Предпринимаемые США усилия в онлайн-пропаганде могут выглядеть неоднозначно с этической стороны. Но ими движет беспристрастная логика. Вектор на децентрализацию, принятие практик непрямого действия и построение сетевых субъектов является очевидным и последовательным. Более того, этот вектор будет означать и изменение этической окраски пропагандистских усилий. Было бы глупо пренебрегать этим преимуществом в информационной войне.

Всё это, конечно, хорошо… но вы можете возразить мне: Джованни, какой еще Госдеп? Какая еще контртеррористическая пропаганда? Это всё невинные забавы, детский сад, буря в стакане. У нас есть своё Ольгино, которое тоже давно стало мемом. Зачем обращать внимание на соринку, когда у нас самих имеется бревно приличных размеров? В конце концов, заокеанские ребята – на войне, пускай и воюют они против расплывчато определенного «терроризма». Против кого воюет виртуальная кремлевская «гвардия»?..

Предыдущая часть: http://voprosik.net/boty-gosdepa-i-set-setej/

Вполне справедливые вопросы. У нас есть Ольгино, и почти наверняка много чего еще помимо него. В Китае – так и вовсе по Сети гуляет из одного источника в другой история о 300 тысячах членов «50-центовой Партии», еще одного мема, означающего китайский аналог «кремлеботов». Сама цифра наверняка родилась в воспаленном воображении какого-то местного диссидента – в пресловутом ООО "Интернет исследования", в прошлом году съехавшем из Ольгино, трудятся порядка 250 человек. Впрочем, верно и то, что по китайским меркам уже наше «Ольгино» будет считаться детским садом.

Рассказывая столь подробно о «цифровых командах» Госдепа и военных, я вовсе не ставил целью нарисовать американских империалистов «плохими», а Россию – невинной жертвой. В «Горизонтах…» я вообще стараюсь воздерживаться от каких бы то ни было моральных оценок. Нет, Соединенные Штаты находятся в центре этой истории, потому что это замечательный пример адаптации к динамичным вызовам информационного мира. Когда США начинали работу в этой сфере, они уже отставали от менее щепетильных держав.

Это история о том, как противники, всё более и более искушенные в коммуникационной сфере, буквально вынуждали Штаты совершенствовать средства противодействия. Это история о том, как страна пробует реализовать своё преимущество в организационных технологиях, причём в области, которая раньше была закрыта для непрямых методов воздействия. Это история о том, как глобальное лидерство требует лидерства в самых разных аспектах, порой не слишком согласующихся с общим позитивным имиджем лидера.

Наконец, это история о будущем. В отличие от российской или китайской. И как бы ни были осязаемы, неприятны и проблемны их плоды, предлагаемые американской историей горизонты намного шире.

Астротурфинг… термин, у которого нет аналогов в русском (как и в китайском, кажется), поэтому нам приходится пользоваться калькой. Выражаясь суконным бюрократическим языком, астротурфингом называется деятельность по продвижению какого-либо продукта, персоны или идеи, выполняемая с корыстными целями лицами, скрывающими свой корыстный интерес. Хотя название происходит от торговой марки синтетического газона, астротурфинг существовал с незапамятных времен.

Вероятнее всего, он возник тогда же, когда возник рынок – в широком смысле, как способ социальных отношений (вроде «рынка идей» Альберто Фернандеза), базирующийся на конкуренции, свободном выборе и доступности информации. Все перечисленные элементы по совместительству оказались и слабыми звеньями системы. Астротурфинг стал эксплуатировать несовершенства информационного поля.

Известный мем «вторая древнейшая профессия» - именно об этом. При том, что собственно профессиональная журналистика возникла ровно тогда, когда возникли средства массовой информации, т.е. в Новое Время, довольно поздно по меркам исторического развития. «Вторая древнейшая профессия» намного старше журналистики. Задолго до появления СМИ были люди, готовые платить за распространение нужной им информации – и были люди, готовые распространять эту информацию за вознаграждение.

Я бы не стал связывать возникновение политического астротурфинга с демократизацией политического процесса в ранних государствах. Хотя последнее, безусловно, и повлияло на развитие и значимость этой практики. Но упрощать политические отношения в авторитарных системах было бы большой ошибкой, они устроены сложнее, чем схематическая иерархия из учебника. Механизмы обратной связи функционируют и там, хотя и зачастую в контрсистемном режиме, и в ослабленном виде. Это несет риск разрушения системы, соответственно, манипуляция общественным мнением является одним из средств обеспечения существования.

Если в демократических системах пренебрежение астротурфингом может повлечь потери для одной из групп, в авторитарных системах оно может вылиться в системный кризис. Соответственно, важность этого средства в глазах элит авторитарного государства должна быть существенно выше. Что мы, собственно говоря, и видим на примере сегодняшних России и Китая. Отметим, что риск системного кризиса в авторитарных государствах связан не столько с манипулятивными действиями (или бездействием) власти, сколько отражает значительно меньшую общую устойчивость таких систем, обусловленную их фундаментальными характеристиками.

Развитие СМИ вкупе с ростом уровня грамотности населения (еще до появления радио- и ТВ-вещания) привело к росту их влияния. «Вторая древнейшая профессия» стала вполне реальной «четвертой властью». Демократии искали средства для ограничения этой власти – руководствуясь теми же принципами, по которым они делили на три ветви и ограничивали полномочия государственной власти.

Целью было достижение баланса, другими словами, устойчивости. Законодательные ограничения, контроль за их соблюдением, и, самое главное, время – эти три фактора вытеснили астротурфинг из повседневной практики масс-медиа. Это не значит, что манипуляции общественным сознанием исчезли. Скорее они сильно видоизменились, изменились их правила и методы, они эволюционировали, чтобы соответствовать балансу общественных интересов, оставаясь при этом важным инструментом управления.

Авторитарные государства в полной мере воспользовались плодами развития средств массовой информации. Власть СМИ они добавили к своей власти, став таким образом еще сильнее. Но и этот шаг означал отход от традиционного понимания того, что позже стали называть «астротурфинг». Поскольку астротурфинг подразумевает утаивание истинных интересов источника. В случае тотального контроля государства над медиа-сферой никаких сомнений насчет источника и его целей быть не могло. СМИ по сути олицетворяли государство. А государство, в свою очередь, было монопольным источником массовой информации. По сути, государство разменивало некоторые манипулятивные возможности на медиа-монополию. Размен, который остается очень и очень выгодным.

Интернет дал старт ренессансу «классического» астротурфинга. Горизонтальное распространение информации и индивидуальная работа при каждом контакте вновь, после долгого перерыва, набирают актуальность. Но Интернет не только возвращает к жизни «древний» астротурфинг, но и дает ему новые возможности. Потенциал горизонтальных отношений многократно усиливается минимизацией коммуникационных барьеров. Электронная Сеть имеет более «сетевой» характер, чем коммуникационная среда старого мира: Интернет гораздо сильнее опирается на равенство участников по отношению друг к другу.

«Абстрактное» равенство участников в случае астротурфера обращается в преимущество. Скрывать свои истинные мотивы? В среде, где никого не интересует твоя реальная жизнь – очень просто! А виртуальные детали легко подгоняются под требования момента. Самый экстремальный случай – тотальная анонимность – и вовсе освобождает от этих неудобств. Веб 2.0 создаёт без преувеличения идеальные условия для астротурфинга. Именно этот факт – а вовсе не наши представления о «правильности», и не законодательные рамки – и будет определять распространенность таких практик в обозримом будущем.

Китай, обладая одной из самых неуклюжих и тяжеловесных систем политического астротурфинга, одновременно может похвастаться весьма продвинутой организацией астротурфинга коммерческого. По оценке вице-президента Alibaba Group Holding Ltd. Ю Вэйминя, на одной только площадке Taobao в прошлом году было сделано 500 миллионов «фальшивых» транзакций. Причем, по уверениям Ю, вышеназванная цифра – лишь «вершина айсберга». Операции такого рода представляют собой договорённость между продавцом и командой астротурферов. Продавец тайно перечисляет команде деньги – стоимость товаров, которые будут закуплены, плюс некий интерес. На эти деньги астротурферы делают заказы у продавца. Через какое-то время астротурферы оставляют положительные отзывы о якобы «превосходных» сервисе и товаре. В итоге продавец «накручивает» свой объем продаж и рейтинги, что в теории должно помочь в продвижении онлайн-магазина.

В стране фактически сложился зрелый рынок услуг коммерческого астротурфинга. Некоторые уже рекламируют свои «мастер-классы» - как лучше подражать реальным покупателям и как избежать внимания службы внутреннего контроля. Но самое главное, что сама форма организации астротурферов следует заветам американского Госдепартамента. Это «сеть сетей». За немногочисленными организаторами и их ближайшими помощниками, которые ведут дела «в реальном мире» с владельцами онлайн-магазинов, стоят тысячи людей, имеющих с ним связь только в виртуальности.

Это домохозяйки, безработные, студенты и «офисный планктон», объединенные желанием заработать несколько юаней. «Фрилансеры». Легион. Их действия координируются через каналы в мессенджерах и группы в социальных сетях. Случись что – и эта армия рассеется, словно ее и не было. Но эта армия обладает внушительной целевой эффективностью. Один из организаторов подобной группы, в которой действовало свыше тысячи человек, утверждает, что в сутки они могли обрабатывать до 500 тысяч фальшивых транзакций.

Хорошо, почему именно Китай стал местом бурного развития астротурфинга? Большая концентрация рынка онлайн-торговли? Да. Это сужает потенциал такого инструмента, как SEO. Особенности рейтинговой системы? Да. При этом рейтинговая система имеет под собой вполне здравый смысл. Ограниченные возможности рекламы? Да. При том, что усиленное использование рекламы подрывает возможности ценовой конкуренции. А ценовая конкуренция в китайской модели онлайн-торговли очень интенсивна. Особенности китайского менталитета? Тоже да. Пренебрежение к регулирующим документам и широкая «серая» зона были и остаются чертами китайского бизнеса. Высокая конкуренция? Да, и, наверное, в первую очередь. Один из базовых элементов идеи «рынка» оказался не прочь подорвать другой элемент.

Является ли этот набор характеристик настолько уникальным, что делает Китай исключением из общей среды? Нет, не является. И практика применения астротурфинга в других сегментах Сети, пускай и не в таких масштабах, является тому подтверждением. Мы можем сказать, что китайские условия лишь ускорили распространение астротурфинга. При этом некоторые факторы этого ускорения не были вызваны «отсталостью» Китая в электронной коммерции, напротив, они свидетельствуют об очень развитом рынке. Мы еще можем увидеть повторение китайской модели интернет-торговли в других странах.

Впрочем, коммерческий астротурфинг многие сочтут относительно безобидным явлением. Отношение к политическому астротурфингу намного более неприязненное. Именно это отношение, на мой взгляд, и определяет необходимость миграции астротурфинга от централизованной организации к «сети сетей». Конечно, перечисленные выше недостатки бюрократического управления тоже имеют значение, но… В первую очередь нам нужно беспокоиться о доверии. Поскольку это один из основных определяющих факторов в информационной войне.

Чем больше дистанция от астротурфера до государства, тем большего доверия он может добиться, тем эффективнее его работа. Такая ситуация является вызовом с точки зрения организационных возможностей. Но известные принципы функционирования социума благоволят этому подходу. Иначе у Запада ничего бы не получилось.

Ключевым процессом здесь будет диффузия пропагандистских технологий. Коммуникационных, когнитивных, технических и, возможно, организационных. От государства – политическим и общественным организациям, а также неорганизованным представителям общества. Наверняка – и корпоративному сектору. Диффузия – процесс, который нетрудно запустить, но сложно контролировать. Впрочем, управлять сетью еще сложнее. Это, безусловно, несет в себе определенные риски. От уровня организационного развития страны будет зависеть, насколько выигрышным окажется соотношение между возникшими рисками и новыми возможностями.

Иными словами, максимальную пользу от астротурфинга (в сетевой форме) могут получить наиболее развитые государства. Этот вывод может показаться неожиданным с точки зрения, скажем, российских реалий. Но российские реалии лишь показывают низкую эффективность нынешней модели онлайн-пропаганды.

Новую модель астротурфинга будут отличать массовость применения и размытость границ между «пропагандой» и «политическим диалогом». Оба этих качества являются критически важными факторами успеха информационной кампании. Оба, в свою очередь, являются следствием диффузии практик астротурфинга. Невозможность четко определить конечных пользователей в ходе диффузии приводит к тому, что инструменты астротурфинга могут попасть в распоряжение самых разнообразных групп. Это гарантирует разнообразие в формах, подходах и, естественно, источниках пропагандистских сообщений. Такое многоголосие позволяет эффективно замаскировать бенефициара информационной кампании, фактически добиться ее легитимности. Разумеется, при условии достаточной согласованности ее участников.

Наиболее развитые государства сейчас используют сетевые формы астротурфинга по отношению к внешним целям. С одной стороны, этот факт указывает на невостребованность применения данной практики с целью внутреннего управления. Однако здесь можно усмотреть и проблему согласования повестки заинтересованных субъектов. Очевидно, внутренние вопросы могут вызывать разнонаправленный интерес участников, что делает невозможным общую позицию, разрывая тем самым механизм управления сетью. Добиться консолидации по внешним вопросам намного проще. Общество выступает как единое целое по отношению к внешнему субъекту. И здесь же наиболее явно заметно применение «двойных стандартов». Принцип, хоть традиционно и подвергается порицанию, всё же является универсальным и естественным свойством любого общества.

И нигде этот принцип не проявляется так ярко, как на войне. На войне все средства хороши. Это одна из многочисленных причин, по которым нужны войны. А если войны нет – ее можно придумать. В конце концов, все полезные прикладные эффекты войны проистекают из идеологических манипуляций, а не из физического взаимного уничтожения. Чтобы понять это, необязательно читать «1984» - достаточно посмотреть на «холодную войну Запада против России». Или «гибридную войну России против западных ценностей» - в зависимости от того, по какую сторону границы РФ вы находитесь.

Или «войну с террором». Неслучайно самые резкие, самые жесткие заявления по поводу онлайн-пропаганды чиновники Госдепартамента США делают именно по поводу «терроризма». «Завоевание пространства», пускай и виртуального – тоже часть этой войны. Милитаризация информационного поля необходима, она освобождает от сковывающих действия «демократических принципов» и на 180 градусов меняет полярность моральной оценки таких действий. Милитаризация также усиливает консолидацию общества, значительно упрощая непрямое управление.

Астротурфинг мог возникнуть как инструмент эксплуатации рыночных механизмов, но наиболее эффективно он будет использоваться как инструмент войны. Веб 2.0 создал идеальные условия для астротурфинга. Когнитивные войны станут идеальной сферой его применения.

Можно надеяться на добрую волю государственных правительств. Можно строить иллюзии о том, что эта деятельность будет жестко контролироваться и строго пресекаться. Можно – но для этого нужен совсем другой Интернет, нежели тот, к которому мы привыкли. Интернет является квинтэссенцией глобализованного мира – мира, в котором роль государств неуклонно уменьшается. В глобальных финансах возникли оффшоры, которые, мягко говоря, позволяют работать вне установленных правительством правил игры. Так вот, Интернет – один большой оффшор, в котором доступ каждого к каждому ресурсу ничем не ограничен.

Свободный доступ делает бессмысленным понятие юрисдикции, и традиционный судебный процесс становится бессмысленным при темпах событий, характерных для онлайн-среды. Этот гигантский оффшор означает, что всегда будут существовать места, сегменты и группы, для которых занятие астротурфингом не будет представлять никаких проблем. Распространение технологий обеспечит их всех эффективным арсеналом средств. Единственным барьером, ограничивающим выбор целей, останется языковой. Впрочем, технологии машинного перевода тоже не стоят на месте. Через какое-то время снизится значимость и этого барьера.

Добровольный отказ от этого инструмента в условиях, когда каждый может им воспользоваться, будет значить лишь ослабление в когнитивной войне. Пример китайского онлайн-ритейла в этом плане является очень показательным. Китайцы используют эти практики не потому, что имеют порочную натуру и непременно стараются обмануть покупателя. Для них астротурфинг означает разницу между работающим бизнесом и отсутствием продаж. Заметим, что даже работающий бизнес в подавляющем большинстве случаев является низкомаржинальным.

Ставки в когнитивной войне неизмеримо выше.

И эти ставки означают, что для победы игроки не только не будут по доброй воле отказываться от важных инструментов, но и будут совершенствовать их. Гонка вооружений уже началась. И одна из самых важных, уже различимых целей в этой гонке, в принципе, сходится в одной точке (точнее – области) с целями многих и многих других технологических гонок. Системы искусственного интеллекта.

Человек, при всех несомненных достоинствах этого творения природы, обладает фундаментальными ограничениями в производительности труда. Даже если этот труд – работа «пушечным мясом» в информационной войне. Хуже того, человек обладает очень несовершенными механизмами передачи информации. Так, программное обеспечение, которое стали разрабатывать в 2010 для Команды цифрового вовлечения Центкома, позволяло оператору управлять 10 «виртуальными личностями». Немало, конечно, но вряд ли речь шла об одновременной активности всех десяти. Информационным процессам там помогали бюрократические структуры внушительного размера. С переходом на функционирование по принципу «сети сетей» прямая поддержка этими структурами и вовсе исчезает. Конечно, сеть предлагает альтернативные механизмы, но их эффективность остается очень неоднозначной.

Только не надо представлять, что в один прекрасный день «боты» станут гораздо более соответствовать своему названию, да еще и управлять ими будет какой-нибудь «Скайнет». Нет, освоение этих технологий – постепенный процесс, который идет на наших глазах. Целью его является рост объема манипулятивной информации и улучшение ее качества, т.е. влияния.

С технической точки зрения мы можем обозначить некоторые возможные направления. Это и системы мониторинга, которые осуществляют отбор подходящих каналов и площадок. Это и аналитические системы, которые определяют характеристики целевой аудитории площадки/канала. Аналогичным образом могут анализироваться конкретные персоны с целью подбора оптимальной тактики контр-коммуникаций. Это системы семантической обработки текста, подсказывающие оператору наиболее эффективное направление дискуссии.

Это технологии редактирования текста – как предварительного, комбинирующего разные шаблоны для последующего рерайта оператором, так и пост-обработки, с целью скрыть авторство и разнообразить транслируемый контент. Это инструменты оценки результатов различных подходов, тактик, приемов и тем. А также конкретных сообщений – и системы автоматического сигнализирования сообщникам о помощи там, где имеются проблемы. Разумеется, с ранжированием и определением приоритета проблем. Пользуясь преимуществами сетевой организации, не стоит забывать и о ее недостатках.

Ну и, конечно, в отдаленной перспективе искусственному интеллекту может быть поручена собственно «коммуникационная работа». Глядя на содержание нынешних политических дискуссий, иной раз теряешься в догадках: может, кто-то уже набрался наглости и запустил машинную пропаганду (потому что содержание примерно соответствует нынешнему уровню развития ИИ)?.. ИИ очень нескоро будет способен соответствовать человеческим возможностям, но проблема в другом: объективно существуют разные уровни дискуссии (и, шире, коммуникаций), и число участников на каждом уровне обратно пропорционально его сложности.

Иными словами, возможности ИИ будут адекватны только для наиболее простой коммуникации – но этот уровень охватывает большую часть населения. Хоть и наименее влиятельную. Однако эта «целевая аудитория» была «целевой» для астротурфинга с древнейших времен. Разве что Сеть усиливает влияние этой массы. Пресловутое “citizen empowerement” – про нее, про массу. Именно поэтому астротурфинг становится таким важным инструментом когнитивных войн.

Машинные технологии преодолевают еще одну проблему: неэффективность передачи знаний от человека к человеку. Программные комплексы и инструменты, скрипты и модули копируются с идеальной точностью. А сеть позаботится об их распространении. Более того, сеть будет улучшать и модифицировать эти средства с лёгкостью, которая возможна только в цифровом мире.

В конечном итоге рост производительности астротурфинга может привести к вытеснению живых людей из онлайн-мира. Поскольку и возможности, и мотивация живых людей по осуществлению онлайн-коммуникаций ограничены; возможности и мотивация астротурферов ограничены лишь технологиями и достижением целей. Феномен «гиперсоциализации» в интернет-эпоху в большинстве случаев означает лишь возможность, а не активность.

На общение в формате «каждого с каждым» - основного для астротурфинга – время и желание остается только у некоторых. В то же время не стоит понимать «вытеснение» буквально – «ботам» не обязательно преобладать в коммуникационном пространстве. Достаточно, чтобы их присутствие перешагнуло некий критический барьер…

…Чтобы доверие «каждого к каждому» было уничтожено. Пускай словосочетание «социальный капитал» и звучит представительнее, в онлайн-среде доверие – это единственная мерка, с которой мы подходим ко всем бесчисленным «онлайн-личностям», которые пытаются что-то донести до нас с веб-страниц. Вернее, я оговорился: «онлайн-личности» не сочетаются с доверием, его можно испытывать по отношению к людям.

И астротурфинг в состоянии отравить пространство настолько, что люди превратятся в «онлайн-личности». Нет, это не отсылка к сюжету «Матрицы». Снаружи ничего не изменится: сотни миллионов по-прежнему будут выходить в интернет с имеющихся девайсов. Зато сильно изменится наше восприятие Сети. Там, где мы раньше видели себе подобных, ищущих развлечения, теперь мы будем подозревать в каждом манипулятора, который пытается тебя использовать для чьих-то чуждых интересов. Но именно потому, что это – виртуальный мир, он целиком зависит от нашего восприятия.

Даже не прибегая к продвинутым технологиям и ИИ, России уже удалось разрушить доверие до такой степени в области когнитивного пространства, касающейся Украины, и немало преуспеть – в области, касающейся Путина. Конечно, во многом это обусловлено мощной поддержкой со стороны традиционных СМИ и совсем не виртуальной «горячей» войной. Хотя вряд ли целью пропаганды была такая поляризация в отношении Путина… Но выше описана ситуация, коренным образом меняющая наше отношение к онлайн-миру. В этом мире любой, независимо от затронутой темы и сути сообщения, априори, автоматически будет считаться «ботом».

Эта установка повлечет за собой существенное изменение коммуникационных практик в Сети. Во-первых, общение с человеком, словам которого не доверяешь, для психики является обременительным и утомительным (стрессогенным, подсказывают специалисты) занятием. Во-вторых, в мотивационной иерархии такое общение находится где-то на последних местах, особенно для целей рекреации – основной функции Интернета на сегодня. Это означает сильное сужение поля контактов в Сети, а также потенциала таких контактов. Открытость уступит место закрытости, само понятие «глобальной сети» начнет терять своё содержание.

Связи «всех со всеми» утратят значимость, и произойдет сдвиг в сторону традиционной модели социальных связей, где они определяются глубиной знания персоны по реальным делам в физическом мире. Это не значит, что онлайн-связи субъекта будут полностью копировать его оффлайн-связи. «Онлайн-персона» может завоевать доверие, но это будет именно «борьба», в отличие от сегодняшнего «доверия по умолчанию». И завоевание доверия будет идти примерно по тем же правилам и критериям, которые мы применяем в оффлайн-мире – без сегодняшней снисходительности к «виртуальным» делам. Самое главное, что это возвращает нас к пределам размера разных кругов социальной сети, обычно связываемых с исследованиями Робина Данбара. И в рамках этих пределов межличностные оффлайн-связи и парасоциальные отношения укрепят свои позиции по сравнению с интернет-миром победившего астротурфинга.

Конечно, это мнимая победа. Когнитивная война – вряд ли исключение из общего правила, согласно которому война является ситуацией «lose-lose» для ее участников. Уничтожение доверия выглядит не так впечатляюще, как артиллерийские обстрелы городов и мёртвые тела на улицах, но оно влечет за собой вполне реальные деградацию и ослабление социальной системы.

Можно оценить иронию в развитии информационных систем: Интернет, гигантский шаг вперед в коммуникациях, нисколько не решил проблему достоверности информации, а Веб 2.0 и вовсе открыл не виданные ранее возможности манипуляции. Надежда на дальнейшее развитие коммуникационных практик, конечно, остается, но она нисколько не отменяет описанный вариант. Чтобы сломать этот вектор, может понадобиться кризис – законы синергетики никто не отменял.

Безусловно, есть и альтернативы откату назад и «сужению» социальных структур. Самая простая (и не самая лучшая) – это введение обязательной верификации источников сообщений, полная развиртуализация пользователей Сети, жесткая привязка всей онлайн-активности к конкретным персонам в физическом мире. Попытка вернуть доверие друг к другу административными методами может и сработать. Но эта инициатива будет иметь побочные эффекты. Самый весомый – критический рост информационной уязвимости пользователей. Поскольку возможности по обработке этой информации у отдельно взятого пользователя ограничены – а возможности крупных структур (и прежде всего государства) несопоставимо шире. Вдобавок речь идет о качественном скачке в доступной информации, а не о количественном.

Неслучайно самые последовательные шаги в этом направлении мы видим у Китая. И он предпринимает их не для того, чтобы бороться с коммерческим астротурфингом, а, скорее всего, чтобы углублять политический астротурфинг. Верификация пользователей задаст даже более жёсткие рамки, чем в оффлайн-общении: потому что в последнем формате сказанное тобой редко фиксируется надежными средствами, в то время как все сообщения архивируются в Сети навечно. Это не только ограничит потенциал Интернета как альтернативной идейной сферы, но и ослабит его в сравнении с традиционными видами коммуникации.

Другими словами, это решение сделает пользователей более закрытыми по отношению к внешнему миру. При том, что открытость Интернета традиционно преподносилась как одно из его уникальных достоинств. Однако относительная «закрытость» пользователей парадоксальным образом не исключает и большей открытости среды. Как и не гарантирует, что эрозия доверия не будет усиливаться – ведь его можно эксплуатировать с разных сторон.

Выше эта альтернатива названа «простой» - но это справедливо только относительно других организационных решений проблемы. Тотальной верификации будут мешать всё те же факторы, которые благоприятствуют распространению астротурфинга. И главным препятствием здесь будет то, что Интернет является наднациональной системой. На сегодняшний день и в обозримом будущем ни одна структура, кроме государств, не обладает возможностью внедрить эти правила. Учитывая нынешнее состояние дел в международной кооперации по регулированию интернет-пространства, для того, чтобы верификация стала действительно тотальной, понадобится несколько десятилетий. И пока существуют «оффшоры», эффективность системы будет оставаться низкой.

Есть ли иные решения? Есть. И большинство из них выходит за рамки Веб 2.0… Веб 3.0, в свою очередь – обширнейшая и прямо подходящая для «Горизонтов…» тема (пускай и спекулятивная тема), но именно из-за ее обширности мне придется, видимо, только вскользь касаться ее в следующих постах.

И, завершая разговор о «цифровых командах», «дочерях офицера», Ольгино и «50-центовой Партии», имеет смысл обратить внимание не на внушительную организационную сложность перспективного Веб 3.0, а на довольно очевидную политическую расстановку. Веб 1.0 прошел мимо политики – он был слишком примитивен и слаб, чтобы влиять на развитые социо-политические системы.

Веб 2.0 сместил несколько режимов, и сместит еще больше – подводить итоги еще рано. Но Веб 2.0, при всей его грозной и слепой силе, остается лишь инструментом, доступным для овладения достаточно умной властью. Веб 3.0 сам станет властью. Он убьет старую власть так же, как e-mail убивает бумажные письма, так же, как торренты убивают копирайт. Это неотвратимая и летальная угроза существующему политическому порядку. И что-то подсказывает мне, что старый порядок будет упорно сопротивляться.

Но пока эта угроза слишком далеко, чтобы сегодняшние элиты могли ее осознать.

И, уничтожая доверие, они шаг за шагом приближают приход нового Веба.

http://giovanni1313.livejournal.com/48409.html