Все мы слышали термин « информационная война ». Он довольно часто используется для обозначения противостояния России и западных стран, в первую очередь США. Собственно, многие считают, что развал СССР был обусловлен именно тем, что Советский Союз проиграл информационную войну, развязанную против него Соединенными Штатами и их союзниками. Это утверждение совсем не лишено оснований. Но для того, чтобы понять, что собой представляют информационные войны, надо обратиться к истории, поскольку возникли они не сегодня.

Прежде всего, давайте разберемся в терминах. Понятие « информационная война » имеет два значения:

1) Воздействие на гражданское население и/или военнослужащих другого государства путём распространения определённой информации. Термин «информационно-психологическая война» был заимствован в русский язык из словаря военных кругов США. Перевод этого термина (« information and psychological warfare ») с английского языка может звучать и как «информационное противоборство», и как «информационная, психологическая война», в зависимости от контекста конкретного официального документа или научной публикации. В этом смысле также используется термин психологическая война — психологическое воздействие на гражданское население и/или военнослужащих другого государства с целью достижения политических или чисто военных целей.

2) Целенаправленные действия, предпринятые для достижения информационного превосходства путём нанесения ущерба информации, информационным процессам и информационным системам противника при одновременной защите собственной информации, информационных процессов и информационных систем.

Все мы видели, как велась информационная война в период противостояния СССР и США . Тогда так называемая «холодная война» происходила именно на информационном фронте. Эта война продолжается и по сей день, и она будет продолжаться до тех, пока будут существовать государства со своими интересами.

Информационные войны начались тогда, когда каналы распространения информации вышли за границы государств. Если внимательно почитать Библию, то уже там можно найти примеры информационных войн. Собственно, все распространение христианства через миссионерскую деятельность тоже является образчиком информационной войны – иноверцев в чужих странах обращали в новую веру, что также предполагало принятие вновь обращенными адептами новых идеалов и ценностей, отличных от им привычных.

Как утверждает вездесущая Википедия , одно из первых задокументированных проявлений информационной войны против России было зафиксировано во время Крымской войны (1853—1856), когда сразу после Синопского сражения английские газеты в отчётах о сражении писали, что русские достреливали плававших в море раненых турок. Но в действительности, эта информационная атака на Русь началась намного раньше – когда в нашей стране появилось достаточное количество образованных людей, и при этом печатная продукция вышла за рамки богословия.

Началось все это безобразие в начале 16 века, когда впервые на Руси появились невесть откуда взявшиеся «летучие листки» - бумажные документы объемом от 4 до 8 страниц, иногда с примитивными гравюрами, которые стали прообразом нынешней «желтой прессы». Эти листки проявили себя в 1514г., после того, как Россия в битве при Орше потерпела поражение от литовских войск. Это сражение никоим образом не повлияло на исход войны, но польская дипломатия и пропаганда поспешили представить его как историческое событие, означающее перелом в борьбе литовско-польского содружества с «еретиками и схизматиками московитами». Даже сейчас польские историки признают, что в те годы «оршанская пропаганда» помогла Польше настроить часть Европы против Московии.

А тогда, в начале 16 века, камергер Папы Римского Климента VII голландец Альберт Кампенский открыто говорил своему патрону, что «от короля Польши, государя благоразумного и весьма набожного, тем не менее, в деле, касающемся московитов, нельзя ожидать ничего хорошего», ибо, «под предлогом ведения войны против схизматиков … он пользовался огромнейшим расположением других христианских государей, сражаясь как бы за веру и религию, и большой помощью с нашей стороны, так как, обнародуя ради этого повсюду индульгенции, мы ему часто оказывали поддержку из общей казны христианской».

Поляки стремились не пропускать послов и купцов в Москву, и давили на Ливонию, чтобы и она их не пропускала. Одновременно они стремились, по возможности, монополизировать информацию о «московитах» в своих руках. Известный польский ученый тех времен Матвей Меховский в предисловии к трактату « О двух Сарматиях », писал о землях Московии, как об «открытых войсками короля польского» и ставших теперь известными миру.

Высказывания Меховского, ставшие частью «оршанской пропаганды», были призваны закрепить в сознании европейцев образ Московии как «враждебного варварского государства», которое милосердные поляки пытаются сделать культурным, вопреки сопротивлению «русских схизматиков». Собственно, с этого самого времени можно вести отсчет начала информационной войны против России. И стоит отметить, что ее основой стали религиозные разногласия – Второй Рим категорически не хотел создания Третьего Рима, поэтому России всячески создавали образ врага-схизматика.

Более серьезный вид информационная война против России приобрела в годы правления Ивана Грозного . Именно тогда началось формирование образа России как страны «агрессивных варваров, покорным своим тиранам». Начало этому было положено, когда в январе 1558 года Иван IV Васильевич начал Ливонскую войну за выход России к Балтийскому морю. И уже через три года по России и странам Европы на разных языках начал распространяться листок со следующим текстом:

«Весьма мерзкие, ужасные, доселе неслыханные, истинные новые известия, какие зверства совершают московиты с пленными христианами из Лифляндии, мужчинами и женщинами, девственницами и детьми, и какой вред ежедневно причиняют им в их стране. Попутно показано, в чем заключается большая опасность и нужда лифляндцев. Всем христианам в предостережение и улучшение их греховной жизни писано из Лифляндии и напечатано. Нюренберг 1561». Сообщения «желтой прессы» подкреплялись иллюстрациями, живописующими зверства московитов.

Можно считать, что это было первым исторически подтвержденным фактом информационной войны против России. Более того, это был вообще переворот в технологии ведения «тайных войн». Если раньше информацию передавали устно или рукописно, то с появлением новой возможности подачи информации, делающей ее доступной широкой публике, произошел переворот. Сообразно этому изменился и подход к подаче информации – этому принципу до сих пор следует современная бульварная пресса – целенаправленно отбираются самые шокирующие публику известия, которые и подаются с тем расчетом, чтобы не объяснять происходящее, а воздействовать на чувства и после этого давать нужные выводы.

Мы совсем не случайно отметили Второй и Третий Рим . Как известно, Первый Рим – та самая Римская империя - пал от впадения в ересь, погрязнув в разврате. Второму Риму тоже предписано было пасть, и тоже от ереси – вследствие измены истинной вере и перехода к католицизму (не случайно православие на Западе именуют ортодоксальной церковью – то есть, не отошедшей от исконных традиций). Третьим, и последним, Римом должна стать Москва (как столица России и оплот веры).

Разумеется, в 16 веке эти вопросы еще не поднимались, но это не мешало развертыванию информационной войны против России. Просто тогда это была война между интересами государств, а не систем, хотя уже в то время были заложены основы будущего подхода к мироформированию и штампы будущих информационных войн. Уже тогда русских, используя разные ветхозаветные библейские образы, представляли в негативном свете. Спасение Ливонии польские авторы сравнивали с избавлением Израиля от фараона, а Ивана Грозного сравнивали с фараоном, Навуходоносором и Иродом. Его однозначно определяли как тирана. Именно тогда слово «тиран» стало нарицательным для определения всех правителей России в принципе. Авторы известий о походах Грозного прямо «заимствовали» описания турецких завоеваний.

Поразительно, но до сих пор одним из «заслуживающих доверия» авторов того времени считается саксонский курфюрст Август I, сравнивавший русскую опасность с турецкой и при этом проводивший весьма недвусмысленные параллели, иллюстрируя свои заметки рисунками, изображавшими Ивана Грозного в платье турецкого султана, и живописаниями гарема русского царя из 50 жен (причем, надоевших он якобы убивал). Это прослеживается до сих пор – похоже, иностранные историки соревнуются в том, кто насчитает у Ивана Грозного больше жен.

Исследователь печатных известий о России Ивана Грозного А. Каппелер обнаружил за XVI век 62 летучих листка, посвященных России. Это только то, что сохранилось с того времени. Как нетрудно догадаться, подавляющая часть бумаг посвящена Ливонской войне, и во всех Иван Грозный и вообще все русские изображаются в весьма мрачных красках – злобные варвары, не имеющие ничего общего с просвещенным человечеством.

Эта пропагандистская продукция печаталась поляками при помощи впервые появившейся армейской походной типографии, которой руководил некто с дворянской фамилией Лапчинский – до того, как он проявил себя на поприще информационной войны, он носил фамилию Лапка и думать не думал о каком-нибудь дворянстве. Но это именно он предложил печатать пропагандистские листки на разных языках на базе армейской типографии и распространять их по всей Европе. В те годы была заложена основа информационной войны – никакой объективности в оценках при подаче информации, поскольку «чем ложь гнуснее и страшнее, тем больше в нее поверят».

В 1578 году в окружении графа Эльзасского возник «план превращения Московии в имперскую провинцию», автором которого выступал бывший опричник, бежавший на запад, Генрих Штаден. Этот проект докладывался императору Священной Римской империи, Прусскому герцогу, шведскому и польскому королям. Аналогичные планы подготовил английский капитан Чемберлен. У обоих планов было одно общее – стремление устранить Россию в качестве действующего лица европейской политики.

Что предлагал Штаден: «Управлять новой имперской провинцией Россией будет один из братьев императора. На захваченных территориях власть должна принадлежать имперским комиссарам, главной задачей которых будет обеспечение немецких войск всем необходимым за счет населения. Для этого к каждому укреплению необходимо приписывать крестьян и торговых людей – на двадцать или десять миль вокруг – с тем, чтобы они выплачивали жалование воинским людям и доставляли бы все необходимое…»

Русских предлагалось делать пленными, сгоняя их в замки и города, откуда выводить на работы, «…но не иначе, как в железных кандалах, залитых у ног свинцом...» . Разумеется, было дано и религиозное обоснование: «По всей стране должны строиться каменные немецкие церкви, а московитам разрешить строить деревянные. Они скоро сгниют и в России останутся только германские каменные. Так безболезненно и естественно произойдет для московитов смена религии. Когда русская земля вместе с окрестными странами, у которых нет государей, и которые лежат пустыми, будет взята, тогда границы империи сойдутся с границами персидского шаха…».

Оправдание этих планов делалось практически теми же методами, которыми и сейчас ведутся информационные войны – по всей Европе активно распространялась информация как об агрессивности московитов, так и о безжалостном отношении русского царя к своим подданным. Обратите внимание, что когда Иван IV в 1572 году прознал о Варфоломеевской ночи от посланного Максимилианом II гонца Магнуса Паули, царь ответил, что «скорбит о кроверазлитии, что учинилось у французского короля в его королевстве, несколько тысяч и до сущих младенцев избито, и о том крестьянским государем пригоже скорбети, что такое безчеловечество французский король над толиким народом учинил и кровь толикую без ума пролил». Однако же европейские правители предпочитали обращать внимание не на себя, а на «тиранические зверства Ивана Грозного».

Чего стоит одно указание Джерома Горсея в «Записках о России» о том, что опричники вырезали в Новгороде семьсот тысяч человек. И это несмотря на то, что в то время в Новгороде насчитывалось всего 40 тысяч жителей, а самое большое количество жертв в то время пришлось на умерших от эпидемии – 2800 человек, что записано в дошедших до нашего времени документах. Но правда никого в Европе не интересовала, нужна была только ложь, которая могла бы оправдать возможную агрессию против России.

Собственно, тема опричнины и зверств Ивана Грозного пережила века. Достаточно вспомнить, что в конце петровских времен в Германии вышла книга «Разговоры в царстве мертвых», где аллегорически изображались казни врагов Ивана Грозного, а он сам был изображен в образе медведя.

А чего стоит одна легенда об убийстве Иваном Грозным своего сына? Эта глобальная провокация оказала огромное влияние на отношение к личности русского царя многих поколений как в Европе, так и в самой России (достаточно вспомнить известную картину). Но при всем этом ни в одном русском источнике (включая дошедшую до нас переписку Ивана Грозного) нет никаких этому подтверждений, речь везде идет только о продолжительной болезни Иоанна Иоанновича. Примечательно, что об убийстве впервые сказал папский легат иезуит Антонио Поссевино, после чего эту версию с удовольствием развили вышеупомянутые Генрихом Штаден и англичанин Джером Горсей. Печально, что эта версия была подхвачена российскими историками, включая Карамзина. Но вот что интересно – в рукописи «Записок о России» Горсея изначально речь шла о том, что Иван Грозный дал своему сыну пощечину, однако неизвестный редактор на полях сделал приписку, в корне меняющая излагаемую Горсеем версию смерти царевича: «Thrust at him with his piked staff», т.е. «метнул в него своим острым посохом». Увы, но эта версия не просто дожила до наших дней, а еще и перекочевала в российские учебники по истории.

Но почему Ивану Грозному удалялось и уделяется такое внимание в ходе информационных войн? Для понимания этого следует вспомнить, что именно при нем Россия обрела близкие к сегодняшним границы, присоединив к себе Сибирь и Поволжье. Очернение Ивана Грозного дает основания для оспаривания законности этих приобретений, и именно поэтому мы до сих пор так часто слышим об опричнине, о жестокостях этого царя, об убийстве им своего сына и т.п. Образ Ивана Грозного до сих пор используется в информационных войнах против России.

Хотелось бы отметить, что существует версия о том, что Иван Грозный был убит при помощи вызванных из Европы врачей. На эту мысль наводит обнаруженное в останках царя повышенное содержание ядовитого хлорида ртути (сулемы), но это всего лишь гипотеза. Однако эта гипотеза заставляет вспомнить еще одного российского государя, который так же пал жертвой информационной войны. Это погибший от рук заговорщиков в 1801 году император Павел I.

Впрочем, между этими двумя был довольно большой и очень интересный период. В первую очередь, необходимо сказать пару слов о Петре I – деятеле, который многими считается едва ли не главным лицом отечественной истории. Стоит обратить внимание, что Петр начал свое правление, по сути, с «вестернизации» страны. «Прорубая окно в Европу», он активно перенимал европейский опыт, отправлял людей туда на учебу, приглашал в Россию иностранцев и т.д. Европейские правители по началу рассчитывали, что юный российский государь будет следовать в фарватере политики признанных лидеров и всячески пытались этому способствовать. Осознание действительности пришло позже, когда Петр продемонстрировал стремление сделать Россию одним из ключевых игроков на европейской арене. И он добился этого силой.

Дело Петра Великого продолжила Екатерина II , конец правления которой ознаменовался началом новой информационной войны против России. Эту войну начала «старая добрая Англия». Уничтожение российскими войсками Крымского ханства, укрепление России в Северном Причерноморье, создание Черноморского флота, блестящие победы адмирала Ушакова на море – все это крайне встревожило англичан. Весной 1791 года разгорелся острейший международный конфликт, вошедший в историю как «Очаковский кризис». В то время весь российский экспорт морским путем осуществлялся через Балтийское море, которое полностью контролировалось британским флотом. Поэтому для России были крайне важны позиции на Черном море, дающие обходный путь торговли с Европой. Но это крайне не устраивало англичан, в связи с чем 22 марта 1791 года британский кабинет министров принял на своем заседании ультиматум России. Если последняя откажется вернуть Очаковскую область Турции, то Великобритания и союзная ей Пруссия грозили объявлением войны. Одновременно была развернута и информационная кампания – в европейской прессе массово появлялись публикации с карикатурами на Екатерину и ее окружение: она изображалась в виде медведицы (вспомните Ивана Грозного) с человеческой головой, которую князь Потемкин с саблей в руках защищает от политических деятелей Англии. За спинами британских политиков находятся два перепуганных епископа, один из которых молится: «Избави меня, Господи, от Русских медведей …». Эта тирада – отсылка к известной в то время молитве «Избави меня, Господи, от гнева норманнов …». Россия опять изображалась как варварское государство, угрожающее цивилизованной Европе.

Но, несмотря на то, что на Екатерину оказывалось давление и со стороны ее советников (уже тогда информационная война велась и на российской территории), она смогла не просто устоять, но и выиграть. Российской дипломатии тогда удалось поднять общественное мнение Англии против войны и заставить британское правительство отказаться от своих требований России. Все закончилось для нас не позорными уступками, а победным Ясским миром, окончательно утвердившим Россию в Причерноморье и сделавшим ее арбитром во взаимоотношениях православных балканских народов с Османской империей. Это получилось благодаря использованию против Запада его же оружия – технологий ведения информационной войны. Достаточно вспомнить первую русскую политическую карикатуру – картину Гавриила Скородумова «Баланс Европы в 1791 году», изображающую большие весы, которые накренились в ту сторону, где на чаше стоит суворовский гренадер – «один да грузен», – перевешивая всех врагов России.

Но после этого информационная война против России развернулась с новой силой. Ее мишенью стал наш знаменитый полководец Александр Суворов , а фоном - «русское зверство». Поводом для новой информационной атаки стало подавление польского восстания, которое освещалось в том же стиле, что и Ливонская война. Раз за разом преподносились ужасы, творимые «бесчеловечными казаками» под командованием Суворова и Екатерины. В частности, в известной карикатуре того времени «Царская забава» был изображен Суворов, который, подойдя к трону Екатерины, протягивает ей головы польских женщин и детей со словами: «Итак, моя Царственная Госпожа, я в полной мере исполнил Ваше ласковое материнское поручение к заблудшему народу Польши, и принес Вам Сбор Десяти Тысяч Голов, заботливо отделенных от их заблудших тел на следующий день после Капитуляции». За Суворовым изображены трое солдат, несущих корзины с головами несчастных полек.

Однако же в полной мере все это расхлебывать и отбиваться пришлось потом Павлу Петровичу, поскольку к моменту его восхождения на престол в конце 18 века Российская империя достигла такого уровня, что могла не просто на равных разговаривать с Европой, а стать доминирующей силой. Именно при императоре Павле I наступление на Россию вообще, и на Суворова, в частности, достигло пика. Суворова преподносили европейским обывателям в виде кровожадного пожирателя вражеских армий, упыря-кровопийцы. И, собственно, этот подход сохранился и позже, о чем свидетельствуют стихи лорда Байрона:

Суворов в этот день превосходил

Тимура и, пожалуй, Чингисхана :

Он созерцал горящий Измаил

И слушал вопли вражеского стана…

Это, пожалуй, самый наглядный урок информационной войны - грамотно распропагандированный миф воспринимается потомками уже как Истина. Этот урок был очень хорошо усвоен доктором Геббельсом, о чем мы еще расскажем.

Павлу не повезло, он не обладал такой же харизмой и таким пониманием хитросплетений внешней и внутренней политики, как Петр Великий. Информационная война против России в короткий период его правления велась как в Европе, так и в самой России, в результате чего Павел был убит в марте 1801 года. Собственно, о его скором свержении англичане заговорили сразу – еще на коронации 5 апреля 1797г. Когда же Павел демонстративно пошел на антибританский союз с Францией, предвосхитив тем самым на восемь десятилетий мысль своего правнука – Александра III, накал антипавловской и антироссийской истерии в английской прессе достиг предела.

Весьма примечательно, что в январе 1801 года центральные английские газеты начали говорить о грядущем свержении Павла: «Мы потому ожидаем услышать со следующей почтой, что великодушный Павел прекратил править!» или «Большие изменения, судя по всему, уже произошли в правительстве России, или не могут не произойти в ближайшее время». Таких сообщений в январе-феврале насчитывается десятки, они неизменно сопровождаются указанием на слабоумие императора.

27 января 1801 года в английской прессе появилось сообщение, что в Лондон «прибыл российский чиновник с новостями о смещении Павла и назначении Регентского совета, возглавляемого Императрицей и принцем Александром». До смерти Павла оставалось еще полтора месяца…
Это один из проверенных приемов информационной войны: упорно говоря о том, чего ты хочешь достичь, как об уже свершившемся, ты тем самым готовишь условия для достижения этой цели, заставляя всех поверить в естественность будущих событий. И никто ни в Европе, ни в России не удивился, когда 11 марта 1801г. Император Павел был убит…

Новый виток информационной войны против России начался в преддверии Отечественной войны 1812 года. Для завоевания России Наполеон в максимальной степени использовал не только экономические и военные ресурсы подвластных ему европейских стран, но и возможности их прессы. Надо отдать должное Наполеону – он был не только хорошим военачальником, но и отличным организатором и умелым политиком. Он прекрасно понимал, какую роль играет информация и умело использовал прессу для обоснования своей политики.

Перед походом в Россию Наполеон начал информационную кампанию, которая должна была оправдать его действия, в связи с чем перед СМИ была поставлена задача сформировать во Франции и во всей Европе представление о России как агрессивной варварской стране, угрожающей всему миру и стремящейся уничтожить прогрессивную цивилизацию Европы.

Этому должен был поспособствовать выпущенный весной 1812 года во Франции объемный 500-страничный труд историка Лезюра (являвшегося сотрудником французского МИДа) «О возрастании русского могущества с самого его начала и до XIX столетия». В России данная книга стала известна, когда русские солдаты захватили оставленные бежавшим неприятелем штабы – там были обнаружены сотни экземпляров этого труда. Именно в нем появилось упоминание о так называемом «завещании Петра Великого», послужившем обоснованием войны против России. В частности, в своем сочинении Лезюр утверждал, что «в домашнем архиве русских императоров хранятся секретные записки, писанные собственноручно Петром I, где со всей откровенностью сообщаются планы этого государя, на которые он обращал внимание своих современников и которым его преемники следовали, можно сказать, почти с религиозной настойчивостью. Вот сущность этих планов». Далее была описана фантастическая программа завоевания Россией всей Европы и Азии.

Примечательно, что Лезюр лишь пересказывал содержание «Завещания», но затем во Франции появилась и полная публикация его текста, якобы украденного известным многим по роману В. Пикуля «Пером и шпагой» французским шпионом д’Эоном (о нем мы уже рассказывали в одном из номеров газеты «Служу Отечеству») в России во времена императрицы Елизаветы II. В действительности, никто из историков не сомневается в том, что этот документ - фальшивка, как и мемуары д’Эона, которые якобы пылились в архивах и случайно попались Лезюру аккурат накануне войны с Россией. Суть опубликованного «Завещания» сводилась к тому, что Россия должна союзничать с Англией против Польши, Швеции и Германии, чтобы в дальнейшем завоевать Европу, а потом и весь мир.

Отталкиваясь от этой фальшивки Наполеон хотел обосновать свои походы и представить войну против России как необходимую меру для защиты цивилизованной Европы от агрессивных русских дикарей. При этом поход на Россию должен был выглядеть не как война Франции, а как общеевропейская война против варваров с Востока.

Стоит отметить, что в России приготовления Наполеона не остались незамеченными, при этом очень большое внимание было уделено противодействию наполеоновской пропаганде. Первым на необходимость принятия контрпропагандистских мер указал в 1805 году российский министр иностранных дел А. Чарторыйский, который представил Александру I свой подробно разработанный план. В соответствии с ним при МИДе был образован секретный цензурно-пропагандистский орган, который курировал издание в Европе пророссийской газеты «Journal de Nord», а также печать антинаполеоновских листовок, брошюр и памфлетов. Следом за дело взялся и Синод, который в 1807 году повелел проповедовать о том, что Наполеон есть предтеча антихриста. Однако с заключением мира с Францией в преддверии войны пропагандистская деятельность в России была сведена почти к нулю (такое мы впоследствии увидим и в преддверии Великой Отечественной войны).

Опомнились лишь тогда, когда стало ясно, что войны не миновать. Российское правительство, обнаружив формирование коалиции Франции и государств Центральной Европы, решило использовать противоречия между Наполеоном и его союзниками, поскольку принудительно призванные в строй военные покоренных Францией стран сами желали поражения Наполеона – недаром многие офицеры Австрии и Пруссии перешли на службу в российскую армию.

Первым объектом пропаганды стали немецкие военные. Сразу после начала похода Наполеона стали печататься листовки с обращением к немецкому народу. Первой листовкой стало «Воззвание М. Б. Барклая-де Толли к немцам с призывом к восстанию против наполеоновского ига и вступлению их в немецкий легион». В ней, в частности, говорилось:

«ГЕРМАНЦЫ! За что воюете вы с Россиею, за что проницаете чрез границы ее и нападаете с вооруженною рукою на народы, кои в течение нескольких веков состояли с вами в приязненных сношениях, принимали в недры свои тысячи соотчичей ваших, даровали талантам их награждение и определяли занятие трудолюбию их? Что побуждает вас к сему несправедливому нападению? Оно будет для вас гибельным и кончится или смертию многих тысячей из вас, или совершенным покорением вашим.

Но сие нападение не есть следствие вашего произвольного намерения. Ваш здравый рассудок, ваша правота суть ручатели за сие. Вы злополучное орудие иноземного властолюбия, беспрестанно стремящегося совершить покорениенещастной Европы.

Германцы! Злополучное постыдное орудие к достижению честолюбивых целей, возмущайтесь и восстаньте; рассудите, что вы в течение многих столетий прославлялись в летописях именем великого народа, ознаменовавшего себя в науках воинственных и гражданских; познайте из примера гишпанцев и португальцев, что твердая мужественная волянарода учиняет тщетными нападение и угнетение иноземных. Вы угнетены, но еще не посрамлены и не отродились от добродетели предков ваших. Хотя многие из высшего сословия между вами позабыли обязанности к отечеству своему, однако ж большее число народа вашего остались праводушными, храбрыми, верными Богу и отечеству и с нетерпением носит иго чужеземца.

Вы, коих завоеватель пригнал к границам России, покиньте знамена рабства, соберитесь под знаменами отечества, свободы, народной чести, кои воздвигаются под покровительством его величества императора всемилостивейшего государя моего. Он обещает вам вспомоществование всех храбрых россиян из 50 миллионов подданных его, кои твердо вознамерились сражаться до последнего дыхания за независимость и народную честь...»

В свою очередь, французская пропаганда выступила с ответными заявлениями. Первое такое ответное возражение, составленное, по предположению, самим Наполеоном, было напечатано под названием «Ответ немца» в «Journal de l’Empire» вместе с текстом самого воззвания 26 июля 1812 года. Затем «Ответ немца» был опубликован и в остальных подконтрольных французам изданиях. Одновременно в европейской прессе появились и другие отклики на эту русскую листовку, составленные якобы от имени населения и общественности германских государств и проникнутые ярым антирусским духом.

Примечательно, что в накануне войны в ее начале французская пропаганда пыталась привлечь на свою сторону российских крестьян, стремясь инициировать восстания против крепостничества. Так, по свидетельству историков Тарле, Лависса, Рамбо и многих других, в1805—1807 годах и в начале французского нашествия 1812 года, среди российских крестьян распространялись слухи о письме, которое якобы Наполеон послал русскому императору - что, мол, пока тот не освободит крестьян, до той поры будет война и миру не бывать. Одновременно усиленно распространялись слухи о том, что будто бы сам Александр тайно попросил Наполеона войти в Россию и освободить крестьян, потому что российский император сам боится помещиков и ничего не может с ними поделать. А среди городских жителей с подачи французских агентов пошли слухи о том, что Наполеон — сын Екатерины II и идет вернуть свою законную Всероссийскую корону, после чего освободит крестьян.

Стоит признать, что наполеоновская пропаганда на начальном этапе войны действительно оказалась эффективной – в 1812 году в России произошло немало крестьянских выступлений против помещиков, в том числе весьма серьезных. Наполеон хотел пойти еще дальше – как отмечает известный исследователь наполеоновских войн Эдуард Дрио, автор восьмитомного труда о внешней политике Наполеона, «он думал поднять казанских татар; он приказал изучить восстание пугачевских казаков; у него было сознание существования Украины... Он думал о Мазепе...». Наполеон даже готовил манифест об освобождении крестьянства, который предполагалось озвучить в качестве первого указа после победы над Россией. Но он все-таки не решился даже озвучить эти планы в качестве пропаганды. Впоследствии, в свое оправдание Наполеон заявил, что не хотел «разнуздать стихию народного бунта», что не желал создавать положение, при котором «не с кем» было бы заключить мирный договор. В действительности же он понимал, что «народный бунт» сметет и его и все правительства Европы. В итоге, Наполеон все же ощутил все прелести «дубины народной войны», которая привела российские войска в Париж.

Но даже после поражения информационная война против России не закончилась – на первое место вышел тезис о необходимости защиты «цивилизованной Европы» от татарских полчищ, от диких казаков, грабящих и насилующих мирных жителей европейских стран (так и напрашивается аналогия с событиями 1945 года, когда в Европе активно распространялись похожие слухи о диких русских бородатых (иногда даже рогатых) солдатах).

Следующим знаменательным этапом информационного противостояния стала Крымская война 1853-1856 гг. Зарубежная пресса подавала события Крымской войны с точки зрения англичан, французов, австрийцев, шведов – но только не с точки зрения русских, в связи с чем большинство европейских публикаций носило антироссийский характер.

Весьма примечательно, что накануне войны в европейской прессе активно продвигался миф о подавляющей военной силе России – это не соответствовало действительности, но успокаивало российскую власть – в итоге, в России посчитали достаточным тех сил, которые имеются, и отказались от наращивания боеспособности. Во Франции при Луи-Филиппе, потом при Второй республике, в Англии и при Грее, и при Дерби, и при Роберте Пиле, и при лорде Расселе пресса была враждебна к Николаю I, но сомнений в его могуществе вплоть до 1853 года почти никогда не выражалось. Можно привести одно весьма характерное высказывание: «Когда я был молод, то над континентом Европы владычествовал Наполеон. Теперь дело выглядит так, что место Наполеона занял русский император и что, по крайней мере, в течение нескольких лет он, с другими намерениями и другими средствами, будет тоже диктовать законы континенту» — так писал в 1851 году барон Штокмар, друг и воспитатель принца Альберта, мужа королевы Виктории. И это было мнением, господствовавшим в тот момент в Европе.

Собственно, это была всего лишь лесть, призванная усыпить бдительность. Самоуверенность царя возрастала, в особенности после венгерской кампании, с каждым годом все более и более. В1852 году обычные военные маневры прошли безукоризненно, конечно, с точки зрения внешнего блеска, исправнейшей шагистики, «печатанья носком», церемониальных маршей и т. д. Царь жил снова в чаду силы, успеха. «Чужестранцы [присутствовавшие на маневрах генералы и офицеры иностранных армий] просто осовели, они даже остолбенели, им это здорово. Смотрами и учениями гвардии я отменно доволен, пехота и артиллерия стреляли в цель очень хорошо, страшно!» Так оценивал эти учения сам Николай. Однако реальная война оказалась совсем не такой, как ожидалось.

Собственно, европейская пресса возложила всю ответственность за Крымскую войну на Россию – сильное агрессивное государство напало на слабую Турцию. При этом успехи российских войск всячески принижались – Синопская битва, в ходе которой Нахимов разгромил турецкий флот, преподносилась как рядовое сражение. Так, говоря об этой победе, во французской прессе использовалось слово «un combat», хотя надо было использовать понятие «une bataille». На русский язык оба слова переводятся одинаково: сражение, битва, но в действительности есть нюансы. Для французов «une bataille» - это крупное значимое сражение, решающая битва, имеющая большое значение. А «un combat» это обычное сражение, иногда так называют даже простую вооруженную стычку. В английской же прессе вообще сообщали писали о «предательском» нападении Нахимова на турок, о «бойне», учиненной им, и о нарушении международного права русским адмиралом. «Times»,например, набросилась на Россию, объявив действия русского флота как «зверское побоище», и призывала Англию к войне против России.

Стоит отметить, что английская и французская печать в те годы заявляла о необходимости защиты от русских варваров «богатой, хотя и несколько своеобразной, турецкой культуры». Особо отличался журналист лондонской газеты «Морнинг Адвертайзер» Дэвид Уркуорт - в 1853—1855 годах он был едва ли не самым читаемым публицистом в Англии. В одной из своих статей 1853 года он дописался до того, что установил тождество русских с ассирийцами, заявив, что «имя Навуходоносор — Небукаднеццар — не что иное, как русская фраза, означающая: нет бога, кроме царя». Этим, собственно, под войну подводился религиозный фактор, что в наибольшей степени проявилось во Франции - Наполеон III через парижского архиепископа Доминика Огюста Сибура призвал своих верноподданных начать крестовый поход против православной ереси: «Война Франции против России, ныне начинающаяся, это не политическая, а священная война, не война одного государства против другого, одной нации против другой, но исключительно религиозная война». Дальше уточнялось, что официально объявленные причины войны — защита Турции — это лишь внешний предлог, а истинная причина, «причина святая, угодная Господу, заключается в том, чтобы изгнать, обуздать, подавить ересь Фотия [т. е. православие], это — цель нынешнего нового крестового похода».

Печать Франции развивала эти идеи и старалась придать предстоящей войне характер религиозного и культурного крестового похода против русских «еретиков» и «варваров»: «Для Европы предпочтительнее слабая и безобидная Турция, чем всемогущая и деспотическая Россия. Россия в Константинополе — это смерть для католицизма, смерть для западной цивилизации. И однако именно такая катастрофа висит над нашей головой. Право против насилия, католицизм против православной ереси, султан против царя, Франция, Англия, Европа — против России».

Крымская война знаменательна еще и тем, что в этот период для информационных нападок на Россию стала использоваться тема российских хищений и коррупции (опять-таки все это очень сильно напоминает наш день сегодняшний). В то время одним из вопросов, на котором акцентировала свое внимание европейская пресса, стало хищение средств российского Инвалидного фонда – вскрытое, между тем, именно российскими властями и не скрывавшееся. К этому присовокупили и громкое дело 1852 года о раскрытии хищения главноуправляющим путями сообщения графом Клейнмихелем и его помощниками средств, выделенных на реставрацию Зимнего дворца. И, разумеется, регулярно муссировалась тема коррупции и хищений в армии. При помощи этих фактов воровства и коррупции, пронизавших все слои русского общества, с которыми не в силах был справиться даже монарх, западная печать представляла притязания России о своем господстве на Ближнем Востоке как противоречащие здравому смыслу, и этим пресса стремилась подвести общественное мнение народов своих стран к выводу, что государства западноевропейской цивилизации должны встать на пути захвата ближневосточного региона российскими варварами.

Итоги этой военной кампании общеизвестны. Но стоит обратить внимание на один немаловажный аспект – информационной кампании против России поспособствовали русские либералы. В 1854 году во французское Министерство обороны поступили предложения русского эмигранта В. А. Энгельсона о применении воздушных шаров для разбрасывания листовок, чтобы возбуждать ими русских людей против участия в Крымской войне. Стоит отметить, что В. А. Энгельсон в то время был близок с русским писателем А. И. Герценом и в 1854— 1855 годах публиковал в его типографии ряд своих прокламаций. Интересен и тот факт, что сам Герцен, покинувший Россию в самом начале 1847 года, задумав начать, по его словам, «заграничную русскую литературу» и наладить ее переброску на родину, не может это сделать в революционной Европе, «гонимый из страны в страну», и только в 1853 году ,когда определяется позиция Англии в восточном вопросе, получает разрешение на создание «вольного русского книгопечатания в Лондоне» и печатает воззвание «Братьям на Руси», в котором призывает присылать для печатания «все в духе свободы».

Весьма примечательно, что либеральные друзья Герцена в России (Грановский, Анненков, Корш, Кетчер, Мельгунов и т.д.) отказались участвовать в его проекте, поскольку посчитали неуместной критику России в условиях начавшейся войны с Турцией. Они даже попытались отговорить Герцена от печатания неуместных в новых условиях революционных воззваний, но тщетно - в июне 1853 года появилось первое герценовское издание — брошюра «Юрьев день! Юрьев день! Русскому дворянству». В ней Герцен призывал к раскрепощению крестьян, угрожал дворянам обратиться через их голову напрямую к крестьянству с призывом «к топору, к революции».

Собственно, уже тогда были заложены основы политики российского либерализма, не воспринимающего ничего отечественного, готового в период войны призывать к поражению своей страны во имя торжества собственных идей. Россия впоследствии еще не раз столкнется с этим – когда большевики будут призывать к поражению России в Первой мировой войне, когда будут звучать призывы к советскому народу сдаться гитлеровским войскам, когда будут распространяться призывы к уничтожению СССР и сейчас – когда наследники либералов 19 века навязывают нам западную модель реформирования страны, чтобы не допустить возрождения России как великой державы.

В дальнейшем, в ходе информационной войны против России западные деятели и российские либералы-западники четко следовали принципам, заложенным во времена Ивана Грозного, Петра Первого и развитым европейскими историками. Эти постулаты, в основном, сформулированы немецкими историками, создавшими в конце XIX века многотомный труд «История человечества», в котором в главе под названием «Русская неприязнь к цивилизации» утверждалось следующее. «Ошибка [русского] народа заключалась в том, что он привык к некультурности, признал её своей национальной особенностью и перестал понимать цену культуры… Россия, которая должна бы иметь сто высших школ, ничего не хочет для себя сделать и намеренно держит население в невежестве… Иностранцы, попадающие в Россию, смотрят на русский народ сверху вниз в силу его культурной отсталости… Русский народ беден и всегда был таким, так как был невежествен… Россия настоятельно нуждается ещё в одном Петре Великом, который с силой мог бы её оторвать от мрака… Россия же из-за своей враждебности к культуре нажила себе не одного ожесточённого врага». Если посмотреть на многие современные публикации, можно обнаружить, что их смысл зачастую сводится к тому же самому – «Россия - дикая варварская страна, которая угрожает цивилизованному миру», «русский народ нуждается в привитии западной культуры» и т.п.

Вторая половина XIX века в России ознаменовалась появлением новых реалий, которые имеют непосредственное отношение к информационным войнам. В России началось активное распространение либеральных идей, что нашло свое отражение как в противостоянии течений западников и славянофилов, так и в развитии революционного движения.

Стоит вспомнить знаменательное «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева (1794—1856), в котором он писал, что Россия не внесла ничего ценного в сокровищницы мирового исторического опыта. Слепое подражательство, рабство, политический и духовный деспотизм, вот чем, по мнению Чаадаева, выделялись мы среди других народов. Прошлое России рисовалось им в мрачных тонах, настоящее поражало мертвым застоем, а будущее было самым безотрадным. Это письмо оказало серьезное влияние на формирование позиции так называемых «западников», которые видели своеобразие России лишь в том, что наша страна отстала в своем экономическом и политическом развитии от стран Европы. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы.

Отсюда, собственно, и начался российский либерализм, который стремился подражать европейскому либерализму. В этой связи хотелось бы привести выдержку из письма Павла Анненкова Ивану Тургеневу 25 августа 1876 года: «Нельзя быть либеральным человеком в Европе, не будучи врагом России. Либерализм и благорасположение к славянам – понятия несовместимые. Покуда так будет – Россия, хоть распинайся за цивилизацию и всеобщий мир, – она ничего другого не получит в ответ, кроме merde».

Практически то же самое мы видим и сегодня – с момента распада СССР наши доморощенные либералы отличаются тем, что обвиняют свою страну во всех смертных грехах и призывают во всем следовать примеру «просвещенного демократического Запада».

Фактически, благодаря распространению либеральных идей, способствовавших развитию радикальных революционных воззрений, в России появилась своеобразная «пятая колонна», которая стремилась к свержению существующего режима любой ценой, даже ценой поражения своей страны в войне. Поэтому совершенно естественно, что последнее двадцатилетие XIX — начало ХХ века охарактеризовалось усилением цензуры в России. Как следствие, запрещенная литература стала издаваться исключительно за рубежом – преимущественно, в Англии и Германии, где прекрасно понимали, какие возможности для них открываются – бороться против России руками русских революционеров.

В годы русско-японской войны большевики приветствовали поражения русской армии, высмеивая в газете «Искра» действия военачальников и Николая II. Особо потешались революционеры над содержанием выпускавшихся в России «шапкозакидательских» листовок, содержание которых сводилось к тому, что российская армия разгромит японцев в два счета. Поражение России в этой войне было удобным для революционных идеологов, поскольку, по их мнению, это должно было способствовать росту недовольства среди солдат и населения, расшатыванию государства и созданию условий для революции.

Свою лепту в информационную атаку на Россию вносили и иностранные военные корреспонденты, среди которых, наряду с профессиональными журналистами, были и люди, враждебно настроенные к России. Задерживать их до конца войны не представлялось возможным, а возвращение их до ее окончания, по мнению русского командования, могло принести еще больше вреда как своими разоблачениями, так и раскрытием сведений секретного характера (последнее могло произойти даже непреднамеренно). Бывали случаи перехода иностранных корреспондентов на сторону противника. Так, например, было при отступлении русских войск под Плояном и Мукденом, где некоторые иностранные корреспонденты перешли к японцам. В таких случаях были опасения, что они могли принести русской армии вред, даже не преднамеренно, если противник познакомится с теми бумагами и заметками, которые у них могли конфисковать и осмотреть. У многих военных корреспондентов по возвращении с войны характер корреспонденций резко менялся и переходил в грубо и тенденциозно обличительный.

В частности, можно отметить книгу «Куропаткин и его помощники», написанную офицером германского Генерального штаба бароном фон Теттау, который находился при русской армии в течение всей войны. Все содержание этой книги сводится к дискредитации офицерского корпуса русской армии. В частности, автор утверждает, что русские офицеры в военном отношении неучи, что они ленивы, инертны, пьяницы, не обладают инициативой, несамостоятельны, недисциплинированны, лживы, глупы, что все эти их качества в их крови. Русские офицеры, пишет Теттау, не могут руководить войсками в бою и не в состоянии одержать хотя бы частный успех; они лишены энергии, решимости и твердой воли. Говоря о причинах поражения России в войне, Теттау утверждает, что виной всему не отдельные личности, а система, их воспитавшая,— «виновата вся нация, не выработавшая в себе способности к самостоятельности, самопожертвованию».

Книга появилась в Германии накануне Первой мировой войны и явно преследовала цель — внушить офицерам германской армии, что в предстоящей войне они встретят на поле несерьезного, слабого противника. Сочинение барона Теттау было переведено на русский язык М. Грулевым — автором двухтомника «На полях Дальнего Востока», вышедшего в 1908—1909 годах. Книга Грулева — это обработанный дневник офицера Генерального штаба, командира 11-го псковского полка, отличившегося во время боев под Ляояном, на реке Шахе и под Мукденом. Предполагается, что Грулев, очевидно, не понял, что главная цель книги Теттау заключалась в том, чтобы посеять сомнения в среде русских офицеров в своих силах накануне Первой мировой войны. Книга Теттау была не понята в свое время, а позднее исследователи истории русско-японской войны высказывали мнение, что она была написана по заданию германского Генштаба.

Говоря о действиях японцев, следует отметить, что основной упор в информационно-пропагандистской работе в период войны 1904-1905 гг делался на усиления военного духа среди своих солдат, сокрытии данных о собственных потерях и завышении числа потерь с российской стороны. Необходимо отметить, что даже чужие подвиги японцы не оставляли без внимания – в частности, гибель «Варяга» была преподнесена среди японских солдат как образец мужества и пример для воинов.

Японцы активно распространяли красочные листовки о своих победах и при этом массово пичкали дезинформацией иностранных корреспондентов и военных представителей. Так, одной из наиболее известных иностранных книг о русско-японской войне, написанных ее очевидцами, является «Записная книжка штабного офицера». Ее автор - английский генерал Ян Гамильтон, который находился при штабе 1-й армии Куроки в качестве главного представителя вооруженных сил Англии. Эта книга примечательная тем, что наряду с достоверными материалами в ней много дезинформации, полученной генералом от японских офицеров, которые по указанию начальства умышленно вводили его в заблуждение. Так, одно высокопоставленное лицо доверительно сообщило ему, что накануне войны русские имели на Дальнем Востоке 200 тысяч солдат, Гамильтон донес об этом в Англию и только после войны убедился, что он был обманут.

В другом случае офицер японского штаба, по поручению командования, сообщил Гамильтону, что 10 августа в Желтом море «совершенно разбит русский флот». В действительности не было потоплено ни одного корабля. Гамильтона как представителя союзной страны часто информировал начальник штаба армии, но и он не стеснялся втирать очки своему почетному гостю. И, тем не менее, Гамильтон преуспевал, поскольку ему все же удавалось путем сопоставления данных из разных источников получать необходимые сведения и обходить японскую цензуру. В книге Гамильтона дается ряд интересных описаний того, как в японской армии добивались сохранения военной тайны, дезинформировали иностранных представителей при ней и как последние все же узнавали достоверную информацию.

Поражение России в войне с Японией действительно снизило дух солдат и способствовало росту недовольства политикой императора, что привело к активизации выступлений против самодержавия. Но их результаты не были впечатляющими – по сути, период между русско-японской и войной и Первой мировой войной можно считать периодом стабилизации. Однако это не устраивало ни революционеров, ни ведущие европейские державы. И Россию втянули в войну.

Разумеется, не стоит сейчас разбираться в причинах Первой мировой войны и тем более не стоит гадать, что было бы если бы … Надо просто признать очевидные факты: России не нужна была эта война, и Россия была не готова к этой войне. Однако избежать втягивания в войну было невозможно - Россия была настолько связана цепью обязующих официальных и неофициальных договоров, что вступление в войну оказалось неизбежным. Правые предупреждали царя против вступления России в эту войну. И достаточно назвать меморандум бывшего министра внутренних дел Петра Николаевича Дурново. В феврале 1914 года он обратился к царю с запиской, которой отмечал: «Если военные действия будут складываться неудачно, социальная революция в самых крайних ее проявлениях у нас неизбежна». Витте, находившийся в эмиграции, вернулся в Россию, чтобы предупредить высшего царского сановника о том, что России не стоит ввязываться в войну из-за тех территориальных приращений, которые она хотела в войне достигнуть. Такие предупреждения правительству были, но правительство России не могло занять нейтральную позицию.

Информационная кампания в германской прессе началась еще до Первой мировой войны. Основной задачей было создать не только в своей стране, но и у общественности других стран убеждение в миролюбии Германии, которая изображалась миролюбивым, слабым и беззащитным государством. Специально подобранными фактами немецкому населению внушалось, что политика германского правительства направлена на то, чтобы немецкий народ «завоевал свое место под солнцем». При этом одновременно показывалась несправедливость домоганий противника и опасности, которые могут возникнуть у населения по вине врагов. Так, один из идеологов прусского милитаризма граф Альфред фон Шлиффен изображал накануне 1914 года Германию, окруженной вооруженными до зубов соседями, готовыми напасть на нее. Он писал, что в центре Европы «стоят незащищенные Германия и Австрия, а вокруг них расположены за рвами и валами остальные державы... существует настойчивое стремление соединить эти державы для совместного нападения на срединные государства».

В развязывании войны обвинялся неприятель - он за все ответствен. Печать показывала несправедливые, захватнические цели противника в этой войне, угрожающие существованию всей нации. Справедливая цель войны — борьба с врагом за независимость — сплачивала народ. Однако причиной войны не выставлялась мировая система международных отношений, а показывались только исключительно жульнические инстинкты неприятеля, чтобы у народа не было колебаний по отношению к тому, кого следует ненавидеть.

Следует заметить, что при обвинении в начале войны особый вес имели акты, исходившие от историков и других лиц, которые в глазах общества искренне стремились к истине. В связи с этим, например, снова появилось «Завещание» Петра Великого. Германская пресса пыталась снова использовать этот «документ» для общественного мнения не только своей страны и ее союзников, но и других государств. В начале 1915 года с подачи немцев он был опубликован в иранских газетах, имея целью мобилизовать общественное мнение Ирана против России и попытаться вбить клин между Россией и ее союзниками.

Разумеется, Россия, как и ее союзники, также использовала приемы информационной войны против Германии. Достижения русской пропаганды невелики, но все же имеются. Так, в 1915 году Генеральный штаб совместно со Ставкой создал в Бухаресте, Стокгольме и Копенгагене телеграфные агентства под названием «Нордзюд». Эти агентства должны были снабжать нейтральную прессу благожелательной для России информацией и, прикрываясь этим невинным названием, собирать сведения о Германии и Австрии и сообщать их Генштабу под видом агентских телеграмм. Здесь эти данные обрабатывались, редактировались и передавались в Ставку. Ставка к данным Нордзюда относилась с недоверием. В отчетности, Копенгагенское отделение сообщало, что 140 газет Дании публикуют информацию агентства. Шведское отделение сообщало о 40 газетах, но реальных данных нет, а, учитывая, что через несколько месяцев после отчетности Ставка ликвидировала агентство, можно считать, что 5000 рублей, которые ежемесячно тратили эти отделения Нордзюда, скорее всего, расходовались не по назначению.

Наряду с этим, Ставка публиковала брошюры и прокламации. Однако делалось это от случаю к случаю, несистемно. Попытка корреспондента американской газеты «The Times» Стенли Вашбурна наладить системную работу по обеспечению войск информацией и агитировать немцев при помощи листовок с иллюстрациями времен войны 1812 года, вызвала интерес в Ставке, однако поведение Вашбурна выглядело подозрительным, и его идея не была реализована. На фронтах штабы издавали свои «Вестники». Солдаты, не имея дополнительных подтверждающих сообщений, в информацию «Вестников» не верили, более того, они служили неплохим источником для информирования противника о намерениях и настроениях в российских войсках.

Несмотря на то, что официальная российская пропаганда явно не отличалась эффективностью, российские солдаты сражались и успешно побеждали – это факт, который нельзя отрицать. Однако нельзя не признать и другой факт – корни многих неудач кроются в разложении духа русской армии, чему поспособствовали отечественные либералы и революционеры, которые призывали к поражению России в войне (причем подобная деятельность активно поощрялась и финансировалась противниками России).

Так, либерально настроенная часть российской общественности и, в частности, П.Н. Милюков в годы войны резко выступала на страницах нелегального журнала «Освобождение» против призыва П.Б. Струве устроить на Невском демонстрацию под лозунгом «Да здравствует армия! Да здравствует Россия!». Милюков пояснял свою мысль так: «Пусть реакционеры обвиняют нас ежедневно в измене отечеству по этому поводу, мы этого не боимся». Открыто объявив о своем нежелании, чтобы здравствовала самодержавная Россия, он осудил и здравицы в честь армии: «Пока русская армия будет кулацким символом… русской внешней политики, мы не станем кричать «Да здравствует армия!». По мнению Милюкова, патриотизм может иметь разный характер - и революционный в том числе. «Будем патриотами для себя и для будущей России, - призывал он, - останемся верными «старой народной поговорке» - «Долой самодержавие!». Это тоже патриотично, и заодно гарантирует от опасности оказаться в дурном обществе».

Еще резче выразился А.И. Петрункевич, сын патриарха земского и освобожденческого либерализма И.И. Петрункевича: «Что потеряет русский народ, если его флот и армия будут разбиты? Он потеряет уверенность, что царская сила несокрушима. А что потеряет русский народ, если его армия выйдет победоносной из этой войны? Он потеряет все! Он потеряет последний луч надежды на освобождение, так как правительство, упитанное победой, окрепнет и усилится настолько, что всякая попытка протеста будет невозможна».

Еще более активно выступили большевики - В.И. Ленин в своей работе «О национальной гордости великороссов» выступил с лозунгом поражения собственного правительства в Первой мировой войне: «... мы говорим: нельзя в XX веке, в Европе (хотя бы и дальневосточной Европе), «защищать отечество» иначе, как борясь всеми революционными средствами против монархии, помещиков и капиталистов своего отечества, т. е. худших врагов нашей родины; - нельзя великороссам «защищать отечество» иначе, как желая поражения во всякой войне царизму, как наименьшего зла для 9/10 населения Великороссии, ибо царизм не только угнетает эти 9/10 населения экономически и политически, но и деморализирует, унижает, обесчещивает, проституирует его, приучая к угнетению чужих народов, приучая прикрывать свой позор лицемерными, якобы патриотическими фразами». Этот лозунг поражения «своего» правительства генетически был связан с другим большевистским лозунгом: «Превратить войну империалистическую в войну гражданскую!».

Идеи поражения России в Первой мировой войне полностью отвечали интересам Германии, поэтому здесь довольно активно и охотно выделяли средства на печать революционных газет и листовок для их последующего распространения в России с целью развязывания антиармейской и пацифисткой антигосударственной кампании.

Опыт многих войн показывает, что воинственный дух населения поддерживается убеждением, что есть шанс победить. Если станет ясно, что враг побеждает, то настроение многих групп населения сделается неуравновешенным и начнет падать. В таком случае ненависть пришедшего в уныние населения обратится на новый объект: народ может возыметь такую злобу к правящим классам своей страны или к союзникам, что он перестанет ненавидеть врага. При помощи пропаганды ненависть к врагу переориентируется на другой объект, который выставляется главной причиной всех бедствий населения.

В случае с Россией сначала была проведена подготовительная работа – информационная кампания, направленная на подрыв патриотизма, снижение доверия народа к правительству, дискредитацию власти, насаждение неверия в возможность победы. А затем был нанесен главный информационный удар – вся вина за беды и лишения была возложена на императора Николая II и самодержавие в целом. Революция в тылу воюющей России привела к огромным потерям. Брестский мир 1918 года сделал территорию России оспариваемой, заложил основы расчленения России, отделения Прибалтики, Украины.

Честно говоря, события тех далеких лет (пожелания поражения своему правительству и антиправительственные выступления ) чем-то напоминают ситуацию, которая сложилась уже в новой России в период войны в Чечне. Эту войну (я объединяю два ее этапа воедино) критиковали представители оппозиции как с левой стороны, так и с правой. Для них критика в адрес «режима» оказалась важнее интересов России. По сути, новоявленная «пятая колонна» в момент военных действий против вооруженного мятежа, угрожающего территориальной целостности и суверенитету государства, развернула информационную войну против своего правительства и действуя, фактически, в интересах тех стран, которые стремятся не допустить возрождения России как великой мировой державы.

Оценивая сегодняшнюю ситуацию в России, следует вспомнить, что к началу Первой мировой войны Россия была достаточно успешно развивающимся в экономическом и социальном плане государством. Не будем вспоминать набившие оскомину данные по промышленному и сельскохозяйственному производству 1913-1914 гг, их довольно часто цитировали в разных изданиях по поводу и без. Отметим лишь то, что правительство России в те предвоенные годы не зависело ни от отечественных, ни от зарубежных промышленников и финансистов. Когда в 1913 один из самых известных мировых экономистов того времени Эдмон Тэри по заданию французского правительства изучил состояние русской экономики, он сделал вывод, повергший в шок власти Франции, Англии, США и Германии: «Если дела европейских наций будут с 1912 по 1950 г. идти так же, как они шли с 1900 г. по 1912 г., Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой, как в политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». Разумеется, такая перспектива никому не понравилась. После этого началась и война, и активная революционная агитация.

В результате, страна оказалась отброшенной в своем экономическом развитии далеко назад и, казалось, не сможет стать самостоятельной силой. Но, как мы знаем, большевики смогли не только победить в гражданской войне и войне со странами Антанты, но также построили мощное государство - советскую империю, чему во многом поспособствовал опыт пропагандистской работы, полученный в период подготовки революции.

Часть 4

Как было отмечено в предыдущей части цикла об информационных войнах против России, большевики смогли использовать опыт пропагандистской работы, полученный в период подготовки революции, чтобы не только выстоять и победить в гражданской войне и войне со странами Антанты, но и построить мощную советскую империю.
По сути, в годы Гражданской войны молодая Советская Россия не защищалась в информационной войне - она нападала и весьма успешно. Можно даже утверждать, что именно пропаганда сыграла ключевую роль в победе большевиков. Причем первоначально главной формой пропаганды, как позднее признал Ленин, явились сами большевистские декреты. Тот же декрет о мире, принятый II съездом Советов, был адресован не столько правительству, сколько непосредственно народным массам, минуя это правительство. То есть он был предназначен, прежде всего, для развертывания революционной агитации.

При первом же подходе к задачам агитации и пропаганды партия большевиков столкнулась с необходимостью строить это руководство через особый централизованный военно-политический аппарат. Поэтому после подписания декрета об организации Красной Армии 15 (28) января 1918 года в тот же день создается Всероссийская коллегия по организации РККА. В ее составе образуется организационно-агитационный отдел. В первой листовке, выпущенной его аппаратом, был опубликован декрет об организации РККА. На обратной стороне этой листовки напечатали тезисы декретов о создании Всероссийской коллегии по формированию Красной Армии, об ассигновании 20 миллионов рублей на организацию вооруженной защиты власти Советов. Организационно-агитационный отдел Всероссийской коллегии по организации Красной Армии выпустил еще ряд листовок, в которых разъяснял сложившуюся обстановку и призывал рабочих и крестьян вступать в ряды «первой русской Красной Социалистической Армии». Так, в листовке «Все в ряды Красной Армии» говорится о наступлении контрреволюции, которая не брезгует никакими средствами борьбы и жестоко расправляется со сторонниками революции. В доказательство о зверствах контрреволюции говорится о киевском кошмаре — расстреле 1500 рабочих. «Помните все, что удушение русской революции угрожает для всех вас неисчислимо тяжелыми последствиями», говорилось в листовке. И далее объясняются эти тяжелые последствия для рабочих — «вы тогда попадете в кабалу к капиталистам», которые создадут такой же каторжный режим, «какой сейчас существует для рабочих Западной Европы»; для крестьян — «вам придется распроститься со всеми вашими заветными мечтами о землице»; для солдат — «новое продолжение войны»… Таким образом, листовка касалась самых злободневных вопросов тех, кто представлял самую значительную часть населения страны. «Улыбается ли вам такая перспектива? Хотите ли вы снова надеть на себя то ярмо, которое вы наконец с таким большим трудом скинули с себя? — спрашивала листовка. — Если не хотите, немедленно организуйте отпор наглым хищникам…»

В 1918 году, когда была учреждена эмблема Красной Армии — пятиконечная звезда с плугом и молотом посредине, отдел издательства ВЦИК выпустил листовку «Смотри, товарищ! Вот красная звезда!». В ней в образной форме, в виде сказки о правде и кривде, говорилось о значении этой эмблемы: «…это значит, что Красная Армия борется за то, чтобы звезда правды светила пахарю-мужику и молотобойцу-рабочему».

У большевистской пропаганды были свои особенности, которые сделали ее очень сильной. Прежде всего, стоит отметить, что большевики «били в болевые точки», предлагая и обещая при этом немедленные и простые решения. Мир, земля, вся власть советам, то есть воля. Именно лозунги обеспечили им победу в период от Февральской до Октябрьской революции. И здесь нельзя не вспомнить такого мастера пропаганды, как Иосиф Сталин. Летом 1917 года в газете «Рабочая правда» вышла его небольшая статья, которую можно считать образчиком пропаганды: «Солдат, ты хочешь прекращения войны? Трудящийся, ты хочешь прогнать дармоедов и захребетников? Крестьянин, ты хочешь получить землю? Женщина, ты хочешь иметь равные права с мужчиной? Отец семейства, ты хочешь, чтобы твои дети не голодали? Рабочий, ты хочешь получать справедливую оплату?» На все эти вопросы давался один ответ: если ты этого хочешь, иди к большевикам.

В годы гражданской войны эта практика продолжилась – Советская власть обещала и говорила именно то, что хотели слышать народные массы. По сути, обещался «рай на земле», но он был возможен лишь в том случае, если будут уничтожены белые, поскольку они против рая для всех. А вот пропаганда белого движения сильно проигрывала, поскольку носила, в основном, исключительно антибольшевистский характер. В качестве наиболее яркого примера антибольшевистской пропаганды можно привести листовку под названием «Кто ты такой: большевик или доброволец?». В ней были две колонки напротив друг друга, одна «Я – большевик», другая «Я – доброволец». От лица большевика писалось: «Я - большевик, потому что шел с фронта, продал Россию сначала немцу, теперь чужеземцам - латышам, китайцам и комиссарам. Я - большевик, потому что разогнал народное собрание, «учредилку», так как боялся мести народа за братскую кровь, которую пролил за отнятую свободу. А эту свободу представил только нам, большевикам, а всех остальных сделал своими рабами. Я - большевик, потому что отнял у крестьян последнюю корову и лошадь, а все землю передал в руки комитетов бедноты, то есть в руки самых неумелых, ленивых и никудышных хозяев, а всем остальным крестьянам приказал слушать эту голь». От лица добровольца указывалось: «Я - доброволец, потому что отдал свою молодость, проливаю свою кровь за могущество и величие единой и неделимой России. Я - доброволец, потому что стою за созыв народного собрания, выбранного всем народом, так как верю, что оно даст счастье, мир, свободу всем: и левым, и правым, и казакам, и крестьянам, и рабочим. Я - доброволец, потому что даю землю всем крестьянам, настоящим труженикам. Каждый крестьянин будет полным хозяином своего куска и поэтому с большей любовью будет его обрабатывать». Такое противопоставление было крайне неэффективным, поскольку лозунги белых ничего не обещали.

Между тем, Советская власть на местах оказалась совершенно новым типом власти, понятным и удобным для народа. Это было не прежнее земство, в Советах участвовали все. И это была не большевистская организация - в начале Гражданской войны и даже после нее Советы на местах далеко не везде были большевистскими, люди просто собирались и сообща решали свои насущные проблемы, а Советская власть им не только не препятствовала, но и помогала.

Укреплению Советской власти в значительной мере способствовало развертывание печатной пропаганды. В 1917—1918 годах выпускалось несколько центральных военных газет: «Армия и флот рабочей и крестьянской России» (затем «Рабочая и крестьянская Красная Армия и флот») — орган Совета Народных Комиссаров по военным и морским делам, «Красная Армия» — издание военного отдела издательства ВЦИК. В 1918 — 1920 годах издавались фронтовые, армейские, флотские и дивизионные газеты, листовки и брошюры. Каждая армия, дивизия и многие полки имели походные типографии. Уже к концу 1918 года издавалось 3 фронтовые, около 25 армейских и около 70 дивизионных газет. К середине 1919 года выходило 38 фронтовых, окружных, флотских, армейских и им равных газет. Фронтовые и армейские газеты имели тираж от 5 до 25 тысяч экземпляров. Наиболее известные из них: «Красноармейская правда» — орган РВС Южного фронта, «Красная Армия» — орган РВС 12-й армии, «Красный кавалерист» — орган РВС 1-й конной армии. Наиболее широко развернулось издание газет на Восточном фронте. К октябрю 1919 года в армиях этого фронта выпускалось 25 газет с общим тиражом 250 тысяч экземпляров.

Особенно популярной у красноармейцев Восточного фронта была газета 5-й армии «Красный стрелок». Героизм бойцов, информация о становлении новой жизни в Советской России, растущая ненависть местного населения к иностранным интервентам и белогвардейцам, описание их зверств — основные темы публикаций «Красного стрелка» и других красноармейских газет Восточного фронта. Газета «Солдат революции» предназначалась для красноармейцев Южного фронта. Ее постоянными рубриками были: «В чужих странах» (международная информация); «По России» (внутренняя информация); «Красный фронт» (оперативная сводка); «Там, где нет Советов» (о положении в районах, захваченных белогвардейцами).

Антибольшевистская пропаганда качественно уступала пропаганде большевистской. Уступала как по своим масштабам, так и по своей результативности. Это было обусловлено, во-первых, раздробленностью и даже внутренним антагонизмом антибольшевистских сил, а во-вторых, военизированные белые правительства вообще уделяли ей меньше внимания (эсеры и другие социалисты несколько больше, но, в целом, антибольшевистская пропаганда не смогла даже приблизиться к красной). Ее затрудняло отсутствие у белых правительств четкой идеологии и четкой программы. До сих пор распространено мнение о том, что белые правительства пытались реставрировать царский строй – но это не так.

Монархические настроения были довольно сильны, но практически все белые правительства выступали под лозунгом «непредрешения» будущего политического строя в России, это должно было решить Учредительное собрание. Почти все белые правительства всерьез задумывались о том, как бы решить крестьянский вопрос, как добиться каких-то подвижек в рабочем вопросе, однако четких и внятных лозунгов белое движение практически до своего конца так и не смогло выдвинуть. Белые не смогли пообещать «светлого будущего», поскольку они не представляли, каким оно будет. В результате, они проиграли. Большевики тоже не представляли, каким будет это «светлое будущее», но они его обещали – и победили.

В годы Гражданской войны агитационно-пропагандистская работа большевиков составила значительную, решающую часть победы над противниками. У большевиков существовал четко отработанный план проведения очень крупных мероприятий. Это были месячники помощи фронту, месячники защиты советской власти, партийная неделя, неделя помощи крестьянскому хозяйству. Очень торжественно отмечались все революционные праздники, революционные события в Германии, в Венгрии. Выигрыш большевиков был еще и в том, что эти пропагандисты и агитаторы доходили до каждой деревни и, проводя митинги, вечера, встречи, какие-то спектакли, посвященные революционным событиям, когда ставились пьесы, написанные самими красноармейцами, они доходили буквально до каждого крестьянина.

Таких методов работы у белого движения не было, а крестьянство вообще почти выпадало из сферы внимания антибольшевистской пропаганды. Во главе белого движения стояло офицерство, которое считало, что оно вне политики, и интересы массы населения тоже не были в центре их внимания. А вот большевики не гнушались работой среди крестьян. Несмотря на значительную неграмотность сельского населения, на митинги, которые организовывали красноармейские агитаторы, приходило все деревенское население.

Пропаганда среди крестьянства была главной силой большевиков, поскольку крестьянство на всем протяжении Гражданской войны занимало разную позицию и долго выжидало. Но те крестьяне, которые после революции получили помещичью землю, не хотели возвращения старых порядков. А те крестьяне, которые еще не получили землю (поскольку в их местах управляли белые), очень хотели ее получить и поэтому симпатизировали большевикам – Советская власть давала землю и волю, обещая при этом еще и «светлое будущее» – то, чего не могли обещать ни Колчак, ни Деникин, ни Врангель, поскольку они воевали не за будущее, а за возврат прошлого или просто против большевиков.

Стоит отметить, что большевики чрезвычайно активно использовали всевозможные шествия, умело придав новое содержание традиции крестных ходов. Еще одной удачей стало использование традиции русского лубка, нашедшей свое отражение в плакатах и «Окнах «РОСТа» - это было примитивно, но очень доходчиво. И, разумеется, нельзя пройти мимо советского ноу-хау – агитпоездов и агитпароходов. Они останавливались почти на каждой станции и для жителей глубинки это был настоящий праздник, на который собирались со всех окрестных деревень, и о котором потом еще долго вспоминали. По сути, это были не митинги, а своеобразные концертные выступления, которые носили пропагандистский характер – информация доносилась до людей не абстрактными лозунгами, а в доступном для понимания виде – частушками, мини-спектаклями и кукольными сценами.

Собственно, агитационные поезда появились в России еще в период Первой мировой войны как специальные поезда Союза земств и городов, которые вели агитационную работу в патриотическом духе на фронте. Большевики крайне умело использовали этот опыт и развили его. Сначала планировалось применять поезда в основном для распространения литературы, поэтому их называли литературно-инструкторскими. Однако уже поезда Председателя ВЦИК и Председателя Реввоенсовета имели наряду с организационными также и агитационные функции. Поезд Председателя Реввоенсовета Л. Д. Троцкого имел свою типографию и выпускал систематически газету «В пути». В инструкторском поезде «Октябрьская революция», который возглавлял Председатель ВЦИК М. И. Калинин, работали 84 представителя наркоматов и ведомств. Здесь был книжный склад, кинозал, радиоустановка, типография. В поезде выходила газета «К победе!». Поэтому вскоре программа и содержание их работы были расширены и они получили название агитационных. В 1918—1921 годах по стране совершали рейсы помимо названных агитпоезда «Имени Ленина», «Красный казак», «Красный Восток», «Советский Кавказ», «Большевик», агитпароход «Красная Звезда».

Вся эта агитационная работа имела огромное значение, поскольку она работала еще и на разложение белой армии. Если вспомнить, Корниловский мятеж был не столько разгромлен, сколько «распропагандирован», когда солдаты отказывались идти на Петроград. В конечном итоге, западный фронт развалился, чему поспособствовала и пропаганда, осуществлявшаяся через коммунистические фракции, которые организовывались из военнопленных и засылались в венгерские, чешские и австрийские части. Такая же работа проводилась и в белогвардейских частях.

Примечательно, что одновременно с информационным противоборством с белым движением, молодая Советская власть вела информационную войну со странами Антанты и выиграла ее.

Во всех регионах, где находились войска интервентов, — на севере России, на юге Украины, в Сибири и на Дальнем Востоке, в Закаспии и на Кавказе была развернута разъяснительная работа среди иностранных солдат и матросов. В этом у Советской власти был уже опыт. До войск Антанты с усиленной пропагандой большевиков весной и летом 1918 года встретились германские дивизии, оккупировавшие Украину. Генерал Людендорф в своих воспоминаниях отмечал, что немецкие части, побывавшие на востоке, были развращены большевистской пропагандой и оказались не способными воевать на западе.

К проведению пропаганды активно привлекались иностранные коммунисты, входившие в состав РКП(б) и объединенные Центральной федерацией иностранных групп при ЦК партии. Группы иностранных коммунистов издавали на родном языке газеты, брошюры, листовки. Например, французы выпускали газету «III-me Internationale», в которой принимали участие видная деятельница международного женского движения Инесса Арманд, а также бывший член французской военной миссии в Москве Жак Садуль. В газете печатались речи В. И. Ленина, мирные предложения правительства государствам Антанты, освещалась жизнь в советском тылу. Газета печаталась в Москве и переправлялась через фронт. В оккупированной Одессе подпольным обкомом КП(б) Украины выпускалась газета «Le Communist».

Под влиянием агитации французские солдаты и матросы отказывались воевать, заявляли о своих симпатиях к Советской власти. 11 января 1919 года газета «L’Humanite» поместила высказывания бывшего солдата об участии французских войск в войне против Советской России. «Я — против интервенции, — заявил он, — русские свободны выбирать правительство, которое им нравится».

В результате успешной большевистской пропаганды в начале февраля 1919 года произошло политическое выступление на французском военном корабле «Мирабо». В марте при наступлении красноармейских частей на Херсон солдаты 176-го французского пехотного полка отказались сопротивляться. «Мы не воюем с русскими… Довольно войны!» — заявляли они. В апреле не захотел воевать 19-й артиллерийский полк французской армии. Не стал стрелять в красноармейцев также батальон французских колониальных войск. Командующий союзными войсками генерал Д’Ансельм вынужден был признать, что половина его войск «разложена» большевистской агитацией. 6 апреля произошло братание французских солдат с одесскими рабочими, а 20 апреля на военных кораблях французской эскадры, стоявшей на рейде в Севастополе, были подняты красные флаги и моряки приняли участие в демонстрации севастопольских рабочих под лозунгом «Да здравствует Советская власть!».

Пропаганда оказывала все большее влияние на иностранных солдат - после окончания войны с Германией они не хотели больше оставаться в России. 13 ноября 1918 года американский представитель Д. Пуль сообщал: «Подписание перемирия (с Германией на Западном фронте) породило некоторое сомнение среди американских и французских войск. Выдвигавшиеся прежде причины их пребывания на севере России больше не кажутся им обоснованными… Офицеры и солдаты хотят знать, почему необходимы военные действия против большевиков».

Следует отметить, что уже в те годы как ярый антисоветчик отметился Уинстон Черчилль – он был категорическим сторонником развертывания интервенции против Советской России. 11 декабря 1917 года в своем первом публичном выступлении по поводу событий в России он объявил ее выход из войны предательством по отношению к союзникам и утверждал, что Октябрьская революция лишила французскую, британскую и итальянскую армии плодов победы, которая этим летом уже была почти у них в руках. «Россия окончательно побеждена Германией, — говорил Черчилль. — Ее великое сердце разбито — и не только германской мощью, но и германской интригой, не только германской сталью, но и германским золотом».

Став военным министром, У. Черчилль на следующий же день после вступления в должность послал телеграмму генералу Мейнарду в Мурманск и генералу Айронсойдру в Архангельск, подтверждая необходимость пребывания британских войск в России: «Это вопрос не столько военного значения, сколько морального эффекта, — подчеркивал он. — Лучше рискнуть несколькими тысячами людей… чем допустить крушение всей русско-сибирской системы сопротивления (белогвардейцев). Что же это будет за мирный договор, если вся Европа и Азия от Варшавы до Владивостока окажутся под властью Ленина?»

Однако отсрочка демобилизации вызвала волнения среди английских солдат - 8 февраля 1919 года в Лондоне восстали 3 тысячи солдат, которые выступили не просто с требованиями скорейшей демобилизации, но и против посылки войск в Россию.

Росту поддержки России в рабочей и солдатской среде Англии способствовали публикации в социалистических газетах этой страны. М. М. Литвинов, назначенный представлять в Лондоне Советскую Россию, в письме народному комиссару иностранных дел Л. Д. Троцкому сообщал: «Прием, оказанный мне прессой, вполне удовлетворительный… Я опубликовал воззвания к английским рабочим во всех социалистических газетах. Даже буржуазная пресса с готовностью предоставляет мне свои страницы, чтобы объяснить нашу позицию».

Здесь, кстати, весьма уместно обратить внимание на недавнюю публикацию в «Нью-Йорк Тамс» обращения президента России Владимира Путина к американскому народу – мы наконец-то начинаем вспоминать былые навыки ведения информационной войны.

Возвращаясь к событиям столетней давности, надо отметить, что в январе 1918 года английская газета «Дейли ньюс» сообщила о том, с какими требованиями выступают рабочие: «Английскому пролетариату надо последовать теперь примеру большевиков. Нужно требовать теперь перемирия и осуществить мир на принципах, намеченных в России: без аннексий, без контрибуций и на основе самоопределения национальностей. Какое право имеет государство звать нас в солдаты и посылать на войну, когда, по нашему убеждению, надо заключить мир? Мы имеем право знать, за что сражаемся. Не хотим на войну: мы убеждены, что путем переговоров можно добиться большего, чем силой оружия». Большинство рабочих Англии поверили в то, что русская революция послужит на благо мировому пролетариату и симпатизировали ей. Большой размах среди рабочих приобрело движение «Руки прочь от России!».

Разложение среди иностранных войск усиливалось, и их командование признавало эффективность пропаганды большевиков. 27 марта 1919 года начальник оперативного отдела английского генштаба П. Редклифф писал в парламент, что иностранные солдаты «устали, разочарованы, стремятся домой и даже склонны к мятежу». Он сообщил, что моральный уровень этих войск «настолько низок, что они могут стать жертвой очень активной и хитрой большевистской пропаганды, которую противник ведет с возрастающим знанием и энергией».

Таким образом, путем пропаганды Советская власть сумела привлечь иностранных солдат и матросов на свою сторону, поверить в великие освободительные цели своей борьбы и заставила иностранные правительства ограничить применение своих войск для интервенции в России.

Особо следует отметить методы информационной войны, которые в те годы использовались Соединенными Штатами Америки. Ключевую роль в пропагандистской работе играл Комитет общественной информации США, который имел на российской территории свое подразделение в лице Американского бюро печати (АБП). История его создания относится к весне—лету 1917 года, когда в России побывали различные правительственные миссии, представители которых настаивали на более значительном развертывании пропагандистской деятельности США в этой стране с целью удержать Россию в составе Антанты для ведения войны, предотвращение пролетарской революции и своего экономического закрепления здесь.

Глава американской делегации сенатор-республиканец Э. Рут в своем отчете госдепартаменту писал: «Германия атакует Россию своей пропагандой и тратит сотни миллионов, по меньшей мере миллион долларов ежемесячно, чтобы овладеть сознанием русского народа». Именно Рут подготовил «План американской деятельности по сохранению и укреплению морального состояния армии и гражданского населения России», в котором предлагалось: немедленно создать специальное информационное агентство; в связи с интересом в России к политической литературе издать большое количество брошюр и листовок для распространения среди русского населения; убеждал в необходимости издания «Солдатской газеты» для русских войск; организовать кинопропаганду и требовал послать в Россию в спешном порядке побольше кинокартин, показывающих, как США готовятся к войне, чтобы довести до сознания русских идею: «Америка что-то делает»; издать красочные агитационные плакаты для распространения в России; организовать устную пропаганду среди россиян, для которой советовалось завербовать сотни квалифицированных докладчиков.

Расходы на эту агитационно-пропагандистскую компанию Э. Рут оценивал в 5,5 миллиона долларов. Необходимость подобной затраты сенатор аргументировал тем, что содержание одного американского полка на фронте правительству США обходится в 10 миллионов долларов ежегодно; истратив вдвое меньшую сумму на военную пропаганду в России, можно заставить воевать против Германии 640 русских полков.

23 октября 1917 года президент Вудро Вильсон одобрил план Э. Рута, поручив его реализацию Комитету общественной информации США. Ответственным за пропагандистское воздействие на русскую аудиторию был назначен Эдгар Сиссон, бывший редактор газеты «Чикаго трибюн» и сотрудник журнала «Космополитэн». Он прибыл в Петроград уже после Октябрьской революции — 25 ноября 1917 года, где сразу приступил к созданию русского отдела Комитета общественной информации США — Американского бюро печати. С 24 октября в офис АБП стали принимать по кабелю информацию из США и рассылать ее по всей России. Учитывая частые нарушения в системе российской телеграфной связи той поры, бюро создало свою курьерскую службу для распространения не только получаемых сообщений, но и литературы. Специальные люди занимались тем, что дежурили на вокзалах, посещали многочисленные собрания, конференции, митинги и совещания в Петрограде и Москве и старались обеспечить литературой каждого участника, особенно приехавших из других районов страны. Они также добывали адреса, по которым рассылались издания АБП. Кроме сотрудников АБП в корпус распространителей пропагандистской продукции входили эмиссары различных американских благотворительных организаций и миссий, но главным образом представители русской интеллигенции, учащаяся молодежь, журналисты и т. д.

За короткий срок Сиссону и его сотрудникам удалось создать широкомасштабную систему пропаганды — от Петрограда и Москвы до Владивостока и Архангельска. Первенство в арсенале средств воздействия этой организации на русскую аудиторию принадлежало печатным изданиям, о чем говорит пример лишь одного месяца работы: с 15 июля по 15 августа 1918 года было распространено 479 300 экземпляров пропагандистской литературы - листовки, афиши, проспекты, брошюры, журналы «Американские бюллетени» (Москва) и «Дружеское слово» (Владивосток).

Главным из этих изданий был журнал «Американские бюллетени», который выпускался еженедельно с декабря 1917 года отделением Американского бюро печати в сотрудничестве в Американским генеральным консульством в Москве. Основным содержанием «Американских бюллетеней», как и всей американской пропаганды в России, являлась канонизация системы государственного управления США, морализирование и навязывание традиционных стандартов, морально-ценностных постулатов, лежащих в основе американской идеологической традиции. В журнале «Американские бюллетени» они сводились к следующим трем незыблемым положениям: Америка в военном отношении непобедима и поэтому необходимо встать на ее сторону для достижения полной победы; Америка — страна свободы и демократии и, следовательно, ей нужно всецело доверять, ибо она одна только может противостоять вероломным империалистическим правителям; благодаря своей политической прозорливости президент Вильсон — единственный человек, который представляет картину будущего послевоенного мира и делает все для ее достижения. Совместная с союзниками победа должна будет привести к созданию этой новой эры мира и надежды, в которой армия и оружие будут преданы забвению, все человечество соберется вместе и сядет за представительный круглый стол наций, малые народности будут освобождены от гнета, а каждая страна и каждый народ обретет суверенитет.

АБП использовало весьма мудрую тактику – не было никаких открытых нападок на большевизм, упор делался на пропаганде принципов демократии и целей США и союзников, в связи с чем публиковалась масса новостей и специальных статей об условиях жизни в США и американской мощи. Это, по сути, был классический образец так называемого «метода скрытого идеологического воздействия» - за демонстрацией совершенства американской государственной системы и политики скрывалось противопоставление капиталистической цивилизации социалистическому строю, в результате которого у читателей появлялся вывод о несостоятельности социалистических идей и социалистических преобразований. Все это дополнялось демонстрацией американских кинофильмов, лекциями, концертами, благотворительными вечерами.

Собственно, если обратить внимание на день сегодняшний, можно обнаружить, что данные методы до сих пор лежат в основе американской пропаганды, за тем лишь исключением, что фамилии американских президентов регулярно меняются.

Однако, несмотря на свой широкий размах, американская пропаганда в те годы не достигла желаемых целей. И дело тут не в «подозрительности, недоверчивости, угрюмом характере русских» или же «трудностях общения с ними», как об этом утверждали американцы. Главной причиной неудачи американской информационной кампании было неприятие русским сознанием внешней интервенции. В народном сознании выступление американцев независимо от их заявленных целей рассматривалось как вмешательство во внутреннюю жизнь, посягательство на суверенные права и захват территории.

Результат всем нам известен – Страна Советов справилась и с белым движением, и с интервенцией. Более того, по всему миру распространилось коммунистическое движение, которое весьма поспособствовало получению Советской Россией новых технологий, необходимых для развития промышленности, за счет создания за рубежом разветвленной агентурной сети по линии Коминтерна. Однако информационное противостояние на этом не закончилось, главные события были еще впереди.

В годы Великой Отечественной войны информационное противоборство между Советским Союзом и Германией было фактором, дополняющим военные действия. И успехи на информационном поле битвы во многом определялись успехами в реальных сражениях.

Следует признать, что к 1941 году в информационной подготовке Германия превосходила Советский Союз. Перед нападением на СССР большая часть немецкого населения была убеждена, что Советский Союз является особым противником Германии. Несмотря на все предубеждения и войны с французами в прошлом, Франции не было отказано в ранге великой европейской культурной нации. Иначе представлялся образ Советского Союза: по традиции, восходящей еще к Семилетней войне 1756—1763 годов, казак с кнутом был угрожающим образом, всегда легко воспринимаемым в Германии. Угроза большевистской «мировой революции» переплеталась с ужасами нашествия «азиатских орд».

Барон Матнойффель-Катуданген, в свое время эмигрировавший из Латвии и впоследствии оказавший сильное влияние на представления Гитлера и его партии о России, писал в 1926 году: «Еврейский комиссар безраздельно управляет в своем районе жизнью и смертью, как когда-то татарский хан. Ленин сам был татарином и во многом напоминал великих монгольских завоевателей, таких, как Чингис-хан или Тамерлан… Большевики уничтожают памятники культуры, музеи, архивы, литературные произведения всех видов. В них живет ненависть к нашей западноевропейской арийско-германской культуре… Под этим углом зрения весь большевизм представляется новым монгольским нашествием, возвращением к монгольским набегам, которые однажды уже потрясли арийскую расу и арийско-германскую культуру, угрожая полным уничтожением. Но германский народ собственными силами справился с монгольской опасностью. Делать ставку на силу германского народа мы должны и сегодня. В его руках — исход этой борьбы, его собственная судьба и судьба Европы, судьба арийской расы и всей культуры, и если враг разобьет нас, то остальные народы Европы не смогут противостоять ему. Если мы победим, то после этого начнется неизбежное продвижение на Восток, жизненно важное для немцев».

В национал-социалистическом движении традиционные антирусские клише были наложены на антисемитскую идею о «еврейском всемирном заговоре», в результате чего центральным образом национал-социалистического восприятия врага стал «еврейский большевизм», который победил в России в 1917 году, угрожал Германии в ноябре 1918 года и теперь якобы стремится к господству над всем миром. В 1927 году Адольф Гитлер в «Майн кампф» писал: «В русском большевизме мы должны видеть предпринятую в двадцатом столетии попытку евреев завоевать мировое господство… Германия является сегодня ближайшей крупной целью большевизма».

В 1933 году с приходом НСДАП к власти антисоветская пропаганда усилилась. Ее главной темой стала программа захвата «жизненного пространства», требование расширения немецких земель на Восток. Исходя из этой точки зрения, война против Советского Союза рассматривалась как неизбежная и политически оправданная. Предрекаемый национал-социалистами скорый распад СССР — «этого глиняного колосса», использовался для оправдания немецких притязаний. Информация о Советском Союзе централизованно поставлялась Министерством народного просвещения и пропаганды, которое в 1933 году возглавил доктор философии Йозеф Геббельс. В инструкции имперского Министерства пропаганды от 31 марта 1937 года говорилось: «Борьба против мирового большевизма — генеральная линия немецкой политики. Его разоблачение — главная задача национал-социалистической пропаганды. Задача пропаганды состоит в том, чтобы показать немецкому народу, что большевизм его смертельный враг, и доказать миру, что он враг всех народов и наций и тем самым мировой враг».

Геббельс создал эффективный аппарат тотальной пропаганды национал-социалистической идеологии и обеспечил поддержку курса руководства фашистской Германии со стороны большинства немецкого населения. В руках министерства фактически находилась вся система получения информации. В 1934 году были объединены два крупнейших информационных агентства: агентство Вольфа и Телеграфный союз, входивший в газетный концерн Гуттенберга. В результате объединения возникло официальное агентство «Немецкое информационное бюро». Под контролем министерства пропаганды находилось все немецкое радиовещание. Имелось также несколько радиостанций (Мюнхен, Кенигсберг, Лейпциг, Дрезден, Гамбург), которые вели вещание на европейские страны. Так, против СССР работало три радиостанции: одна из них носила троцкистский характер, другая – сепаратистский, третья – выдавала себя за «национально-русскую».

С конца 1940 года немецкие ведомства начали активную работу по сбору информации в интересах проведения информационно-психологического обеспечения нападения на СССР: обрабатывались материалы красноармейских газет приграничных военных округов и другая периодическая печать, вплоть до многотиражек крупных заводов и ведомственных журналов, выходящих небольшими тиражами. К работе привлекались так называемые «специалисты по России», в том числе и из состава эмигрантских организаций, изъявивших желание сотрудничать с немцами. Они готовили аналитические материалы, определяли слабые стороны советских военнослужащих, вскрывали проблемы советского общества, разрабатывали рекомендации по информационно-психологическому воздействию на личный состав Красной Армии и население с учетом национально-психологических особенностей, традиций и культуры.

Армейская разведка «Абвер» во главе с адмиралом Канарисом, сотрудничавшим с МИ-6, осуществляла засылку в СССР агентов, подготовленных для ведения информационного противоборства. Они должны были проводить акции информационно-психологического характера, в частности, сеять слухи, распространять компрометирующие материалы на руководство страны, командный состав РККА и т.п., используя разработки и оперативные возможности британской разведки. Так, одна из школ «Абвера» первую партию таких агентов-пропагандистов направила в феврале 1941 года, вторую – в мае 1941 года. Они осели в приграничных военных округах, имея задачу до начала военных действий «подготовить почву» для предстоящих акций. Агенты Канариса входили в оперативные контакты с британской агентурой, особенно в Белорусском военном округе, где позиции английской разведки были наиболее сильны. Нелегалы информационной войны вербовали людей среди недовольных советской властью, распространяли через них листовки, компрометирующие материалы, слухи, способствующие разжиганию национальной вражды и т.д.

Стоит отметить, что пропаганда готовилась весьма тщательно и была довольно тонкой с точки зрения расстановки акцентов. Достаточно обратить внимание на запись Геббельса в дневнике от 5 июня 1941 года: «Директивы о пропаганде против России: никакого антисоциализма; никакого возвращения царизма; не говорить открыто о расчленении русского государства, так как мы озлобим армию, которая состоит в основном из русских; против Сталина и стоящих за ним евреев; земля – крестьянам, но колхозы пока сохраняются, чтобы спасти урожай; острые обвинения в адрес большевизма».

В дополнение к этому отделом пропаганды штаба Главнокомандования Вермахта была подготовлена и 6 июня 1941 года направлена в войска директива о применении пропаганды в операции «Барбаросса», согласно которой определялись основные цели информационно-психологического воздействия: устрашение противника; усиление пораженческих настроений; создание позитивного представления о плене; подрыв авторитета государственного и военно-политического руководства СССР; побуждение к добровольной сдаче в плен и к дезертирству; подрыв авторитета командиров и начальников, неповиновение им; усиление недовольства гражданского населения положением в стране; побуждение населения к лояльному отношению к военнослужащим вермахта; усиление тревоги за судьбу родных.

Готовясь к войне против СССР, германское Министерство пропаганды отпечатало более 30 млн. листовок и пропагандистских брошюр карманного формата на 30 языках народов СССР, подготовив и записав заранее несколько радиопередач для вещания на территорию Советского Союза. К 22 июня 1941 года на Восточном фронте было сосредоточено 17 рот пропаганды – сразу после первого артобстрела советской территории ими были запущены агитснаряды с листовками-обращениями к красноармейцам и командирам Красной Армии.

В период с начала войны до поражения германской армии под Москвой в декабре 1941 года немецкая пропаганда питалась победами на фронтах и видела свою задачу разъяснить немецкому народу необходимость и справедливость этой войны и доказать ее превентивный характер. Значительное внимание в этот период уделялось пропаганде военных успехов вермахта. Когда немецкая армия осенью 1941 года испытывала ожесточенное сопротивление советских войск под Москвой, немецкое командование обращалось со словами: «Солдаты! Перед вами Москва! За два года войны все столицы континента склонились перед вами. Вы прошли по улицам лучших городов. Осталась Москва. Заставьте ее склониться. Покажите ей силу вашего оружия, пройдите по ее площадям. Москва — это конец войны. Москва— это отдых. Вперед!» Таким образом, в ход было пущено все: и тщеславие — «все столицы склонились перед вами», и близость цели — «перед вами Москва», и посулы пограбить — «пройдите по ее площадям», но главное: «Москва — это конец войны».

На оккупированной советской территории немецкая пропаганда стремилась согласовывать свои усилия с развитием событий на фронтах, приспособиться к меняющейся обстановке. Так, вначале, надеясь на успех «молниеносной войны», ставились задачи вести так называемую «угрожающую пропаганду», чтобы путем запугивания сломить у населения оккупированных областей волю к победе. Но по мере того, как война принимала затяжной характер, немецкие руководители, осознав, что лишь запугиванием многого не добьешься, предприняли попытки склонить население к сотрудничеству. 22 апреля 1942 года Геббельс писал в дневнике: «Мы слишком больно ударили по русским, особенно по украинцам, круто поступая с ними. Затрещина не всегда является убедительным доводом, и это относится как к украинцам, так и к русским». Через месяц он вновь возвращается к этой теме и развивает ее: «Лично я думаю, что мы должны изменить нашу политику, особенно по отношению к народам Востока. Нам бы удалось значительно уменьшить опасность со стороны партизан, если бы мы сумели завоевать в какой-то мере доверие народа. В этом отношении могла бы совершить чудеса ясная политика по отношению к крестьянам и церкви. Может быть, было бы полезно организовать в различных районах марионеточные правительства, чтобы переложить на них ответственность за неприятные и непопулярные мероприятия».

Разумеется, Советский Союз также предпринимал ответные контрпропагандистские и пропагандистские меры. Но, говоря о советской системе пропаганды и контрпропагады, следует признать, что в предвоенные годы она не отличалась большой эффективностью. Прежде всего, можно отметить крайне низкий уровень подготовки журналистов, корректоров и цензоров, что приводило к появлению грубейших ошибок, причем в политической области, что служило поводом для острых шуток среди населения.

В произведениях печати, особенно в газетах, из-за опечаток было много политических искажений. Наиболее характерными являлись следующие: вместо «бесстрашный» печаталось «страшный», вместо «исторический» - «истерический», «классовый» превращался в «кассовый», «объединение» подменялось на «разъединение», и уж совсем вопиющими (и при этом частыми) были случаи, когда вместо «председатель» печаталось «предатель», а вместо «социализм» - «капитализм». Например, в газете «Знамя ударника» Новаторского райкома ВКП(б) Калининской области 6 мая 1939 года было напечатано: «В массах трудящихся всего мира растет ненависть к хищному социалистическому (вместо «капиталистическому») строю». В газете «Организатор», выходившей в Лежневском районе Ивановской области, 3 октября 1939 года было напечатано: «В то время как в Европе полыхает пожар войны, наша страна в результате осуществления политики партии продолжает подобные (вместо победные) шествия по сталинскому пути».

Среди цензоров было довольно много малограмотные людей, не имеющих ни достаточного общего образования, ни политического. Например, цензор газеты «Индустрия» Федоров до этого работал зав. складом, зав. гаражом, нигде не учился. Но еще хуже было положение с цензорами областных и районных газет. Обкомы партии, как правило, не считали нужным выделять на эту работу людей. Встречались случаи выпуска газет без визы цензора. Так, результатом отсутствия цензурного согласования стали допущенные в воронежской газета «Коммуна» грубые опечатки: в номере за 9 мая 1937 года было напечатано, что партийные организации сумеют «возглавить политический переворот в жизни страны». В «Волжской коммуне» 20 июня 1937 года в опубликованном докладе Постышева было напечатано: «Тов. Сталин особенно подчеркнул, что для победы классовых врагов в новой обстановке необходимо овладеть большевизмом». В газете Елховского района «За большевистские колхозы» 27 июня того же года при перепечатке передовицы «Правды» было напечатано: «Добить партийных и непартийных большевиков, преданных партии и Советской власти, преданных делу коммунизма».

Не лучше обстояло дело и с военной пропагандой и военно-патриотическим воспитанием, что отмечалось в докладе Главного политического управления в январе 1941 года. В частности, отмечалось, что ОСАВИХИМ не уделяет должного внимания военно-спортивной подготовке молодежи, сводя свою работу к проведению массовых праздников и формальной сдаче норм ГТО. Отдельно указывалось на отсутствие военно-патриотических фильмов и книг о современных буднях Красной Армии. И особое внимание обращалось на крайне низкий уровень обучения детей и молодежи иностранным языкам, особенно немецкому. В этой связи руководство ГПУ предлагало в срочном порядке принять меры, направленные на усиление информационно-пропагандистской работы и военно-патриотического воспитания населения. Но меры пришлось принимать уже в экстренном порядке – в условиях войны.

С началом войны была проведена перестройка всей информационной системы. Уже 23 июня 1941 года Главное управление политической пропаганды Красной Армии подготовило директивы, согласно которым главной задачей прессы становилось воспитание героизма, мужества, военного искусства, дисциплинированности. Были также сформулированы основные лозунги, которыми должна была руководствоваться пресса, в частности: «Фашизм – это порабощение народов. Фашизм – это голод, нищета, разорение. Все силы на борьбу с фашизмом!», «Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!». Эти и другие лозунги во многом и определяли основное содержание выпусков как военных, так и гражданских газет.

А 24 июня начал формироваться механизм управления информационными потоками в условиях войны – было принято совместное постановление ЦК партии и правительства «О создании и задачах Советского Информационного Бюро». Главной задачей Совинформбюро было краткое изложение военно-оперативных сводок. Они составлялись оперативным отделом Генштаба, затем передавались по радио и печатались в газетах. За время Великой Отечественной войны было подготовлено около двух тысяч ежедневных сводок, 122 сообщения «В последний час», всего 2373 различных материала. Фактически, Совинформбюро стало инструментом пропаганды и контрпропаганды как внутри страны, так и за рубежом, поскольку именно эта структура также занималась информированием общественности зарубежных стран о событиях, происходящих на советско-германском фронте и о работе советского тыла. Данное направление работы потребовало огромных усилий и задействования возможностей внешней разведки, а также связей по линии Коминтерна, чтобы обеспечить передачу в зарубежные газеты, журналы, радиостанции, агентства информации о Советском Союзе.

В рамках изменения информационной системы сократилась общая печать: из 39 центральных газет было оставлено 18. Также уменьшались тиражи, изменялась периодичность и сокращался объем местной печати. Одновременно с этим значительно была расширена сеть военных газет. Во второй половине 1941 года в Красной Армии выходило 465 военных газет, а в 1944 году - 757, общий разовый тираж составил 3 195 000 экземпляров. 64 военные газеты выходили не только на русском языке, но и на языках народов СССР.

Однако если с пропагандистской работой внутри страны и в Красной Армии ситуация исправлялась в лучшую сторону, то работа подразделений спецпропаганды Красной Армии на немецкие войска до середины 1942 года отличалась бессистемностью. После создания в июне 1942 года Совета военно-политической пропаганды воздействие на психику немецких солдат и население Германии значительно активизировалось, чему также способствовало изменение обстановки на фронте.

25 июня 1941 г. было создано Советское бюро военно-политической пропаганды, которому вменялось в обязанность определять содержание, формы и методы пропаганды среди войск и населения противника. На первом же заседании бюро военно-политической пропаганды были определены основные задачи работы среди войск и населения противника — всемерно ослаблять морально-политический потенциал вражеских войск, подрывать их боеспособность, разлагать фронт и тыл вермахта. Из тридцати лозунгов к немецким солдатам, разработанных отделом по работе среди войск и населения противника ГУПП РККА, было утверждено десять, содержащих ясные и сжатые формулировки, такие, например, как: «Немецкие солдаты! Долой развязанную Гитлером грабительскую войну! Да здравствует дружба между немецким и русским народами!»; «Немецкие солдаты! Запомните: уничтожение кровавого Гитлера и его приспешников — единственный путь к миру!»; «Немецкие солдаты! Советская Россия не посягала и не посягнет на независимость и целостность Германии. Подумайте, ради чего вы проливаете свою кровь?» В других лозунгах говорилось о несправедливом характере начатой Гитлером войны, провозглашались идеи дружбы между народами СССР и Германии, содержались призывы к совместной борьбе против фашизма.

Содержание пропаганды Красной Армии среди войск противника определялось следующими основными направлениями: разъяснение справедливого характера войны со стороны СССР и агрессивного захватнического — со стороны Германии; разоблачение как виновников войны фашистского режима лично Гитлера и его окружения; показ роста сил и могущества Красной Армии, гибельности для Германии войны на два фронта, неизбежности ее поражения; пропаганда плена как пути спасения и возвращения на родину. В июле 1941 г. издавалось 18 газет на иностранных языках, из них 10 — на немецком. Начались регулярные передачи на радио на немецком языке, финском, румынском языках. В июле—августе 1941 года стали издаваться серии информационных листовок: «Международная информация», «Известия с фронта», «Что происходит в Германии», «Как живут военнопленные в Советской России».

Однако пропагандистская работа разворачивалась второпях, что нередко приводило к появлению бессмысленных листовок. К таким, в частности, можно отнести листовки, посвященных «сообщениям» о создании в Германии «случных пунктов», где эсэсовцы якобы «заботились», чтобы у жен немецких солдат было необходимое рейху потомство. Также не имели здравого смысла и листовки с «поцелуйными карточками» и удостоверениями «члена союза по охвату женских половых органов», предлагавшего дамам, чьи мужья отсутствуют, «согревать супружескую постель путем выполнения мужских обязанностей». Все это должно было создать впечатление, что нацисты превращают Германию в публичный дом, породить у немецких солдат-фронтовиков беспокойство и возмущение. В действительности содержание подобных листовок служило лишь поводом для их шуток. Кроме того, вплоть до апреля 1942 года во многих советских листовках был малопонятный призыв: «Прощай Москва, долой Гитлера!» На некоторых листовках 1941 года эти слова даже указывались как пароль для перехода немецких солдат на сторону Красной Армии.

Стоит признать, что пока немецкие войска продвигались по нашей территории по всему фронту, крайне сложно было найти эффективные способы информационного воздействия на них. В качестве ключевого был выбран следующий аргумент: «Вы измеряете ваши успехи количеством пройденных километров, мы же измеряем наши успехи числом уничтоженных немецких дивизий. Нашу территорию мы возьмем обратно, ваших же дивизий вам никогда не вернуть». В 1941 году это было для немцев не очень убедительно, но все увеличивающиеся потери немецких войск заставляли задумываться.

Необходимо также отметь, что в начальный период войны тезисы советской пропаганды не доходили до сознания основной массы немецких солдат в силу того, что эти призывы не учитывали психологию немцев, их нравы, традиции, особенности быта и воспитания. Не хватало также конкретных знаний о противостоящих частях и соединениях противника, их морально-психологическом состоянии. Чтобы пополнить знания о воюющих войсках противника, стали полнее изучать захваченные у него документы — письма, приказы, распоряжения, данные наблюдений на переднем крае, сведения разведки. Особое внимание было уделено изучению пленных. Чтобы материалы их допросов давали больше сведений для работы среди войск противника, спецпропагандистами центрального аппарата была разработана специальная «Инструкция по опросу пленных», которая была разослана во все политорганы армии и флота.

В результате проведенной работы советские спецпропагандисты смогли выяснить массу необходимых сведений, которые необходимо было учитывать при разработке методов информационного воздействия на немцев. Выяснилось, что при подготовке листовок и газет абсолютно не учитывалось, что «из пяти с лишним миллионов солдат и офицеров вермахта, вторгшихся на нашу землю, около трех миллионов были членами национал-социалистической партии. Все они прошли школу фашистской молодежной организации «Гитлерюгенд» (Гитлеровская молодежь)». То есть, все они с детства были воспитаны нацистской пропагандой и было наивным пытаться побудить их «переходить на сторону первого государства рабочих и крестьян», «свергнуть гитлеровский режим» и т.п. Но также стало ясно, что немцы хорошо воспринимают по-военному четкие, ясные и лаконичные фразы, помогающие понять, что происходит, давая прямые ответы на прямые вопросы. Кроме того, было принято решение о необходимости подготовки пропагандистских материалов на разных языках для распространения среди воюющих на стороне гитлеровской армии иностранцев – румын, итальянцев, финнов, французов, шведов, поляков.

И еще одним серьезным выводом стало решение о переориентации в выпуска газет на выпуск листовок, поскольку, как показал начальный период войны, листовки обладают рядом преимуществ по сравнению с другими видами печатной продукции - они были значительно оперативнее, чем газеты, бюллетени или брошюры, быстро откликались на изменения в политической обстановке. Они отличались небольшим объемом (чаще всего одна-две страницы), сжатым и доступным текстом, броским полиграфическим оформлением. Листовку очень быстро готовили к печати, издавали большими тиражами на любой полиграфической базе и в короткие сроки распространяли. Воспроизведение в листовке фотографий, копий официальных документов повышало их убедительность, а художественное оформление листовок способствовало усилению их эмоционального воздействия на аудиторию. Небольшой, лаконичный, доступный текст листовки легко воспринимался даже при вынужденно быстром чтении во фронтовой обстановке. Благодаря малому формату листовку легко было спрятать, передать кому-либо, сохранить как пропуск для сдачи в плен.

В ходе битвы под Москвой появилась листовка-приказ, применяемая в русской армии как форма печатной пропаганды еще в Отечественной войне 1812 года. Своим возрождением она обязана командующему Западным фронтом Г. К. Жукову. Он приказал подготовить листовку, которая помогла бы перехватить бегущих вражеских солдат и побудила бы их сдаться в плен. Но когда она была подготовлена и представлена командующему, он не согласился с ее слишком гладким литературным стилем, заметив, что немецкий солдат привык к коротким чеканным фразам, к официальному языку, и предложил вариант листовки, написанной им самим. «Приказ войскам Западного фронта: «1. Всех немецких солдат, ефрейторов и унтер-офицеров, сложивших оружие и добровольно отказавшихся драться против частей Красной Армии, немедленно принимать на свою сторону, хорошо накормить, раздетых одеть и, не задерживая, направлять вглубь страны. 2. Настоящий приказ является пропуском через линию фронта русских для неограниченного количества пленных. Главное командование Западного фронта». Эта листовка-приказ была напечатана тиражом 800 тысяч экземпляров и в тот же день распространена среди отступающих немецких войск.

Примером удачного издания явилась листовка «Хорошо живется немецкому солдату» (художник Борис Ефимов). Карикатуры на главарей фашистского рейха, помещенные в ней, сопровождались лаконичными подписями: «Гитлер думает за него», «Геринг ест за него», «Лей пьет за него», «Геббельс говорит за него», «Гиммлер заботится о том, чтобы его жена не оставалась бездетной», а под изображением убитого на снегу солдата дана текстовка: «Ему самому не остается ничего другого, как погибнуть на фронте». По совету пленных эта многокрасочная листовка издавалась много раз, служила пропуском в плен.

В апреле 1942 года ГлавПУ РККА поместил пропуск под обращением депутатов рейхстага и ландтага В. Флорина, В. Пика, Г. Субботки, В. Ульбрихта «Отказывайтесь идти в весеннее наступление». Листовка-пропуск «Так или так» со стихами И. Бехера была иллюстрированной, напоминала собой мини-плакат, на котором были изображены погибший солдат вермахта и живой с листовкой-пропуском и написаны слова: «So oder so» («Так или так»). 14 августа 1943 года листовка уведомила немецкие войска о том, что избран и приступил к работе Национальный комитет «Свободная Германия». Она так и называлась: «Уведомление». В сентябре 1943 года тиражом в 1 млн. экземпляров была выпущена листовка НКСГ «Дайте ответ», в которой от имени немецкого народа сначала ставился ряд вопросов к Гитлеру и его окружению о том, куда их политика завела Германию и когда будет покончено с войной, а затем от мировой общественности задавались вопросы немецкому народу: «Хотите ли вы прекратить свое существование как государство или вы хотите сохранить свою независимость? — Дайте ответ. Хотите ли вы покорно погибнуть с Гитлером или вы хотите от него освободиться и завоевать себе снова уважение народов? — Дайте ответ. На эти вопросы весь немецкий народ требует сегодня ответа! И он хочет, чтобы этот ответ был не в форме слов, а в форме действий!».

Таким образом, с 1942 года советская пропаганда стала более эффективной в плане воздействия на немецкую армию, чему во многом способствовал полученный в начальный период войны опыт и создание в июне 1942 года Совета военно-политической пропаганды. Но главным фактором все же стали успехи на фронтах – хотя о переломе в войне говорить было еще рано, характер военных действий серьезно изменился не в лучшую для немцев сторону.

Собственно, с 1942 года немецкая пропаганда также значительно изменилась – от пропаганды путем демонстрации силы и военных успехов они были вынуждены перейти к пропаганде путем критического анализа своих ошибок. Особо примечательными были статьи Геббельса, которые, по мнению современных исследователей, стали «новым словом» в искусстве пропаганды. Эти публикации создавали впечатление, будто правительство совершенно открыто и непринужденно беседует с каждым немецким гражданином о самых щекотливых вопросах политической и военной обстановки и разрешает ему иметь в этом вопросе собственное мнение.

В своих выступлениях министр пропаганды использовал и известные ему сообщения пропаганды противника, успевшие проникнуть в народ. Он анализировал всяческие распространяемые в народе слухи и в определенных случаях позволял себе намеренно сгущать краски. Широкой гласности статей Геббельса способствовала регулярная передача их по радио. Также текст одного из его первых выступлений распространялся среди населения в виде приложения к продовольственным карточкам.

В этот же период началась демонстрация уже давно подготовленного, но не выпускавшегося на экраны фильма «Фридерикус». Фильм должен был показать, как Фридрих Великий, несмотря на все неблагоприятно для него сложившиеся обстоятельства, упорством и настойчивостью добился победы, которая долгое время казалась невозможной. Кадры, на которых король был изображен в дырявых ботинках, долго не сходили со страниц прессы. С этого времени фронтовые репортажи становятся еще более реалистичными, а еженедельное обозрение впервые помещает фотографии убитых немецких солдат.

Пропаганда путем критического анализа своих действий была рассчитана ее руководителями на то, чтобы убедить народ в необходимости войны, заставить его внутренне ожесточиться и сделать его невосприимчивым к неудачам на фронте. Но с 1944 года, когда стало очевидна угроза близкого поражения Германии, немецкая пропаганда кардинально изменилась, ее главной задачей стала попытка мобилизовать для сопротивления противнику последние силы народа, внушая ему страх и ужас поражения.

Возможности в этом отношении были огромны. Обширный материал для пропаганды ужасов поражения давали безжалостные бомбардировки противником германских городов. Большое количество аргументов представляли Министерству пропаганды и сама политика западных держав и ставшие известными послевоенные планы. В этой атмосфере появилась и получила большое распространение поговорка: «Радуйтесь войне, ибо мир будет страшным». Исследователи предполагают, что ее придумал сам Геббельс. Также отмечается, что именно в этот момент многие немцы открыто или тайно поверили в существование у Германии какого-то чудодейственного оружия.

На последнем этапе у немецкой пропаганды появился еще один лозунг: «Победа или Сибирь!» Он возник так. Когда в рядах немецких солдат окончательно сложилось убеждение, что война скоро закончится, американцы из опроса пленных заключили, что многие немецкие войска воюют так ожесточенно только потому, что не хотят быть отправленными в качестве пленных в Америку, опасаясь, что из-за океана им будет труднее вернуться на родину. Это заставило американцев быстро уничтожить сотни тысяч пропагандистских листовок, изображавших немецких пленных на пути в Америку, и заменить их новыми листовками, в которых объявлялось, что пленные немцы отныне не поедут в Америку, а будут содержаться в лагерях на территории Западной Франции. Немецкая пропаганда немедленно опубликовала эту листовку как «доказательство» того, что теперь всех немецких пленных будут передавать русским и угонять в Сибирь.

Примечательно, что несмотря на то, что Геббельс пустил в ход все средства пропаганды с целью доказать стремление противника уничтожить немецкий народ, он не решился опубликовать полученную в Берлине летом 1944 года карту предполагаемого раздела Германии. Эта карта была перепечатана из одной турецкой газеты, она иллюстрировала первый проект разделения Германии на три зоны.

Согласно этому проекту, Берлин, разделенный на три сектора, должен был находиться в центре английской зоны оккупации. Геббельс опасался, что с опубликованием такой карты немецкое население восточных провинций начнет переселяться на территорию будущей американской или английской зоны и следствием этого явится огромный беспорядок на транспорте, что отнюдь не способствовало бы усилению сопротивляемости Германии.

Большинство немецкой армии и населения верило гитлеровской пропаганде, которая предрекала гибель «Великой арийской Германии» и физическое уничтожение немецкого народа в случае поражения от Советской армии. Накануне ожидавшегося наступления на Берлин, 15 апреля 1945 года, в ротах дивизий Вермахта и войск CC читали приказ Гитлера: «Солдаты Восточного фронта! Последний раз со смертельной ненавистью большевизм начал наступление. Он пытается разрушить Германию и наш народ истребить. Вы, солдаты востока, знаете, какая судьба ожидает ваших жен и детей, ибо все мужчины и дети убиваются, а женщины насилуются в казармах, а кто остается в живых, угоняется в далекую Сибирь. Мы предвидели это наступление и в течение января постарались создать сильное укрепление, мощная артиллерия встретит своим огнем врага. Его бесчисленные потери восполнены новыми частями, но новые части и фольксштурм усиливает наш фронт. Большевизм на сей раз встретит старая судьба, они будут обескровлены. Кто в этот момент не выполнит своего долга, будет предателем своего народа.»

Следует отметить, что многие немцы считали, что наступающие с запада «цивилизованные армии» Великобритании и США не были так страшны, как «взбесившиеся красные, азиатские орды», искренне веря, что месть советских победителей за преступления германской армии обрушится на весь народ Германии. Достаточно процитировать строки из статьи Йозефа Геббельса в газете «Фелькишер беобахтер» за 2 марта 1945 года: «В лице советских солдат мы имеем дело со степными подонками. Это подтверждают поступившие к нам из восточных областей сведения о зверствах. Они действительно внушают ужас. Их невозможно даже воспроизвести в отдельности. Прежде всего, следует упомянуть об ужасных документах, поступивших из Верхней Силезии. В отдельных деревнях и городах бесчисленным изнасилованиям подверглись все женщины от 10 до 70 лет. Это делается по приказу сверху, так как в поведении советской солдатни можно усмотреть явную систему».

Именно поэтому настолько сильно было до последнего момента стремление любой ценой задержать продвижение советских войск, и именно по этой причине части и соединения германских вооруженных сил стремились сдаться армиям западных стран, при этом, зачастую, саботируя приказы Берлина.

Вот как описывается ситуация в донесении члена Военного совета 1-го Украинского фронта генерал-лейтенанта Крайнюкова начальнику главного политического управления РККА о политической обстановке на занятой территории Германии в полосе войск фронта от 4 апреля 1945 г.: «Во второй половине марта войсками фронта занято на территории Германии 10 городов, в том числе 2 областных центра (Ратибор и Нейсе). Большинство немецкого населения этих районов самостоятельно эвакуировалось или насильно угнано немецкими властями в глубь Германии. На месте остались главным образом, старики, женщины и дети. Перед приходом Красной армии фашисты вели лживую пропаганду среди населения о «зверствах», которые якобы будут чинить Красная Армия над немецким населением. Вот почему немецкое население встречает приход Красной армии с ужасом и страхом за свое будущее. Имели место даже случаи самоубийства. Так, при вступлении частей Красной армии в село Медниц не успевшие эвакуироваться 58 женщин и подростков перерезали себе вены на руках для того, чтобы Красная Армия не забрала их на работу.

Отношение населения к Красной Армии на ранее занятой территории Германии остается враждебным. Они совершают диверсионные акты и помогают скрываться немецким солдатам, оставшимся в тылу войск фронта. Однако внешне немцы покорны, аккуратно выполняют все поручения и высказывают удовлетворение установленным для них режимом. Так, пастор города Заган Эрнст Шлихен заявил: «Мероприятия, проводимые советским командованием, расцениваются немецким населением как справедливые, вытекающие из военных условий. Но отдельные случаи произвола, особенно факты изнасилования женщин, держат немцев в постоянном страхе и напряжении. Военные совета фронта и армий ведут решительную борьбу против мародерства и изнасилования немецких женщин.»

Да, действительно, были случаи изнасилований, убийств и мародерства со стороны бойцов Красной Армии. Многим, кто видел зверства нацистов, кто потерял семьи, трудно было удержаться от мести, тем более, что многие солдаты наизусть помнили призыв Эренбурга «Убей немца!». Но это были не массовые, а единичные случаи, которые довольно жестко пресекались в соответствии с приказом Сталина от 19 января 1945 года: «Офицеры и красноармейцы! Мы идем в страну противника... Оставшееся население на завоеванных областях, независимо от того немец ли, чех ли, поляк ли, не должно подвергаться насилию. Виновные будут наказаны по законам военного времени. На завоеванной территории не позволяются половые связи с женским полом. За насилие и изнасилования виновные будут расстреляны».

Поэтому вызывают недоумение регулярно появляющиеся в трудах западных историках сведения об огромном количестве изнасилованных советскими солдатами немецких женщин. В 1992 году вышла книга англичанина Энтони Бивора о взятии Берлина («Berlin: The Downfall., 1945»), мгновенно ставшая европейским бестселлером. Одна из ключевых тем сего творения – зверства Красной Армии. Среди всего прочего, по подсчетам Э. Бивора, советские солдаты изнасиловали 2 млн немок; «Русские солдаты насиловали всех немок от 8 до 80 лет. Это была армия насильников». Разумеется, книга вызвала массовый интерес западной прессы, и посыпались статьи и рецензии, заголовки которых говорят сами за себя: «Ужасный мир после ужасной войны» («The Boston Globe», США), «Изнасилование в Берлине: История выжившей» («The Independent», Великобритания), «Рассказ женщины, ставшей военным трофеем» («The Observer», Великобритания), «Жизнь с русским медведем» («The Independent», Великобритания), «Варвары» («Daily Mail», Великобритания), «Они изнасиловали всех немок в возрасте от 8 до 80 лет» («The Guardian», Великобритания), «Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин, которых они освобождали из лагерей» («The Daily Telegraph», Великобритания).

Понятно, что все эти публикации являются попыткой пересмотреть итоги Второй мировой войны. Это проявление развернутой против России информационной войны, которая стала продолжением былой «холодной войны», начавшейся почти сразу после окончания Второй мировой войны. Наступивший в 1945 году долгожданный мир был весьма условным – еще не выветрился запах пороха с солдатских гимнастерок, как началось жесткое информационное противостояние двух систем – «холодная война», жертвой которой пал Советский Союз.

Часть 6.

Принято считать, что глобальное информационное противостояние СССР и стран Запада началось после Второй мировой войны, после знаменитой «фултоновской речи» Уинстона Черчилля в 1946 году, ознаменовавшей начало «холодной войны». Но антисоветская пропаганда была запущена еще в то время, когда мы выступали союзниками по антигитлеровской коалиции.

Стоит обратить внимание, в частности, на американский плакат выпущенный во время войны, который призывает не разглашать информацию, которая может оказаться полезной ВРАГАМ: немцам, итальянцам, русским и японцам. Да и описания советских солдат в вышедших стразу после войны мемуарах американских офицеров нельзя назвать никак иначе, как «демонизацией» образа русских. Так, служивший в разведке американский офицер Гарри Розицки (кстати, будущих руководитель управления по делам СССР ЦРУ США) описывал советских бойцов как «монголоидных солдат ростом в 140-150 сантиметров в лаптях», а генерал Д. Паттон, которого американцы считают выдающимся героем той войны, в ходе общения с прессой и выступлений на публике называл русских «вырождающейся расой монгольских дикарей», «сукиными сынами, варварами и запойными пьяницами».

Но это лишь видимое отражение процессов, которые начались гораздо раньше. С самого начала Второй мировой войны по заданию Государственного департамента США под руководством американского Совета по международным отношениям и на средства фонда Рокфеллера работали четыре группы экспертов, занимавшиеся проработкой тем под общим названием «Изучение интересов Америки в военное и мирное время». За три недели до нападения Германии на СССР к ним добавилась еще и «Группа по изучению мирных целей европейских наций». Результатом общей работы стал ряд секретных документов, посвященных послевоенному порядку в Европе и мире с особым вниманием к территориям и странам, приграничным к СССР. Члены этих групп провели несколько заседаний, на которые приглашались с докладами представители эмигрантской элиты и бывшие государственные деятели Литвы, Латвии, Эстонии, Польши, Венгрии, Норвегии, Чехословакии, Румынии, Югославии, Австрии.

22 августа 1941 года Совет по международным отношениям провел специальное заседание «Вопросы американской политики, касающейся нацистско-большевистской войны». Рассматривавшиеся варианты наглядно демонстрируют реальные интересы США:

«Если большевистский режим сохранится: а) Станет ли Америка соучастником Советской России в войне против Гитлера; б)Должна ли Америка добиваться установления равновесия между (послевоенной) Германией и Россией путем создания независимых от них обеих буферных государств; в) В случае нападения Японии на Приморье, должны ли тогда США вмешаться путем интервенции на Дальнем Востоке.

Если большевистский режим падет: а) Должна ли Америка стараться восстановить большевизм в России; б) Должны ли США по примеру Гитлера санкционировать массовое переселение народов для создания буферной зоны между Германией и Россией.

Если после большевистского режима будет установлен режим сотрудничества с Германией: а) Должны ли США не дать возможность этому режиму установить контроль над Транс-Сибирской железной дорогой; б) Должна ли Америка подготовить на Дальнем Востоке противников этого режима (Китай, Япония)».

Однако наиболее важны итоговые тезисы обсуждения: «Военный результат этой войны решит судьбу не только большевистского режима; он может обусловить огромный процесс перегруппировки сил от Богемии до Гималаев и Персидского залива. Страницы истории открываются вновь, краски снова льются на карты. Ключ к этому лежит в реорганизации Восточной Европы, в создании буферной зоны между тевтонами и славянами. В интересах Америки направить свои усилия на конструктивное решение этой проблемы, если только желательно предотвратить повторение войны».

В развитие этой темы СМО провел интенсивную работу по изучению возможностей переустройства послевоенной Европы, прежде всего ее восточной и центральной части, и издал около 500 «строго секретных» меморандумов, в которых проводится детальный анализ всех сил и стран, на которые можно было бы сделать ставку. В заседаниях по этой теме в разное время принимали участие представители эмигрантских правительств и оппозиционных групп. В частности, известно, что для участия в различных мероприятиях Советом по международным отношениям приглашались А.Сметона - бывший президент Литвы, К.Р.Пушта - бывший министр иностранных дел Эстонии, А.Бильманис – «полномочный посол» Латвии в США, эрцгерцог Австрии Отто фон Габсбург, А.Грановский - президент организации по возрождению Украины, Л.Димитров - председатель «Македонской политической организации США и Канады», представители польской эмигрантской элиты, бывшие государственные чиновники Чехословакии и Румынии, О.Яши - бывший министр национальностей Венгрии и другие. Примечательно, что приглашаемые лица в большинстве своем представляли страны, которых к моменту начала Второй мировой войны не было на официальной карте Европы. То есть, изначально еще в годы войны американцами прорабатывались варианты пересмотра довоенных границ и карты Европы.

Собственно, эта политика продолжилась и после того, как в результате Второй мировой войны карта Европы была основательно перекроена. США и Великобританию не устроило деление сфер влияния, в результате которого СССР получил контроль над Восточной Европой и смог создать так называемый «Варшавский блок» в противовес НАТО. Западу крайне необходимо было получить влияние в странах Восточной Европы, чтобы создать из них «буферную зону», и это, к сожалению, удалось – после краха Советского Союза именно бывшие социалистические страны – члены Варшавского договора стали наиболее ярыми противниками России. И, кстати, процесс еще не закончился – сейчас на повестке дня встает вопрос о евроинтеграции Украины, что чревато распадом этой страны. Стоит признать, что Украина фактически является искусственным образованием – часть территорий она получила от Польши, Чехословакии, и Австро-Венгрии, а Крым был передан Украинской ССР Россией. Все эти исторические перипетии не забыты, и вопрос в ближайшее время может серьезно обостриться на фоне неутихающих дебатов о будущих направлениях украинской интеграции.

Если вспомнить историю, можно обнаружить, что нынешняя политика США и их европейских союзников по продвижению «Восточного партнерства» почти полностью соответствует утвержденной 14 сентября 1949 года президентом Трумэном директиве СНБ-58, касающаяся политики США «в отношении советских сателлитов в Восточной Европе». В этом документе говорилось: «Наша конечная цель, разумеется, — появление в Восточной Европе нетоталитарных правительств, стремящихся связаться и устроиться в сообществе свободного мира. Однако серьезнейшие тактические соображения препятствуют выдвижению этой цели как непосредственной… Для нас практически осуществимый курс — содействовать еретическому процессу отделения сателлитов. Как бы они ни представлялись слабыми, уже существуют предпосылки для еретического раскола. Мы можем способствовать расширению этих трещин, не беря на себя за это никакой ответственности. А когда произойдет разрыв, мы прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу, ссора будет происходить между Кремлем и коммунистической реформацией».

Далее в директиве отмечалось: «Мы должны вести наступление не только открытыми, но и тайными операциями… Курс на подстрекательство к расколу внутри коммунистического мира следует вести сдержанно, ибо этот курс всего-навсего тактическая необходимость и нельзя никак упускать из виду, что он не должен заслонить нашу конечную цель — создание нетоталитарной системы в Восточной Европе. Задача состоит в том, чтобы облегчить рост еретического коммунизма, не нанеся в то же время серьезного ущерба нашим шансам заменить этот промежуточный тоталитаризм терпимыми режимами, входящими в западный мир. Мы должны всемерно увеличивать всю возможную помощь и поддержку прозападным лидерам и группам в этих странах».

Что получилось в итоге, мы можем наблюдать сегодня – после распада СССР появилось несколько государств, которые считают себя независимыми, но при этом реально не имеют ни политического веса, ни жизнеспособной экономики.

Возвращаясь к началу «холодной войны», стоит отметить важную деталь - в 1946 году президентом Совета по международным отношениям стал бывший руководитель OSS (Operations Support Systems) и будущий руководитель ЦРУ Ален Даллес, а его брат - президент Национального совета Церквей, посол в ООН и будущий госсекретарь США Джон Фостер Даллес в том же году становится генеральным директором Фонда Карнеги. Деятельность обоих братьев активно поддерживается Фондом Рокфеллера, президентом которого в 1948 году стал опять же Джон Фостер Даллес.

Собственно, именно Совет по международным отношениям и разработал доктрину «холодной войны». Так, в 1946 году журнал Foreign Affairs анонимно публикует сенсационную статью «Причины советского поведения», где была сформулирована «доктрина сдерживания». В частности, статье утверждалось, что коммунизм преследует в своей политике экспансионистские цели и в скором времени будет представлять еще большую угрозу, чем III Рейх. Публикация вызвала довольно сильный резонанс, поскольку многие восприняли ее как объявление о неизбежном военном нападении со стороны Советского Союза. Автором этой статьи был член СМО Джордж Ф. Кеннан - младший, племянник Дж. Кеннана-старшего (1845–1924), путешественника и публициста, автора русофобской книги «Сибирь и ссылка» (1891). Именно Кеннану Гарри Трумэн поручил разработку National Security Act, который основал систему секретных служб государства (общевойсковой штаб, действующий на постоянной основе в мирное время, ЦРУ и Совет национальной безопасности). Естественно, на руководящие должности этих секретных служб пришли люди из Совета по международным отношениям.

Разумеется, один Совет по международным отношениям сам по себе не мог бы справиться с задачей разработки методики информационной войны против СССР, поскольку в 1940-е гг. в Соединенных Штатах ощущалась острая нехватка не только специалистов-аналитиков по Советскому Союзу, которые способны были бы обрисовать ситуацию в СССР и американский подход к ней, но даже людей, владеющих русским языком и способных перевести материалы советских газет об Америке. Однако положение было быстро исправлено, а благодаря Совету по международным отношениям была создана целая «советологическая» система, и такие центры разрослись до нескольких сотен. Одним из способов повышения эффективности работы стало использование возможностей имеющихся аналитических центров, располагающих большой исследовательской базой и опытом, но ранее не включавших изучение СССР в число приоритетов. Наиболее серьезным таким центром является RAND Corporation. Первой работой этой структуры в области советологии стал цикл исследований, предпринятых в 1948 г., которые были посвящены экономическому и военному потенциалам Советского Союза, — это была первая попытка прозондировать систему советских взглядов. RAND первой среди американских учреждений стала разрабатывать науку «холодной войны» с использованием методов, которые предусматривают интенсивное изучение потенциального противника со всех сторон.

В одном из ранних исследований в данной области делалась попытка определить руководящие принципы (своего рода операционный код), которые направляют советское внешнеполитическое поведение. Исходя из того условия, что советская политика твердо опиралась на базу сочинений В.И. Ленина и И.В. Сталина, исследователи провели скрупулезный анализ всех работ классиков марксизма, а также изучили в историческом аспекте действия Советского Союза, после чего на свет появился соответствующий доклад, который нередко называют «Эксплуатационным кодексом Политбюро». Этот доклад широко использовался американскими дипломатами, пытавшимися предугадать действия коммунистов. В качестве конкретного примера можно упомянуть, что во время переговоров о перемирии в Корее он был их настольной книгой. Как заявил впоследствии глава делегации, «каждому дипломату было вменено в обязанность прочесть этот доклад».

Примечательно, что в те годы советологи пропагандистского плана работали на текущий момент, а советологи-исследователи — на перспективу. Говоря о последних, следует отметить, что профильный сотрудник мог вести исследования только по отдельным акциям, направленным на разрушение Советского Союза. Так, например, экономист был способен дать совет только в рамках того процесса, который нами уже назван «финансово-экономической войной» против СССР. Общая же стратегия по развалу Советского союза разрабатывалась системными технологами. Поэтому, говоря о распаде СССР следует признать, что главный успех в этом принадлежит не столько «агентуре влияния», сколько неизвестным западным аналитикам. Такой комплексный подход позволил государственному аппарату США - главным образом, Совету Национальной Безопасности (с привлечением специалистов из «мозговых центров») - создать ряд рабочих документов, которые получили названия доктрины СНБ США, в которых раскрывался конкретный механизм разрушения СССР.

В нашей стране широко распространено мнение, что основы информационно-психологической войны против СССР были заложены в так называемом «Плане Даллеса», который он якобы озвучил на одном из заседаний Совета по международным отношениям в присутствии Г. Трумэна, Г. Моргенау, Б. Баруха. В действительности, самого документа никто не видел, в связи с чем его достоверность вызывает у историков очень серьезные сомнения. Однако нельзя отрицать очевидного – тезисы, приписываемые Даллесу, практически полностью соответствовали задачам реальных операций, которые проводили западные спецслужбы и политпропагандисты против Советского Союза. По сути, «План Даллеса» представлял собой своего рода инструкцию по уничтожению СССР: «…Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценность на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением… исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс Литература, театры, кино — все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых творцов, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху.

Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражда народов, прежде всего вражда и ненависть к русскому народу — все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем вырывать духовные корни, опошлять и уничтожать основы народной нравственности. Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку всегда будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы это и сделаем».

Разумеется, на план это совсем не похоже, это можно воспринимать лишь как «руководство к действию». Однако, вне зависимости от того, существовал «План Даллеса» или нет, в 1950-е гг. в Соединенных Штатах Америки были разработаны планы внедрения в контур управления СССР с целью изменения его строя, планирования такого рода международных отношений, которые позволили бы осуществлять вмешательство во внутренние дела СССР и стран социализма. Эти доктрины заложили основы будущих действий США по слому советской системы.

Собственно, для понимания основных направлений информационной войны США против России и ее результатов стоит вспомнить, что 27 октября 1951 года (в разгар Корейской войны, где воевали США, с одной стороны, и СССР и КНР с другой) вышел спецвыпуск американского журнала «Collier`s» под названием «Образ войны, которой мы не хотели» («Preview of the War We Do Not Want») с подзаголовком «Поражение и оккупация России, 1952–1960». На 132 страницах журнала был описан сценарий возможной Третьей мировой войны, которая должна закончиться победой Соединенных Штатов над Советским Союзом. Некоторые сочли это антисоветской пропагандой, некоторые — бредом, другие - шуткой. Но над этой «шуткой» 10 месяцев трудился большой коллектив авторов, среди которых были известный историк и политолог Роберт Шервуд, всемирно известные писатели Артур Кестлер и Джон Бойнтон Пристли, крупный экономист Стюарт Чейз, профсоюзный босс Уолтер Рейтер, военный эксперт Хенсон Болдуин, а также целый ряд «монстров» американской журналистики. Командовала всем этим сенатор от штата Мэн Маргарет Чейз Смит (то есть, это был по своей сути совсем не журналистский проект).

В итоге получился не стандартный «поп-корн для мозгов» и даже не беллетристика, а нормальная прогнозная аналитика, что сразу заявлялось в редакционном вступлении: «Это описание – не плод легкомысленной фантазии или поспешных предположений. В задачи авторов не входило создание шедевра развлекательной литературы. Наш замысел - трезвый взгляд в будущее». Цели тоже были обозначены довольно прямо: «Советское правительство должно изменить свои взгляды и политику. Если этого не произойдет, то, несомненно, настанет день, когда это правительство исчезнет с лица Земли. Кремль должен принять решение. И если советские руководители не изменятся, им следует понять, что свободный мир будет бороться. Будет бороться и победит». Но реакция СССР оказалась совсем другой — самой мягкой оценкой стала формулировка «бредовые фантазии незадачливых американских мальбруков». Думается, стоит обратить внимание на то, что предсказывали авторы номера в далеком 1951 году и спроецировать их прогнозы на день сегодняшний. Собственно, основную часть спецвыпуска заняло описание возможной ядерной войны между СССР и США, которую, разумеется, начал Советский Союз, но в итоге проиграл – ядерная война закончилась «полным поражением СССР… Войска Запада оккупировали территорию СССР и его сателлитов. Штаб оккупационных сил был размещен в Москве. После этого началось строительство нового свободного демократического государства».

Но самое интересное в этом прогнозе заключалось в описании послевоенного будущего, и это заставляет задуматься: «Мирным обустройством бывшего СССР занялась Организация Объединенных Наций и американское оккупационное командование, которые сформировали в Москве временное русское правительство из эмигрантов и диссидентов. В Украине и странах Балтии, получивших независимость, созданы собственные национальные правительства. Идеология коммунизма, державшаяся на терроре против собственного народа, канула в Лету. Возникло большое число политических партий на любой от социал-демократов до монархистов. Однако русские, никогда не знавшие свободы при Сталине и Берии, оказались не готовы к выборам и стали привычно ждать указаний «сверху» — за кого голосовать, что привело американцев к грустному выводу: «Должно смениться как минимум одно поколение, чтобы эти роботы вновь стали людьми». Для ускорения процесса демократизации введена практика отправки русских детей на год в США. Счастливчиков определяет специальная лотерея, которая пользуется бешеной популярностью в бывшем СССР — ведь в США можно целый год жить в свободной стране и усваивать демократические ценности. Для приобщения к демократическим ценностям взрослого населения американские оккупационные власти бесплатно раздают им портативные радиоприемники с фиксированной настройкой на «Голос Америки».

Попутно идет масштабная реконструкция промышленности и сельского хозяйства. Часть предприятий куплена или арендована западными фирмами, остальные пока остаются под управлением правительства — их приватизация отложена до того времени, когда появится «класс русских предпринимателей». Колхозы, столь ненавистные русским крестьянам, ликвидированы, а на их месте создаются фермерские хозяйства. Активизируются научные и культурные контакты с Западом, который испытывает большой интерес в новой освобожденной России. Нобелевский лауреат 1948 г. Томас Элиот читает в Москве курс лекций «Дух современной американской и британской литератур» и ему с задыханием внимают русские писатели, отправившие на свалку истории социалистический реализм. Шолохов и Фадеевым начинают писать романы в духе Генри Миллера, а самые продвинутые русские читают иностранную литературу, которая наконец-то стала общедоступной, как и зарубежная пресса.

Российские газеты тоже стараются соответствовать духу времени — вместо передовиц об успехах криворожских металлургов и узбекских хлопководов появляются более актуальные материалы, например, мемуары американской актрисы Дженни Джеймс «Как я любила и разлюбила в Сараваке». В московских кинотеатрах с огромным успехом идут голливудские фильмы, а бывший театр Советской Армии, которые теперь называется театром Нового Света, ставит знаменитый бродвейский мюзикл 50-х годов «Парни и куколки». Русские женщины, которые подвергались каторжному труду при коммунистическом режиме, познают все прелести и соблазны западной жизни. Апогеем раскрепощения русских женщин становится грандиозный показ мод на одном из уцелевших стадионов Москвы. На это шоу собралось 50 тысяч москвичек. Конечно, их наряды мало напоминают платья от Диора, но это совсем не смущает доблестных американских военных, которые в массовом порядке берут в жены русских красавиц...»

Стоит признать, что то будущее, которое прогнозировали американские футурологи в далеком 1952 году, мы воочию могли наблюдать в 90-х годах прошлого века. Тот давний прогноз был частью информационной войны, как и многочисленные фильмы о «советской угрозе» в духе картины «Русские идут!». Однако, если тезис об угрозе с Востока был и остается всего лишь удобным тезисом, футуристический прогноз журнала «Collier`s» стал, по сути, руководством к действию. Если убрать ядерную войну, можно констатировать, что итоги прогноза сбылись почти на 100 процентов.

Фактически, этот прогноз стал развитием появившейся в 1950 году директивы СНБ-68, которая была утверждена президентом США Г. Трумэном а 30 сентября 1950 года. Эта директива послужила основой американской политики в отношении СССР на многие годы, а в своих важнейших аспектах действует и по сей день — в отношении России. В основе директивы лежали конкретные положения о ведении психологической войны. «Нам нужно вести открытую психологическую войну, — говорилось в документе, — с целью вызвать массовое предательство в отношении Советов и разрушать иные замыслы Кремля. Усилить позитивные и своевременные меры и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью вызвать и поддержать волнения и восстания в избранных, стратегически важных странах-сателлитах».

В одном из пунктов директивы конкретизировалась политика США по отношению к Советскому Союзу: «…помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть таковы, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв замыслов Кремля — первый и важнейший шаг к этим изменениям. Совершенно очевидно, это обойдется дешевле, но более эффективно, если эти изменения явятся в максимальной степени результатом действия внутренних сил советского общества… Победу наверняка обеспечит срыв замыслов Кремля постепенным увеличением моральной и материальной силы свободного мира и перенесением ее в советский мир таким образом, чтобы осуществить внутренние изменения советской системы».

Примерно к этому же времени относится и активная разработка методов информационно-психологических операций с привлечением созданных при поддержке или финансировании спецслужб «неправительственных» организаций. Причем в данном случае речь уже шла о «комплексных» методах борьбы — с использованием в «кризисных ситуациях» даже специально подготовленных для этих целей вооруженных отрядов. Последние, в частности, активно проявили себя во время кризисов в Германии, Венгрии, Чехословакии, Польше.

Собственно, если вспомнить последние события, связанные с деятельностью неправительственных организаций в России, можно обнаружить, что многие из этих структур работали как раз в соответствии с директивой СНБ-68. Поэтому совсем неудивительно, что США и их союзники в штыки восприняли вполне естественные действия России по упорядочению работы НПО – неправительственные организации, занимающиеся политической деятельностью, обязали раскрыть данные о получении финансирования из-за рубежа и, при наличии такового, зарегистрироваться в качестве «иностранных агентов». Это вполне естественная практика во всех развитых странах (в США требования еще жестче), но она вызвала всплеск антироссийских высказываний на Западе и обвинений в том, что в России нет свободы слова.

Как мы видим на примере этих событий, в истории все взаимосвязано: сейчас мы до сих пор являемся свидетелями информационной войны против России, основы которой закладывались еще в далекие годы. На всем протяжении истории после Второй мировой войны информационное противостояние двух систем ощущалось в разных регионах мира, причем эта тайная война была одной из особенностей реальных войн и конфликтов – на Корейском полуострове, в Венгрии, Чехословакии, Вьетнаме и Афганистане.
Первый значительный опыт в ведении информационно-психологических действий американцы приобрели во время войны в Корее (1950—1953). По сути дела, война велась не между Северной и Южной Кореей, а между США и СССР, которые стремились доказать свой приоритет любыми доступными способами. Примечательно, что в Корее США столкнулись не только с решительным вооруженным, но и с активным идеологическим сопротивлением.

Впервые после Второй мировой войны в ходе ведения боевых действий из вооруженных сил США в течение полутора лет дезертировало 47 тысяч человек. Это заставило военно-политическое руководство США пересмотреть концепцию ведения психологических действий, изменить стратегию и тактику. Главной задачей стал показ действий американских вооруженных сил как легитимной оборонительной операции под эгидой ООН.

При составлении информационно-пропагандистских материалов они стали избегать острых политических тем и аргументов, носивших идеологический характер. Значительное количество листовок и радиопередач было посвящено добровольной сдаче в плен. Тем, кто перейдет на сторону армии США, предлагалось большое денежное вознаграждение, было обещано предоставить американское гражданство. Проводилась значительная работа и по политической переориентации военнопленных.

Во время войны в Корее пропаганда строилась в соответствии с наставлением FM-33-5 «Ведение операций психологической войны», принятым в августе 1949 года. В нем указывалось, что важнейшим средством ведения психологических операций является пропаганда как система мероприятий по распространению политической информации.

Основными формами ведения психологической войны стали печатная пропаганда, устное вещание и радиопропаганда. Только в первые три дня боевых действий американская сторона распространила 100 млн. экземпляров листовок. Радиопропаганда велась как мобильными военными радиостанциями, так и через гражданские передатчики. Для этой цели использовалось 19 радиостанций, работавших на средних и коротких волнах в городах Сеул, Тэгу, Пусан, Токио.

Активное информационное воздействие на южнокорейскую армию и войска ООН велось и с северокорейской стороны, причем значительную помощь в организации работы оказывали «китайские добровольцы», в числе которых были советские специалисты (во времена Корейской войны советские военные выступали исключительно под видом китайцев и в китайской военной форме). Большое внимание уделялось политическому изучению противника. Главной формой изучения был политический допрос военнопленных. Кроме того, изучалась пресса противника, трофейные документы. Ценные сведения для использования в пропаганде черпались из радиоперехватов, из наблюдений за противником на поле боя и т. д.

Организации пропагандистской работы во многом помог опыт, приобретенный советскими специалистами в период Великой отечественной войны. Исходя из этого, основной формой работы среди войск ООН и южнокорейской армии была печатная пропаганда. За время войны были изданы миллионы листовок, огромное количество газет, брошюр и других агитационно-пропагандистских материалов на английском, корейском и других языках. Большинство листовок для американских, английских и других солдат и офицеров было написано кратким, выразительным, ярким языком, без излишней навязчивости и с учетом особенностей пропаганды для американцев и англичан. Листовки для южнокорейской армии были богато иллюстрированы, издавались в несколько красок и отражали корейский национальный колорит.

Много листовок было издано с расчетом на обострение противоречий в войсках ООН и создания в них антиамериканских настроений. Ряд листовок был адресован афроамериканцам. Издавались листовки, посвященные так называемой сентиментальной тематике (последнее письмо матери от сына — американского солдата, который убит в Корее; письмо Трумэну от отца, отказавшегося принять орден сына, погибшего вКорее, и т. п.). В листовках широко использовались выступления некоторых деятелей США, осуждавших войну в Корее, официальные материалы, сообщения газет и агентств. Так, например, многотысячным тиражом было издано и распространено среди американских войск сообщение агентства «Рейтер» от 7 января 1953 года, в котором приводилось сообщение Министерства армии США о том, что с момента начала войны в Корее дезертировало 46 тысяч американских солдат. Довольно эффективным было и распространение приуроченных к различным праздничным датам подарочных пакетов с комплектом листовок, чистой бумагой, письмами от военнопленных и местного населения, значками с эмблемой голубя мира, сигаретами, продуктами питания, записными книжками. Например, записная книжка, изданная в изящном переплете, содержала разный справочный материал, календарь событий в Корее (когда и где били американцев), высказывания Линкольна, Джефферсона, Рузвельта и различные изречения («Война хороша для тех, кто ее не испытал», «Живи и жить давай другим»), крылатые фразы из сочинений Шекспира («Сухой хлеб дома лучше, чем ростбиф за границей», «Сознание вины никогда не дает покоя», «Восток или Запад — а дома лучше») и др.

Наряду с этим широко распространялись иллюстрированные пропуска для перехода в плен с текстами на английском, корейском и китайском языках. Пропуска содержали четыре гарантии (сохранение жизни, сохранение личного имущества военнопленных, хорошее обращение и оказание медицинской помощи), а также серию документальных фотографий, посвященных жизни и быту военнопленных. О том, что американские и английские солдаты читали листовки, свидетельствуют следующие факты: из 409 американских и английских солдат, взятых в плен в августе 1951 года, как выяснилось при допросе, листовки читали 106 человек; из 420 пленных, взятых в бою за деревню Куфанри уезда Чан-Пкун, 122 человека читали листовки, некоторые держали их в руках как пропуска для сдачи в плен. Следует отметить, что с военнопленными активно работали представители советской разведки. Именно в Корее был завербован попавший в плен к северокорейцам Джордж Блейк, который впоследствии долгие годы сотрудничал с КГБ СССР.

Опыт Корейской войны был критически проанализирован американцами, что привело к пересмотру и обновлению концепции информационно-психологических операций. Эти изменения проявились в организации дальнейших информационных акций, в том числе и в странах социалистического лагеря.

Основы информационной войны в Восточной Европе были заложены в принятой 14 сентября 1949 года президентом Трумэном директиве СНБ-58, касающаяся политики США «в отношении советских сателлитов в Восточной Европе». В этом документе была намечена важная линия в психологической войне, направленная на разжигание внутри социалистического блока национальных противоречий. По мнению разработчиков директивы, «такую слабость Соединенные Штаты должны использовать… двинув, как острие клина, для подрыва авторитета СССР создание группы антимосковских коммунистических государств».

В директиве говорилось: «Наша конечная цель, разумеется, — появление в Восточной Европе нетоталитарных правительств, стремящихся связаться и устроиться в сообществе свободного мира. Однако серьезнейшие тактические соображения препятствуют выдвижению этой цели как непосредственной… Для нас практически осуществимый курс — содействовать еретическому процессу отделения сателлитов. Как бы они ни представлялись слабыми, уже существуют предпосылки для еретического раскола. Мы можем способствовать расширению этих трещин, не беря на себя за это никакой ответственности. А когда произойдет разрыв, мы прямо не будем впутаны в вызов советскому престижу, ссора будет происходить между Кремлем и коммунистической реформацией… Мы должны вести наступление не только открытыми, но и тайными операциями… Курс на подстрекательство к расколу внутри коммунистического мира следует вести сдержанно, ибо этот курс всего-навсего тактическая необходимость и нельзя никак упускать из виду, что он не должен заслонить нашу конечную цель — создание нетоталитарной системы в Восточной Европе. Задача состоит в том, чтобы облегчить рост еретического коммунизма, не нанеся в то же время серьезного ущерба нашим шансам заменить этот промежуточный тоталитаризм терпимыми режимами, входящими в западный мир. Мы должны всемерно увеличивать всю возможную помощь и поддержку прозападным лидерам и группам в этих странах».

Одной из структур, которая должна была вести «наступление на коммунистический мир», стал Национальный комитет Свободной Европы, созданный в 1949 году. В состав комитета вошли Аллен Даллес, генерал Дуайт Эйзенхауэр — будущий президент, некоторые американские послы и банкиры. О. Джексон (позднее помощник президента Эйзенхауэра по вопросам «психологической войны»), выступая перед сотрудниками подчиненной комитету радиостанции «Свободная Европа» (РСЕ) в ноябре 1951 года, откровенно заявил: «РСЕ — это служба психологической войны. Наша организация учреждена для провоцирования внутренних беспорядков в странах, на которые мы ведем вещание. Военное вмешательство вообще имеет смысл только в том случае, если народам интересующих нас стран будет привит импульс к вооруженным действиям внутри страны».

Первые результаты этого информационного наступления не заставили себя долго ждать. Наиболее ярко это проявилось в 1956 году в Венгрии. К этому времени в стране сложилась довольно сложная экономическая ситуация, вызванная популистскими реформами.

В специальном секретном докладе американской разведки «Современная ситуация и возможное развитие событий в Венгрии» от 29 марта 1955 года констатировалось, что «введение нового курса в 1953 году не смогло решить проблемы в промышленности и сельском хозяйстве» и что «условия жизни населения в 1954 году не улучшились». Венгрия оценивалась как «наиболее проблемная» (для СССР) страна Восточной Европы. Оценив Венгрию как наиболее слабое звено социалистического содружества, с 1954 года резко активизировали подрывную деятельность против этой страны. Эта деятельность против Венгрии и других стран соцлагеря осуществлялась на основе директивы Совета национальной безопасности США (СНБ) N 174 (NSC 174).

Основным инструментом этой информационно-психологической войны стала радиостанция «Свободная Европа», руководство которой 8 сентября 1954 года утвердило «Директиву № 15, Венгрия, операция «Фокус». В соответствии с этой директивой была разработана программа «движения национального сопротивления» из 12 пунктов (свободные выборы, денонсация Варшавского договора и т.д.). 1 октября 1954-го миллионы листовок с этой программой посредством сотен воздушных шаров были заброшены в Венгрию. «Свободная Европа» с помощью специального цикла радиопередач разъясняла программу «национального сопротивления» различным категориям населения.

Стратегия США в отношении Венгрии была двойной. С одной стороны, в самих США и в ФРГ при поддержке американцев были созданы эмигрантские венгерские организации, ставившие целью реставрацию капитализма. Базировавшийся в ФРГ «Союз венгерских братьев по оружию», объединявший бывших хортистских офицеров, с весны 1955 года приступил к организации и обучению в военных лагерях «добровольцев» для засылки в Венгрию. Американцы финансировали и тренировали венгерских эмигрантов в ФРГ в рамках созданного еще в 1953 году Добровольческого корпуса свободы (Volunteer Freedom Corps, учрежден по директиве СНБ США от 20.05.1953), куда входили в основном бежавшие вместе с немцами в годы войны эмигранты из социалистических стран. За корпус отвечали госдепартамент и министерство обороны США, которые предполагали довести его численность до 30 тысяч бойцов. Цель создания корпуса была определена СНБ как «создание кадрированных частей из антисоветских добровольцев, которые можно было бы быстро увеличить в случае чрезвычайных обстоятельств или широкомасштабной войны».

С другой стороны, сознавая привлекательность многих завоеваний социализма для широких слоев населения Венгрии, американцы пропагандировали концепцию «национального коммунизма», т. е. социализма без советского влияния в духе югославской модели. На заседании Совета национальной безопасности США 12 июля 1956 года было прямо подчеркнуто, что США поддерживают «национальный коммунизм» не как таковой, а как средство отрыва социалистических стран от Советского Союза. Характерно, что члены СНБ сами признали эту линию «лицемерной»: если хотя бы часть директивы СНБ просочилась бы в печать, эффект для администрации США был бы «смертельным». На том же заседании СНБ вице-президент США Р. Никсон заявил, что было бы неплохо, если бы «железный кулак Советов снова опустился на советский блок». В своей телеграмме в Вашингтон от 13 декабря 1955-го дипломатическая миссия США в Будапеште рекомендовала усилить антисоветскую радиопропаганду в Венгрии. Предлагался даже конкретный лозунг: «Неужели режимы-сателлиты должны отбирать хлеб изо рта своих граждан и отправлять его в Советский Союз?» «Опасностью для Запада» миссия считала возможное «примирение» большинства венгерских граждан с социализмом.

Радиостанция «Свободная Европа» 7 апреля 1956 года приступила к реализации второго этапа плана «Фокус». Предусматривалось сосредоточить пропаганду на борьбе против сталинизма и культа личности, которые оценивались как продукт самой системы, а не как ошибки и перегибы. В первой половине 1956 года над Венгрией было зафиксировано 293 воздушных шара с листовками антиправительственного содержания. К октябрю 1956 года, несмотря на отставку венгерского партийного руководителя Ракоши, в Будапеште стали нарастать выступления с требованием проведения реформ, удаления из власти сталинистов, установления многопартийности, проведения свободных выборов и вывода советских войск. Дошло до того, что 23 октября часть демонстрантов попыталась демонтировать памятник Сталину, но в ответ с крыши парламента был открыт огонь. Противостояние превращалось в вооруженную борьбу – митингующие подожгли радиостанцию, были совершены нападения на здания партийных органов и МВД.

Новый премьер-министр Венгрии, назначенный на эту должность 24 октября, Имре Надь назвал эти уличные выступления демократическим народным движением, и распустил органы госбезопасности, пообещав, что Венгрия станет нейтральной плюралистической демократией, состоятся свободные выборы, а советские войска покинут Венгрию.

Тем временем, руководство СССР вело интенсивные переговоры с главами других социалистических стран. 30 октября в «Правде» и других центральных газетах была опубликована «Декларация об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между Советским Союзом и другими социалистическими государствами». В этом документе, который готовился с середины октября, дана самокритичная оценка послевоенного опыта формирования отношений СССР с этими государствами, подвергнуты критике различного рода деформации и выражена готовность строить равноправные отношения, убрать все препятствия на пути сотрудничества, обсудить трудные вопросы, включая и пребывание советских войск на территории ряда стран, прежде всего в Венгрии.

Однако в действительности, реализованы были другие планы. К этому времени маршал И. С. Конев уже был назначен командующим операции «Вихрь» (кодовое название вторжения в Венгрию) и 1 ноября начал перегруппировку войск и переброску подкреплений, окружение аэродромов и т. д. Таким образом, прибегнув к дезинформации, советские войска внезапно окружили Будапешт и заняли другие важнейшие населенные пункты Венгрии. Для вторжения советских войск был использован благоприятный момент в международной обстановке – западные страны в это время были втянуты в Суэцкий кризис, где в конце октября началась агрессия против Египта. К тому же Президент США Д. Эйзенхауэр был занят предвыборной кампанией. 27 октября, выступая в Далласе, Госсекретарь Д. Даллас публично провозгласил политику невмешательства в венгерские дела, а в личном послании Председателю Совета Министров СССР Н. С. Хрущеву Эйзенхауэр заявил об отсутствии интереса США к венгерским событиям, так как это внутреннее дело советского блока.

Но при этом американские радиостанции продолжали вещание на Венгрию, обещая восставшим, что Соединенные Штаты Америки и их европейские союзники придут к ним на помощь. Кроме того, во время боев радио Будапешта на русском и венгерском языках постоянно передавало сообщение: «Венгерское правительство просит офицеров и солдат Советской Армии не стрелять. Избегайте кровопролития! Русские — наши друзья и останутся ими!» Революционный комитет венгерской интеллигенции в этот период выразил благодарность всем, кто «с первой минуты встал на сторону народа», а также тем советским солдатам и офицерам, которые «не проявляли склонности направить оружие против венгерского народа и его свободы». А возродившаяся Христианско-демократическая народная партия предлагала предоставить политическое убежище тем военнослужащим Советской Армии, «которые перешли на сторону венгерского народа». Об успехе пропаганды восставших может свидетельствовать то, что по докладу начальника 3-го Главного управления КГБ генерал-лейтенанта Л. Е. Леонова министру обороны Г. К. Жукову, за «осуждение советской военной агрессии» против Венгрии около 200 солдат, сержантов и офицеров Советской Армии были «репрессированы» органами госбезопасности СССР.

Почти одновременно с началом операции советских войск, утром 4 ноября 1956 года на волнах Сольнокского радио прозвучало обращение нового, якобы созданного в Сольноке, Революционного рабоче-крестьянского правительства Яноша Кадара. В нем говорилось, что это правительство обратилось с просьбой к командованию советских войск, чтобы оно «помогло нашему народу разбить черные силы реакции и контрреволюции, возродить народный социалистический строй, восстановить порядок и спокойствие в нашей стране». Передачи радио правительства Я. Кадара, которые в действительности велись из советского Ужгорода, стали регулярными.

Советская пропаганда, однако, доминировала, в основном, в отечественном информационном поле и активно велась на венгерское население, значительно уступая антисоветской пропаганде за рубежом. Она не смогла найти убедительных доводов для убеждения международного общественного мнения в справедливости советской военной акции в Венгрии. Подавление венгерского восстания было не первым примером жестокого разгрома политической оппозиции в Восточной Европе, аналогичные акции в меньших масштабах немногим ранее проводились в Польше. Некоторые специалисты полагают, что это, возможно, было первой вехой на пути, приведшем спустя поколения к разрушению коммунистической системы в Европе, поскольку события в Венгрии вызвали «кризис сознания» среди искренних сторонников марксизма-ленинизма. Сложно утверждать, так ли это, но бесспорно одно – венгерские события показали, что информационная война может стать эффективным инструментом изменения существующего режима. Если внимательно проанализировать ход венгерских событий, можно с определенной долей уверенности говорить о том, что они стали прообразом будущих «бархатных» и «оранжевых» революций.

Опыт венгерских событий был учтен американскими специалистами и впоследствии неоднократно использован. При этом было даже подведено законодательное обоснование, оправдывающее вмешательство США во внутреннюю ситуацию в странах соцлагеря - 9 июля 1959 г. был принят «Закон о порабощенных нациях» (P.L. 86–90), текст которого был подготовлен доцентом Джорджтаунского университета (Вашингтон) Львом Добрянским: «Так как начиная с 1918 года империалистическая и агрессивная политика русского коммунизма привела к созданию обширной империи, которая представляет собою зловещую угрозу безопасности Соединенных Штатов и всех свободных народов мира, и… Так как империалистическая политика коммунистической России привела, путем прямой и косвенной агрессии, к порабощению и лишению национальной независимости Польши, Венгрии, Литвы, Украины, Чехословакии, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Румынии, Восточной Германии, Болгарии, континентального Китая, Армении, Азербайджана, Грузии, Идель-Урала, Тибета, Казакии, Туркестана, Северного Вьетнама и прочих, и прочих… Так как эти порабощенные нации, видя в Соединенных Штатах цитадель человеческой свободы, ищут их водительства в деле своего освобождения… именно нам следует надлежащим официальным образом ясно показать таким народам тот исторический факт, что народ Соединенных Штатов разделяет их чаяния вновь обрести свободу и независимость…

Президент Соединенных Штатов уполномочивается и его просят обнародовать прокламацию, объявляющую третью неделю июля 1959 года «Неделей Порабощенных Наций» и призывающую народ Соединенных Штатов отметить эту неделю церемониями и выступлениями. Президента… просят обнародовать подобную же прокламацию ежегодно, пока не будет достигнута свобода и независимость для всех порабощенных наций мира… Принятие этой резолюции — часть кампании по дискредитации коммунизма и имеет цель нанести удар по коммунизму в одном из его уязвимых мест — контроль над различными национальными группами».

Насколько эффективной оказалась информационно-пропагандистская работа США и их союзников против социалистических стран Восточной Европы можно судить по событиям «пражской весны» 1968 года. Собственно, хотя события развивались довольно быстро, их предпосылки назревали долго. Внутри Компартии Чехословакии существовала значительная группа лиц, стремившихся к проведению реформ в духе «демократизации социализма». При этом назрел и политический кризис в руководстве – к власти в партии пришел А Дубчек, а к управлению государством - генерал Людвик Свобода.

Одновременно в обществе назревали серьезные перемены: на фоне медленного восстановления от экономического кризиса 1962-1963 гг. возникло стремление к реформам, росло недовольство медленной политической реабилитацией репрессированных. Активное (и никем не блокируемое) вещание иностранных радиостанций на Чехословакию привело к широкому распространению инакомыслия среди интеллигенции и студенчества, а также среди ряда партийных деятелей. Из Мюнхена вещали чешская и словацкая службы радио "Свобода". Во многих районах Чехословакии люди могли принимать австрийское телевидение, которое тоже было настроено антисоциалистически.

В обществе широко обсуждался сенсационный побег в США генерала Яна Чейны, сопровождаемый слухами о неудавшейся попытке военного переворота в пользу восстановления бывшего главы Компартии ЧССР Новотного. При этом одновременно отмечалось снижение цензуры, а в апреле руководство даже приняло новую «Программу действий», которую сравнивали с «Великой хартией вольностей» - разрешалось создание новых политических клубов и отменялась цензура; в области внешней политики решено было проводить более независимый курс, отвечающий, однако, интересам Варшавского Договора. Появились откровенно антикоммунистические организации вроде Клуба активных беспартийных. Ряд представителей интеллигенции открыто заговорили о необходимости свернуть социализм. Свободную трибуну получили ярые диссиденты, включая будущего президента, а тогда еще молодого драматурга Вацлава Гавела.

А в июне в Праге побывал с неофициальным визитом член совета по формированию внешней политики Госдепа США господин Бжезинский, который выступил с несколькими лекциями на тему развития свободного и демократического общества, отмечая, что такое построение невозможно в рамках жесткого советского блока. При этом никакой реакции со стороны чехословацкого правительства, спецслужб и партийных структур не последовало. Несколько позже, сравнив тексты лекций Бжезинского и программный документ оппозиции «2000 слов», политологи обнаружили, что тексты настолько похожи, будто их писал один автор.

Потенциально ситуация в ЧССР могла затронуть соседние восточноевропейские страны, да и сам Советский Союз. Чехословацкий лозунг «социализм с человеческим лицом» ставил под сомнение гуманность советского социализма, а «Программа действий» означала гораздо большую, чем в СССР, степень внутрипартийной демократии, предоставление большей автономии государственному аппарату, другим политическим партиям и парламенту, восстановление гражданских прав (свободы собраний и ассоциаций) и более решительное продолжение политической реабилитации, восстановление национальных прав этнических меньшинств проведение экономической реформы и др.

Несмотря на то, что в Кремле были едины в негативном отношении к чехословацкому реформизму, там долго не склонялись к военному вторжению, применение силы рассматривалось в качестве последней альтернативы. Окончательное решение о вводе войск было принято на заседании Политбюро ЦК КПСС 16 августа и одобрено на совещании руководителей стран Варшавского Договора в Москве 18 августа, а официальным поводом послужило письмо-обращение группы партийных и государственных деятелей ЧССР к правительствам СССР и других стран Варшавского Договора с просьбой об оказании интернациональной помощи.

В ночь на 21 августа войска СССР, Польши, ГДР, Венгрии и Болгарии с четырех направлений в режиме радиомолчания пересекли чехословацкую границу. 200-тысячная чехословацкая армия не оказывала практически никакого сопротивления, она оставалась в казармах, выполняя приказ своего министра обороны, и до конца событий в стране оставалась нейтральной. Среди населения, главным образом в Праге, Братиславе и других крупных городах, проявлялось недовольство происходящим. Протест общественности выражался в сооружении баррикад на пути продвижения танковых колонн, действиях подпольных радиостанций, распространении листовок и обращений к чехословацкому населению и военнослужащим стран-союзниц. В отдельных случаях имели место вооруженные нападения на военнослужащих введенного в ЧССР контингента войск, забрасывание танков и прочей бронетехники бутылками с горючей смесью, попытки вывести из строя средства связи и транспорт, уничтожение памятников советским воинам в городах и селах Чехословакии.

21 августа США, Англия, Франция, Канада, Дания и Парагвай выступили в Совете Безопасности ООН с требованием вынести «чехословацкий вопрос» на заседание Генеральной Ассамблеи ООН, добиваясь решения о немедленном выводе войск стран Варшавского Договора. Примечательно, что с осуждением военного вмешательства в дела Чехословакии выступили правительства соцстран - Югославии, Албании, Румынии, Китая. Но все было решено лишь в ходе переговоров между советским и чехословацким руководством: 16 октября 1968 г. был подписан договор об условиях временного пребывания советских войск на территории Чехословакии, а на следующий день начался поэтапный вывод союзных войск с территории Чехословакии. В результате ввода войск в ЧССР произошла кардинальная смена курса чехословацкого руководства, был прерван процесс политических и экономических реформ в стране, а в 1969 году вместо А. Дубчека первым секретарем КПЧ был избран Г. Гусак.

Советская печать, указывая на то, что «контрреволюция в Чехословакии — выкормыш международного империализма», писала, что с помощью нее Запад пытался «нанести военно-политический удар по мировому социализму». В подтверждение приводились выдержки из публикаций западной прессы, высказываний политиков и государственных деятелей США, ФРГ и других стран. Рассказывалось о том, что в июле 1968 года достоянием гласности стал «оперативный план», разработанный Пентагоном и ЦРУ против социалистических стран, и в частности против Чехословакии. А ливанская газета «Ад-Дунья» 11 сентября 1968 года опубликовала корреспонденцию из Брюсселя о секретной программе по Чехословакии под кодовым названием «Зефир», которая должна была способствовать «выходу Чехословакии из Варшавского договора». Среди одобрительных отзывов советских людей на вступление вооруженных сил пяти союзных стран в Чехословакию, помещались и письма зарубежных граждан, которые также поддерживали эту военную акцию. Так, 27 августа 1968 года «Правда» опубликовала письмо известного английского писателя Джеймса Олриджа, который заявил, что критика западных СМИ действий Советского Союза и других стран Варшавского договора в отношении Чехословакии — «верх лицемерия, цинизма и лжи». Организация этого выступления Олриджа, многие книги которого были изданы в СССР и пользовались здесь популярностью, являлось удачей советской пропаганды. Его письмо вызывало значительно больше доверия, чем публикуемые в центральных газетах выступления лидеров международного коммунистического движения.

В свою очередь, в США и странах Западной Европы события в Чехословакии описывались исключительно как «зверства коммунистов», попытки СССР установить полный контроль над Восточной Европой. Следует признать, что эти события оказали значительное влияние на рост скрытого инакомыслия среди интеллигенции и молодежи в странах соцлагеря, чему способствовала и активная пропаганда европейских СМИ, особенно радиовещание. При этом после «пражской весны» в социалистическом блоке стала отмечаться тенденция к ужесточению цензуры, чтобы не допустить повторения таких событий. Однако главная фаза информационного противостояния была еще впереди.

Одним из наиболее ярких примеров информационного противостояния Советского Союза и США в 20-м веке является так называемый «Карибский кризис». Все началось с того, что 1 января 1959 г. на Кубе после долгой гражданской войны коммунистические партизаны во главе с Фиделем Кастро свергли правительство президента Батисты, в связи с чем Вашингтон весьма встревожился перспективой получить у себя под боком коммунистическое государство. В начале 1960 года администрация Эйзенхауэра поручила ЦРУ создать, вооружить и тайно подготовить в Центральной Америке бригаду из 1400 кубинских эмигрантов для вторжения на Кубу и свержения режима Кастро.

Администрация Кеннеди, получив в наследство этот план, продолжила подготовку к вторжению. Бригада высадилась в заливе Свиней (Кочинос) на юго-западном побережье Кубы 17 апреля 1961г., но была разгромлена в тот же день: агентам кубинской разведки удалось проникнуть в ряды бригады, таким образом план операции был заранее известен правительству Кубы, что дало возможность стянуть в район высадки значительное количество войск. Это событие подтолкнуло Кастро к более тесному сближению с Москвой, и летом-осенью 1962 года на Кубе были размещены 42 ракеты с ядерными боеголовками и бомбардировщики, способные нести ядерные бомбы. Это решение, принятое на заседании Совета Обороны СССР в мае 1962г., отвечало интересам обеих сторон - Куба получала надежное прикрытие («ядерный зонтик») от любой агрессии со стороны США, а советское военное руководство сокращало подлетное время своих ракет до американской территории. Переброска советских ракет на Кубу производилась в строжайшей тайне, для дезинформации американцев была проведена масштабная операция «Анадырь», в ходе которой на Дальний Восток были переброшены воинские подразделения, техника и вооружения – все это делалось для того, чтобы отвлечь внимание США и доставить на Кубу советские ядерные ракеты морским путем.

14 октября 1962 года американский самолет-разведчик сфотографировал с воздуха стартовые площадки для ракет на кубинской территории, после чего, собственно, ситуация перешла в критическую фазу – две сверхдержавы оказались перед лицом грядущей ядерной войны. Эта война едва не началась 27 октября (этот день иногда даже называют «черной субботой»), когда американцы для устрашения направили в воздух над Кубой свои самолеты, и один из самолетов-разведчиков был сбит советскими зенитчиками, в результате чего американский пилот погиб. После этого военное руководство США приняло решение через двое суток начать бомбардировку советских ракетных баз на Кубе и военную атаку на остров. План предусматривал 1080 самолетовылетов в первый же день боевых операций. Силы вторжения, дислоцированные в портах на юго-востоке США, насчитывали 180 тысяч человек. В СССР население практически не знало о том, что мир стоит на гране катастрофы, а в США люди в массовом порядке покидали крупные города, опасаясь советского удара. Во избежание новой мировой войны СССР согласился вывести ракеты с территории Кубы в обмен на гарантии США не отказаться от попыток вторжения на остров для смещения режима Кастро.

Вся эта ситуация развивалась при соответствующем информационном сопровождении. Однако в СССР основной упор делался на продвижении идеи защиты свободы и суверенитета Кубы и обеспечения возможности для ее народа создать «свободное и демократическое общество». Советская печать, радио, телевидение и кинохроника изображали Кубу малой страной, «освобожденной народной революцией», страной, народ и руководство которой стремились создать новое «справедливое общество», свободное от нищеты, угнетения, коррупции и зависимости извне, «первую свободную страну в Западном полушарии». Во время Карибского кризиса, когда 12 сентября 1962 года было опубликовано Заявление ТАСС, посвященное политике СССР в связи с ситуацией, сложившейся вокруг Кубы, более 32 тысяч солдат и матросов, сержантов и старшин Советской Армии, ожидавших осенью увольнения в запас, подали командованию рапорты с просьбой об отсрочке их демобилизации «до тех пор, пока американский империализм не перестанет угрожать всеобщему миру». Сотни тысяч советских военнослужащих обратились к командованию с просьбой направить их в качестве добровольцев на защиту «молодой Кубинской республики».

Примечательно, что, судя по архивным документам, военно-политическое руководство СССР на протяжении трех предшествующих Карибскому кризису месяцев не считало необходимым предпринимать какие-либо специальные пропагандистские акции в отношении Кубы. Исключением явился утвержденный Секретариатом ЦК КПСС 10 октября 1962 года один из шести пунктов «Предложения В. Семичастного», в котором председатель КГБ отмечал, что необходимо через «неофициальные возможности» разведки «организовать выступления некоторых видных общественных деятелей Западной Европы» с призывом не допустить экономической блокады и агрессии против Кубы. Комитет госбезопасности считал, что «в случае начала американской блокады должен быть организован единый фронт помощи Кубе и проведена неделя бойкота американских товаров с одновременным отказом во всех странах продажи американцам каких бы то ни было товаров».

Если в СССР особого внимания информационному противостоянию в период Карибского кризиса не уделялось, то в США в это время нагнеталась антисоветская истерия, сопровождавшаяся статьями, радиотрансляциями, интервью с кубинскими беженцами, фильмами о «советской угрозе» и т.п. Обработке населения способствовало продвижение информационных материалов с рекомендациями «что делать в случае нападения СССР», «как вести себя с русскими оккупантами», «как выжить после ядерного удара Советов» и т.д. Эта пропаганда оказалась довольно действенной – американские обыватели в большинстве своем поверили в «советскую угрозу». Собственно, сейчас мы можем наблюдать результаты – многие видные политические деятели США нашего времени сформировали свое мировоззрение именно в годы Карибского кризиса, когда они были в детском и юношеском возрасте. Они не могли не воспринять ужас «советской угрозы», что отразилось и на их нынешней позиции по отношению к России.

Впрочем, у Карибского кризиса был и очень положительный результат – США и Советский Союз реально осознали, что могут ввергнуть мир в ядерную войну и были вынуждены пойти на взаимные уступки. Собственно, после этого подобного прямого противостояния двух держав, способного привести к войне, больше не было, две системы противостояли друг другу в разных регионах мира и в разных конфликтах, но, за редким исключением, это противостояние носило информационно-пропагандистский характер либо велось в скрытой от внимания общественности сфере противоборства спецслужб.

Одним из конфликтов, характеризующих противостояние двух систем, является война во Вьетнаме (1964-1973). Именно в ходе этой войны создавалась американская концепция психологических операций, позже ставшая основой ведения информационных войн. Именно в период вьетнамской войны американцы начали использовать новые формы воздействия на психику человека, направленные, прежде всего, на подсознательный компонент психики. Так, в транслировавшихся во Вьетнаме американских радиопрограммах, распространявшихся листовках и устных передачах, преобладали методы психологического воздействия (вопли ужаса, отчаянный женский и детский плач, буддийская погребальная музыка, записанные на пленку крики диких зверей, которые должны были изображать голоса лесных духов, демонов и т. п.). Например, командование 1 бригады 101 воздушно‑десантной дивизии в ночь перед наступлением своих войск организовало над районами сосредоточения войск противника передачи записанного на пленку пронзительного крика орла (орел – эмблема 101 ВДД) вперемешку с детскими голосами: «Папа, вернись домой!» одновременно с самолетов сбрасывались литровки с изображением орла, держащего в своих когтях «вьетконговца». На оборотной стороне листовки был изображен следующий текст: «Берегись, Вьетконг! Для вас нет безопасного места, куда бы можно было убежать, нет укрытия, где можно было бы спрятаться. Орел настигнет вас в любое время, в любом месте… без предупреждения он несет неминуемую смерть». Подобная пропаганда имела ощутимые результаты: часть вьетнамских военнослужащих была полностью деморализована, и в дальнейшем крик орла вызывают у них страх, некоторые бойцы еще до начала наступления сдавались в плен.

Иногда для того, чтобы не дать отдохнуть бойцам фронта национального освобождения южного Вьетнама, психологически истощить их, применялась тактика звуковещания с вертолетов на определенный район в течение всей ночи. Эти программы готовились под видом обращений к своим близким «блуждающих душ». В других случаях по периметру деревни сбрасывались на парашютах магнитофоны с временными реле, которые периодически в течение всей ночи включали и выключали их. С началом применения «криков с неба» количество перебежчиков увеличилось более чем в три раза, со 120 до 380 человек в месяц. Вся эта деятельность проводилась на основе подготовленного в августе 1963 года Д. Принсом и П. Джуридайном по заказу министерства обороны США доклада «Колдовство, чародейство, магия и другие психологические феномены и их значение для военных и паравоенных операций в Конго». В отпечатанных в соответствии с требованиями доклада листовках подчеркивалось, что убитые в ходе боев не будут похоронены на земле предков, что по вьетнамским обычаям является недопустимым. Ровно через 49 дней (срок поминовения умерших во Вьетнаме) на населенные пункты, где проживали семьи и родственники погибших военнослужащих, сыпался дождь листовок со всевозможными небесными угрозами. То же самое повторялось ровно через год. Начало боевых операций планировалось американцами, как правило, на дни, которые по вьетнамским народным поверьям, являлись неблагоприятными и заранее предвещали поражение. Американские бомбардировщики основной целью имели не столько уничтожение живой силы и разрушение важных объектов, сколько внушение страха и отчаяния перед военной мощью США.

За семь лет войны во Вьетнаме на вьетнамскую сторону было сброшено по 1500 листовок на каждого жителя северного и южного Вьетнама, почти 50 миллиардов штук. При этом пропаганда зиждилась на следующих основных принципах:

1. Страх смерти - листовки показывали, что, продолжая сражаться, можно привести себя к гибели;

2. Трудности жизни - солдатам напоминали об их тяжелых жизненных условиях и желании вернуться домой;

3. Потеря веры в победу - демонстрируя число убитых, солдатам доказывали, что лидеры предали их;

4. Забота о семье - поскольку семья является центральным элементом вьетнамской культуры, в листовках подчеркивалось, что лучше воссоединиться с семьей, избежать одиночества;

5. Объединение всех мотивов - эти листовки рассказывали о небезопасности солдатской жизни, обвиняя лидеров. В типичной листовке говорилось следующее: «Твои лидеры предали тебя, приговорив к смерти вдали от дома, твоей семьи и твоих предков».

Эти тексты были не только на листовках, они же произносились с помощью громкоговорителей с низко летящих самолетов. Следует обратить внимание, что все аргументы этого воздействия были расположены исключительно в эмоциональной плоскости, тут не было абстрактной борьбы за идеологические ценности. То есть, все аргументы работали на уровне самых элементарных нужд, что приводило к более точному их попаданию в цель.

В ходе войны во Вьетнаме появилось новое стратегическое средство информационно ‑ психологического воздействия – телевидение, которое впоследствии приобрело колоссальное влияние. Впервые практиковалось распространение среди населения нового средства пропаганды – телевизоров (3,5 тысяч штук). Телепрограммы разрабатывались для гражданской и военной аудиторий. Были созданы студия и четыре передающие станции, вещавшие по 6 часов в сутки. Среди вьетнамцев были распространены 3,5 тысячи телевизионных приемников, во многих школах и читальнях установлены телевизоры. В 1971 году уже 80 процентов местного населения могло смотреть телепередачи.

В целях воздействия на население также применялась «сувенирная» пропаганда: организовывалась раздача сигарет, жевательной резинки, зубной пасты, игрушек, пакетов с рисом и леденцами. Подобные пакеты с подарками, снабженными американской символикой и пропагандистскими лозунгами, сбрасывались авиацией и на территорию ДРВ. Лозунги и надписи были, как правило, краткими — например, «От детей Америки детям Северного Вьетнама». За первые 14 месяцев войны среди населения Вьетнама было распространено 8 миллионов таблеток витаминов, 29 тысяч зубных щеток, расчесок и карандашей на общую сумму 4 миллиона долларов. Практиковались выплаты денежного вознаграждения за сданное оружие, разведывательную информацию, а также доставленного перебежчика (24 доллара за солдата, 2100 долларов за политкомиссара).

Во Вьетнаме сбор, обработка и накопление информации стали осуществляться при помощи ЭВМ, была предпринята попытка создания единой глобальной информационной системы для ведения психологической войны (PAMIS). По итогам войны во Вьетнаме, несмотря на поражение в ней США, пропагандистское, психологическое оружие еще больше укрепило свои позиции. За период боевых действий примерно 250 тысяч вьетнамцев добровольно перешли на сторону противника. По подсчетам специалистов, расходы американской армии на то, чтобы убить одного вьетнамца, составили в среднем 100 тысяч долларов, в то время как для переубеждения его перейти на сторону США 125 долларов.

Однако во Вьетнаме США потерпели сокрушительное поражение. Собственно, поражению Соединенных Штатов во Вьетнаме весьма поспособствовали российские специалисты. Речь здесь идет не только о военспецах, но и о тех, кто помог вьетнамцам наладить качественную работу в сфере информационной борьбы. Официально советские военные участвовали лишь в обеспечении противовоздушной обороны вьетнамских войск, хотя есть немало свидетельств о том, что в небе над Вьетнамом с американцами сражались и советские летчики – как и в Корейской войне, они были в чужой форме и с вьетнамскими позывными, но определялись американцами по манере выполнения полета.

Однако не меньшую (а, может, и большую) пользу принесла Вьетнаму советская помощь в организации информационного противодействия. Фактически, на вьетнамскую почву были перенесены все методы, которые использовались в годы Корейской войны – листовки на разных языках (поскольку союзниками американцев выступали также представители Франции, Южной Кореи, Франции, Филиппин), а также листовки, подчеркивающие национальные и расовые различия. Не меньшую роль играли и устрашающие плакаты, а также данные о числе погибших американцев. Очень эффективной оказалась листовка, обращенная к американским солдатам афроамериканского происхождения (тогда еще не наступило время тотальной политкорректности, поэтому их просто называли неграми). В ней в частности, отмечалось, что негры составляют 11 процентов населения США, но среди воюющих во Вьетнаме американцев - 30%, при этом они составляют 40 процентов погибших. Таким образом подспудно проводилась мысль, что негров используют как «пушечное мясо». Одновременно с этим работали две радиостанции – «Liberation Radio» и «Voice of Vietnam», которые вещали на английском языке и передавали новости об успехах армии Северного Вьетнама, интервью с пленными американскими и французскими солдатами с призывами сдаваться в плен, сведения об антивоенных акциях в США и других странах мира.

Но наибольший эффект имела развернутая Советским Союзом антивоенная пропаганда в самих США. Тогда советским пропагандистам удалось инициировать массовые акции протеста американской молодежи против войны во Вьетнаме, подключив к антивоенному движению хиппи и видных музыкантов – достаточно вспомнить «Битлз» с их песней «Дайте миру шанс». Фактически, США проиграли войну во Вьетнаме на своей собственной территории.

По мнению членов правительственной комиссии США, главной причиной поражения стала потеря поддержки населения в собственной стране и мирового общественного мнения. Поэтому был сделан важный концептуальный вывод о том, что важно заранее заручиться поддержкой общественности своей страны и мирового мнения по отношению к приближающейся войне. Стоит отметить, что Соединенные Штаты сделали из этого проигрыша довольно серьезные выводы, в отличие от СССР, что наглядно проявилось на примере войны в Афганистане 1979-1989 гг.

В 1979 году СССР вмешался в гражданскую войну в Афганистане, когда поддерживаемый США и Великобританией Амин, пришедший к власти в этой стране после убийства просоветского лидера Тараки, организовал террор против местных «комми». В ответ СССР ввел войска в Афганистан, и начал военные действия против моджахедов. Следует заметить, что еще при подготовке к вводу советских войск в Афганистан на заседании Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1979 года был утвержден специальный документ, который назывался «О пропагандистском обеспечении нашей акции в отношении Афганистана». В нем указывалось, что во всей пропагандистской работе — в печати, по телевидению, по радио надлежало исходить из положений, содержащихся в обращении афганского руководства к Советскому Союзу с просьбой о военной помощи и Сообщения ТАСС на этот счет, проект которого был утвержден на этом же заседании Политбюро ЦК КПСС.

В качестве главного тезиса рекомендовалось выделять, что осуществленное по просьбе афганского руководства направление в Афганистан ограниченных советских воинских контингентов служит одной цели — оказанию народу и правительству Афганистана помощи и содействия в борьбе против внешней агрессии. Никаких других целей эта советская акция не преследует. В печати, радио, телевидении требовалось делать акцент на то, что просьба правительства Афганистана и удовлетворение этой просьбы Советским Союзом — это исключительно дело двух суверенных государств, которые сами регулируют свои взаимоотношения. Им, как и любому государству— члену ООН, принадлежит право на индивидуальную или коллективную самооборону, что предусматривается статьей 51 Устава ООН. При освещении изменений в руководстве Афганистана рекомендовалось подчеркивать, что это является внутренним делом афганского народа, исходить из заявлений, опубликованных Революционным Советом Афганистана, из выступлений Председателя Революционного Совета Афганистана Кармаля Бабрака.

Эти указания Политбюро ЦК КПСС и легли в основу деятельности советской прессы по освещению военной акции СССР в Афганистане. Они также были дополнены цензорскими требованиями, которые ограничивали показ масштабов боевой деятельности советских войск на афганской земле, характер проводимых операций, гибель наших солдат и офицеров и многие другие стороны войны.

В западных СМИ эти события активно освещались, причем особенно приукрашалась жестокость советских солдат и подчеркивалось благородство талибов. Разумеется, умалчивалась именно миротворческая составляющая действий СССР, никто не писал о строительстве школ и больниц, о прокладке дорог, о сооружении водопроводов и т.д. Иностранные СМИ говорили о русских в Афганистане или плохо или никак.

Кроме реальных фактов, изображавших в негативном свете действия советских войск, в сообщениях об Афганистане широко использовалась дезинформация. Так, однажды западная печать писала о нанесении со стороны Афганистана ракетных ударов по Пакистану и об имеющихся жертвах среди населения. СМИ продолжали обсуждать эту тему, и только через неделю одна пешаварская газета сообщила о взрывах подложенных бомб в лагерях беженцев, а все остальные газеты промолчали. Также в зарубежных СМИ прошло сообщение об обстреле ракетами «СКАД» Асадабада, контролируемого моджахедами. Говорилось, что ракета взорвалась на базаре, погибло 500 человек и т. п. Потом выяснилось, что там происходили стычки между двумя оппозиционными группировками Хайматьяра и Саяфа и хейматьяровцы взорвали склады боеприпасов.

Примечательно, что в этот период отчетливо проявилась тактика использования американскими спецслужбами дезинформации, которую распространяли бывшие советские граждане. Наиболее показательна в этом плане история, связанная с деятельностью известного ныне журналиста Савика Шустера, эмигрировавшего из СССР и работавшего в те годы на «Радио Свобода» и в итальянском ежемесячном журнале Frigidaire. Бывший коллега Шустера по радиоработе Иван Толстой в журнале «Звезда» в 2001 г. в статье «Человек рыночный, или Бурная весна Савика Шустера » вспоминал, Савик отличился на ниве дезинформации еще в 1980 г., во время Олимпиады в Москве: «После вторжения советских войск в Афганистан Савик участвовал в одной остроумной антисоветской акции. Вместе с коллегами из итальянского журнала «Frigidaire» он составил фальшивую газету «Правда», по бумаге (купленной в Финляндии) и шрифтам неотличимую от «Правды» настоящей. Надежные туристы с пачками лже-«Правды» отлично справились с заданием в олимпийской Москве. Сохранился кадр: огромная московская автостоянка, и у каждого автомобиля за дворники засунута такая газетка». На передовой странице фальшивой «Правды», датированной 28 июля 1980 г., красовалась смонтированная фотография голого Суслова под большим заголовком «Россия сломила бесов!». Фальшивка сообщала о том, что в СССР «произошел переворот», а Брежнев с Сусловым бежали в Прагу. «Нет Союза, нет Советских, нет Социалистических, есть только Республики! — писалось в этом пропагандистском «шедевре». — Даже если Вы уже знаете, стоит повторять каждый день, что Советского Союза больше нет. Пришел конец огромной империи большевистской партии. Брежнев, Суслов и компания не властвуют больше над несчастной Россией». Далее сообщалось: «группа свободолюбивых офицеров» арестовала депутатов Верховного Совета СССР и «объявила об официальном отделении РСФСР от СССР». Ну, и дальше в таком же духе.

А в 1983 году Савик Шустер со своими коллегами по журналу отпечатали фальшивую версию газеты «Красная Звезда», которую пачками переправляли в Афганистан. Вот выдержки из этой фальшивки: «Чрезвычайный специальный выпуск «Красной Звезды», который вы держите в руках, абсолютно беспрецедентен. Вплоть до сегодняшнего дня эта газета полностью писалась Коммунистической партией и руководилась ею. Сегодня она написана группой многих солдат, представляющих все основные гарнизоны Советского Союза.

Братья! Солдаты! Новости, которые пришли к нам из Афганистана и из всех регионов Советского Союза, полны радости. Военное вторжение закончено! В Афганистане — долгожданный мир! Правительство Бабрака Кармаля — в изгнании. Отряды Советов и моджахедов братаются! Товарищи, наш главный враг наконец-то повержен! Разрушайте ваше оружие и давайте возвращаться домой. Война окончена!»

Стоит отметить, что Шустер одновременно писал и репортажи из Афганистана для немецкого журнала «Шпигель». Об их направленности красноречиво говорят заголовки номера за май 1983 г.: «Мы убьем их всех» (материал о гордых и свободолюбивых моджахедах) и «Мы ведем здесь бессмысленную войну» (статья о советских военнопленных). В последней Шустер якобы берет интервью у советских военнопленных, захваченных в Афганистане, которые сообщают, что «советские солдаты открыто торгуют гранатами и автоматами на рынках Афганистана»; «советских солдат обирают офицеры, присваивая себе солдатское сгущенное молоко и тушенку»; «изголодавшиеся солдаты вынуждены менять на еду сапоги и амуницию»; «офицеры избивают солдат даже за разговоры с афганцами». Подобных публикаций в иностранной прессе было очень много, что позволило сформировать негативное отношение мировой общественности к операциям советских войск в Афганистане, причем даже среди тех, кто ранее весьма положительно относился к СССР.

В свою очередь, эффективность советской контрпропаганды оказалась крайне низкой. Это, собственно, было характерно не только для войны в Афганистане, но и для ряда других локальных военных конфликтов 1970 - 1980-х годов, где участвовали советские военные специалисты и использовалась наша военная техника. Например, во время арабо-израильского вооруженного столкновения в долине реки Бекаа 6—12 июня 1982 года истребители ВВС Сирии советского производства уничтожили в воздушных боях 42 самолета ВВС Израиля американских фирм, потеряв при этом 47 машин (четыре МиГ-23 МС, шесть МиГ-23 МФ, а также 26 МиГ-21-бис и 11 МиГ-21 МФ). Оценивая результаты боевого применения истребителей в боях над долиной Бекаа, один «крупный израильский военачальник» (пожелавший остаться инкогнито) в интервью журналу «Flight International», касаясь самолета Миг-23, заявил: «Мое мнение... таково: советские самолеты очень хороши, судя по тому, что мы знаем об их возможностях и что видели на практике. Однако сирийские летчики часто действовали не тогда, когда нужно, и не там, где нужно».

Несмотря на благоприятный, в целом, для Сирии итог воздушных боев в долине реки Бекаа, США сумели добиться выдающейся победы в информационной войне, успешно проведя широкомасштабную пропагандистскую кампанию, направленную, в первую очередь, против Советского Союза. Данные о потерях в Ливане, опубликованные в Израиле, где утверждалось об уничтожении в воздушных боях 102 сирийских самолетов и о потере всего одной своей машины, сбитой огнем с земли, носили ярко выраженный пропагандистский характер. Американские информационные агентства практически полностью повторили информацию израильских источников. США сумели использовать свою самую мощную в мире пропагандистскую машину для дискредитации авиационной промышленности СССР, а также продвижения на мировой рынок собственной авиационной техники, в частности истребителей F-16, которым создавалась репутация «убийц МиГов».

Советские власти через сообщения ТАСС попытались опровергнуть израильскую версию боев в Ливане и «спасти лицо» отечественного авиапрома, но эти действия оказались запоздалыми и недостаточно активными: заявление ТАСС от 15 августа 1982 года о том, что «в ходе боевых действий над долиной Бекаа сирийскими вооруженными силами было уничтожено около 70 израильских самолетов, в том числе и машины новейших типов», осталось практически незамеченным ни за рубежом, ни в СССР.

Результаты этого информационного поражения практически сразу же сказались и на экспорте истребителей МиГ-23: летом 1982 года с Республикой Перу, ранее закупавшей в основном советскую авиационную технику, велись переговоры о поставках партии истребителей МиГ-23, однако после боев в долине Бекаа заинтересованность перуанцев в приобретении МиГов сильно ослабла, и сделка так и не состоялась. Безуспешно завершились и попытки поставить МиГи Аргентине, ВВС которой понесли огромные потери в ходе фолклендской войны, а также Финляндии, ранее ориентировавшейся на закупку самолетов у России. Таким образом, проигрыш в информационном противостоянии обернулся значительными экономическими потерями для СССР.

С начала 80-х годов, с приходом к власти администрации Рейгана, роль психологических операций существенно повышается. В этот период в пропагандистские материалы вносятся понятия «стратегия национальной безопасности». Данная стратегия была разработана аппаратом Рейгана в 1981 году и в общем виде состояла из четырех компонентов: дипломатического, экономического, военного и информационного. В качестве основного выдвигался последний. В 1981—1983 годах глава Белого дома издал ряд директив, в которых было уделено большое внимание информационно-психологическому обеспечению политики национальной безопасности Соединенных Штатов Америки.

Особо стоит выделить подписанные Рейганом секретные политические документы, которыми определялось главное направление политики США по отношению к СССР: подталкивание этой страны в направлении внутренней либерализации. Речь идет о следующих Директивах: NSDD-32 (март 1982 г.) — посвящена «нейтрализации» влияния СССР в Восточной Европе и прежде всего в Польше; NSDD-66 (ноябрь 1982 г.) — подрыв экономики, в т.ч. через снижение цен на сырье, прежде всего на нефть (через соответствующее принуждение к этому стран Ближнего Востока), что в конечном итоге приводило к резкому сокращению валютных поступлений в СССР. В последующем к упомянутым были добавлены: NSDD-75 (январь 1983 г.) — направлена на подрыв фундаментальных основ советской системы; NSDD-166 (март 1985 г.) — сформулированы специфические цели афганской войны в контексте общей стратегии, усиление исламского фактора, разложение в Средней Азии, «угнетение» Ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

NSDD (Директива по защите национальной безопасности) № 32 (Март 1982 г.). Эта секретная директива санкционировала ряд экономических, дипломатических и тайных мер для «нейтрализации усилий СССР по удержанию в своих руках Восточной Европы. В практической плоскости самые серьезные из предпринятых тайных операций были осуществлены в Польше. Главными целями директивы № 32 были: дестабилизировать польское правительство путем осуществления тайных операций, включающих пропаганду и организацию помощи «Солидарности»; муссировать вопрос о правах человека, особенно в связи с положением рабочих и католической церкви; оказывать экономический нажим; осуществить дипломатическую изоляцию коммунистического режима.

В документе, в котором подчеркивалась необходимость защитить усилия по осуществлению демократических реформ по всей советской империи, также содержался призыв к усилению пропаганды и подпольного радиовещания в Восточной Европе. Это, по мнению помощников Рейгана и диссидентов в Восточной Европе, было бы особенно полезно для того, чтобы подорвать представление о советской неуязвимости». Директива «рекомендовала «нейтрализацию советского влияния в Восточной Европе и применение тайных мер и прочих методов поддержки антисоветских организаций в этом регионе. Через несколько недель родился документ, составленный Ричардом Пайпсом и поправленный У. Кларком. Он был весьма радикален: «Цель Соединенных Штатов — «нейтрализация усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе.

Рональд Рейган ясно изложил позицию Соединенных Штатов, которые не соглашались с советским преобладанием в Восточной Европе: «Мы стремились создать широкомасштабную стратегию, имеющую своей целью ослабление советского влияния, а также укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе. В сравнении с такими государствами, как Болгария, Румыния и Чехословакия, Польша создавала уникальную возможность сопротивления режиму. Это не значит, что в остальных странах мы тоже не искали возможностей, чтобы как открыть, так и тайно ослабить влияние Москвы».

«NSDD-32» ставила несколько принципиальных целей:

• тайную поддержку подпольной деятельности, направленной на свержение власти коммунистов в этом регионе;

• интенсификацию психологической войны, прежде всего с помощью радиостанции «Голос Америки» и «Свободная Европа»;

• поиск дипломатических и торговых способов ослабления зависимости польского правительства от Москвы».

NSDD№ 66. (Ноябрь 1982 г.). Директива наметила меры по подрыву советской экономики. Главный рычаг здесь — технологическая блокада, использование механизма КОКОМ для того, чтобы не допустить Советский Союз к новейшей высокой технологии в масштабе всего зависящего от Вашингтона и Запада мира. Низвести Советский Союз до положения источника сырья, лишить его возможности развивать обрабатывающую промышленность. «NSDD-66», подготовленная Роджером Робинсоном, отражала переворот в стратегии Соединенных Штатов: она означала отказ от санкций в пользу других средств и была равнозначна объявлению тайной экономической войны Советскому Союзу. «NSDD-66» охватывала три главных вопроса:

• США должны добиться согласия европейских союзников выделять Москве кредиты только по рыночным курсам;

• США не допустят доступа советской экономики и армии до современной западной технологии. Деятельность КОКОМ будет расширена;

• США и союзники будут искать альтернативные источники энергии, чтобы уменьшить зависимость Европы от поставок советского природного газа. Принимается во внимание переходный период. Поставки в Европу советского газа не могут покрыть больше 30 процентов потребностей (на практике это означает, что вторая линия газопровода не будет построена и что новые контракты не будут заключены)».

NSDD№ 75. (Январь 1983 г.). Эта директива шла еще дальше. Она предусматривала дополнительное финансирование оппозиционного движения в странах Восточного блока в размере 108 миллионов долларов. По словам одного из ее авторов, Р. Пайпса, директива «четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не существование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах». Директива формулировала, что «США не будет участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели…». Прямая помощь Америки советской экономике после провала разрядки уже не стояла на повестке дня, но грозное дополнение — «сделают все, чтобы ограничить пути» — означало тайную экономическую войну. «Замысел заключался в том, чтобы сделать ставку на нашу силу и их слабость. А это означало — делать ставку на экономику и технологию», — вспоминал министр обороны США К. Уайнбергер. Цель - добиться фундаментальных изменений в государствах Восточной Европы и в других странах социалистической ориентации. Средства достижения поставленных задач замаскированы под «публичную дипломатию» и «демократию».

Витиеватые фразы не оставляют сомнений: речь идет об отрыве стран Варшавского договора от СССР, ликвидации социалистического строя на Кубе, дестабилизации положения в советских прибалтийских республиках, подрыве режимов в Анголе, Мозамбике, Южном Йемене, Вьетнаме, Эфиопии, Лаосе, Камбодже, Никарагуа и других развивающихся странах, идущих в фарватере Кремля. Но особое внимание — Польше и Афганистану. Это — «болевые точки» СССР. Победа «Солидарности» означала отрыв Польской Народной Республики от Советского Союза, что стало бы большим ударом по Варшавскому Договору.

Основной постулат директивы — отрицание принципа мирного совместного сосуществования с Советским Союзом, являющегося фундаментом и основным принципом существующего международного права. Основная политическая цель — дестабилизация и, в конечном счете, разрушение СССР при помощи массированных подрывных операций и огромных денежных субсидий «пятой колонне».

Директива NSDD-75 означала разрыв с прошлым. Это первый документ, утвердивший, что дело не только в самой советской системе. Директива четко формулировала, что следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы вполне по силам США (со слов автора документа Р. Пайпса). Стратегической целью Соединенных Штатов стало расшатывание советской системы через использование его внутренних слабостей. Политические подпорки советской системы были слабы и должны подвергнуться испытанию, в надежде, что это станет причиной «свертывания» советского влияния на земном шаре. Новый документ был всесторонним, он формулировал политические рецепты и очерченные цели американской политики по многим направлениям. «Мы изо всех сил старались, чтобы в «NSDD-75» выработать план интегрированной политики, охватывающей действия на многих фронтах, — говорил Джон Пойндекстер, участвовавший в создании документа. — Думаю, именно это и было одним из самых успешных аспектов такой политики».

Документ был очень четкий, начинался с «рабочих принципов»:

• США не одобряют существующей сферы влияния СССР за пределами государства и будут стараться уменьшить ее;

• США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели (документ называл здесь прежде всего технологии, кредиты и твердую валюту, зарабатываемую на экспорте энергоносителей);

• США будут искать все возможности, позволяющие уменьшить уровень советского влияния за границей.

Этот базовый документ подтверждал, что стратегия США основана на использовании советских слабостей. «NSDD-75» не уточняла, что США идут на конфронтацию с Советами во всем. Она лишь предполагала, что американцы будут выискивать слабые места и использовать их.

NSDD№ 166. (Март 1985 г.). Этот документ принципиально менял цели США в войне в Афганистане. Директива «NSDD-166», подписанная в марте 1985 года президентом Рейганом, впервые формулировала специфические цели афганской войны в контексте общей стратегии. Новая директива содержала несколько ключевых моментов. Во-первых, нужны более качественные поставки и распределение оружия моджахедам. Усилие было сделано на технологически новые виды оружия. Вместе с тем американская разведка получила задание собирать больше информации о советских военных намерениях. Особое внимание нужно уделить советским военным приказам, тактике и структуре армии. Политические и военные планы высшего советского руководства должны подвергаться анализу и контролю. Третий ключевой момент — увеличение политической цели войны на международной арене. С помощью таких организаций, как ООН, США будут оказывать максимальный нажим на то, чтобы вытеснить Советы. Нужно также дать понять, что улучшение отношений с США напрямую связано с советской оккупацией Афганистана. Но более существенная цель «NSDD-166» содержалась в приложении — победа, решительный разгром Советских Вооруженных Сил в Афганистане.

Реализованная «Доктрина Освобождения», или Доктрина Рейгана, которая была непосредственно направлена на разгром СССР, была разработана в начале 1980-х гг. специалистами из «мозговых центров» и советологических организаций, набравшимися к тому времени большого опыта. Разработки «мозговых центров» «были положены в основу разработанного администрацией Рейгана в начале 80-х годов плана дестабилизации своего главного противника (СССР), известного под названием «Нашим по всем направлениям».

Мотивы его «коренились в том, что Советский Союз являлся для США главным геополитическим соперником, главным препятствием в деле установления нового мирового порядка по-американски. Эта «Доктрина» содержит большой свод секретных документов, проходящих под общим наименованием «Мандат на руководство» и подвергающихся корректировке каждые четыре года, накануне очередного президентского срока. В 1980 и 1984 гг. они готовились для президента Рейгана, в 1989 г. — для президента Буша, а затем — для президента Клинтона. Рейган, возглавивший «крестовый поход» против СССР, называл «Мандат» своей настольной книгой, потому что уже в документах того периода колоссальные природные богатства Советского Союза рассматривались американскими стратегами как потенциальный источник жизнеобеспечения США в перспективе XXI века. И не случайно в нынешних документах, входящих в категорию «Мандата на руководство», Россия попадает в разряд «исключительно ресурсовывозящей страны».

Однако все эти доктрины остались бы только радужными мечтаниями, красиво изложенными на бумаге, и никогда не стали бы черной реальностью уже прошедших дней, если бы к системе «СССР» (к ее элементам и подсистемам) не были бы приложены еще и методы непосредственного воздействия (как модернизированные, так и традиционные, в частности весь набор разведывательных дисциплин, так и некоторые «ноу-хау»): вербовка агентуры; внешнеполитическое давление; выборные технологии; генезис, поддержка и координация совместных действий с диссидентством; двойная-тройная агентурная игра; дезинформация; дискредитация коммунизма и СССР на мировой арене и в самих странах социализма; использование каналов культурного и научного обмена для идеологической обработки населения (например, крупных городов при проведении выставок и проч.); конспирация; оперативно-боевые мероприятия, в том числе т. н. «пикадилья» (в работе спецслужб термином «пикадилья» обозначается прием, используемый при необходимости вывести из состояния неустойчивого равновесия две противодействующие силы, когда скрытыми ударами в обе стороны так называемой «третьей силы» провоцируется резкая эскалация конфликта; хорошо известно о применении этого приема в Вильнюсе и в Румынии, повтор — в Москве в октябре 1993 г.); партизанские действия или «малая война»; политическое проникновение; привлечение отдельных агентов влияния и создание из них целой сети; пропаганда американского образа жизни; психологическая обработка руководства стран социализма и их семей; психологическая обработка толпы; психологическое изматывание военными конфликтами и провокациями военного командования; стимуляция перехода на Запад невозвращенцев, организация побегов из стран социализма; убийства (в том числе с явными признаками террора для достижения эффекта устрашения); фальсификация документов, которым должно приписываться советское авторство; экономический саботаж, организация забастовок.

Сейчас уже можно с уверенностью говорить о том, что эти действия увенчались успехом. Но огромную роль в крахе Советского Союза сыграл не внешний, а внутренний фактор. На XX съезде КПСС в 1956 году была принята концепция мирного сосуществования государств с разным политическим строем. Это означало, что Советский Союз отныне будет мирно интегрироваться в мировые процессы. Это отображало стремление номенклатуры к спокойной жизни.

На XXII съезде в 1961 году была принята новая программа партии. Там опять говорилось о построении коммунизма, но появился новый пункт, который, по мнению известного российского историка Андрея Фурсова, для разрушения советского строя сделал больше, чем доклад Хрущева о культе личности. В частности, провозглашалось, что задача КПСС – содействовать удовлетворению растущих материальных потребностей советских граждан. То есть, в цели общества вводился элемент, который отображал принципы функционирования не социалистического, а капиталистического строя. Вот только промышленность на это не ориентировалась – мы строили огромные заводы, выпускали передовые танки, но при этом не могли выпускать хорошие костюмы, обувь, мебель и магнитофоны. А население, которое стало жить получше, уже хотело получать эти элементарные блага. Это был этакий вирус, он отражал стремление номенклатуры стать классом.

Фактически, в период с середины 60-х и к началу 80-х годов прошлого века в СССР возник новый класс – «советская буржуазия». Она начала зарождаться еще в довоенные годы, номенклатура и приближенные всегда жили неплохо и получали все лучшее. Великая Отечественная война на время сгладила нарождающиеся противоречия, да и жесткая сталинская политика заставляла бояться и оглядываться. Но война закончилась, Сталин умер, «культ личности» развенчали и все закрутилось. Новоявленной советской буржуазии стали доступны блага западного мира, и они упивались своим превосходством. У них была возможность ездить за границу, покупать дорогие и качественные вещи, слушать любую музыку и читать иностранную прессу. Они жили жизнью, о которой рядовой советский гражданин не мог даже мечтать. Но при всем этом они не стали антисоветчиками и не хотели ничего менять в существующем политическом строе, поскольку перемены могли сделать все эти материальные блага доступными для всех, а не только для избранных.

Вот только был один фактор, который заставлял этих советских буржуа продвигать реформы. У них не было собственности, они только распоряжались ей. Для юридического закрепления права владения нужно было изменить общественный строй. Хотя желания развалить страну у них не было. Но они проиграли, потому что не понимали, в каком обществе живут, по каким законам существует капитализм. Нашей номенклатуре казалось, что, имея за плечами ядерное оружие, ее посадят на равных вместе с руководителями других стран. Но они не учли, что Россия – крупный геополитический субъект. Збигнев Бжезинский в интервью французскому журналу сказал, что не надо морочить себе голову: США боролись не с коммунизмом, а с Россией, как бы она ни называлась.

Изменения в настроениях советской номенклатуры прекрасно понимали представители западных спецслужб, которые использовали данную ситуацию для достижения своих целей по трем направлениям. В первую очередь, для вербовки сотрудников КГБ СССР – на те годы пришелся пик удач западной разведки, достаточно вспомнить Пеньковского и Гордиевского. Вторым направлением стало усиление прозападной пропаганды на «низовом уровне» - через передачи «Голоса Америки» и «Радио Свобода» (многие честные коммунисты слушали эти станции, чтобы узнать новости, а молодежь – чтобы послушать западную музыку, которую потом записывали на гибкие пластиковые пластинки (иногда использовались старые рентгеновские снимки, отчего эти диски получили название «пластинки на костях») или на кассеты и бобины для магнитофонов. Третьим направлением было формирование так называемой «агентуры влияния» - людей, которые не являются агентами иностранной спецслужбы, но разделяют западные идеалы и при этом обладают возможностью влиять на принятие руководством своей страны важных политических решений.

Сейчас многие вспоминают Ю.В. Андропова, отмечая при этом, что именно он стоял у истоков того, что позднее назвали «перестройкой». Но Андропов хотел другого. Он видел недостатки советской системы и хотел изменить социально-экономический строй, но так, чтобы сохранить страну и главенствующую идеологию. Но нельзя сменить базис, не меняя надстройку. Все началось со стремления вписать СССР в мировую экономическую систему – это основное отличие новой модели от сталинской, поскольку Сталин готовился предложить альтернативную мировую систему. Но Сталин умер, его идеи были не только забыты, но и развенчаны. Эпоха «брежневского застоя» характеризовалась самоуспокоением советской элиты, которой казалось, что ничего не надо менять в корне – высокие цены на энергоносители способствовали процветанию и заставили забыть о предлагавшихся Косыгиным структурных экономических преобразованиях. Но проблемы не исчезли, они только нарастали, хотя их и предпочитали не замечать.

Когда к власти пришел Андропов, он попытался начать реформы, у него, как вспоминал Вольский, были даже идеи нового территориального устройства СССР – он хотел отойти от национального деления страны и перейти к делению, основанному на принципах численности населения и особенностей экономики (по сути, это можно назвать «экономическим районированием»).

Для проведения экономических преобразований, направленных на более тесную интеграцию СССР в мировую систему, нужны были кадры. И вот, в 1972 году совместно с США под Веной был создан Международный институт прикладного системного анализа. Предполагалось, что там представители советских и американских элит будут вырабатывать общие подходы к управлению мировыми процессами. На самом деле, всё свелось к элементарной вербовке и идеологической обработке советских специалистов. Кстати, стажировку в МИПСА проходили Гавриил Попов, Анатолий Чубайс, Александр Шохин, Андрей Нечаев, Евгений Ясин, Егор Гайдар, Сергей Глазьев, Алексей Мордашов.

В Советском Союзе 4 июня 1976 года как советский филиал Международного института прикладного системного анализа был организован Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (ВНИИСИ, ныне Институт системного анализа РАН). По задумке, институт должен был стать советской «фабрикой мысли», аналогом RAND Corporation. В институте не существовало рамок того, что можно было обсуждать, и практически отсутствовала идеологическая цензура.

Как вспоминал работавший там в начале 80-х гг. Егор Гайдар, «Институт был тесно вовлечен в процесс выработки решений в области стратегии экономической политики, в том числе в разработку долгосрочных программ развития Советского Союза. В институте была необычная для СССР свобода обсуждения экономической проблематики. На экономическом факультете МГУ представить ее было трудно. За ту стилистику научных семинаров, которая была у нас, там бы профессора немедленно уволили с волчьим билетом». Там в разные годы работали Борис Березовский, Петр Авен, Николай Сванидзе, Станислав Шаталин, Юлий Дубов, Михаил Зурабов.

Учившиеся в МИПСА стали видеть мир так, как его видели на Западе. И потом эти выпускники стали советской элитой, готовившей перестройку. Они не хотели развалить СССР, они стремились лишь изменить систему. Но процесс стал необратимым.

Стоит, впрочем, отметить один интересный нюанс, характеризующий роль иностранных спецслужб в начале горбачевской перестройки и последующем развале СССР. В книге «Последняя вербовка» ветеран советской разведки Игорь Прелин рассказал о том, что ему удалось завербовать высокопоставленного сотрудника ЦРУ, который назвал имя американского источника в высшем руководстве СССР. Прелин не обозначил это имя, но для сотрудников российских спецслужб это не было секретом. Более того, о нем в 1993 году рассказал бывший глава КГБ СССР Крючков в своей статье в «Советской России» и в более подробном интервью «Комсомольской правде» (правда, интервью тогда вышло в сокращенном виде, купированные места были опубликованы лишь два-три года назад).

Крючков рассказал, что КГБ получило информацию о том, что ЦРУ имеет источника в Политбюро ЦК КПСС, и все данные указывают на то, что им является Александр Яковлев – один из главных идеологов и архитекторов перестройки. Он, кстати, с 1958 по 1959 годы стажировался в Колумбийском университете (США) вместе с сотрудником КГБ Олегом Калугиным - предателем, впоследствии сбежавшим на Запад. Еще тогда КГБ получил первую информацию о том, что Яковлев пошел на несанкционированный контакт с американцами, но он смог оправдаться тем, что пытался таким образом получить доступ к важным для СССР материалам. Позже Крючков докладывал о подозрениях в отношении Яковлева лично Горбачеву, поскольку для начала расследования в отношении члена Политбюро требовалась санкция Генерального секретаря, но Горбачев отказал и посоветовал Крючкову просто поговорить с Яковлевым.

История продолжилась на суде по делу ГКЧП, где Крючкова также обвиняли в подготовке покушения на Бориса Ельцина. Восемнадцатого июня 1993 года Генеральная прокуратура Российской Федерации вынесла постановление. В нем говорилось о прекращении уголовного дела по фактам, изложенным в показаниях бывшего председателя КГБ Крючкова и его статье «Посол беды» в газете «Советская Россия» от 13 февраля 1993 года о недопустимых с точки зрения безопасности государства контактах Яковлева с представителями западных стран. Возбужденное поначалу уголовное дело прекращалось за отсутствием события преступления. В официальном сообщении для прессы, которое Генеральная прокуратура распространила через ИТАР-ТАСС, говорилось, что в ходе следствия были тщательно изучены материалы, находящиеся в распоряжении Министерства безопасности и Службы внешней разведки России, допрошен широкий круг лиц, приняты все возможные следственные и оперативные меры. Однако причастности Яковлева к какой-либо противоправной деятельности не установлено. Спустя несколько месяцев Крючкову пришло официальное извещение о том, что уголовное дело по факту организации бывшим председателем КГБ покушения на Ельцина прекращено. Основание — отсутствие самого события. Так закончилась эта история: Крючков получил официальное подтверждение прокуратуры, что он не террорист, Яковлев — что он не агент ЦРУ.

Говоря о распаде Советского Союза стоит также упомянуть, что в ноябре 1994 года в США был рассекречен обзор аналитической службы по советским делам от 25 апреля 1991 года и совета национальной разведки от 23 мая 1991 года, В этих документах излагались прогнозы в отношении СССР, в которых их авторы предсказывали его развал и вероятные варианты дальнейших событий на территории бывшего Советского Союза. Советская служба ЦРУ еще с конца лета 1989 года предрекала, что реформистская политика М. С. Горбачева потерпит крах из-за ее бессистемности и нерешительности, предлагала Белому дому сделать ставку на Б. Н. Ельцина, в то время всего лишь одного из лидеров оппозиции. Однако Буша и многих членов его администрации пугала непредсказуемость и отдельные черты характера Ельцина. Прочитав доклад, помощник президента США по национальной безопасности обвинил аналитиков в «проельциновском уклоне» и отверг разделение сил вокруг М. С. Горбачева на реформаторов и традиционалистов как «упрощенный подход».

В майском докладе совета национальной разведки США тезисы, изложенные в предыдущем документе, звучали более категорично. В нем особенный интерес вызывает оценка положения М. С. Горбачева. По мнению аналитиков ЦРУ, тот был обреченной фигурой, способной в лучшем случае сыграть переходную роль в процессе перераспределения власти от центра к республикам. «Даже если Горбачеву удастся удержаться, его преобладающая роль в советской политической системе сошла на нет и больше не возродится», — писали они. Что касается самой политической системы в СССР, то она обречена и в течение года, «вероятнее всего, уже произойдет процесс фактического перехода власти к традиционалистам или, что еще вероятнее, к реформаторам». В докладе рассматриваются перспективы военного переворота и трудности, с которыми могут столкнуться в этом случае традиционалисты; подробно расписывается сценарий распада старого Союза с утверждением в ряде республик Средней Азии и Кавказа авторитарных режимов.

Прошедшее время показало, что прогноз аналитиков «разведывательного сообщества» США был довольно точным. Великой страны под названием Союз Советских Социалистических Республик не стало. Однако информационная война на этом не закончилась.

В 1991 году случилось то, чего так страстно желали на Западе – великая держава под названием Советский Союз перестала существовать. Тогда же, сразу после развала Советского Союза, любитель театральных жестов директор ЦРУ Роберт Гейтс демонстративно прошёлся по Красной площади с открытой бутылкой шампанского, заявив западным корреспондентам, что совершает свой индивидуальный парад победы. Победа, по его словам, стала возможна благодаря сотрудникам Управления, которые поняли, что сокрушить советскую империю можно, только организовав взрыв изнутри.

«Да, это мы прикончили гигантского дракона, — заявил через пару лет преемник Гейтса Джеймс Вулси, — мы и наши агенты влияния».

«ЦРУ активнейшим образом поддерживало всех советских диссидентов, — заявил в интервью «Однако» ветеран Службы внешней разведки Михаил Любимов. — Сотрудники Управления, разумеется, делали это не прямо, а через подставных лиц, через свою агентуру. Все организации, которые выступали за демократию, подпитывались ЦРУ, что бы ни говорили сейчас наши правозащитники».

Пришедший к власти Борис Ельцин почти сразу приобрел у западных СМИ репутацию героя, способствовавшего падению коммунизма, сторонника трансформации России в сторону демократии и рыночной экономики, а также стойкого приверженца свободы российской печати.

До сих пор во многих западных СМИ действия Ельцина преподносят как эталон, а Путина критикуют за то, что он отходит от демократических достижений ельцинской эпохи. Если проанализировать сообщения зарубежных газет начала 1990-х годов, можно обнаружить, что Ельцин в них представляет собой смесь героя, пламенного реформатора демократии и рынка и относительно безобидного пьяницы. «Мы не можем забывать ни на минуту, что пьяный Ельцин – гораздо лучше большинства трезвых российских альтернатив», - говорил о нем Билл Клинтон.

Собственно, США и их союзникам было чему радоваться – иностранные консультанты давали российским властям советы, как лучше реформировать экономику и двигаться к «демократии», а отечественные экономисты, воспитанные в духе неолиберализма, с удовольствием им следовали. 2 января 1992 года началась так называемая «шоковая терапия», было отменено государственное регулирование цен. Противники этой реформы до того, как она началась, предупреждали, что это приведёт к большим потерям в экономике, и что в восстановлении экономики США (после Великой депрессии) и развитии экономики Японии в послевоенный период главная роль отводилась государству.

К концу 1992 года резко увеличилась дифференциация жителей на богатых и бедных. За чертой бедности оказалось 44 % населения. К 1996 году промышленное производство сократилось на 50 %, сельскохозяйственное - на треть. Потери ВВП составили примерно 40 %. Спад промышленного производства был неравномерным. Относительно благополучная ситуация наблюдалась в топливно-энергетическом комплексе, чёрной металлургии. Иными словами, чем более сырьевой характер имела отрасль, тем меньший спад был в производстве продукции. Наиболее сильно пострадало машиностроение и высокотехнологичные отрасли. Объём продукции лёгкой промышленности сократился на 90 %.

В структуре экспорта резко выросла доля сырья: если в 1990 году она составляла 60 %, то в 1995 году увеличилась до 85 %. Экспорт высокотехнологичной продукции сократился в 7 раз. Производство сельскохозяйственной продукции сократилось примерно на треть. Если в 1990 году валовый сбор зерна составил 116 млн тонн, то в 1998 году был зафиксирован рекордно низкий урожай - менее 48 миллионов тонн. Поголовье крупного рогатого скота упало с 57 млн в 1990 году до 28 млн в 1999 году.

Тем временем, основу новой российской элиты составили прозападно настроенные экономисты и политики, которые больше думали не о том, как вывести страну из хаоса, а о том, как лучше управлять этим хаосом. Их компании и западные фирмы-партнеры выкупали обанкротившиеся заводы, вывозили из России технологии, материалы и оборудование. В результате приватизации, проведённой в 1992-1994 годах, значительная часть государственного имущества перешла в руки узкого круга людей, так как многие не понимали, что делать с ваучерами. По бросовым ценам продавались предприятия стратегического значения: например, завод ЗИЛ был продан за 250 млн долларов, в то время как его цена, по исследованиям экспертов, составляла не менее миллиарда долларов.

Уровень жизни людей катастрофически упал - с 25 места в 1990 году по уровню жизни Россия переместилась на 68 место в 2000 году., а армия, ВПК, промышленность и сельское хозяйство пришли в упадок.

На фоне всего этого появившиеся как грибы после дождя многочисленные «демократические» СМИ вещали о сброшенных оковах советского рабства и наступлении настоящей демократии, о свободе слова, прелестях западного образа жизни, о гуманитарных поставках американских окорочков и сухого молока и т.п.

Как рассказал в интервью «Эху Москвы» Руслан Хасбулатов, возглавлявший в 1991-1993 гг Верховный Совет, при правительстве Ельцина работало около 100 американских консультантов, и наряду с прочим, они составляли перечень предприятий-банкротов, рассчитывая создать некое агентство, в ведении которого была бы большая часть промышленной базы России:

«85% всех предприятий Российской Федерации должны были быть банкротами. Потом я узнаю, что, оказывается, с помощью американских консультантов, а их там было у Ельцина чуть ли не 100 человек, был подготовлен проект указа Ельцина о том, что при президенте создается специальное агентство по предприятиям-банкротам, фактически вся экономика переходила таким образом в это агентство. И кто, вы думаете, планировался во главе этого агентства? Чубайс! Таким образом он бы становился выше президента и выше Верховного Совета, командуя всей экономикой. Мы бы, конечно, этого не допустили, но так оно было, так оно планировалось! … Когда Федорову, министру финансов, задали вопрос, почему он в 10 раз пытается сократить дотации сельскому хозяйству, вы знаете, что он сказал? Господа депутаты, наше сельское хозяйство никогда не было прибыльным и не будет, и нам не надо стремиться поддерживать его, мы будем продавать нефть и газ и будем закупать продукты питания за границей. Эта позиция была, и Федоров, как честный человек, это сказал, последующие министры этого не говорили, но вплоть до вступления ВТО вели эту линию».

Внешняя политика России последнего десятилетия прошлого века тоже была провальной. Строуб Тэлбот, первый заместитель Государственного секретаря США в 1994-2001, в своих мемуарах указывал на то, что в своей внешней политике «Ельцин соглашался на любые уступки, главное - успеть между стаканами…». Именно страстью Б. Н. Ельцина к спиртному и объясняется успех Б. Клинтона в достижении своих политических целей. Вот что об этом пишет в своей книге Тэлбот:

«Клинтон видел в Ельцине политического лидера, полностью сосредоточенного на одной крупной задаче, - вогнать кол в сердце старой советской системы. Поддержать Ельцина так, чтобы он преуспел в решении этой задачи, было, в глазах Клинтона (и моих собственных) важнейшей целью, оправдывавшей необходимость смириться со многими куда менее благородными, а порой и просто глупыми вещами. Кроме того, дружба Клинтона и Ельцина сделала возможным для Соединённых Штатов достижение конкретных, трудных целей, которые не могли быть достигнуты через какие-либо другие каналы: ликвидация ядерного оружия на Украине, вывод российских войск из Балтии, получение согласия России на расширение НАТО, вовлечение России в миротворческую миссию на Балканах».

В этой связи стоит вспомнить, что в начале 1992 года советником по делам безопасности Полом Вулфовицем была сформулирована стратегия Соединенных Штатов в Евразии и на постсоветском пространстве. В ней говорилось о «необходимости не допустить возникновения на евроазиатском континенте стратегической силы, способной противостоять США». Что касается постсоветского пространства, «главной стратегической задачей США является недопущение создания на территории бывшего Советского Союза крупного и самостоятельного стратегического образования, способного проводить независимую от США политику».

Отдельно стоит упомянуть о проблемах, с которыми столкнулись российские спецслужбы. После 1991 года уволилось большое количество опытных сотрудников, не пожелавших смириться с «новыми веяниями». И действительно, было от чего хвататься за голову, если свежеиспеченный руководитель Вадим Бакатин в качестве «жеста доброй воли» рассказывает американцам, где в их Посольстве установлены «жучки». Но костяк кадров в спецслужбах все же сохранился, несмотря на критику со стороны СМИ, низкие зарплаты, отсутствие квартир и т.п., просто потому, что «кто-то ведь должен Родину защищать». Это в немалой степени поспособствовало тому, что страна все же выбралась из кризиса и справилась с большинством проблем. А проблем было немало, и главной из них стала угроза сепаратизма и распада России.

Западу было мало распада СССР, нужно было еще развалить и Россию – слишком уж большая и богатая ресурсами территория досталась новоиспеченной Российской Федерации. Именно в этом корни войны в Чечне, ее отделение (вместе со всем Северным Кавказом) должно было стать катализатором дезинтеграционных процессов на всей территории России.

Стоит отметить, что Кавказ же еще с середины 80-х годов прошлого века усиленно подпитывался деньгами и антироссийскими идеями. КГБ СССР после 1985 года регулярно отлавливало иностранную агентуру, распространявшую идеи сепаратизма на Северном Кавказе. Работа западных спецслужб привела к результату – к гражданской войне в России.

Ещё в сентябре 1991 года люди Дудаева разгромили в Грозном Верховный Совет Чечено-Ингушетии, председателем которого был сторонник ГКЧП Докку Завгаев. Председатель Верховного Совета России Руслан Хасбулатов после этого отправил им телеграмму «С удовольствием узнал об отставке ВС республики». Американская пресса приветствовала эти события в Чечне, считая, что продолжением этого процесса станет распад Советского Союза, даже было опубликовано подложное предсказание Нострадамуса о возможности распада СССР (точнее, государства, отождествляемого с ним) на сорок государств. А «Лос-Анджелес таймс» и «Крисчен сайенс монитор» опубликовали некоторые подробности о депортации чеченцев в 1944 году.

После распада СССР Джохар Дудаев объявил о выходе Чечни из состава Российской Федерации и о создании Республики Ичкерии. И даже после этого, когда Дудаев прекратил платить налоги в общий бюджет и запретил сотрудникам российских спецслужб въезд в республику, федеральный центр официально продолжал перечислять Дудаеву деньги. В 1993 году на Калининградскую область было выделено 140 млн рублей, на Чечню 10,5 млрд рублей.

Российская нефть до 1994 года продолжала поступать в Чечню. Дудаев за неё не платил, а перепродавал за рубеж. Также Дудаеву досталось много оружия: 2 пусковые ракетные установки сухопутных войск, 42 танка, 34 БМП, 14 БТР, 14 легкобронированных тягача, 260 самолётов, 57 тысяч единиц стрелковой техники и много другого оружия.

Так, представители партии «Яблоко» в 1999 году обвинили Ельцина в том, что в Чеченской республике имеются многочисленные случаи похищения людей: «Он, Президент Ельцин, виновен в том, что в год, когда все мировое сообщество отмечало 50-летие Декларации прав человека и он, Президент Ельцин, объявил в России год защиты прав человека, в России на рубеже третьего тысячелетия возрождена работорговля, возрождено крепостное право. Я имею в виду тех 500 наших ребят, которые пленены и каждый день это количество пленённых, к сожалению, не уменьшается, а возрастает… Это он, Президент Ельцин, виноват в том, что одной из моих избирательниц в День праздника международной солидарности трудящихся позвонили из Чечни, из Грозного, и предложили выкупить своего сына за 30 тысяч долларов, либо обменять на одного из пленённых чеченцев в российских тюрьмах, осуждённых чеченцев».

30 ноября 1994 года Б. Н. Ельцин принял решение о вводе войск в Чечню и подписал секретный указ № 2137 «О мероприятиях по восстановлению конституционной законности и правопорядка на территории Чеченской Республики», начался чеченский конфликт.

Чтобы охарактеризовать отношение западных СМИ к войне в Чечне, достаточно отметить, что в новостных репортажах применительно к чеченским боевикам, устраивавшим теракты, они обычно вместо слова «террорист» употребляли формулировку «борец за свободу» (freedom fighter) или «повстанец» (rebel), причем последнее превалирует и до сих пор нередко используется. А что в их понимании означает Rebel? В английском языке это, пожалуй, одно из самых мягких и уважительных обозначений революционных партий. Ирландские сепаратисты – Rebel, бойцы армии генерала Вашингтона времен борьбы за независимость американских колоний от Англии – тоже Rebel. А вот боевики Аль-Каиды - это уже terrorists. Если посмотреть, как называли в репортажах CNN убийц из банды Бараева, можно обнаружить, что обозначений много, но почти все они очень нейтральные: «Chechen gunmen» - вооруженные чеченцы, Chechen guerrillas – чеченские партизаны, Chechen rebels – чеченские повстанцы, и даже Chechen dissidents – чеченские диссиденты.

А вот что написала BBC оХаттабе: «For the FSB, he was an «international terrorist...an ideologist and organizer of terrorist activity… For the Chechen rebels, this fighter from the Middle East may in time be remembered mainly for his skillin leading the guerrilla war against Moscow» - Для спецслужб он был международным террористом, идеологом и организатором террористического движения. Для Чеченских повстанцев этот боец с Ближнего Востока со временем станет символом партизанской войны против Москвы».

Нельзя обойти вниманием и тот факт, что в период войны в Чечне резко активизировалась российская «пятая колонна». Журналисты либеральных СМИ живописали неудачи российских войск и брали интервью у главарей чеченских бандформирований. Правозащитники живописали страдания чеченского народа и напрочь забывали о жертвах терактов – если о них и говорили, то исключительно обвиняя российские власти в том, что они это допустили. Такое уже было – начиная с 19 века российские либералы желали своей стране поражения в войнах, которые она вела, и злорадствовали, когда Россия терпела поражения.

Все-таки мы выиграли эту войну, хотя и с громадными потерями. Но информационная война не закончилась, она продолжилась и даже усилилась, тем более, что США в 1990-х гг осуществили ряд фундаментальных исследований в этой области, чтобы разработать методы ведения информационной войны в новых условиях, когда усилилась роль прессы и интернета. Поэтому здесь стоит отвлечься от изложения исторической фактуры и обозначить ключевые положения документов, согласно которым ведется современная информационная война.

Так, в августе 1995 года Национальным Институтом Обороны США была опубликована классическая работа в данной области Мартина Либики. В ней автор определил 7 форм информационной войны:

1. Командно-управленческая в современном значении нацелена на каналы связи между командованием и исполнителями и преследует целью лишение управления.

2. Разведывательная война - сбор важной в военном отношении информации (как нападение) и защита собственной.

3. Электронная война - направлена против средств электронных коммуникаций - радиосвязи, радиолокационных станций, компьютерных сетей.

4. Психологическая война - пропаганда, «промывание мозгов», информационная обработка населения. Либики разделил ее на 4 составляющие - подрыв гражданского духа, деморализация Вооруженных Сил, дезориентация командования и война культур.

5. Хакерская война - диверсионные действия против гражданских объектов противника и защиту от них (действия против военных расцениваются как электронная война). Действия хакеров могут привести к тотальному параличу сетей, перебоям связи, введению случайных ошибок в пересылку данных, хранению информации и услуг (несанкционированным подключениям к сетям), тайному мониторингу сетей, несанкционированному доступу к закрытым данным с целью шантажа. Оружие хакеров - компьютерные вирусы.

6. Экономическая информационная война. У нее две формы - информационная блокада и информационный империализм. Под блокадой подразумевается, прежде всего, перекрытие каналов коммерции (по аналогии с запретом на «физическую» торговлю). Взлом банковских сетей в эту категорию не входит (это категория хакерской войны). Информационный империализм - часть общей политики экономического империализма.

7. Кибервойна - отличается от «обычного» хакерства. Это захват компьютерных данных, позволяющих выследить цель (либо шантажировать ее).

Одновременно с этим Министерство обороны США в 1995 году заказало известной «Рэнд Корпорэйшн» выполнение работ в сфере информационной войны. Их целью было определение ключевых характеристик и особенностей применения информационного оружия; уяснение возможного его влияния на национальную безопасность; выявление основных направлений деятельности в этой области; укрепление национальной безопасности и усиление технологического превосходства в области создания информационного оружия; координация деятельности научных и промышленных организаций при определении основных направлений совершенствования стратегии обеспечения безопасности национальных информационных систем. Результаты этих работ должны были послужить основой при обозначении роли и места информационного противоборства в национальной военной стратегии США, и в 1996 году их представили в отчете MR-661-OSD (Strategic Information Warfare. A new face of War).

В этом документе впервые, вследствие осознания возможностей информационного оружия, появился термин Strategic Information Warfare – «стратегическое информационное противоборство». Такое противоборство, согласно заявлениям авторов отчета, представляет собой «использование государствами глобального информационного пространства и инфраструктуры для проведения стратегических военных операций и уменьшения воздействия на собственный информационный ресурс». Появление подобной терминологии существенным образом отличается от официальной трактовки информационного противоборства, закрепленной в директиве министерства обороны США DOD S 3600.1 (декабрь 1992 года), которая рассматривала его в достаточно узком смысле, в виде подобия радиоэлектронной борьбы. В отчете говорится о том, что учитывая определение войны, данное Клаузевицем («война есть продолжение политики другими средствами»), глобальные противоречия требуют новых средств и методов их разрешения - стратегического информационного противоборства.

Суть понимания процессов ведения стратегического информационного противоборства отражена в отчетах корпорации, выполненных в 1998 году: MR-963-OSD (The Day After... in the American Strategic Infrastructure) и MR-964-OSD (Strategic Information Warfare Rising). В них на основе выполненных ранее исследований о роли и месте информационного противоборства, а также анализа современного состояния в этой области предпринята попытка прогноза динамики формирования ситуации в мире. Рассматривается ряд возможных путей развития, в том числе завоевание Соединенными Штатами господства в области ИП, создание элитарного клуба государств обладателей средств информационного противоборства и ряд других.

Ключевым понятием, введенным в отчете MR-964-OSD, является классификация стратегического противоборства на первое и второе поколение. При этом стратегическое ИП первого поколения рассматривается наряду с традиционными средствами противоборства (ядерными, химическими, биологическими и другими). Подчеркивается, что оно больше ориентировано на дезорганизацию деятельности систем управления и проводится скорее как обеспечение действий традиционных сил и средств. Дальнейшее изучение проблемы привело к введению понятия «стратегического информационного противоборства второго поколения» (2nd Generation Strategic Information Warfare). В отчете это понятие определено как "принципиально новый тип стратегического противоборства, вызванный к жизни информационной революцией, вводящий в круг возможных сфер противоборства информационное пространство и ряд других областей (прежде всего экономику) и продолжающийся долгое время: недели, месяцы и годы". Отмечается, что развитие и совершенствование подходов к ведению стратегического ИП второго поколения в перспективе может привести к полному отказу от использования военной силы, поскольку скоординированные информационные акции могут позволить обойтись без этой крайней меры. Авторы подчеркивают, что если последствия стратегического ИП первого поколения еще могут быть прогнозируемы с использованием существующих методик, то последствия действий средств второго поколения противоборства предсказать гораздо сложнее.

В качестве приложения к отчету приведены два сценария возможных событий, полученных с использованием все той же методики «The Day After...» . Первый основан на результатах оценки стратегического ИП первого поколения в конфликте между Китаем и Тайванем в период до 2010 года. Второй рассматривает ведение стратегического ИП России и США в период до 2010 года. Этот сценарий основан на том, что Россия разворачивает сложную операцию по манипулированию экономической ситуацией на рынке энергоносителей (нефть и газ), рассчитанную на несколько лет и направленную на достижение превосходства над США путем навязывания своей экономической политики на рынке энергоносителей. В операции, помимо средств специального программно-математического воздействия на информационные системы кредитно-финансовой сферы Запада, манипулирования информацией в средствах массовой информации, задействованы также дипломатические меры влияния на других поставщиков энергоносителей, а также манипуляции с валютными системами государств (евро и доллар).

Совершенно очевидно, что при всей своей новизне понятие «информационного противоборства второго поколения» формально обозначило цели ведения информационой войны на государственном уровне, которые ставили перед собой спецслужбы США еще во времена «холодной войны».

По сути, «информационное противоборство второго поколения» предусматривает:

-создание атмосферы бездуховности и безнравственности, негативного отношения к культурному наследию противника;

- манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп населения страны с целью создания политической напряженности и хаоса;

- дестабилизация политических отношений между партиями, объединениями и движениями с целью провокации конфликтов, разжигания недоверия, подозрительности, обострения политической борьбы, провоцирование репрессий против оппозиции и даже гражданской войны;

- снижение уровня информационного обеспечения органов власти и управления, инспирация ошибочных управленческих решений;

- дезинформация населения о работе государственных органов, подрыв их авторитета, дискредитация органов управления;

- провоцирование социальных, политических, национальных и религиозных столкновений;

- инициирование забастовок, массовых беспорядков и других акций экономического протеста;

- затруднение принятия органами управления важных решений;

- подрыв международного авторитета государства, его сотрудничества с другими странами;

- нанесение ущерба жизненно важным интересам государства в политической, экономической, оборонной и других сферах.

Собственно, с начала 2000-х гг мы как раз можем наблюдать реализацию этого подхода в отношении России и ряда бывших республик СССР, в том числе Украины. А занимается этим интересная структура, созданная директивой президента США PDD-68 от 30 января 1999 года, под названием International Public Information Group (IPI). В задачи этой организации входит профессиональное использование разведывательной информации в целях оказания влияния «на эмоции, мотивы, поведение иностранных правительств, организаций и отдельных граждан». Разумеется, большую роль в создании этого агентства сыграло разведсообщество, и, прежде всего, ЦРУ.
Начало XXI века ознаменовалось переносом значительной части информационного противостояния в киберпространство. Это было ожидаемо, учитывая огромные темпы распространения Интернета, развитие новейших технологий и рост доступности современных телекоммуникационных устройств для населения. Соответственно, к этому надо было готовиться заранее.

Стоит отметить, что в феврале 1996 года Министерство обороны США приняло «Доктрину борьбы с системами контроля и управления», в которой принципы этой борьбы излагались в плане применения информационной войны в военных действиях. Борьба с системами контроля и управления определялась, как: «объединенное использование приемов и методов безопасности, военного обмана, психологических операций, радиоэлектронной борьбы и физического разрушения объектов системы управления, поддержанных разведкой, для недопущения сбора информации, оказания влияния или уничтожения способностей противника по контролю и управлению над полем боя, при одновременной защите своих сил и сил союзников, а также препятствование противнику делать тоже самое». В этом документе была определена организационная структура, порядок планирования, обучения и управления ходом операции. Наиболее важным является то, что эта публикация определила понятие и доктрину войны с системами контроля и управления. По сути, Министерство обороны США впервые определило возможности и доктрину информационной войны.

Развитие принципов, изложенных в данной Доктрине, нашло отражение в обнародованном в конце 1996 г. докладе эксперта Пентагона Роберта Банкера о новой военной доктрине Соединенных Штатов (так называемая концепция «Force XXI»). В ее основу было положено разделение всего театра военных действий на две составляющих: традиционное пространство и киберпространство. При этом киберпространству уделялось более важное значение. Роберт Банкер предложил доктрину «киберманевра», которая должна явиться естественным дополнением традиционных военных концепций, преследующих цель нейтрализации или подавления вооруженных сил противника. Таким образом, в число сфер ведения боевых действий, помимо земли, моря, воздуха и космоса теперь была включена и информационная сфера. То есть, основными объектами поражения в новых войнах должны быть информационная инфраструктура и психика противника.
В развитие этих документов в октябре 1998 года Министерство обороны США приняло «Объединенную доктрину информационных операций» (примечательно, что первоначально она называлась «Объединенная доктрина информационной войны»). Как указывают американские военные эксперты, информационная война состоит из действий, предпринимаемых с целью достижения информационного превосходства в обеспечении национальной военной стратегии путем воздействия на информацию и информационные системы противника с одновременным укреплением и защитой собственной информации и информационных систем и инфраструктуры.

Информационное превосходство определяется как способность собирать, обрабатывать и распределять непрерывный поток информации о ситуации, препятствуя противнику делать то же самое. Оно может быть также определено и как способность назначить и поддерживать такой темп проведения операции, который превосходит любой возможный темп противника, позволяя доминировать во все время ее проведения, оставаясь непредсказуемым, и действовать, опережая противника в его ответных акциях.

Информационное превосходство позволяет иметь реальное представление о боевой обстановке и дает интерактивную и высокоточную картину действий противника и своих войск в реальном масштабе времени. Информационное превосходство является инструментом, позволяющим командованию в решающих операциях применять широко рассредоточенные построения разнородных сил, обеспечивать защиту войск и ввод в сражение группировок, состав которых в максимальной степени соответствует задачам, а также осуществлять гибкое и целенаправленное материально-техническое обеспечение.

Информационное противоборство осуществляется путем проведения мероприятий направленных против систем управления и принятия решений (Command & Control Warfare, C2W), а также против компьютерных и информационных сетей и систем (Computer Network Attack, CNA).

Деструктивное воздействие на системы управления и принятия решений достигается путем проведения психологических операций (Psychological Operations, PSYOP), направленных против персонала и лиц, принимающих решения и оказывающих влияние на их моральную устойчивость, эмоции и мотивы принятия решений; выполнения мероприятий по оперативной и стратегической маскировке (OPSEC), дезинформации и физическому разрушению объектов инфраструктуры.

Разумеется, помимо военных задач, информационное противоборство нацелено также на решение политических и экономических, в связи с чем для общей реализации политики США в этой сфере директивой президента США PDD-68 от 30 января 1999 года была создана структура под названием International Public Information Group (IPI). В задачи этой организации входит профессиональное использование разведывательной информации в целях оказания влияния «на эмоции, мотивы, поведение иностранных правительств, организаций и отдельных граждан».

Таким образом, 2000 году США довольно основательно подготовили базу для ведения информационной войны с целью обеспечения своих интересов. Разумеется, одним из объектов атак была обозначена Россия, поскольку уже к концу 90-х гг прошлого века в нашей стране стали отмечаться тенденции, заставившие представителей западных держав беспокоиться. Так, из российского правительства один за другим ушли «реформаторы», а его главой в 1998 году стал Евгений Примаков, который после известия о начале войны в Югославии пошел на резкий демарш, развернув над Атлантикой самолет и отменив визит в США.

Отношение Запада к Примакову довольно хорошо отражает опубликованная 11 сентября 1998 года (на следующий день после выдвижения кандидатуры Примакова на пост премьер-министра) в «The New York Times» статья Майкла Гордона «Foreign Policy Expert With Little Economics». Общий тон сводится к тому, что все обстоит очень плохо, поскольку Примаков, как бывший стратег внешней политики является любимцем коммунистов и «тех русских, которые переживают за утерю стабильности советских времен». Особо отмечается, что в международной политике Примаков всегда был жестким оппонентом США. В статье приводится биография нового премьера, отношение к нему российских СМИ, акцентируется его еврейское происхождение, работа журналистом «Правды» на Ближнем Востоке – что подразумевает близость к разведкругам уже с молодости, а также – его отношения с Саддамом Хуссейном, оппозиция западной позиции в отношении к Косово, достаточно жесткая позиция по части расширения НАТО, продажа ракетного комплекса на Кипр. Особо отмечается отсутствие у него экономического опыта. Словом, картина вырисовывается зловещей: бывший агент КГБ, разведчик, человек, которого поддерживают коммунисты, пришел к власти в стране, ослабленной уходом в тень президента, и этот человек желает, чтобы страна была сильной, хотя и не знает экономики.

В целом, многие на Западе восприняли изменения в России как угрозу «реставрации советских времен». Даже Мадлен Олбрайт, несмотря на дружеские отношения с Евгением Примаковым, выступая 2 октября на Совете по российско-американскому бизнесу, отметила, что «сигналы, приходящие из России, весьма настораживают» ввиду неясности с продолжением курса реформ, а в некоторых действиях России можно заподозрить «возможный переход страны из лагеря относительных союзников Запада на прямо оппозиционные позиции». Приход на пост министра иностранных дел РФ Игоря Иванова также вызвал обеспокоенность – в статье Лейлы Веймут «Чего хочет Иванов?», опубликованной в «Washington Post» 6 октября 1998 года отмечается, что он против планов некоторых стран НАТО предпринять акцию в Косово без одобрения Совета безопасности ООН, что для Иванова Хуссейн не является дьяволом и т.п.

В целом, общий тон публикаций западных СМИ конца 90-х гг прошлого века создает впечатление о том, что в России произошел явный поворот в сторону от западных ценностей. В качестве подтверждения этому приводятся даже такие примеры, как возобновление использования в российских публикациях клише советских времен - «президиум правительства», «натовская военщина» и т.п. Одновременно отмечается и падение среди россиян интереса к демократическим ценностям и идеалам, даже тираж книг Солженицына катастрофически упал, а его выступления на телевидении уже не вызывают былого интереса и имеют очень низкие рейтинги.

Еще более удручающей, с точки зрения США и их союзников, ситуация стала после отставки Бориса Ельцина и прихода к власти Владимира Путина.

31 декабря 1999 в 12 часов дня (что было повторено по основным телеканалам за несколько минут до полуночи, перед новогодним телеобращением) Б. Н. Ельцин объявил об отставке с поста Президента Российской Федерации: «Дорогие друзья! Дорогие мои! Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам с новогодним приветствием. Но это не все. Сегодня я в последний раз обращаюсь к вам как Президент России. Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку». Исполняющим обязанности Президента был назначен Председатель Правительства В. В. Путин.

Собственно, еще с момента назначения Путина премьер-министром на Западе задавались вопросов, какую политику он будет проводить. Одни считали его сторонником реформ, поскольку он работал вместе с Собчаком. Другие подозревали его в приверженностях идеалам «холодной войны». Лучше всего оценку можно охарактеризовать небольшой подборкой цитат из западных СМИ за январь 2000 года:

Frankfurter Allgemeine, Франкфурт, Германия. «Дайте Путину показать себя»: «...Судя по карьере Путина после краха Советского Союза, он сторонник реформ. Против Путина, обладающего красноречием адвоката и способностями организатора, пока не выдвинуто ни одного обвинения в коррупции. В парламенте его поддерживают такие молодые реформаторы, как Немцов, Чубайс и Кириенко. России нужен шанс начать все сначала...»

The Economist, Лондон, Великобритания. «Великий неизвестный»: «Шпионам обычно удается хорошо скрывать свои мотивы. Судя по всему, Владимир Путин... большая часть трудовой биографии которого прошла на службе в КГБ, не исключение. Может быть, он пришел к власти, переполненный нерастраченной энергией реформатора, с намерением сделать из России европейскую страну? Есть основания думать именно так. Или, может быть, он духовно принадлежит к параноидальному, безжалостному миру советских спецслужб времен холодной войны? Есть обстоятельства, свидетельствующие и об этом. Или он на самом деле человек Кремля, мощный новорусский «серый кардинал», который с удовольствием прибегает к грязным методам и «выкручиванию рук»? Такое тоже вполне возможно...»

SUN, Торонто, Канада. «Довольно с нас ельцинской «демократической России»: «Президент Борис Ельцин ошеломил мир, подав в отставку и передав власть хунте гэбистских "чекистов" и высших генералов во главе с бывшим шпионом, а ныне и.о. президента Владимиром Путиным. Ельцин согласился уйти в обмен на иммунитет от судебного преследования для него и его семьи, обвиняемых в коррупции. Эра "веймарской России" завершилась, а сто с лишним миллиардов долларов, вложенные Западом в ельцинскую "демократическую Россию", потеряны навсегда... Путин и его хунта завоевали власть, эксплуатируя традиционную для России расовую и религиозную ненависть к мусульманам-чеченцам, а затем развязав безжалостную кампанию по истреблению чеченских повстанцев...»

Следует отметить, что в первые годы президентства Владимира Путина жесткой конфронтации с Западом по внешнеполитическим вопросам не отмечалось. Российский президент поддержал Соединенные Штаты в стремлении активизировать борьбу с международным терроризмом после терактов 11 сентября 2001 года, а в 2002 году Кондолиза Райс, занимавшая в то время пост советника президента по национальной безопасности, назвала отношения Путина и Буша «эпохальными», и отметила, что «отношения, которые установились между президентами Бушем и Путиным, и курс, который Россия твердо держит на Запад, подлинная мечта не только эпохи пост-холодной войны: этой мечте уже 300 лет».

Однако отношения довольно быстро начали ухудшаться. Так, Россия была весьма обеспокоена вхождением в НАТО бывших советских республик (Эстония, Латвия и Литва), и эту обеспокоенность никак не помогло снять создание совета «Россия-НАТО». Более того, тревога Москвы усилилась после открытой поддержки Вашингтоном на президентских выборах на Украине в декабре 2004 года кандидатуры Виктора Ющенко, занимавшего откровенно антироссийские позиции.

Кроме того, с 2004 года начали нарастать обвинения в адрес России со стороны западных стран в нарушении демократии. Эти обвинения были, по сути, вызваны двумя причинами:

1 – в Государственной Думе сформировалось лояльное Владимиру Путину конституционное большинство, что создало возможность продвигать принятие любых законов и любых изменений Конституции;

2 – в России фактически произошла отмена выборности губернаторов, что позволяло президенту создавать полную вертикаль власти.

Особое недовольство на Западе вызвали «дело ЮКОСа» и «давление на СМИ». Комитет по защите журналистов (CPJ) со штаб-квартирой в Нью-Йорке назвал Владимира Путина и Уго Чавеса «диктаторами XXI века». По словам исполнительного директора организации Джоэль Симон, «после избрания Путина на должность президента в России было убито 13 журналистов и никто из убийц не предстал перед судом». В 2001 году Путин занял 22 место в списке 30 худших врагов прессы организации «Репортёры без границ » и 5 место в списке 10 худших врагов прессы международного Комитета защиты журналистов. В 2004 году Freedom House поставила Россию по уровню свободы печати на 147-е место из 193.

Критики Путина отмечают только до конца 2003 года и только на федеральном уровне (не считая преследования региональных СМИ) следующие акции: «дело Хинштейна», дело Эдуарда Лимонова, разгром «старого» НТВ, осуждение за шпионаж журналиста-эколога Григория Пасько, «дело ТВ-6», попытка закрытия «Новой газеты» с помощью иска Межпромбанка, закрытие «Общей газеты», обыск в издательстве «Ad Marginem», обыск в редакции газета «Версия», закрытие «старых» «Новых Известий», чистка на «новом» НТВ, поправки к закону о СМИ, отъем помещения у журнала «Новое время», закрытие ТВС, в сентябре-декабре 2003 - предвыборные цензурные репрессии против печатных СМИ и телевидения.

Изгнанный из России Борис Березовский потратил 1 миллион долларов, чтобы опубликовать на правах рекламы в крупнейших западных СМИ подписанное им самим, Еленой Боннэр, Владимиром Буковским, Иваном Рыбкиным и Русланом Хасбулатовым открытое письмо, в котором говорилось, что в президентство Владимира Путина «разрушены независимые демократические институты России».

Американский сенатор-республиканец Сидни Грэм заявил, что Путин превращает власть в России в диктатуру одного человека, а многие российские правозащитники, финансируемые западными фондами, начали в один голос утверждать, что власть в России можно назвать «преступной полицейской диктатурой».

В 2004 году «Freedom House», неправительственная организация, финансируемая правительством США, отнесла Россию к категории «несвободных» стран. А в опубликованном в январе 2008 года отчёте этой организации заявлялось, что за 2007 год уровень свободы в России скатился «от плохого к худшему»: россияне пользуются таким же уровнем свобод, как граждане Анголы, Египта и Таджикистана, и меньшими, чем граждане монархий персидского залива.

Опубликованный в начале февраля 2008 года отчёт другой финансируемой США неправительственной правозащитной организации - «Human Rights Watch» - в разделе, посвящённом положению в Российской Федерации, заявлял: «По мере приближения парламентских и президентских выборов конца 2007 — начала 2008 годов администрация президента Владимира Путина продолжила курс на подавление гражданского общества и ограничивала свободу собраний. В Чечне, несмотря на восстановление, имели место грубые нарушения прав человека, включая пытки, похищения и незаконные задержания. Международная критика ситуации с правами человека в России оставалась приглушённой в условиях, когда Евросоюз был не склонен последовательно ставить эти вопросы перед российским правительством». «Human Rights Watch» отнесла Россию по итогам 2007 года к числу «фальшивых демократий».

Фактически, со второй половины первого десятилетия 21 века отношения России с Западом вступили в фазу резкого ухудшения. Но переход к широкомасштабной дипломатической конфронтации, и дальнейшее её обострение вызвали двоякий эффект. В либеральной среде имидж правительства Владимира Путина существенно ухудшился, так как оно отвергает рекомендации экономически более развитых Соединённых Штатов, в ряде случаев прямо торпедируя их политику и при этом оказывая ряд дружественных жестов по отношению к странам, причисленным Соединёнными Штатами к «оси зла».

С другой стороны, эти шаги повлекли за собой стремительное увеличение политического влияния России, как на территории бывшего СССР, так и в других странах, что стало одним из факторов сохранения значительного рейтинга Владимира Путина. Россия стала играть более заметную роль во многих международных вопросах в разных частях земного шара, что резко контрастирует с эпохой президентства Бориса Ельцина.

Вместе с тем, чем большей критике подвергалась политика Путина на Западе, тем прочнее становились его позиции внутри страны. Даже опросы либерального центра опросов общественного мнения «Левада», свидетельствуют о том, что зафиксировано два основных падения рейтинга Путина: первый из них был связан с гибелью подводной лодки «Курск», второй с монетизацией льгот, но при этом большинство Россиян считают, что при Путине свободы и демократии в России стало больше, а их права лучше защищены, чем в 1990-х.

Характерным примером информационной войны против России стало освещение событий, происходивших в августе 2008 года во время грузино-осетинского конфликта. Действия Москвы по обеспечению мира и безопасности на Кавказе были представлены как неоправданные и чрезмерные, а истинный агрессор - как жертва. Медийные корпорации государств-членов НАТО фактически лишили общественность своих стран возможности объективно оценить трагедию. После событий в Южной Осетии в мировые СМИ вернулись штампы «имперские замашки России» и «back in USSR».

Грузино-осетинский конфликт очень активно освещался в СМИ, и рядовой потребитель мог просто захлебнуться в потоках пропаганды - СМИ подавали противоречивую, а иногда - кардинально противоположную информацию о событиях в Южной Осетии и городах Грузии. Вот, для примера, один из первых заголовков на сайте CNN: «После вторжения российских войск погибло 1600 человек». Далее обеспокоенность Буша, несколько цитат из Саакашвили об агрессии и вероломном нападении России. А вот, какими фразами характеризовали Россию журналисты газеты «The New York Times» в период военных действий в зоне грузино-осетинского конфликта с 08 августа по 13 августа: «Россия провела авианалеты по грузинским целям», «авианалеты одобрены Кремлем», «Россия ведет кибервойну», «военное вторжение России», «российские военные самолеты напали на грузинские силы и гражданских жителей в Цхинвали», «Россия начала военные действия в полном масштабе, на воздухе, земле и море» и т.п. При этом Грузия изображается жертвой, а в итоге формируется такая картина войны, в которой «грузинские герои» противостоят «российским захватчикам».

Примечательно, что с первых часов конфликта в Грузии в офисе телекомпании «Триалети» в г. Гори открылся медиа-центр, который круглосуточно обслуживал грузинских и зарубежных журналистов. Ряд грузинских электронных СМИ, в частности «Грузия Online», телекомпания «Рустави-2», грузинское информагентство «ИнтерпрессНьюс», грузинское радио «Имеди» включились в активное распространение, в том числе, и видеоматериалов с мест противостояния.

Между тем, позиция российских СМИ была неоднозначной. Анализ и оценка публикаций в ряде российских СМИ (прежде всего, электронных) показала, что с момента начала грузино-югоосетинского конфликта в российском информационном поле достаточно четко проявилась группа средств массовой информации, деятельность которой оказалась направленной против официальной позиции руководства страны. К данной группе относятся, как минимум, следующие электронные СМИ: «Газета.ру», «Лента.ру», «Газета», «News.ru». С 9 августа 2008 года в новостных лентах этих агентств преобладала западная прогрузинская направленность. Все это очень сильно напомнило ситуацию в российском информационном пространстве, сложившуюся в период первой чеченской войны, когда многие российские СМИ давали информацию, порочащую действия российской армии на Кавказе. Похоже, понятие «свобода слова» представители отдельных СМИ трактуют как-то по-своему, по принципу нельзя позиционировать себя независимым и при этом поддерживать свое правительство. А принцип, вообще-то, должен быть другим – нельзя быть независимым, если ты нечестен.

Россия, защитив Южную Осетию и Абхазию и признав их независимость, поступила по справедливости. Однако, в результате информационной войны, мировое сообщество отказалось признать эти новые государства и осудило действия РФ. К сожалению, даже наши ближайшие партнеры, такие как Шанхайская организация сотрудничества и Белоруссия, не высказались однозначно в отношении статуса Южной Осетии и Абхазии. Это – следствие недостаточной подготовленности России к ведению информационной войны в современных условиях. Стоит вспомнить, что война в традиционных СМИ развернулась задолго до начала обстрелов Цхинвала. Западные телеканалы достаточно длительное время акцентировали внимание на демократичности Саакашвили, превознося его ориентированность на Запад, и в негативном ключе освещали деятельность «сепаратистов» из Южной Осетии и Абхазии. Фактически шла подготовка общественного мнения, и пристрелка по информационному полю. Со стороны России же такой подготовки не было, и начавшаяся уже днем 8 августа информационная атака фактически стала неожиданностью для российских СМИ. Кроме того, российский миротворческий контингент за все время своего существования был без постоянно действующего пресс-центра с группой постоянно аккредитованных журналистов, а разборы ситуации и комментарии в СМИ зачастую давались без предварительной подготовки и анализа результатов воздействия того или иного комментария.

Выступления российских дипломатов и военных очень слабо продвигались на Западе. И уж совсем поразительно, что после завершения боевых действий в глазах западного обывателя миротворцем стал отнюдь не Дмитрий Медведев, а Николя Саркози. Мы также оказались не вполне готовы к тому, что в этой информационной войне будет активно задействована блогосфера, социальные сети и другие возможности Интернета.

Грузино-осетинский конфликт стал лакмусовой бумажкой, продемонстрировав, что враждебность Запада в отношении России никуда не исчезла. Западным лидерам не хочется привыкать к мысли о том, что проигравшая в холодной войне и почти уничтоженная экономически в 1990-х годах, Россия неожиданно вновь стала важным фактором в мировой политике, а российский лидер Владимир Путин требует заслуженного места для своей страны на мировой арене. Действия российского руководства не устраивают значительную часть вашингтонского истеблишмента, сформированного в 1990-е годы и воспитанного на идеях американского одностороннего глобального доминирования. Этой части истеблишмента сложно смириться с тем, что кто-то может стоять на их пути к подобному доминированию, поэтому информационная война была, идет и будет продолжаться.

Начало XXI века ознаменовалось расцветом появлением нового вида войн, при которых победа достигается не за счет уничтожения вооруженных сил и экономики противника, а посредством воздействия на его морально-психическое состояние. Речь идет о так называемых сетевых войнах. К компьютерным сетям это понятие имеет косвенное отношение, сетевые войны - это совокупность воздействий (преимущественно информационных), носителями которых является сетевая структура.

Собственно понятия сетевые войны и сетевые сообщества стали популярными благодаря разработкам Корпорации «RAND». Классическими трудами в этой сфере являются: Arquilla J. Ronfeldt D.F. «The emergence of noopolitik: toward an American information strategy». Rand Corporation, 1999; Arquilla J. Ronfeldt D.F. «Networks and netwars: the future of terror, crime, and militancy». Santa Monica: Rand Corporation, 2001; Arthur K. Cebrowski and John J. Garstka, «Network-Centric Warfare: Its Origin and Future». U.S. Naval Institute Proceedings. Annapolis, Maryland: January 1998; Alberts D. S., Garstka J. J., Stein F. P. «Network Centric Warfare: Developing and Leveraging Information Superiority». Washington. D.C., 1999.

Суть концепции состоит в определении человеческого общества как сетевой структуры: человечество состоит из огромного множества сообществ, причём практически каждый человек состоит одновременно в нескольких сообществах. Например, Максим – член своей семьи, студент университета, игрок баскетбольной команды, активист общественной экологической организации, член гаражного кооператива, зарегистрирован в нескольких сообществах ВКонтакте и Одноклассниках. Каждый из людей, с которыми он общается, в свою очередь, является членом нескольких сообществ. Эти цепочки связей создают множественные информационные каналы, которыми переплетено всё человечество. Через эти каналы информация, если она заслуживает внимания, может распространяться почти бесконечно широко, ведь, как утверждают социологи, все люди на планете связаны между собой через общих знакомых. По утверждениям социологов, обычно порядок контактов не превышает восьми. То есть, максимум, что может отделять двух граждан, к примеру, нашей страны, друг от друга – это цепочка из семи-восьми общих знакомых (в отечественном фильме «Елки» это было довольно хорошо показано на примере «правила восьми рукопожатий»).

Таким образом, понимание сути сетевых структур и каналов распространения может гораздо большие результаты, чем подкуп, устрашение и силовое давление. Информацией, запущенной через СМИ и пережёванной обществом в нужном ключе, можно влиять на целые общества, в том числе, и на людей, принимающих решения. Все люди доступны для влияния, поскольку они читают газеты (интернет), смотрят телевизор, слушают радио, и, в конце концов, общаются друг с другом. Но подход везде одинаков: некий заказчик определяет задачу, под которую его исполнители выстраивают сетевую структуру из общественных организаций, журналистов (или целых СМИ и медиа-холдингов), политических активистов, членов неформальных движений (например, футбольных фанатов), а в отдельных случаях и криминальных или экстремистских структур. Одних привлекают грантами, других – обещаниями политического пиара, третьих – просто деньгами. Огромную роль играет привлечение людей, одержимых заданной им идеей. Именно они – движущая сила, они могут убедить людей и повести их за собой на любые радикальные акции.

Но особенность сетевых войн состоит в том, что подобные действия являются не единомоментной разовой акцией, таких акций множество, они происходят в разное время в разных местах и осуществляются разными организациями. А вот в совокупности все они дают общий результат. Эти мелкие акции вместе похожи на пчелиный рой – укус одной не представляет опасности, но когда пчел много, они облепляют, жалят в разных местах и заставляют бежать. Собственно, вышеупомянутые эксперты RAND Аркилла и Ронфельдт как раз и называли этот принцип «swarming», то есть «принцип роения». «Роение» проявляется во множестве «микродействий», «тычков», «укусов»: галдёж СМИ, навязываемые обществу дискуссии по разным вопросам, разного рода демонстрации, невооружённые и вооружённые физические столкновения. С экрана или в интернете нужные эксперты активно дают нужные оценки, журналисты публикуют скандальные разоблачения, правозащитники проводят пикеты и пишут открытые письма, юристы дают интервью о произволе в отношении их подзащитных – оппозиционерах и т.п.

В качестве примера можно привести ситуацию, когда в 2000 году НПО пытались помешать строительству Ростовской атомной станции (РоАЭС), которая должна была обеспечивать электроэнергией неспокойный Северный Кавказ (то есть, стратегическую значимость объекта никому объяснять не надо). Против этого строительства почти одновременно, как по команде, поднялись представители экологических организаций едва ли не со всей страны, начались митинги, валом повалили письма «разгневанных защитников природы» и «обеспокоенных рядовых граждан», а Минатом был завален исками.

А после того, как были опубликованы результаты государственной экспертизы, развеявшей опасения по поводу станции, представители «обеспокоенной общественности» и экологических организаций в кратчайшие сроки умудрились сформировать альтернативную комиссию из «независимых экспертов», которые в умопомрачительно быстрые сроки вынесли свой вердикт – разумеется, прямо противоположный официальному и рисующий картину скорого «конца света». Ангажированная общественность даже не удосужилась обратить внимание на откровенное «жонглирование» фактами и отсутствие между ними логической связи, поверив в то, что государственные эксперты их обманывают и замалчивают «страшную правду» о «неизбежных катастрофических последствиях». Умелое использование сетевых принципов распространения информации позволило экологам-общественникам привлечь на свою сторону не только студентов и интеллигенцию, но и местное казачество (а это, по сути, своеобразный «силовой ресурс», который при большом желании можно было пустить в ход).

Станцию все же запустили. Кстати, позднее Счётная палата обнаружила значительную утечку денежных средств при строительстве станции. Возможно, это обстоятельство по иронии судьбы было одним из факторов, обусловивших такую стойкость федеральных и местных чиновников и строителей, не сдавшихся под напором экологов и общественности. Впрочем, позднее также выяснилось, оказалось, что большинство общественных организаций, выступавших против станции, являлись либо дочерними подразделениями иностранных структур, либо получателями западных грантов. Конечно, нельзя обвинять всех – среди протестующих было много тех, кто выступал искренне. Вот только эта искренность была сформирована грамотно организованной пропагандой.

Данный случай довольно хорошо показывает, что умелая манипуляция одиозно подобранными фактами и их обрывками в купе с распространением слухов, рассчитанных на воздействие на подсознательные страхи, могут заставить человека искренне верить в нелогичные и неестественные вещи – например, что дождь во Владивостоке идет из-за проведения Китаем испытания новейшего космического оружия, или даже в то, что для победы демократии нужно ввести в страну войска НАТО.

Как мы видим, источником энергии для сетевых структур является информация, которая в них циркулирует, а своеобразными «запалами» – хозяева узловых точек. Примером тому служат серверы социальных сетей Facebook и Twitter, находящиеся под контролем американских спецслужб. В 2011 г. британская газета «The Guardian » сообщала о разработке в Министерстве обороны США специального программного обеспечения для секретного манипулирования настроениями членов социальных сетей с помощью фиктивных он-лайн персон, оказывающих интеллектуальное влияние на пользователей Интернет и способствующих распространению проамериканской пропаганды. Указанная операция тогда получила кодовое название «Искренний голос» (Operation Earnest Voice, OEV). А управление перспективных научно-исследовательских разработок минобороны США DARPA в 2011 г. объявило тендер на создание под эту операцию специальной программы SMISC (Social Media in Strategic Communication), что расшифровывается как «социальные медиа в стратегической коммуникации».

В пояснительной записке к тендеру говорилось: «Условия, в которых осуществляют операции наши вооруженные силы, быстро меняются под влиянием блогов, социальных сетей, файлообменных сервисов (таких как YouTube) и мобильных технологий. Распространение социальных сервисов может оказать на природу конфликтов самое глубокое воздействие. Эффективное использование этих сервисов позволит вооруженным силам более качественно осуществлять информационное сопровождение операций».

С использованием разработанного компанией Ntrepid программного обеспечения SMISC создается сеть фиктивных он-лайн персон с их территориальной регистрационной привязкой к информационному пространству различных стран. В результате такой методики возникает впечатление существования реальных людей, находящихся в различных регионах планеты, а не «подставных кукол» (Sock Puppets). Для каждой из подставных фигур создается отдельная «биографическая легенда», детали «характера». В конечном счете, даже для продвинутых оппонентов становится невозможным вскрытие факта манипулирования такими фиктивными он-лайн персонами, которые легко входят в доверие к местным блогерам. Разработанный компанией Ntrepid сервис управления он-лайн персоной позволяет одному оператору специальной рабочей станции контролировать общение с более чем 10 реальными лицами в информационном пространстве, расположенными в разных уголках Земли. Центром контроля операции стала авиабаза МакДилл (MacDillAFB) около Тампы (штат Флорида), где расположена штаб-квартира Командования специальных операций США CENTCOM.

Первые этапы операции «Искренний голос» были успешно проведены в Ираке, а программные наработки использовались как психологическое оружие против сторонников Аль-Каиды. Вслед за этим было увеличено до 200 млн долл. финансирование операции, которая стала проводиться в Пакистане, Афганистане, Северной Африке, Центральной Азии и на Ближнем Востоке, а также Украине.

Разумеется, работают они и на нашу аудиторию – еще в 2003 году фиксировали проникновение американских русскоязычных ботов на проект IraqWar.ru, освещавший вторжение в Ирак. Тогда они выглядели еще весьма примитивными и вычислялись большинством пользователей, но технологии существенно усовершенствовались. Собственно, даже представители Пентагона заявляли, что планируется создание не просто ботов-репликантов, а специально созданных троллей (либо инфов - виртуальных персонажей, способные общаться с посетителями сайта на естественном языке), частично управляемых живым человеком. Предполагается, что отличить таких терминаторов от настоящих пользователей будет уже невозможно. Но здесь возникают некоторые вполне естественные ограничения: один человек даже при самой оптимальной организации автоматизированной системы в состоянии управлять десятками, но не сотнями виртуалов.

Как полагают эксперты, для эффективного манипулирования в рунете необходимо порядка 5 тыс. виртуалов, то есть для них понадобится порядка ста операторов (по 50 ботов на каждого). Однако и здесь есть вероятность, что боты одного оператора будут похожими - один человек не в состоянии играть пятьдесят совершенно непохожих жизней. То есть, нужна более сложная система, включающая стратегов и сценаристов, определяющих особенности для каждой роли.

И еще нужны реальные люди, которые будут поддерживать ботов и выступать ретрансляторами вброшенной ими информации по сетевым структурам. В этой роли активно выступают отечественные блоггеры и журналисты, представители так называемой «пятой колонны». Их даже специально готовят – в качестве примера можно привести объявление 2008 года о наборе слушателей для обучения по профилям «журналист-расследователь» и «блоггер»:

Фонд защиты гласности (Москва) совместно с Центром журналистского образования (США) объявляет набор слушателей для обучения по двум программам:

1. Программа по обучению журналистов-расследователей. Общее число слушателей – 8 человек. Срок обучения - 14 недель. Форма обучения – вечернее, очное. Возраст соискателей от 20 до 35 лет. Первоначальное законченное журналистское образование – не обязательно.

Лекции, семинары и практические занятия по обучению основным методам проведения расследований, языку, этике, экспертизам и т.д. будут вестись ведущими журналистами России, известными юристами, правоведами, социологами, лингвистами. Занятия 3 часа в вечернее время (после 18.00). 5 дней в неделю. Руководитель программы – известный журналист расследователь Игорь Корольков (Известия, Московские Новости, Новая газета).

Материалы представляемые на конкурс: 1.CV или краткая биография; 2.мотивационное письмо: почему и зачем соискатель хочет получить эти знания; 3.опубликованный материал на свободную тему или неопубликованный комментарий по какому-либо поводу; 4.Необязательно. Рекомендация от средства массовой информации.

Материалы должны поступить в интернет-ящик в Фонд защиты гласности по адресу: inv-r@gdf.ru . Указать свой электронный адрес, по которому между 16 и 20 января будут высланы дополнительные тесты.

2. Программа Школы блоггеров по обучению гражданских активистов, желающих быть профессионально услышанными в пространстве масс-медиа. Общее число слушателей – 12 человек. Срок обучения – 14 недель. Форма обучения – заочно-очная. Возраст соискателей не ограничен.

В программе обучения – Интернет-конференции с участием журналистов и специалистов-предметников А.Плутник, Д.Муратов, А.Венедиктов, М.Горбаневский, Л.Никитинский, А.Симонов, В.Корсунский и другие. В программе обучения: - особенности современной журналистики, - жанры и язык, - фотография, фонограмма, видео-теория и практика, - интернет и право, -блогосферы и репутационные риски и - многое другое, что пригодится в блоггерской жизни. Занятия по Интернету в вечернее время. 5 дней в неделю. Руководитель программы – журналист и юрист Григорий Пасько.

Материалы, представляемые на конкурс: 1. подробная биография (не менее 2-х страниц); 2. Мотивационное письмо; 3. справка о возможностях участия: марка компа, скайп, телефон. Слушателям будет предоставлено право посещать лекции I-й программы обучения. Материалы посылать в интернет-ящик Фонза защиты гласности по адресу: blog-r@gdf.ru .

Внимание: обучение по обеим программам БЕСПЛАТНОЕ. Материалы на оба конкурса принимаются до 15 января 2009 года. Начало занятий 26 января 2009 года. Занятия будут проводиться по адресу: Москва, Зубовский бульвар, дом 4, подъезд Союза журналистов России, 3-й этаж. Информационные партнеры проекта: «Новая газета», радиостанция «Эхо Москвы», Интернет-издание «Грани.Ру».

Особо интересен здесь руководитель Школы блоггеров Григорий Пасько. В свое время он был осужден за передачу японцам секретных материалов Тихоокеанского флота, что он оправдывал «борьбой за защиту экологии». Да уж, очень занятная ситуация – офицер на закрытом совещании стенографирует выступления и потом передает текст представителям иностранного государства, от которых получает деньги.

В те годы «дело Пасько» наделало немало шума, его объявляли «узником совести» и т.п. Вот только Европейский суд по правам человека, который трудно заподозрить в благожелательном отношении к России, почему-то не встал на сторону Пасько, признав правоту российской «безжалостной судебной машины». После освобождения Пасько стал активным блоггером-правозащитником, обучая на американские деньги доморощенных активистов от оппозиции, как лучше не любить Россию.

Примеров того, как используются такие активисты и боты в социальных сетях и на многих интернет-порталах можно найти много. Интернет все больше и больше входит в нашу жизнь. В 1993 году в «глобальной паутине» насчитывалось только 50 страниц; сегодня их более 1 миллиарда. В 1998 году к Интернету было подключено всего лишь 143 миллиона человек, к 2001 году количество пользователей достигло 700 миллионов человек, а в настоящее время - около 2 миллиардов. Интернет уже применяется в гораздо более широкой сфере, чем любое, из когда-либо применявшихся ранее средств связи.

Но СМИ, включая и интернет – далеко не единственное направление работы. Информация передается еще и путем создания визуальных образов, повторение которых формирует штампы и воздействует на восприятие информации, поступающей по другим каналам. Разумеется, в первую очередь это касается киноиндустрии, и примеров антироссийской пропаганды в западном кино можно найти великое множество. После развала СССР русские, как правило, представлялись в Голливуде исключительно как преступники, члены «русской мафии». В последнее время, однако, ситуация начала давать крен в сторону «холодной войны» - достаточно обратить внимание, что в новом фильме о приключениях Джека Райана (героя книг Тома Клэнси) «Джек Райан. Теория хаоса» речь идет о том, что русский олигарх по заданию Кремля подготовил масштабный теракт в США, после которого должна начаться активная продажа американских гособлигаций, чтобы обвалить экономику Соединенных Штатов. То есть, говорится не о каких-то частных криминальных структурах, угрожающих Америке, а о противостоянии на государственном уровне. Довольно серьезный тренд.

Но это – для взрослых, которые могут разобраться, что к чему. Более серьезной проблемой являются видеоигры – они рассчитаны на подростков, то есть на категорию, у которой еще не сформировалось мировоззрение. Штампы, закладываемые играми, подсознательно будут влиять на то, как молодежь в дальнейшем будет воспринимать окружающую действительность, какой она вырастет. Вот несколько образчиков такой продукции:

Ghost recon – вышедшая в 2004 году игра о том, как бравые американцы в зачатке пресекают возрождение России. 2004. Игра начинается с фильма-заставки (далее цитирую голос за кадром): «Год 2008-й. Мир стоит на грани войны. В Москве власть захватили радикальные ультранационалисты (бегают люди в камуфляже, сверкают очереди, гремят взрывы, валятся трупы).

Их цель - восстановить старую советскую империю (из тумана вырисовывается храм Василия Блаженного, что на Красной площади). Украина, Белоруссия, Казахстан – одно за другим бывшие независимые государства сползают обратно на орбиту русских. Русские танки стоят в кавказских горах и в балтийских лесах, готовые ударить на юг и на запад. Мир затаил дыхание и ждет. Для одного маленького отряда элитных солдат война уже началась. Группа 5 сил особого назначения США…» и далее следует сага об очень крутых бойцах американского спецназа, которым поручено во имя мира убивать этих обнаглевших русских без всякого официального объявления войны.

Sniper Elite – игра чешских разработчиков, вышедшая в 2005 году, рассказывает о фашистском снайпере, перешедшем на сторону американцев и отстреливающем советских солдат. Поразительно, что в отечественных журналах о компьютерных играх (за исключением «Навигатора игрового мира») о сути этой игры даже не задумались, а предпочли обсуждать геймплей, графику и т.п.

Red Alert 2. Это вообще из области фантастики. История ее происходит через 20 лет после окончания первой холодной войны, которую русские проиграли.

На место погибшего Сталина Европа поставила генерала Романова, считая его полностью бездарным и бессильным. Но, втайне от Европы, Романов начинает восстанавливать российскую экономику, а с ней и армию. Он ставит Россию на новый технологический уровень. Во время гражданской войны в Мексике он отсылает туда свою армию. США потрясены. Президент Америки требует запуска атомных боеголовок. Но… психические возможности нового помощника Романова по имени Юрий помогли России предотвратить атомную угрозу. Тогда Альянс уже вместе с США начинает мобилизовать свою армию. Так начинается Вторая Холодная война. Советская Империя, овладевшая новыми разрушительными технологиями и одержимая жаждой мести, вторглась на территорию Соединенных Штатов Америки. Нью-Йорк и Вашингтон в панике. Силы Союзников, не успевшие подготовиться к нападению, отброшены и разбиты. Неужели свободные государства падут под натиском красной чумы? Бои будут проходить в известных американских городах и местах: в Вашингтоне, Чикаго, Нью-Йорке и Перл-Харборе, на землях Флориды и Техаса. Война охватит Мексику, Германию, Францию и, конечно, Сибирь.

Call of Duty. Эта игра сделана по мотивам фильма «Враг у ворот», и это уже о многом говорит.

Первый же уровень «за наших», посвященный Сталинграду начинается с переправы, на которой советских солдат преспокойно расстреливают из пулеметов. Затем они получают по одной обойме патронов и никакого оружия. Выполнение задания предполагает убийство советским снайпером своих же комиссаров (при этом, только играя за советские войска, игрок может убивать своих соратников без каких бы то ни было штрафов, при игре ни за какую другую сторону такое невозможно).

Company of Heroes 2 – еще одна игра о Второй мировой войне, где вполне «естественным» образом советские солдаты сжигают дома с советскими людьми, заградотряды стреляют из пулеметов в спину наступающим (да-да, именно наступающим) солдатам, а злобные энкавэдэшники расстреливают на месте героических советских солдат - за то, что спасли своего раненого командира.

Разумеется, это далеко не полный перечень, это лишь наиболее известные игры, на которых воспитывается молодое поколение в разных странах мира, в том числе и в России. Через штампы, заложенные в подсознание, проходит информация, которая подвергается трансформации. Создание образа США как страны, победившей гитлеровскую Германию, автоматически принижает величие Великой Победы советского народа, а Сталин воспринимается исключительно как «кровавый тиран». Через эту призму искажается и восприятие современных событий.

Эти игры, как и фильмы, и новости, и слухи – проявления информационно-психологической войны. Ее суть - воздействие на общественное сознание таким образом, чтобы управлять людьми и заставить их действовать против своих интересов. Это можно рассматривать как определенный аналог вирусного заболевания. Так, вирус, внедрившийся в клетку, встраивается в управляющие процессы молекулы ДНК. Клетка внешне остается такой же, как и была, и даже процессы в ней идут такого же типа, но управляет ею вирус. И этот вирус распространяется по всему организму. В психологической войне в систему противника аналогично внедряется «инфо-вирус», который поражает сознание, делая его элементом системы распространения новых «вирусов» по сетевым структурам.

Источник: http://aftershock.su/?q=node/233749