей политике по отношению к Ирану.

Россия глазами турок

Таких однозначных заявлений со стороны Турции на западном направлении её внешнеполитического курса, какие, например, в своё время прозвучали из уст министра иностранных дел А.Давутоглу (3), Иран не удостаивался. Турция всегда, так или иначе, подчёркивала своими действиями, что она более привержена поиску именно энергетических и торгово-экономических точек сближения с Ираном, а не углублению политических отношений с этой страной.

Несмотря на имевшие место многочисленные двусторонние визиты, можно с уверенностью констатировать, что до последнего времени (примерно до 2009-2011 гг.) данные контакты на государственном уровне преимущественно группировались вокруг обсуждения торгово-экономических и энергетических вопросов и только сравнительно незначительную часть этого диалога можно отнести к проведению консультаций по политическим вопросам. Относительно продвинутые политические консультации Анкары и Тегерана стали осуществляться по курдской, сирийской темам и теме турецкого посредничества в урегулировании проблемы ядерного досье Ирана, начиная с уже указанного периода времени – 2009-2011 гг.

Турция не стала для Ирана более доверительным партнёром по целому ряду причин, носящих принципиально ограничительный характер для установления такой доверительности. В первую очередь это связано с членством Турции в НАТО и продолжающимся продвинутым характером военно-политических связей Анкары с Вашингтоном и Лондоном, которые уже длительное время обеспечивают своего самого южного и наиболее близко расположенного к ближневосточному региону партнёра, соответственно, военным (поставки вооружений и военной техники) и политико-дипломатическим (лоббизм турецких интересов в ЕС и на других многосторонних площадках) прикрытием.

Помимо этого, Тегеран не испытывает иллюзий по поводу стремления нынешнего турецкого политического руководства в лице Партии справедливости и развития строить более продвинутые отношения с региональными оппонентами Ирана на Ближнем Востоке. Тяга нынешней турецкой политической элиты к саудовскому направлению своего внешнеполитического курса носит во многом экзистенциальный характер, если иметь в виду её тесные личные связи с монархией в Эр-Рияде (4).

Террор НАТО в Турции

К указанным ограничительным факторам в углублении ирано-турецких отношений до уровня доверительности в ретроспективе одного года прибавился ещё один важный элемент. Расклад сил вокруг сирийских событий показал неустранимость из актуальной повестки исторической ирано-турецкой конкуренции, которая не акцентируется Анкарой и Тегераном в виду неготовности двух столиц к какой-либо серьёзной конфронтации.

Причём Анкара не заинтересована в этом не меньше, чем Тегеран, т.к. (и в этом есть также свои параллели с выстраиванием турками своих отношений с современной Россией) не вызывает сомнений факт особой осторожности турецкой политической элиты в том, что касается Ирана и его жизненных интересов в регионе. Проще говоря, турки не готовы (прежде всего, психологически) воевать с Ираном и уже заверили со всех двусторонних и многосторонних трибун своего восточного соседа в том, что турецкая территория ни при каких обстоятельствах не станет «плацдармом» для подготовки и тем более ведения военных действий в отношении Ирана.

Турция и Иран на текущем этапе находятся в ситуации острой нехватки таких двусторонних тем, которые бы указывали на позитив, а не на негатив в их отношениях. Но добиться этого весьма сложно, как минимум, ввиду присутствия такого незаинтересованного в сближении Анкары и Тегерана актора, каким являются Соединённые Штаты. Последние (в отдельных вопросах - в паре со своим британским партнёром) в своё время сделали многое для дистанцирования Турции и Сирии друг от друга после значительного улучшения отношений между двумя этими странами с 2004 г. Теперь решается другая, более сложная и одновременно более ресурсо- и времязатратная задача по противопоставлению Турции и Ирана, вплоть до «сталкивания лбами» двух региональных держав.

Исламский проект ЦРУ в Турции

Понимание турками и иранцами данного общего вектора интересов Запада в отношении Анкары и Тегерана подталкивает их к поддержанию двусторонних связей на ровном уровне, но им это всё меньше и меньше удаётся. Острие американского проекта (думается, что не стоит сомневаться в наличии у Вашингтона разработок такого характера, что даёт основание говорить именно о «проекте») по сталкиванию Турции и Ирана направлено в сторону весьма функциональных элементов. К последним, которые представляются как потенциально сулящие наибольшую отдачу в деле ирано-турецкого дистанцирования, с нашей точки зрения, можно отнести два элемента:

1) склонение Турции в сторону сворачивания своих торгово-экономических и энергетических отношений с Ираном, которое будет компенсировано широкими западными инвестициями в турецкую экономику и перенаправлением некоторых энергопотоков на Турцию (возможно, из Северной Африки);

2) педалирование темы сложных отношений между Тегераном и Баку, что не может оставить Турцию в роли беспристрастного наблюдателя, которая де-факто выступает страной-протектором самой восточной республики Южного Кавказа.

Первый из указанных элементов требует времени, сложных расчётов и не менее сложных обсуждений для того, чтобы склонить турок к присоединению к торгово-экономической и энергетической изоляции Ирана. В реалиях сегодняшнего дня решение данной задачи представляется практически неосуществимым. Это фактически то же самое, если уговаривать Германию не покупать российский газ. Но Турция - не Германия. Турция объективно испытывает потребность в широких западных (и арабо-аравийских) инвестициях в свою экономику и поэтому подобную возможность нельзя отвергать как абсолютно не реализуемую. Симптомы активной реализации второго элемента – осложнение отношений между Ираном и Азербайджаном до уровня вовлекаемости Турции – мы можем наблюдать уже сейчас.

Кто стоит за исламизацией Турции

Вот только несколько примеров из данной сюжетной линии, которая может сыграть свою функциональную роль в реализации общей задачи сталкивания Анкары и Тегерана: иранские обвинения в сторону Баку по поводу сотрудничества спецслужб Азербайджана и Израиля по одной из самых болезненных для иранцев тем («акты возмездия» против учёных-ядерщиков Ирана) (5) и часто звучащие из Тегерана обвинения в сторону Баку из-за тесных отношений последнего с Израилем в чувствительных для Тегерана сферах (6); иранские недовольства по поводу религиозных притеснений азербайджанских верующих со стороны светского режима в Баку; заявления азербайджанских парламентариев о необходимости конституционных изменений для закрепления понятий «Северный Азербайджан», «Южный Азербайджан» и «Западный Азербайджан» в государственных актах страны; возможность проведения в Баку парада сексуальных меньшинств в конце мая текущего года.

В перспективе ближайших нескольких месяцев можно будет создать более полную картину о реализуемости планов США и их союзников по ирано-турецкому дистанцированию. Но одно можно с уверенностью сказать уже сейчас: Анкара и Тегеран всеми силами сопротивляются такому развитию ситуации, ибо отдают себе отчёт в практической неминуемости дезинтеграционных последствий для них при таком сценарии развития событий.

 Михаил Агаджанян, внешнеполитический аналитик - специально для Интернет-журнала “Новое Восточное Обозрение”.

 (1) В последние годы нефть также заняла значительное место в структуре турецкого импорта иранских энергоресурсов. По данным ресурса iran.ru, с начала 2011 г. уровень экспорта иранской нефти в Турцию значительно увеличился. Иран стал главным поставщиком на нефтяном рынке Турции, оставив позади более двух десятков стран-экспортёров нефти. Иран поставляет Турции около 30% всей потребляемой страной нефти.

(2) В феврале 2010 г. турецкая сторона (государственный министр Турции Дж. Йылмаз (Cevdet Yilmaz)) озвучила готовность к реализации некоторых крупных ирано-турецких экономических проектов: создание совместного межгосударственного банка, учреждение совместного инвестиционного комитета, строительство индустриальных зон и формирование зон свободной торговли, в особенности на островах Кешм и Киш в Ормузском проливе; строительство аэропортов, которые бы управлялись турецкой стороной. В указанных предложениях Турции заметен интерес последней по проникновению своего капитала в весьма чувствительные как для Ирана, так и для внешних акторов территориальные зоны (Ормузский пролив), а также для участия в стратегических сферах иранской экономики, традиционно находящихся в упадочном состоянии (авиационная инфраструктура, авиаперевозки).

Во время турецко-иранского экономического форума, проведённого в рамках визита в Турцию министра иностранных дел Ирана А.Салехи (20 января 2012 г.), было, в частности, заявлено о намерении сторон активизировать финансовое сотрудничество, в том числе, и по линии межбанковских отношений, а также удвоить внешнеторговый оборот между странами (до 30 млрд. долл.) к 2015 г.

(3) В конце ноября 2009 г. министр иностранных дел Турции А.Давутоглу в интервью американскому журналу «Newsweek» заявил, что членство в НАТО и переговорный процесс по вступлению в ЕС являются «стратегическими приоритетами» Турции (Owen Matthews, Yenal Belgici, Semin Gumusel, Risky Diplomacy. Turkey's Foreign Minister Discusses His Country's Expanding Role as a Regional Power, http://www.newsweek.com/id/224704, 28.11.2009).

(4) По экспертным оценкам ежегодно Турция получает от 6 до 12 млрд. долл. «зелёных денег» (финансовые средства, поступающие от исламских режимов региона – прежде всего из Саудовской Аравии). У нынешней политической элиты Турции в лице руководящего состава правящей Партии справедливости и развития весьма тесные связи с Саудовской Аравией. Так, в частности, известно, что нынешний президент Турции А.Гюль начинал свою карьеру в Исламском банке развития (Джидда, Саудовская Аравия), где с 1983 по 1991 гг. работал экономическим советником.

(5) Посол Азербайджана в Иране Д.Ахундов 12 февраля этого года был вызван в МИД Ирана, где ему была вручена нота протеста с требованием прекратить антииранскую деятельность израильских спецслужб на азербайджанской территории. «В связи с тем, что причастные к убийству иранских учёных террористические элементы передвигались по территории Азербайджанской Республики и при содействии израильской разведки «Моссад» имели широкие возможности для осуществления поездок в Тель-Авив», азербайджанскому послу был выражен протест, – говорилось в заявлении иранского МИД, которое процитировало информационное агентство IRNA. В ноте говорится о систематической антииранской пропаганде в азербайджанских СМИ, о проблемах, возникающих у иранских организаций в Азербайджане и о запрете на передвижение по трассе Астара-Баку иранским грузовикам. Тегеран призывает Баку «прекратить недружественное поведение в отношении Ирана», подчеркивалось в заявлении внешнеполитического ведомства Ирана.

Интересно, что спровоцировала ноту иранского МИД и последовавшую на неё ноту азербайджанского внешнеполитического ведомства публикация в британской газете «Times» от 11 февраля этого года (статья «Spy vs spy: the secret wars waged in new spooks’ playground»), где говорилось об агентах израильской «Моссад», работающих в Баку против Ирана.

(6) Так, начиная с 2009-2010 гг., иранские масс-медиа периодически вспоминают о том, что Израилю удалось убедить Азербайджан подписать тайное соглашение относительно строительства в Азербайджане завода по изготовлению разведывательного оборудования, включая спутниковые системы и беспилотные летательные аппараты (договорённость об этом, как сообщил в своё время иранский телеканал «Press-TV», была достигнута в ходе визита президента Израиля Ш. Переса в Азербайджан 28-29 июня 2009 г.).

http://journal-neo.com/?q=ru/node/13609

Опубликовано 18 Июл 2017 в 09:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.