Попытки подорвать горные районы Таджикистана и вызвать протесты среди уйгуров на западе Китая, безусловно, являются первыми ласточками нестабильности в Евразии.

Континентальный альянс Москва–Пекин — это страшный сон любого атлантиста. И не потому, что кто-то из них не любит русских или китайцев. А потому, что такая ось означает возврат к сталинской модели внешней политики. Со всеми вытекающими.

В результате такого поворота Западная Европа превращается в дальний угол континента и остаётся наедине со всем набором проблем, который она сама себе создала. США лишатся роли арбитра в Евразии и постепенно будут терять регион за регионом.

При этом, несмотря на перспективность, среди правящего класса РФ сторонников альянса Москва–Пекин намного меньше, чем противников. Потому что подавляющее большинство московских элитариев заинтересовано в сохранении экономической модели «нефть в обмен на удовольствия». А ещё больше заинтересовано в сохранении привычной культурной и общественной модели, где их местоположение на социальной лестнице зарезервировано до пенсии.

Переход к союзным отношениям с государством с социалистической моделью экономики и жёсткой государственной вертикалью автоматически обнажит бессмысленность и профнепригодность наших элит. Которые, естественно, будут сопротивляться.

Причём сопротивляться будут по старинке: через саботаж, имитацию деятельности и двурушничество.

При этом недовольство в обществе также будет нарастать. Но нарастать будет в основном в Москве, которая, как известно, не Россия, но в медийном и общественном образе Россию заменяет. По крайней мере, в представлении элит. И то, что в Болотной в своё время увидели угрозу большую, чем в проблеме моногородов или в реформе образования, — лишнее тому подтверждение.

Извне союз России и Китая будут торпедировать. Схема уже понятна — это будет подрыв этноконфессиональных мин, которых в Евразии заложено достаточно. Первые взрывы, как уже было сказано, прозвучали в Горно-Бадахшанской и Уйгурской автономиях. Причём это пробные взрывы: дальше будет попытка экспорта и в приволжский регион — Татарстан и Башкортостан, на Каспий, в Дагестан и так далее.

Ситуация усугубляется тем, что мы очень мало что знаем о реальной общественной и конфессиональной ситуации в наиболее взрывоопасных регионах. Власть привыкла смотреть на регионы, а уж тем более на регионы в сопредельных республиках, сквозь призму отношений «власть–власть». А такой подход — особенно, чем дальше в Азию — характеризуется лестью и многовекторностью начальников и закрытостью общества. Мы фактически ничего не знаем о наших рубежах с точки зрения взрывоопасности общества.

Чего нельзя сказать о наших бледнолицых братьях, которые потратили последние 25 лет именно на изучение конфликтных точек Евразии. Тысячи НКО, работавшие от Владивостока до Бреста, на самом деле не что иное, как сеть изучения этноконфессиональных и социальных точек конфликта. Мне доводилось встречать польских аспирантов-социологов, изучающих приднестровское общество. Изучали, несмотря на то, что республику никто не признаёт, — следовательно, никакого смысла в получении такого диплома нет. Так же, как, например, миссия «Красного Креста» в Южной Осетии в 2009–2010 годах была удивительным образом укомплектована преимущественно гражданами США и Великобритании.

Наши оппоненты, в отличие от нас, прекрасно знают, с каким обществом и как надо работать. Плюс изучили структуру принятия решений и качественный состав наших элитариев.

И вот теперь, когда сеть НКО уже выполнила свою исследовательскую функцию, — к работе приступают другие люди.

На следующем шаге — когда мы услышим всё более и более громкие взрывы этноконфессиональных мин, — сети НКО перейдут к выполнению задач второго уровня. А именно — к разъяснению катастрофического положения России. Причём делать это будут тысячи экспертов разного уровня и очень убедительно — потому что эти эксперты, в отличие от наших экспертов, неплохо разбираются в предмете.

Но самая большая опасность в том, что на этом этапе московские элитарии и сети НКО являются ближайшими и естественными союзниками. И тем и другим надо загнать власть в стены московского Кремля и создать ощущение тотального поражения по всем фронтам.

Потому что элитарии максимально заинтересованы в сохранении схемы «нефть в обмен на удовольствия», а сетевым структурам наших бледнолицых братьев надо любыми путями не допустить альянса России и Китая.

Как известно, крепости чаще сдавали предатели, тайно открывавшие ворота, а не гарнизон и жители. А Кремль, как ни крути, был и остаётся в первую очередь крепостью — следовательно, и мышление у его обитателей должно быть соответствующим.

В ближайшие два-четыре года Запад попытается организовать госпереворот в России по аналогии с украинским Майданом, чтобы убрать Владимира Путина, считает писатель и экономист Николай Стариков. Самыми проблемными, по его мнению, могут стать 2016 и 2018 годы, на которые запланированы парламентские и президентские выборы.

«Это будут те точки, когда они попытаются осуществить перевороты. То, что они, говоря пиратским языком, выписали Владимиру Путину «черную метку» – это очевидно. То есть они считают, и справедливо считают, что конкретно наш президент мешает осуществлению их планов. Поэтому они ищут те силы, которые будут готовы осуществить в России дворцовый или какой-нибудь майдановский переворот», — цитирует Старикова ИА «Навигатор».

И этой силой, предполагает он, вполне может стать так называемая политическая и экономическая элита страны, которую Запад сейчас настойчиво пытается расколоть.

Поэтому и санкции такие «оригинальные», уверен экономист. Против государственных компаний и банков они вводятся. Против частного бизнеса – нет.

«Ни один банк, ни одного олигарха, ни одна олигархическая компания под санкции не попали. Это прямой посыл: если вы рядом с президентом, если вы входите в его ближний круг, то мы будем по вам бить. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваш бизнес процветал, то дистанцируйтесь от него или вообще становитесь нашим инструментом в том дворцовом перевороте, который нам нужен», — говорит Стариков.

Он также обращает внимание на то, что западные санкции затронули далеко не всех членов правительства Медведева:

«Министр Рогозин — против него санкции введены. Министр Шойгу — против него санкции введены. А министр финансов Силуанов, который оплачивает все то, что делает Шойгу и Рогозин – против него санкций нет. А почему?» — задается вопросом Стариков.

И сам же отвечает: «Потому что он либерал». А «если вы либерал и далеки от президента, то вас в санкционный список не впишут», полагает писатель.

Насколько все же вероятен для России сценарий, написанный Стариковым?

— Если мыслить историческими аналогиями, то можно вспомнить, что одно похожее событие у нас произошло не так давно — в 1991 году, — рассуждает депутат Госдумы, директор Центра исследований политической культуры России Сергей Васильцов. — Переворот представлялся тогда чем-то невероятным, хотя всевозможные сигналы и сигнальчики были. И было очевидно: что-то готовится.
Может ли нас ждать нечто похожее в будущем?

Я однозначно стою на той позиции, что в нашу эпоху, в эпоху (не совсем понятно куда, но, тем не менее, переходную, очень бурную, очень такую туманную), в общем-то, возможно все. Все это встраивается в логику того, что сегодня происходит.

«СП»: — Поясните…

— У нас закончился постсоветский период. Период, когда от советского берега оттолкнулись, а к буржуазному, капиталистическому берегу, к которому, так усиленно гребли, на мой взгляд, не догребли.

Переходный период затянулся, и совершенно ясно, что та модель, которую ставили в виде цели – вхождение в западную цивилизацию, создание буржуазного общества по западному типу и проч., — она не состоялась.

Нас никто не ждал на Западе. Мы никому там не нужны. А если и нужны, то в виде подножного корма, который и щиплют, им питаясь, и одновременно топчут, когда стадо идет по траве…

Ничего хорошего нам это абсолютно не сулит. Хорошо, что Путин это понял, и стал поворачивать корабль немножко в другую сторону. Но такой резкий переход от одного к другому всегда очень болезненный.

У нас сегодня очень много совмещается несовместимого. То есть, патриотическая государственническая политика (а уже ее реальные черты, даже плоды, в виде Крыма мы видим), сочетаются с либеральным финансово-экономическим балансом. Но это две вещи несовместимые.

«СП»: — То самое «слабое место», куда реально вбить клин?

— Я думаю, на Западе это тоже очень хорошо понимают. Там много хороших аналитиков. Они народ опытный. И в эту-то разграничительную, так сказать, линию, а, может быть, и в разлом они будут, скорей всего, и пытаться вбивать клинья.

Тем более, клинья есть куда вбивать. Даже на уровне правительства видно, скажем так, две группы деятелей. Одни поддерживают нынешнюю линию президента. Другие твердо стоят на либеральных позициях.

Конечно, долго это продолжаться не может. Необходима новая кадровая политика. Необходима новая команда людей, которые бы не только формально отрабатывали те или иные указания, как бы их реализовывая. А засучив рукава, работали.

Директор международных программ Института национальной стратегии России Юрий Солозобов, в свою очередь, напомнил о теории, согласно которой, считается, что 1917-й год в России повторится ровно через сто лет.

— Об этой теории заговорили еще во времена Ельцина. Этот 17 год, он как мистическая дата, как и 14 год – столетие начала Первой мировой войны, всегда витает в умах, как некое самосбывающееся пророчество.

Позже в экспертных кругах появилась теория «шестнадцатого года». Родилась она как ни странно в Центре научной и политической мысли, близком к Владимиру Якунину.

Там был подготовлен обстоятельный доклад, в котором прогнозировались социальные риски и социальная напряжённость в стране. В нем указывалось, что возможный подъем социальной активности, сравнимый с активностью в 91-93 гг., возникнет как раз в 2016 году. Отмечалось также, что в этот момент возможен «перехват власти».

Подробнее в статье:
Фонд МакАртура в России

«СП»: — Что это значит?

— Вот что стоит за этим, совершенно непонятно.

Но очень показательно, что США предложили на пост нового посла в Россию Джона Теффта, хорошо известного своими определенными умениями в части организации всякого рода «цветных революций». Он уже успел поупражняться в этом деле, в том числе в Грузии.

Пока идет первый этап, надо полагать, подготовительный. Занимает он примерно год-два, судя по тем сценариям, которые разворачивались в других странах.

Но дело все в том, что если почитать теоретиков «цветных революций» и госпереворотов, то это, в конце концов, не стопроцентная данность. Многое, если не все, зависит от того, насколько прочной является солидарность между населением страны и национальным лидером, руководством.

А рейтинг Путина сейчас необычайно высок. И это не только «вциомовские» оценки – за 82%. Это и оценки независимых социологических структур, российских и зарубежных.
Так что в этих условиях достаточно сложно будет раскачать лодку. Что касается ставки на внутренний раскол элиты, то мы знаем, что при определенных условиях чувство самосохранения у лидеров срабатывает, и производятся кадровые чистки довольно жестко, невзирая на дружеские связи и знакомства.

http://www.odnako.org/blogs/bombi-pod-evraziyu-k-sozdavaemomu-soyuzu-zapadnih-nko-s-moskovskoy-elitoy-protiv-kremlya/

http://svpressa.ru/society/article/95631/?qt=1