По большому счету, человечество полностью состоит из агентов влияния. Все родители на земле стремятся влиять на своих детей, супруги - друг на друга, педагоги - на учеников, медицинские работники на своих пациентов, бойцы ОМОНа - на беспокойную по их мнению, публику, журналисты - на читателей и зрителей, судьи и тюремщики - на правонарушителей… Ограничусь относительно узким сектором науки влияния: тем, который изучает межгосударственные отношения и роль в них высокопоставленных политических и общественных деятелей, авторитетных представителей бизнеса, мира культуры. И не просто деятелей, а тех, кого мы вправе назвать «свой среди чужих, чужой среди своих».

Начну с определения из социологического словаря. «Агент влияния: «1. Должностное лицо, либо лицо, пользующееся общественным доверием и авторитетом, осуществляющее систематическую деятельность по реализации целей политики иностранного государства. 2. Общественный деятель, проводящий политику какой-либо партии или организации в среде, не принадлежащей к этим структурам».

Достаточно ясно и понятно. В просторечье таких людей называют «засланными казачками» или даже совсем обидным прозвищем «засланцы». На практике все это выглядит достаточно импозантно, современники часто и не догадываются, что рукоплещут самому обыкновенному агенту влияния. Иногда только время смывает маскировочную краску с такой личности, и она предстает перед общественностью в своем натуральном виде.

Что заставляет людей становиться агентами влияния? Иногда они превращаются в них в силу своих искренних политических или социальных убеждений, которыми недобросовестно пользуются политики враждующих государств и блоков. Достаточно вспомнить, как умело использовал Советский Союз в конце сороковых годов ХХ века антивоенные настроения людей на планете. Тогда было создано широкое и авторитетное Движение в защиту мира, учреждена Международная премия мира, Советский Союз оказывал борцам за мир организационную и финансовую поддержку, потому что движение объективно помогало внешней политике СССР, связывало руки Соединенным Штатам. Многие руководители движения оказывались персонами нон грата в глазах американских властей, которые видели в них агентов влияния враждебной державы.

США, в свою очередь, отыгрывались на «проблеме диссидентов» в СССР. Они щедро спонсировали диссидентское движение, предоставляли инакомыслящим все возможности для публикации их произведений за пределами Советского Союза, платили им высокие гонорары, награждали премиями, «раскручивали» в средствах массовой информации. К примеру, Даниэль и Синявский, Щаранский и Солженицын были для Соединенных Штатов нормальными агентами влияния, потому что их литературная и общественная деятельность объективно способствовала достижению государственных целей Вашингтона.

Лишь очень немногие, вроде А. Зиновьева, приходили к грустным итоговым признаниям: «Целили в коммунизм - попали в Россию».

Таких агентов влияния никто заранее не готовит, их не вербуют стандартным образом спецслужбы, вряд ли на них заводят специальные дела-файлы, с ними не проводятся конспиративные встречи. Наоборот, они работают чаще всего открыто, возникающие вокруг них скандалы только увеличивают ценность и вес агентов. Они не вызывают аллергии, потому что трудятся, исходя из своих убеждений. А мы оцениваем их убеждения в зависимости от наших собственных пристрастий. Но есть агенты влияния, которые руководствуются иными, куда более низкими мотивами. Одних привлекают власть, престижные государственные должности, слава, другими движет неутоленная обида и чувство мести, третьих манят деньги. Эти агенты влияния - не караси-идеалисты, а расчетливые себялюбцы.

Такие люди известны с давних времен. В первом томе «Очерков истории российской внешней разведки» содержится документально точный рассказ о том, как в сентябре 1808-го, после переговоров Александра I с Наполеоном в Эрфурте к российскому императору неожиданно явился собственной персоной министр иностранных дел Франции Шарль Морис де Талейран. Он предложил свое сотрудничество на конфиденциальной основе и за материальное вознаграждение. Александр I опешил, но после обстоятельной беседы согласился. До самого падения Наполеона Талейран работал на Россию как агент влияния и поставщик первосортной информации. У него было несколько кличек: «Кузен Анри», «Анна Ивановна», «Красавец Леандр», «Юрисконсульт». Инструктировали Талейрана либо сам император Александр I, либо российский посол в Париже Карл Нессельроде.

Талейран был жаден до денег, под конец он запросил сразу полтора миллиона франков, на что Александр I ответил отказом: «Провалится, сукин сын!»

На российском «крючке» пару десятилетий болтался также изворотливый и ловкий министр иностранных дел Австрии Клеменс Меттерних, для которого в 1815-м была даже установлена специальная пенсия. Конспиративную связь с ним поддерживала Дарья Христофоровна Ливен - родная сестра знаменитого николаевского шефа жандармов Бенкендорфа, жена российского посла в Лондоне. Достоверно одно: царь лично инструктировал Дарью Христофоровну по вопросам европейской политики. Вообще надо заметить, что к сильным и богатым льнут агенты влияния такого сорта, а от убогих и бедных уходят даже те, кто раньше сотрудничал с ними.

У Советского Союза в разные этапы его развития было много попутчиков и симпатизеров, привлеченных новизной социального эксперимента, прозрачностью целей и историческим оптимизмом. До прихода к власти в Германии Гитлера своим основным противником за рубежом Кремль считал русскую эмиграцию, которая еще не утратила веры в близкий конец коммунистической власти и открыто готовилась к борьбе с советским режимом. Тогда главной задачей было разложение эмиграции, попытки склонить видные ее фигуры к возвращению в Советский Союз, а, если надо, то и физическая ликвидация наиболее опасных из них, особенно из среды старых военных кадров.

В тридцатые годы особо сильное впечатление произвело дело известной певицы Надежды Плевицкой и ее мужа, царского генерала Николая Скоблина. Оба были важными агентами влияния, потому что пользовались широкой известностью и авторитетом в среде эмиграции. Они были завербованы советской разведкой, которая обеспечила материальную поддержку и гарантировала неприкосновенность в случае возвращения в СССР. Эта супружеская чета успешно справилась с задачами по разложению эмиграции, но, как говорят, «заигралась», и приняла участие в «мокром деле»: похищении царского генерала Евгения Миллера. Н. Плевицкая была осуждена на 20 лет тюрьмы и умерла в заключении во Франции уже в годы Второй мировой войны. Генерал Скоблин погиб в Испании при невыясненных обстоятельствах.

В предвоенные годы агенты влияния были ориентированы на создание антифашистских и народных фронтов. Коминтерн пропагандировал идею союза социалистов с коммунистическими партиями, но под напором фашистской военной машины и национал-социалистической идеологии воздвигавшиеся барьеры были разрушены. Погибла Испанская республика, а вскоре началась и Вторая мировая война, когда судьбы человечества решались уже силой оружия на полях сражений...

Для нашей страны проблема агентов влияния крайне обострилась с началом «перестройки». Резкое ослабление Советского Союза и очевидная для многих неизбежность его распада создали исключительно благоприятные условия для появления и размножения породы людей, из которых эти агенты формируются. Для Соединенных Штатов и их военно-политических союзников было чрезвычайно важно добить Советский Союз мирными средствами, не подвергая опасности международную стабильность и свои собственные интересы.

Для Вашингтона стали весьма желательными любые «добровольцы», которые изъявляли готовность «внести свою лепту»… Вместо прежних диссидентов-одиночек, партизанивших в советских тылах, началось формирование организованных когорт агентов влияния. Наверное, самым крупным и эффективным по результатам своей деятельности агентом влияния был все-таки родоначальник «перестройки» Михаил Горбачев. Мы вправе считать Маргарет Тэтчер той самой «железной леди», которая «завербовала» Генерального секретаря ЦК КПСС.

Одна фраза Тэтчер, вошедшая теперь во все учебники политологии, произнесенная после длительной беседы с глазу на глаз с Горбачевым о том, что «с этим человеком можно иметь дело», является ключевой.

Похвала авторитетного западного политика для человека малокультурного, глубокого провинциала по мировоззрению, слабовольного, но обремененного непомерными амбициями, да еще высказанная в момент, когда в Кремле гниль и плесень поразили все руководство, определила очень многое в дальнейшем поведении М. Горбачева. Желание нравиться Западу стало доминантой его политики на долгие годы. Нарциссизм М. Горбачева приобрел болезненный характер. Чтобы угодить Западу, он мог выдавать такие «ляпы», от которых дух захватывало. Чего стоило, например, его предложение - обращенное ко всем странам мира - отказаться от ядерного оружия вообще.

Эту «инициативу» ни с кем из военных профессионалов и дипломатов он не обсуждал. Предложение вызвало недоумение и в министерстве обороны, и в МИДе. СССР, как и теперешняя Россия, имеют единственную гарантию своего суверенитета и территориальной целостности, - ракетно-ядерный арсенал. Ведь у любых геополитических противников нашей страны есть колоссальный перевес перед нами как в живой силе, так и в обычных вооружениях. Если бы речь шла только о США, то они с нескрываемой радостью поддержали бы «инициативу» М. Горбачева, но, слава Богу, весь остальной мир скептически пожал плечами и даже не удостоил вниманием маловразумительную эскападу советского лидера

Запад не жалел никаких поощрительных мер для М. Горбачева. Он, как известно, был провозглашен «лучшим немцем», получил Нобелевскую премию мира, и по сей день остается желанным гостем в странах, которые были политическими противниками Советского Союза. Его недавнее 80-летие, пышно отмеченное в Англии, и малозамеченное в России, только лишний раз подчеркивает суть его политического бытия: «Свой среди чужих, чужой среди своих».

Под стать ему были и его самые ближайшие советники и соратники - Александр Николаевич Яковлев и Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, очень колоритные представители племени агентов влияния.

Их ввел в высший эшелон политической власти лично М. Горбачев, который познакомился с ними, по существу, в частной обстановке. С Яковлевым он встретился в Канаде, где тот занимал пост советского посла, и куда судьба занесла Михаила Сергеевича в статусе секретаря ЦК по сельскохозяйственным вопросам. С Шеварднадзе он нередко пересекался как сосед с соседом: первый секретарь Ставропольского крайкома партии и первый секретарь ЦК компартии Грузии.

А. Яковлев таил в душе горькую обиду на руководство КПСС, которое, по его мнению, поломало ему партийную карьеру и отправило в ссылку на пост посла в далекой Канаде. Он всегда видел себя на посту руководителя идеологической работы, выступал в прессе с острыми, нестандартными статьями, встречавшими неоднозначный - так принято говорить - отклик в среде своих коллег и вообще в партии. Посольские должности всегда считались «ссыльными» для партийных бонз со Старой площади. Одни мирились со случившимся, другие не могли пережить горечь опалы и жаждали отмщения. Яковлев относился ко вторым.

По свидетельству тогдашних сотрудников советского посольства в Оттаве, Яковлев тесно сдружился с премьер-министром Канады Пьером Эллиотом Трюдо, в беседах с которым проводил дни и ночи. Случалось, что на несколько дней пропадал из посольства, даже забыв назначить поверенного в делах - как того требуют правила дипломатической службы - чтобы уединиться с Трюдо на рыбалке или охоте. Создавалась идеальная обстановка - если не для вербовки, то для «единения душ», что гораздо важнее. Можно легко представить, в каком направлении вел обработку советского посла канадский премьер-министр, руководитель страны-члена НАТО.

По возвращении в СССР А. Яковлев был назначен всего-навсего директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР, что только добавило горечи в его истерзанную обидой душу. Дорога на партийный Олимп была заблокирована. Вся надежда была на М. Горбачева и грядущие перемены, о которых они с ним говорили в Канаде. И, наконец, это свершилось с началом «перестройки». Вся последующая деятельность А. Яковлева подтверждает его статус как агента влияния Запада. Он сделал все для крушения коммунистического строя, действуя с позиций члена Политбюро и секретаря ЦК, а в последний момент спрыгнул с подножки вагона идущего в пропасть поезда. Вышел из партии, упивался хвалебными речами, звучавшими в его адрес как творца «перестройки»…

А. Яковлев ничего не создал ни в теории, ни в практике обновления нашей страны. Сейчас его начали забывать, но в 1986-1991 годах он оказал колоссальную услугу противникам коммунистического строя тем, что полностью изменил всю систему работы средств массовой информации.

Под прикрытием «политики гласности» были полностью заменены кадры руководителей средств массовой информации, на 180 градусов повернуто их политическое содержание. «Демократические перемены» 1991-го были завоеваны не на баррикадах, не на полях сражений, они были добыты на газетных и журнальных полосах, на экранах телевизоров. Решающий вклад в эту победу внес А. Яковлев – агент влияния, утоливший жажду мести, исполнивший победный танец на политических могилах своих обидчиков.

Мне дважды приходилось лично убеждаться в «агентурных комплексах» А. Яковлева. В 1988-м, когда я занимал пост заместителя начальника внешней разведки, мне было дано задание выехать в три прибалтийские союзные республики и «свежим взглядом» оценить зародившиеся там процессы. По своей профессии я занимался совсем другими регионами мира, и задание показалось странным. Но солдаты выполняют приказы. Поездка заняла три недели, я провел десятки встреч с представителями разных структур и слоев, и на основе бесед подготовил доклад в ЦК КПСС о том, что ситуация в Прибалтике развивается быстро и в негативном для СССР направлении. «Саюдис», «народные фронты» ведут дело к отделению от Советского Союза.

Ситуацию можно затормозить или даже остановить, если предоставить прибалтийским республикам реальный республиканский хозрасчет и определенную автономию, скажем, по образцу Финляндии в составе Российской империи. Мой доклад вызвал настороженность на Старой площади. Буквально через неделю в поездку по тому же маршруту отправился А. Яковлев. По возвращении он проинформировал тех же адресатов, что все в Прибалтике спокойно, там нет никаких сепаратистских настроений, а возникающие общественно-политические организации ставят задачей лишь демократизацию «в духе перестройки».

Прошел год, и в 1989-м подобная история повторилась. Осенью меня командировали в ГДР, трещавшую по всем швам: нужно было определить, можно ли сохранить ее как государство, и каковы шансы, что уцелеет общественно-политический строй страны.

По обычной технологии, включавшей обстоятельные беседы с наиболее осведомленными и стратегически мыслящими людьми, я пришел к выводу, что ни социалистический строй, ни сама ГДР уже нежизнеспособны, и надо думать только о государственных интересах СССР в условиях воссоединенной Германии.

Такая депеша пошла в КГБ, а оттуда - в ЦК КПСС. И надо же, вскоре в Берлин прикатил А. Яковлев, который решал ту же задачу, но предоставил руководству абсолютно другой ее результат. По его мнению, все идет нормально, новый лидер партии и премьер-министр удержат ситуацию под контролем. Для меня не стало секретом: он обманывал М. Горбачева.

Ярким образчиком агента влияния является Э. Шеварднадзе, который безо всякого опыта внешнеполитической деятельности был сразу назначен на пост министра иностранных дел СССР. Главным побудительным мотивом его «деятельности» было сохраниться как можно дольше на этом высоком посту и обеспечить себе «сладкую жизнь» даже после крушения Советского Союза.

Будучи абсолютным дилетантом в вопросах внешней политики, не имея за душой никаких твердых политических убеждений, он мог держаться «на плаву» только за счет покровительства со стороны «главного хозяина» и уступчивости перед натиском со стороны «главного противника», к мнению которого в Москве во времена М. Горбачева прислушивались с растущим вниманием. В своих выступлениях на партийных съездах Э. Шеварднадзе гораздо чаще, чем другие ораторы, славил генеральных секретарей - независимо от конкретной личности. Ушлые журналисты подсчитали, что в одном выступлении у него в среднем содержалось более 20 упоминаний или ссылок на «самого», в то время как у других эта цифра редко дотягивала до 10.

На посту министра Э. Шеварднадзе запомнился тем, что при нем Советский Союз утратил паритет в вооружениях с Соединенными Штатами. В те годы ключевым узловым моментом в отношениях с США стали переговоры в Женеве о сокращении стратегических наступательных вооружений.

Военные специалисты и эксперты разведки скоро стали замечать, что Э. Шеварднадзе самостоятельно делает неоправданные уступки американцам без учета интересов безопасности страны.

В частности, он согласился считать стратегический бомбардировщик, вооруженный 24 крылатыми ракетами с атомными боеголовками, равным одной боеголовке на МБР. С учетом того, что американцы всегда имели превосходство в количестве и грузоподъемности своих бомбардировщиков, то они сразу же приобретали огромное преимущество.

Ни с кем не советуясь – а выработка инструкций для советской делегации велась коллективно на межведомственной группе - Э. Шеварднадзе и М. Горбачев согласились безо всякой компенсации со стороны США уничтожить самый современный мобильный комплекс «Ока», способный нести как обычные, так и ядерные боеголовки. Тогдашний начальник Генерального штаба М. Моисеев на повышенных тонах высказывал Шеварднадзе свое недовольство «инициативами», но тот и бровью не повел, сославшись на Горбачева.

Эдуард Амвросиевич первым в советское время отказался составлять записи своих бесед с иностранными представителями, хотя по традиции полагалось рассылать их всем членам Политбюро.

Э. Шеварднадзе нередко вел беседы с госсекретарем США Д. Бейкером, прибегая только к помощи американского переводчика, без присутствия советских должностных лиц.

Первого декабря 1989-го, во время абсолютно пустой советско-американской встречи на высшем уровне на Мальте Д. Бейкер совершил из ряда вон выходящий поступок. Он сунул в карман Э. Шеварднадзе записку, которая не имела никакого отношения к повестке дня переговоров. Записочка содержала текст, озаглавленный: «Возможности, утраченные в результате оказания военной и экономической помощи зарубежным странам». Там говорилось о целесообразности для СССР прекратить оказывать помощь семи странам - Афганистану, Анголе, Камбодже, Кубе, Эфиопии, Никарагуа и Вьетнаму, и вместо этого построить завод по выпуску зубной пасты, мыла и другой парфюмерии. Это были уже инструкции агенту влияния...

Когда Э. Шеварднадзе подписал с США соглашение о передаче им более 50 тысяч квадратных километров спорного шельфа в Беринговом море, то общественное мнение взорвалось. Американский сенат молниеносно ратифицировал это соглашение, а наша Государственная Дума до сих пор воздерживается от его одобрения. Вот так работают крупные агенты влияния. Э. Шеварднадзе непотопляем, потому что за его спиной стоят США, которые немедленно отобьют руки любой власти, которая решит привлечь его к уголовной ответственности.

Великая геополитическая катастрофа ХХ века, как назвал гибель Советского Союза Владимир Путин, создала плодородную почву для появления новых крупных агентов влияния.

Журналисты или слушатели после публичных выступлений с каким-то болезненным любопытством спрашивают меня: «Ну, и кого вы можете отнести к агентам влияния сегодня?».

Я обычно отмалчиваюсь или отсылаю к книге известного историка и политолога Олега Платонова, который в своей работе «Россия под властью масонов» не только назвал поименно большую группу известных в России лиц, причисленных им к категории агентов влияния, но и опубликовал их фотографии - чтобы не было ошибки. Насколько мне известно, никто из упомянутых им людей не подал исковое заявление в суд для защиты своей репутации. Как говорится, молчание - знак согласия? А там фигурируют такие имена, как Г. Арбатов, А. Бовин, Г. Герасимов, Ф. Бурлацкий. Е. Яковлев, Г. Попов, В. Коротич, Ю. Афанасьев и многие другие. Даже если О.Платонов прав, все-таки это - второй эшелон агентов влияния, так называемые советники, которые пытались играть роль кукловодов при своих не особо дальновидных начальниках. Но ведь есть акулы влияния покрупнее.

Не перестает удивлять фигура Анатолия Борисовича Чубайса, которому сходят с рук такие вещи, за которые на любимом им Западе давно бы обломали все конечности.

Реестр его «деяний» столь велик и впечатляющ по своим разрушительным последствиям для России, что объяснить его непотопляемость можно только вмешательством сверхъестественных сил, то есть покровительством США. Он проводил беззаконную – то есть преступную - приватизацию государственного имущества второй по мощи державы мира по прямой подсказке со стороны «экспертов» США Андрея Шлейфера и Джонатана Хея, которые сами ничего не знали о цивилизованных процедурах разгосударствления имущества, хотя в мире накоплен огромный опыт приватизационных процессов. Руководствуясь шкурными и клановыми интересами, эта компания сотворила то, над чем потешается весь мир, слушая хотя бы судебные тяжбы в Лондоне между Абрамовичем и Березовским, и от чего мучается вся Россия.

Как известно, в конце 1994-го вместо А. Чубайса на пост заместителя председателя правительства и председателя Госкомимущества был назначен честный человек - губернатор Амурской области Владимир Полеванов. Он сразу же отобрал пропуска у более 40 американских «экспертов», приостановил приватизацию и подготовил доклад В. Черномырдину о жутких преступлениях, творившихся в Госкомимуществе. Трудно представить, что происходило тогда в России, сколько грязи было вылито на В. Полеванова. Б. Ельцин не выдержал давления на него со всех сторон и вернул А. Чубайса на прежний пост. Ни в одной стране в постсоветское время приватизация не породила такого количества преступлений, сколько их было и есть в России.

А. Чубайс был одним из авторов финансового дефолта в 1998-м. Он был одним из творцов финансовой пирамиды под названием ГКО, активно втягивал в мошенническую игру своих американских протеже и виновен в обрушении рубля и обнищании населения.

Специальная комиссия Совета Федерации под руководством Валентины Пивненко назвала его одним из главных виновников финансовой катастрофы, а он даже не удосужился явиться в комиссию для дачи показаний.

Если бы он повел себя так при вызове в комиссию американского сената, то сидеть бы Анатолию Борисовичу в общей камере на казенных харчах.

Будучи председателем совета директоров РАО ЕЭС, он умудрился нарушить закон, запрещающий продавать иностранцам более 25 процентов акций этого стратегического энергокомплекса. Сейчас «зарубежные партнеры» владеют 32 процентами - или даже больше - акций бывшего РАО ЕЭС. Имя А. Чубайса снова «прогремело» на всю Россию, когда произошла катастрофа на Саяно-Шушенской ГЭС. Комиссия по расследованию катастрофы назвала его в качестве одного из главных виновников беды - но с него все как с гуся вода.

Российская власть, похоже, бессильна в противостоянии с ним, а общественность бессильна повлиять на власть. Свое кредо он сформулировал очень просто: «Если нам чего не хватает, так это наглости, и еще раз наглости».

…К агентам влияния я бы отнес всех граждан страны, кто держит свои капиталы в иностранных банках, кто обзаводится недвижимостью за рубежом, кто называет Россию «этой страной», кто заранее стал эмигрантом в душе и остается здесь лишь до тех пор, пока есть возможность доить российскую корову. Но список их, боюсь, сегодня будет бесконечен.

http://www.stoletie.ru/rossiya_i_mir/agenty_vlijanija_2011-11-25.htm