Угнетенные этнические русские в Донбассе, конспиративные теории, окружающие сбитый малазийский Боинг распятые украинской армией русские младенцы – на протяжении последних восьми месяцев мир наблюдает за блицкригом дезинформации, искажений и откровенной лжи со стороны официальных российских СМИ. Не успевают развенчать один кремлевский миф, как на его месте появляется десяток новых. Но у этого безумия есть метод. И он – самое сильное оружие в российском арсенале.

Идея о том, что русские превращают информацию в оружие, принадлежит Марку Галеотти, профессору Нью-Йоркского Университета, и специалиста по российским спецслужбам. Галеотти предложил двум соавторам обширного доклада Menace of Unreality, Петру Померанцеву и Майклу Вайсу “рассмотреть под лупой то, что Кремль делает с информацией”. Минимум с 2008, но, скорее всего, уже с 2004 это – оружие.

Кремль не рассматривает информацию как средство убеждения или даже спина, он рассматривает информацию, как способ дезорганизации врага, уничтожения и подавления его коммуникаций, обмана, введения в заблуждение, установления контроля над противной стороной. Информация более не инструмент коммуникации, информация – вид оружия. Для меня (Петр Померанцев) это было открытием, я почувствовал себя Алисой в Зазеркалье. Я увидел, что привычные вещи – телевизионные каналы, выпуски новостей – используются таким образом, который не имеет никакого отношения к тому, как, в нашем представлении, должна работать пресса и дебаты.

Майкл Вайс: Начав работать над этим докладом, мы сразу вспомнили о старом чекистском методе – “активных мероприятий” – проращивания дезинформации и лжи, с тем , чтобы ослабить Запад, разрушить альянсы на Западе. Наиболее известные примеры – “ЦРУ стоит за появлением и распространением СПИДа”, “ЦРУ убило Кеннеди”. Мы утверждаем – в 21-м веке вам не нужен секретный агент, работающий на протяжении недель и месяцев, культивирующий друзей в западной прессе, в надежде, что это когда-нибудь принесет плоды.

Сегодня вы такие штуки за минуты можете сделать. Активные мероприятия теперь опосредствованы. Вы видите это с распространением Russia Today и тому подобного. Публикация истории, неважно насколько она нелепа, если она становиться виральной, и если ее подхватывают другие службы новостей, мэйнстрим – если вам это удалось, день прожит не зря. И здесь мы сталкиваемся с вызовом, с вызовом, которого раньше не было. И я извиняюсь, но режим Путина и его суррогаты невероятно приспособлены к этому.

Марк Галеотти: Нам необходимо осознать, что оружие – вовсе необязательно некий инструмент, который мы в кого-то втыкаем или с помощью которого в кого-то стреляем. Всегда говорили, что величайший русский генерал – это Генерал Зима, теперь можно говорить о ее Маршале Медия. Дело не только в том, что информация превращена в оружие. Выявлены наши, как бы сказали советские идеологи “врожденные противоречия”. Одним из них является относительно свободная пресса. То, что происходит – Запад атакуют в его слабых точках, точках разлома. В конце концов любые вооружения, любой вид войны носят политический характер. Война – это о том, как заставить другую сторону делать то, что они не хотят.

Таким образом, любое оружие имеет отношение к воле. Мы думаем о войне, как об уничтожении врага. К счастью, подобное случается не часто – и это, говоря откровенно, крайность. На самом деле цель ведения войны –сломить волю врага. И для этого используют подобный медийный спин, для которого термин “спин” – ну очень, чересчур благожелательный. Русские берут западную тактику пиара и спина, выводят ее не просто на уровень выше, а на несколько уровней выше. И тут следует думать об их конечной цели – не о спине, а о том, чего они хотят добиться. И одна из ключевых целей – закрепить ту ситуацию, в которой Запад слаб, разделен и неуверен в себе. И когда настает момент использования других методов – будь то зеленые человечки в Крыму или лоббирование в Вашингтоне, они уже выиграли три четверти войны.

Померанцев: Мне кажется, что Владислав Сурков – лишь выражение цайт гайст. Для меня он интересен как некто, артикулирующий этот дух времени, но он не создает его, ни в коем случае. Я думаю, что в каком-то смысле внутри страны Кремль видит себя колонизирующей силой, и потому относится к своему собственному населения как к чему-то, что должно быть завоевано и покорено. Если же мы поглядим на формулу русского превращения информации в оружие, то мы увидим тут три ключевых ингредиента.

Один из них – сурковские политтехнологии, стеб над Западом, ложь Западу, ложь о Западе. Второй – нечто более старое, на что указал Майкл, уходящее корнями в 70-е – “активные мероприятия”, одна из ключевых сфер деятельности КГБ. Таким образом осуществляется сурковский вариант принципа “разделяй и властвуй” и превращения Запада в инвалида. И еще один ингредиент – он вообще уходит корнями в царскую Россию – и к большевикам, в 20-е. Ленин, как я помню, говорил: Мы должны использовать против Запада его собственные институты.

Вся эта сурковская внутренняя вселенная – подтасовка, искажения, фейковые политические партии теперь становятся глобальной реальностью. Мы дошли от фейковых политических партий в Думе до фейковых образований – “Новороссия” тому пример.

Вайс: Я думаю, особой заслугой Суркова является тот факт, что он все это сделал настолько развлекательным. Он придумал все эти трюки, он придумал, чтобы это цепляло, – и это само по себе – коммерческий аргумент. Мы тут в Лондоне недавно слышали эту историю про литовского министра, который день и ночь сидит в twitter, опровергая российские фальшивки и фабрикации – и как он может расслабиться? – Он приходит домой и включает Russia Today! Потому что по сравнению с литовским телевидением RT весьма развлекательно. Я имею ввиду весь этот гламурный, искрометный стиль, и все эту насмешку над Fox News.

И то что привлекает, это – “драматургия”. Он не просто создает фейковые политические партии, он создает куски драмы, вот вы, Питер, месяц назад сказали, что Путину не нужна война в Донбассе, ему нужно кино о войне в Донбассе.

Галеотти: Я не думаю, что все эти разговоры о том, что это усилие не дает желаемой отдачи или о том, что такая отдача сокращается, неправомерны. Смысл этого – не создание, производство чего-то нового. Даже если вы посмотрите на сурковские политтехнологии. Они не для того, чтобы создать базис для правительства. У правительства есть базис – через средства исполнительной власти. Его цель – создать некую фикцию, нейтрализующую политический и социальные миры, сводя их к тому, что они счастливо смотрят мыльные оперы.

Сущность всей этой “драматургии” – быть опиумом для народа. И точно также на Западе их цель не добиться того, чтобы здесь сказали: Ах! Русские такие чудесные люди! Дайте нам тоже побомбить Киев! – Напротив, цель – нейтрализовать Запад, предотвратить консенсус и сплоченность на Западе. В этом смысле, вы просто продолжаете испускать газы, и даже если на определенном этапе люди осознают, что речь идет о спаме, вы все равно добьетесь своего. Люди начнут говорить – так все делают, все – спин, все ложь, вы никогда не узнаете истины, и потому предпринимать что-либо бессмысленно. Даже если вам не удается убедить никого в своей правоте, вы подрываете способность всех остальных убедить остальных в их правоте.

Померанцев: И эта штука весьма дешева. Нужно рассматривать ее не как бюджет на пиар Кремля. Нужно рассматривать ее как статью оборонного бюджета. Это дешевле, чем танки и ракеты. И смотрите – Кремль говорит, что это схватка не на жизнь , а на смерть. И она обходится дешево!

Вайс: Я согласен. Посмотрите на Ближний Восток – одна крылатая ракета – 1,44 миллиона долларов. И теперь 300 крылатых ракет – количество, которое я уверен мы уже сбросили на ISIS – это годовой бюджет Russia Today. 300 миллионов долларов. Весьма дешево. И я согласен с Марком. Цель – не убедить вашего врага, в том, что вы правы, а он не прав, цель – отвлечь, запутать. Они очень хорошо используют прозрачность и открытость западной системы – против нее самой. Все наши газеты, вся пресса докладывают об обеих сторонах истории. И RT делает это несколько более односторонним, и гораздо более развлекательным, некоторым образом привлекательным. И в конце концов, у аудитории проявляется психологический эффект: ОК, может быть здесь есть нечто большее, чем мы знаем, может быть, украинцы и сбили MH17, мы просто не знаем.

И когда Путин разместил в New York Times свою статью – в годовщину 9/11, в момент кризиса с химическим оружием в Сирии, это меня по-настоящему напугало. Он напрямую обращается к американскому народу и говорит: Я вас понимаю, вы устали от войны, вы критично настроены к вашему правительству, вы завязли в кровавом болоте Ближнего Востока, в Афганистане, в Ливии – не делайте ту же самую ошибку. Верьте мне, я с первого дня войны в Сирии говорю – это война против террора. И в этой специфической области Кремль преуспел – если не в воздействии на американскую внешнюю политику, то в создании пространства, в котором мы обсуждаем эту политическую и моральную проблему.

И в итоге – мы действительно воюем теперь с террором в Сирии – вместо того, чтобы воевать с диктатором, виновном в массовых убийствах. В этом смысле те средства, которыми Россия сумела воспользоваться, чтобы манипулировать и даже оформить этот кризис, заслуживают самого пристального внимания. Я бы рассматривал это как вид военной операции, психологической войны.

Раньше частично это работало потому, что на Западе относились к России как к державе, заслуживающей уважения. Но Россия все более превращается в государство-изгой, она все больше и больше изолируется – это то, что мало-помалу происходит прямо сейчас. Не станет ли эта изоляция причиной того, что подобным оружием будет все труднее и труднее пользоваться. Давайте говорить прямо – Северная Корея разбрасывает много вонючего дерьма – но никто этому не верит, никто даже внимания этому не уделяет. Не думаете ли вы, что это оружие потеряет большую часть своей силы?

Галеотти: Нет, я не думаю так. Эта изоляция, в большей степени внутренняя. Россия – не Северная Корея и она куда больше связана с остальным миром. Во-вторых, я не думаю, что сами русские так уж всему этому верят. Это на уровне подсознания. Это как обсуждение глобального потепления. Практически все ученые говорят: да, есть климатическое изменение. И нет людей готовых сказать: нет, нет, все это –миф. Поэтому нельзя сказать, что кто-то реально сомневается. А русские сеют сомнения. Это – то, что русские делают хорошо. Они устраивают шоу. Это выглядит развлекательным и привлекательным. Они играются целым набором различных предрассудков. Какие угодно предрассудки. Надо – и они подыграют анти-сионистскому лагерю. Надо – анти-федеральному. Какому угодно. Только ради того, чтобы впрыснуть этот элемент неопределенности.

Вайс: Что касается советского периода. Вы знаете, марксизм-ленинизм был разумной, интеллигентной идеологией, с разумными целями. Москва могла приспосабливаться, в зависимости от потребности – в один день нацисты плохи, нов другой день нацисты хороши. С Путиным у нас есть некая жидкая, подвижная идеология, коктейль. Она существует только в виде импровизации. Именно поэтому охват аудитории RT – в диапазоне от типов Occupy Wall Street, от типов борцов с глобализацией до крайне -правых в Европе. Знаете, у них есть “эксперт” по Ближнему Востоку, сам неонацист из Германии. И поэтому Путин может вывернуться с такими вещами, сказать – в Киеве фашистская антисемитская хунта, и после этого пригласить реальных антисемитов и фашистов из Европы, чтобы они были наблюдателями на референдуме в Крыму и Донбассе.

Я готов назвать это политикой “фрейдистской проекции” – он обвиняет своих врагов в том, что они делают то, в чем виноват он сам. Но он всегда отмазывается. Он ускользает. В этом есть элемент самолюбования и саморазвлечения. Я думаю, он смотрит на себя в восторге и думает: Иисус, что же я сделаю еще? То, что Россия сейчас делает на Ближнем Востоке, в Латинской Америке, вы знаете? В испанской версии RT недавно была история о том, что ЦРУ придумали и превратили в оружие вирус эболы. Здесь, на Западе, мы можем закатить глаза и похмыкать. Но если вы живете в стране, где теории конспирации цветут буйным цветом, в особенности в местах типа Египта, где Путин весьма популярен, он на том же уровне, что Сиси и Насер, у них есть роль, которую они могут сыграть. Мы привыкли говорить, что нет такой вещи как российская “мягкая мощь” – а на деле она есть. И нам надо думать, что с этим делать, как этому противостоять.

http://postskriptum.org/2014/11/17/radio-liberty/