Когда Барак Обама на гребне острого финансового кризиса прибыл в Белый дом, начальник его администрации, а ныне мэр Чикаго Рам Эмануэл, не в силах сдержать ликования, провозгласил, что «грех упускать возможности, открываемые добрым кризисом». И Обама такой возможности не упустил. Он провел через послушный ему Конгресс закон о стимулировании экономики, выжав из налоговлательщиков без малого триллион долларов. Эти деньги новый президент щедрой рукой раздал в основном своим сторонникам и союзникам, в первую очередь профсоюзам государственных служащих, чтобы поддержать их на плаву (а те в свою очередь возвратили часть подарка своим благодетелям-демократам в виде пожертвований на их предвыборные кампании – таков круговорот финансовых средств в политической сфере).

К реальной проблеме этот «стимул» практически не имел отношения, а между тем главная задача момента заключалась в том, чтобы лечить больную экономику. Но как бороться с болезнью, не поставив диагноза? Или, если выразить ту же мысль в категориях криминалистики, преступление подразумевает наказание, а для этого необходимо выявить виновных. Между тем, администрация и ее прислужники в прессе, разумеется, во всем винили республиканцев и лично бывшего президента Джорджа Буша-младшего, назначенного Обамой на роль «мальчика для битья», и отделывались общими фразами об «эксцессах капитализма». Но капитализм тут не при чем. Если уж говорить об эксцессах, то ответственность за них ложится на государство, а точнее — на адептов леволиберальной идеологии, заполонивших государственные учреждения.

В центре кризиса оказались две громадные квазигосударственные организации, господствующие на ипотечном рынке: “Федеральная национально-ипотечная ассоциация” (в просторечии “Фанни Мэй”) и “Федеральная корпорация жилищных ипотек” (“Фредди Мак”).

Обе корпорации формально являются акционерными компаниями, опирающимися на поддержку федерального правительства, а фактически им полностью контролируются. “Фанни Мэй” и “Фредди Мак” (или еще проще: “Фанни” и “Фредди”), созданные соответственно в 1938  и 1970 г.г. как учреждения, уполномоченные предоставлять кредиты и кредитные гарантии, представляют собой ведущую силу на американском вторичном ипотечном рынке (где покупаются и продаются уже выпущенные ипотеки).  Вторичный ипотечный рынок обеспечивает кредиторов – ипотечные, сберегательные и коммерческие банки, кредитные союзы, штатные и местные жилуправления – наличностью для предоставления ссуд покупателям. Проще говоря, благодаря этому рынку увеличивается количество наличных денег для ипотечных ссуд и приобретения жилья. “Фанни Мэй” и “Фредди Мак” скупают ипотеки, объединяют их в пулы и продают инвесторам на открытом рынке в виде ценных бумаг, обеспеченных ипотеками.

К началу 2008 года на долю обеих корпораций (в виде общей суммы ссуд и кредитных гарантий) приходилась почти половина американского ипотечного рынка, который оценивался в 12 триллионов долларов. Естественно, что спад на рынке жилья и кредитный кризис, начавшиеся в 2007 году, особенно больно ударили по “Фанни” и “Фредди”. Однако масштабы катастрофы оказались куда крупнее, чем ожидалось: обе корпорации вылетели в трубу и в начале сентября 2008 года были официально переданы под опеку государства.

Но что вызвало крах этих гигантских организаций, из-за которого пришлось их национализировать? Для ответа на этот вопрос нам придется совершить экскурс в несколько более отдаленную историю.

В 1977 году по инициативе президента Картера (просто удивительно, как сильно наследил этот человек – заваренная им каша не расхлебана до сих пор) Конгресс принял “Закон о реинвестировании в общины” (Community Reinvestment Act). Под этим на первый взгляд невинным названием фактически скрывалась программа “позитивного действия” (льготы для негров во искупление греха прошлой дискриминации), предусматривавшая предоставление “представителям меньшинств” ипотечных ссуд на льготных условиях.

На практике это означало, что государство будет требовать от кредитных учреждений предоставлять ссуды так называемым “ненадежным заемщикам”, т.е. лицам, которые не могут рассчитывать на получение обычных ссуд в силу тех или иных причин, будь то неблагоприятная кредитная история, отсутствие или недостаточно высокий уровень постоянного заработка, нехватка денег на первый взнос и т.п. (Вобще-то говоря, при очень большом желании кредит на открытом рынке может получить кто угодно, но за низкую кредитоспособность, т.е. за высокий риск ссудодателя, ненадежному заемщику придется платить дорогой ценой: ссуда будет ему предоставлена по ставке ссудного процента на 3-4 пункта выше обычной.)

Картер, одолеваемый со всех сторон проблемами, порожденными его собственной глупостью и бездарностью, не мог уделить должного внимания новому закону, и тот тихо прозябал на задворках большой политики до середины 90-х годов, пока на него не упал благосклонный взор следующего президента-демократа – Билла Клинтона. Клинтон, постоянно озабоченный тем, как укрепить свои политические тылы, мгновенно осознал огромный потенциал Закона о реинвестициях как средства повышения своей популярности среди негритянского электората.

Его администрация повела широкомасштабную кампанию давления на кредитные организации с требованием увеличить долю бедноты на ипотечном рынке путем смягчения критериев кредитоспособности. Министр жилищного строительства и городского развития Эндрю Куомо (нынешний губернатор штата Нью-Йорк, с вожделением поглядывающий на Белый дом) в целях устрашения «плутократов» провел расследование деятельности “Фанни Мэй” на предмет расовой дискриминации и распорядился, чтобы к 2001 году не менее половины портфеля “Фанни Мэй” и “Фредди Мака” составляли ссуды, выданные заемщикам с низким и средним доходом.

Любой, кто когда-либо подавал заявление на ипотечную ссуду, знает, как придирчиво банк изучает всю подноготную потенциального ссудополучателя. Его кредитная история должна быть лилейно чистой, чтобы комар носа не подточил.  Если нет постоянного дохода  о кредите можно и не мечтать (приработок, даже регулярный, как правило, в расчет не принимается). И даже если ссуду и дадут, ее размер будет определен не заемщиком, а кредитором. Истинное хождение по мукам!

Я это знаю на собственном опыте. Переехав в Вашингтон, я без промедления приступил к поискам жилья, и как только нашел подходящий дом, тут же начал оформлять ипотечный кредит. Никаких проблем не предвиделось – я не знал за собой никаких долгов, у меня была прилично оплачиваемая постоянная работа, наконец, я собирался выложить в качестве первого взноса неслыханную сумму, составлявшую чуть ли не половину общей стоимости дома – выручку от продажи предыдущего дома в Нью-Йорке. Одним словом, я мог с полным основанием считать себя идеальным клиентом, воплощенной мечтой ссудодателя.

Но едва начавшись, процесс оформления ссуды неожиданно застопорился. Оказалось, что моя, как мне казалось, безупречная кредитная история запятнана давней задолженностью в сумме 18 долларов (!) некоему магазину в Нью-Йорке. Я долго напрягал память, пытаясь вспомнить, откуда на меня эта напасть, и вспомнил-таки, что было такое недоразумение, но мне благополучно удалось его уладить – так мне казалось.

Однако, как выяснилось, бухгалтерия магазина забыла внести соответствующую поправку в свою документацию, откуда черная метка перекочевала в мою кредитную историю. В довершение всего треклятый магазин лет за пять до этой истории обанкротился и исчез из телефонной книги. Ценой неимоверных усилий моей жене удалось отыскать следы разорившегося магазина и выбить из него удостоверение о том, что никаких финансовых претензий ко мне не имеется. И только по получении этого драгоценного документа банк вновь запустил процесс рассмотрения моего заявления на ссуду.

Впрочем, у меня нет претензий к банку. Я отчетливо сознаю, что он вправе делать все возможное, чтобы максимально обезопасить себя. Ведь кредитор рисковал весьма солидной суммой. Однако в рамках Закона о реинвестировании все эти меры предосторожности под давлением правительства были пущены на ветер.

Вместо того, чтобы руководствоваться “устаревшими критериями” вроде кредитной истории заявителя или его способности внести первый взнос, банкам было предложено учитывать нетрадиционные показатели финансового положения заявителей. Под страхом уголовной ответственности финансовые учреждения были вынуждены считать законными критериями кредитоспособности при предоставлении ссуд такие виды “дохода“, как государственная материальная помощь неимущим (“велфэр“) и пособия по безработице. Размер первого взноса постепенно снижался, пока вовсе не сошел на нет.

Поскольку благополучие кредитных учреждений в немалой степени зависит от доброй воли государства, они не осмелились сопротивляться и стали направо и налево раздавать ссуды практически всем, кто пожелает их взять. Единственным условием выдачи кредита на жилье остался цвет кожи и желание: хочешь иметь дом – вот он, бери. Сотни тысяч малоимущих представителей меньшинств обзавелись собственным жильем на подобных сверхльготных условиях. Билл Клинтон был в восторге – его популярность в негритянской общине взлетела до небес, его даже стали называть “первым негритянским президентом“.

В конце второго срока полномочий Клинтона корреспондент “Нью-Йорк таймс” Стивен Холмс восторженно описывал, каким образом благодаря настояниям президента и демократов в Конгрессе условия получения кредита были кардинально облегчены. Сам того не подозревая, либеральный журналист подробно описал, как в финансовом секторе была заложена мина замедленного действия, которая, взорвавшись в 2008 году, породила острейший кредитный кризис.

«В целях повышения процента домовладельцев среди меньшинств и лиц с низким доходом корпорация “Фанни Мэй” приступила к снижению критериев предоставления кредитов по ссудам, которые она собирается покупать у банков и других ссудодателей, — писал корреспондент. – В рамках программы, запущенной в экспериментальном порядке с участием 24 банков в 15 регионах страны… эти банки обязались предоставлять ипотечные ссуды лицам, не обладающим достаточной кредитоспособностью, чтобы претендовать на получение заемных средств на обычных началах».

Стивен Холмс продолжает: «К весне следующего года эта пилотная программа была расширена на всю страну… По словам председателя правления и генерального управляющего “Фанни Мэй” Франклина Рейнса, благодаря его корпорации на протяжении 90-х годов миллионы малоимущих семей обзавелись собственным жильем».

Ответственные сотрудники “Фанни Мэй” не скрывали, что деятельность их корпорации «отчасти подчинена цели увеличения числа домовладельцев за счет представителей меньшинств и лиц с низким доходом, которые в целом имеют более низкий кредитный рейтинг, чем белые претенденты на ссуды». По мере смягчения требований к заемщикам эта практика постепенно принимала все больший и больший размах.

По сообщению газеты “Лос-Анджелес таймс”, в 1992 году Конгресс, в котором демократы располагали большинством в обеих палатах, «обязал “Фанни Мэй” и “Фредди Мак” увеличить объем скупаемых ими ипотек в интересах заемщиков со средним и низким доходом. Выполняя этот наказ, “Фанни Мэй” проявила высокую степень агрессивности и изобретательности в стимулировании кредитного спроса со стороны бедноты».

К концу срока полномочий Билла Клинтона демократы открыто хвастались, что им удалось распространить программу «позитивного действия» на жилищный сектор. В 1999 году корреспондент “Лос-Анджелес таймс” Рон Браунстин восторгался кредитной практикой в духе «позитивного действия», описывая ее как «скрытый успех» администрации Клинтона.

А тем временем экономисты настойчиво предупреждали, что в кредитном секторе назревает кризис неслыханных масштабов, который неизбежно разразится, как только на рынке жилья наступит спад: недвижимость настолько обесценится, что не сможет более служить обеспечением непогашенной задолженности неимущих заемщиков, и жилищный пузырь с треском лопнет.

В первый год администрации Джорджа Буша-младшего глава совета экономических консультантов при президенте Грегори Манкив выступил с предупреждением, что «имплицитное субсидирование» государством корпораций “Фанни Мэй” и “Фредди Мак” в сочетании с практикой предоставления ссуд неквалифицированным заемщикам порождает гигантский риск для всей финансовой системы страны.

Ведущий специалист по финансам среди демократов в Палате представителей, ультралиберальный конгрессмен из Массачусетса Барни Франк обрушился на Манкива, обвиняя его в «равнодушии к жилищному вопросу», т.е. в отсутствии чуткости по отношению к жилищным запросам «меньшинств» – с либеральной точки зрения, прегрешение на грани преступления. “Нью-Йорк таймс” объявила, что «республиканцы ведут наступление по всему фронту» на “Фанни Мэй” и “Фредди Мак”, но успокоила своих либеральных читателей, отметив, что обе корпорации «располагают могучими политическими союзниками» в лице демократов.

Когда кризис грянул, демократы быстро нашли виновных. Ими оказались республиканцы – дескать, у них в руках на протяжении шести лет были и Белый Дом, и обе палаты Конгресса, что же они ничего не предприняли? На самом деле правящая партия абсолютно бессильна, если не располагает в Сенате непробиваемым большинством, необходимым для преодоления обструкции меньшинства (60 мандатами) и президентского вето (67 мандатами). Угрожая обструкцией, меньшинство в состоянии блокировать все маневры большинства, особенно если оно располагает безоговорочной поддержкой прессы – мощного аппарата формирования общественного мнения.

Администрация Джорджа Буша, встревоженная отчетливыми признаками надвигающейся бури, начиная с 2003 года неоднократно делала попытки провести реформу системы, но тщетно – неумолимый Барни Франк и его союзники всякий раз решительно пресекали все поползновения реформаторов. Очередную попытку такого рода предпринял в 2005 году сенатор-республиканец от Аризоны Джон Маккейн, но она была сорвана демократами, среди которых особенно горячился нынешний президент, а тогда сенатор от Иллинойса Барак Обама.

(Любопытно отметить, что даже Билл Клинтон впоследствии возложил вину за финансовый кризис на демократов. В одном из своих интервью он признал, что республиканцы и администрация Буша действительно пытались установить более жесткий контроль за деятельностью пустившейся во все тяжкие финансовой парочки “Фанни” — “Фредди”, но все их усилия блокировались демократами в Конгрессе.)

В 2004 году бюджетный комитет Палаты представителей заслушал отчет Армандо Фалькона – главы Канцелярии по надзору за федеральными жилищными программами. Он подробно рассказал, что творится в “Фанни Мэй” и какие вопиющие махинации проворачивает ее генеральный директор Франклин Рейнс. Ответ законодателей как громом поразил честного служаку Фалькона.

В свое время шеф жандармов при Николае I граф Бенкендорф выдал классическую формулировку: «Прошлое России было блестяще, ее настоящее более чем великолепно, а что касается ее будущего, оно превосходит все, что может представить себе самое смелое воображение». Приблизительно в таких же радужных тонах обрисовали положение в “Фанни Мэй” лидер демократов в бюджетном комитете Барни Франк и его негритянские единомышленники.

Особых дифирамбов со стороны чернокожих законодателей удостоился их соплеменник, возглавлявший “Фанни Мэй”. «Под блистательным водительством г-на Франклина Рейнса, “Фанни Мэй” достигла небывалых успехов» — витийствовала Максин Уотерс из Лос-Анджелеса, которая даже среди демагогов выделяется демагогией. А другой член негритянской фракции в Палате представителей прямо обвинил Армандо Фалькона в попытке «подвергнуть Франклина Рейнса политическому линчеванию». Атака была отбита. До смерти напуганные обвинением в расизме, которым негритянские активисты орудуют как дубиной, республиканцы в комитете не осмелились возражать. Не в меру ретивого Армандо Фалькона отстранили от должности.

Однако и Рейнсу недолго оставалось сидеть на лакомом местечке. Убежденный в том, что цвет кожи прикрывает его надежней любой брони, он зарвался и стал хапать не по чину. В декабре того же года правление “Фанни Мэй” вынудило его и финансового директора Тимоти Говарда выйти в отставку. Совместное расследование, проведенное  государственной Комиссией по ценным бумагам и биржам и Канцелярией по надзору за федеральными жилищными программами, выявило вопиющие нарушения в финансовой отчетности корпорации.

Вслед за тем правление “Фанни Мэй” провело свою собственную ревизию и установило, что в период 1999-2004 гг. Рейнс и Говард путем подтасовки бухгалтерской отчетности приписали 10,6 миллиарда долларов к доходам “Фанни Мэй”. «Поведение г-на Рейнса, г-на Говарда и других должностных лиц в руководстве корпорации несовместимо с понятиями ответственности и честности», — говорилось в отчете о ревизии. На “Фанни Мэй” (но не на Рейнса и Говарда лично – Боже упаси!) был наложен штраф в размере 400 миллионов долларов. Аналогичные нарушения были обнаружены и в корпорации “Фредди Мак”, которая была оштрафована на 125 миллионов.

Суть махинаций Рейнса и его подельников (тех самых, чье «блистательное водительство» привело в такой экстатический восторг конгресвумен Максин Уотерс) заключалась в том, что они манипулировали отчетностью таким образом, чтобы представить деятельность своей корпорации в наиболее выгодном свете. И отнюдь не только в целях заработать моральные очки. Премиальный фонд корпорации определялся объемом ее активов, и чем больше безнадежных долгов  “Фанни Мэй” записывала на себя, тем более высокие премии полагались руководителям корпорации, Таким путем за шесть лет неустанных трудов на посту генерального управляющего “Фанни Мэй” Франклин Рейнс «заработал» 90 миллионов долларов.

А куда смотрели комитеты Конгресса, ответственные за осуществление надзора за деятельностью “Фанни Мэй” и “Фредди Мака”? Ответ: они смотрели себе в карман. Обе корпорации с давних пор служили кормушками для демократов, которые были готовы защищать их до последней капли крови своих противников. Все руководящие должности в корпорациях поочередно занимали «прогрессивные» сановники, периодически отправлявшиеся в жилищный сектор на кормление.

Так, Франклин Рейнс — бывший директор Бюджетного управления Белого Дома в администрации Клинтона. Его предшественник Джим Джонсон – видный лоббист-демократ. Рам Эмануэл – влиятельный конгрессмен, впоследствии первый глава администрации Обамы.  Здесь же, на тучных лугах “Фанни Мэй”, несколько лет паслась пресловутая Джейми Горелик, надзиравшая за деятельностью министерства юстиции по поручению первой леди Хиллари Клинтон. За свои труды клинтоновская комиссарша нащипала травки на 26 миллионов долларов.

За нерушимую поддержку со стороны демократов в Конгрессе руководители “Фанни” и “Фредди” из года в год расплачивались щедрыми политическими пожертвованиями. Неудивительно, что в списке основных получателей даров, раздаваемых обеими корпорациями, на первом месте шел их непосредственный куратор в Сенате – председатель банковского комитета Крис Додд, на третьем – уже упомянутый Барни Франк, на четвертом – сенатор Хиллари Клинтон.

А на втором месте – можете себе представить! — сенатор Барак Обама, тот самый, который рвался в президенты, обещая навести порядок в Вашингтоне. Что помешало ему заняться наведением порядка в проштрафившихся корпорациях – ума не приложу.  Не то ли, что их бывшие руководители Джонсон и Рейнс принадлежали к числу наиболее ценимых приближенных и советников кандидата в президенты от Демократической партии во время предвыборной кампании 2008 года? Джонсон занимал в штабе предвыборной кампании Обамы ответственный пост главы комиссии по выбору кандидатуры вице-президента, а Рейнсу в случае победы Обамы на выборах вообще прочили портфель министра финансов. Пока же он консультировал кандидата… по жилищному вопросу.

Справедливости ради следует отметить, что в самом конце списка получателей пожертвований от “Фанни Мэй” и “Фредди Мак”а фигурировали несколько республиканцев, включенных, видимо, для баланса. В том числе и вышеупомянутый сенатор Джон Маккейн. Но он хотя бы честно добивался ужесточения контроля за “Фанни” и “Фредди” (предложенный им в 2005 году законопроект был благополучно заблокирован в комитете Крисом Доддом), и, вполне возможно, что его, как опасного врага, таким образом пытались умилостивить и обезвредить.

Все это можно было как-то скрывать, пока продолжался бум в жилищном секторе. При Рейнсе оборот “Фанни Мэй” рос на 18% в год., за период 1995-2003 гг. средняя стоимость жилья в стране возросла на 36%. Но сколь веревочка ни вейся, конец все же непременно будет. К 2006 году 30% всех ипотечных ссуд были на руках у заемщиков, которые ни при каких иных обстоятельствах не могли бы рассчитывать на кредит и были не в состоянии обслуживать свою задолженность (не то, чтобы они так уж рвались ее погашать). Ни одной компании не выстоять при подобном уровне убыточных инвестиций, и сторонним наблюдателям было очевидно, что кризис неотвратим. Вопрос был лишь в том, когда он грянет.

Старая пословица гласит, что вор громче всех кричит «Держи вора»! Поэтому не стоит удивляться тому обстоятельству, что в хоре обличителей, сетовавших на  пагубную деятельность “Фанни Мэй” и “Фредди Мака” и неустанно клеймивших республиканскую администрацию, «чье попустительство явилось главной причиной кризиса», особенно надрывно звучали голоса сенатора Криса Додда и конгрессмена Барни Франка.

Между прочим, буквально накануне кризиса Франк в самых радужных тонах расписывал финансовое здоровье Фанни и Фредди. Его выступление вполне можно было расценивать как сознательную попытку ввести в заблуждение инвесторов (напомню: и “Фанни Мэй”, и “Фредди Мак” – акционерные компании), которые по его милости понесли огромные убытки, когда обе корпорации рухнули в финансовую пропасть, и их акции обесценились. Проще говоря, конгрессмен из Массачусетса обманул инвесторов и вполне заслуживал тюремного срока, но ведь с точки зрения левых, главное – это намерения, а результаты не играют никакой роли. Франк руководствовался самыми добрыми побуждениями – помочь «униженным и оскорбленным» обзавестись собственным жильем — и поэтому ему все можно простить, верно ведь?

Стоит попутно отметить, что Франклин Рейнс в свое время прославился как один из наиболее рьяных обличителей нарушений этических норм со стороны лидеров бизнеса. А в 2006 году он на свои средства даже основал Институт корпоративной этики при Университете штата Вирджиния – благо после шести лет неустанного сбора богатого урожая с финансовой нивы он, как видно, не испытывал проблем с деньгами.

И вот после всей этой истории президент Обама решил ослабить ограничения, препятствующие расширению доступа на рынок жилья для малоимущих, снизив задаток при покупке дома до 3%. Все те же, до боли знакомые грабли! Правда, “Фанни” и “Фредди” обусловили предоставление ипотеки рядом условий, включая требование о частном страховании ипотечной ссуды. Но кого это может обмануть?

Ведь весь проект рассчитан на расширение рынка жилья для малоимущих, а страхование ипотеки идет вразрез с этой целью. Страховые взносы поднимут стоимость домов, и многие из потенциальных покупателей будут вынуждены отказаться от планов приобретения жилья. А это значит, что сердобольные либералы немедленно начнут требовать дальнейшего облегчения кредита для покупателей и, стало быть, повышения степени риска. И рано или поздно (скорее – рано, чем поздно) этот процесс приведет к отмене задатка, и вновь будут созданы все условия для кризиса.

Как указывал американский философ Сантаяна, те, кто не помнят истории, обречены ее повторять. Неужели у этих людей так плохо с памятью? Или же они замыслили искусственно вызвать новый кризис, чтобы под его прикрытием двигать Америку дальше по пути к пропасти (строительству социализма)? А может быть, правы верующие люди, которые убеждены, что, кого Господь Бог желает наказать, у того Он отнимает разум?

http://vk.cc/3kSXGl