Украинский нацизм я изучаю пристально в естественной, так скажем, среде, и все чаще нахожу признаки эпидемии безумия. Но более всего меня удивил тот факт, что самым радикальным и самым кровожадным в итоге оказалось отнюдь не население Галиции, а киевляне.

Я живу на Украине. Можно уже вполне определенно упоминать ее как бывшую, но не суть, а суть в том, что я все это вижу вокруг себя.  Я видел как еще год назад самые обычные люди вдруг стали, не побоюсь этого слова, психопатами. Я могу довольно обоснованно говорить об этом, потому что во времена споров последних времен со сторонниками евромайдана, плавно ставшими сторонниками нацизма, замечал странную реакцию на рассуждения в политических темах.

Большинство из них, вполне нормально и адекватно общавшихся на иные темы, в темах о политике буквально преображались: кожа на лице у них белела, краснела или покрывалась пятнами, глаза становились навыкате, они принципиально отказывались выслушивать любые аргументы, просто игнорировали факты даже будучи поставлены перед ними, а если их аргументы бывали разбиты, то они просто повторяли их в ином, или даже неизменном виде, но уже громче.

Не проходило и нескольких минут, как они впадали буквально в истерику, некоторые даже брызгали слюной, и я не шучу, а ведь большинство из них я знал много лет и даже с детства, и такое видел с ними впервые. Я не поленился и почитал соответсвующую медицинскую литературу, в которой означенное поведение диагностировалось как индуцированный психоз и истерический припадок вследствии оного. Я понимаю, что с точки зрения современой медицины здоровых и вовсе нет, а есть пока еще необследованные, но тем не менее ситуация оказалась такова, что мы действительно столкнулись с диагнозом. Т.е. не только социальной, но и медицинской проблемой.

А еще наблюдения показали, что мои знакомые из западных регионов, даже несмотря на европейскую политическую ориентацию, все же в психоз не впали и радикальных настроений почти ни у кого я не замечал. Они по прежнему сохранили способность рассуждать, рассматривать аргументы и принимать во внимание факты. Более того, возрождение нацизма и гражданская война их пугает не меньше чем меня, и покровительство со стороны Европы нацикам для многих из них было шоком. Зато киевляне почти поголовно радикализировались до уровня кровожадных дикарей, требуя крови сначала несогласных с евромайданом, а после и просто русских. Сначала я не обратил внимание, но после выяснение того факта, что мы столкнулись с эпидемией безумия, закономерность эта привлекла мое внимание, и я стал проверять, причем не только немалую среду своих знакомых и родственников, но и целую неделю потратил на исследование в соцсетях, пообщавшись с большим количством людей самого разного возраста, культуры и рода занятий.

Результаты меня шокировали. Корреляция прослеживалась настолько явно, что мне стало просто непонятно как никто еще не обратил внимания на сей факт. География безумия оказалась довольно конкретно очерчена г. Киевом и его непосредственными окресностями. Стоило отступить от Киева 20-30 км., и концентрация радикализма тут же падала до средних по Украине показателей, т.е. находилась на уровне кучки городских сумасшедших. На Галичине показатель радикализма был чуть выше среднего, на Волыни — еще чуть выше. Но только чуть. В Киеве же этот показатель заражения безумием был на порядки выше Галицийского. И не просто безумием, а кровавым безумием, боевым бешенством.

И тут у меня появились вопросы. Во-первых, украинские американские СМИ вещают зомбируют на всей подконтролькой американским марионеткам территории, но такая концентрация безумия довольно четко очерчена территорией Кива. Даже среди моих родственников закономерность сохраняется, в одной и той же семье два парня живут в деревне, два — в Киеве, и киевские впали в безумие, тогда как деревенские сохранили трезвость мышления. Во-вторых, население Киева по уровню материального достатка самое зажиточное среди украинцев, и такая озлобленность никак не могла быть вызвана отсутствием работы, зарплаты или инфраструктуры. А это значит то, то обычные факторы бунта — пропаганда и нищета, — в данной ситуации не оказались решающими, а вмешался некий третий фактор, который и оказался самым влиятельным. Фактор,  природа которого мне непонятна, но наличие которого статистически неоспоримо.  Тут волей-неволей начнешь о мистике задумываться.

В свое время я провел немало изысков о приобретенном безумии, в медицине именуемом индуцированным психозом. Правда, мои изыски касались философского, а не медицинского аспекта проблемы, но для всестороннего понимания я стараюсь ознакомиться с разными взглядами на проблему. Каждый раз я приходил к одному и тому же корню проблемы, к одной и той же причине. Каждый раз это был страх. Каждый раз безумие не просто было рождено страхом, но было попыткой преодолеть его. Мне стало немного жутковато, потому что именно в тот момент я вспомнил одну цитату. И вроде недавно еще писал я эти простые тогда для меня слова, и вроде как забавы ради развлечения для, но жуть внутри меня не стала меньшей.

Мы бежали от войны, но она настигла наших потомков. Каждый раз, убегая от своего страха, ты встретишься с ним, но он будет более сильным. Каждый раз, отклоняя вызов судьбы, прячешься, уходишь десятой дорогой только для того лишь, чтобы в конце этой дороги снова прийти к этому вызову, который будет еще опаснее предыдущего. Решение всегда придется принимать, и чем дольше нерешительность, тем хуже. Всегда Пустота поставит тебе выбор: сражайся, и можешь умереть, или беги – и живи. Какое-то время. Но оно не бесконечно, а выбор, страх и сражение – неизбежны. Страх придется побеждать.
Имеешь два пути победы над страхом.
Имя первого из путей – Безумие. Откажись от осознания. Откажись от понимания. Придумай свой мир и подмени им реальность. Или откажись от воображения и ограничь свое ощущение до примитивной дискретной логической машины. Такие находились и находятся. Безумие может наделить силой победить страх, но цена этой силы – отчужденность. Безумие толкает объявить войну всему, что не есть Я, и с каждым новым поверженным врагом это Я все меньше. Оно мельчает и усыхает, пока не осознает себя ничтожеством. И тогда для того, кто поддался безумию, останется только ненависть и отчаяние.
Имя второго пути – Отвага. Трусы утверждают, что она то же, что и безумие. Но принцип отваги диаметрально противоположен безумию. Цель безумия – одиночество. Цель отваги – единение. Осознавший единство побеждает страх. Тот, кто един с товарищами, тот заполняет себя любовью и надеждой, и чем больше единых, тем более величественной стает личность. Трусы утверждают, что в отваге нет ничего необычного. И они правы. Именно поэтому отвага есть у каждого.

Я обязательно буду и далее исследовать эту эпидемию безумия киевлян, но боюсь что моих знаний и возможностей может не хватить. Мне ясно как день то, что силы Юго-Востока в недалеком будущем нанесут поражение полуразложенной армии Украины, и вскоре у Киева не останется сил даже для обороны, и они будут бросать против наступающей армии студентов с запудренными мозгами, как и сто лет назад бросали Крутов. Опять из них потом мучеников будут делать. Я знаю, что Донбасс придет в Киев, и тогда все, кто требовал жечь колорадов, зачищать, фильтровать, понесут возмездие.

Их разум поддался великой порче раздора, хаоса и ненависти, причем совершенно немотивированной, они впали в полную безумия ересь. А ересь влечет за собой возмездие. Силы фашизма на Украине будут разбиты обязательно, а со временем возмездие настигнет и источник этой ереси, порчи, раздора и хаоса. Там, за океаном. Уж слишком много  порчи истекло оттуда, привнеся неисчислимые бедствия народам мира. Ересь всегда влечет за собой возмездие, но вопрос на самом-то деле не в этом.

Вопрос в том, можно ли вылечить это безумие? Оно было порождено страхом, а возмездие принесет его еще больше. И хаос в душах наших братьев только усилится. Фашизм будет побежден, но хаос?

Мне пока неизвестно никакого другого оружия против хаоса кроме гармонии. И это не красивое словцо, гармония — это вполне себе определенное состояние системы, в данном случае социальной. И состоит гармония из вполне определенных составляющих. Из понятных человеку элементов.

Новая статья профессора юридического факультета Йельского университета Дэна Кэхэна (Dan Kahan) называется «Мотивированный счет и просвещенное самоуправление» («Motivated Numeracy and Enlightened Self-Government»), но мне больше нравится заголовок, которым Крис Муни (Chris Mooney) снабдил публикацию о его открытии на сайте Grist: «Наука подтвердила: политика вредит умению считать» («Science Confirms: Politics Wrecks Your Ability to Do Math»).

Кэхэн провел ряд остроумных экспериментов, направленных на то, чтобы выяснить, как политические страсти влияют на способность ясно мыслить. Его выводы, говоря словами Муни, заключаются в том, что партийные симпатии «способны подрывать даже базовые мыслительные способности…. Обладатели хороших математических навыков не справляются с задачами, которые, скорее всего, легко могли бы решить, просто потому, что правильный ответ противоречил бы их политическим убеждениям».

Другими словами, можно попрощаться с мечтой о том, что образование, журналистика, свидетельства науки, медиа-грамотность или доводы разума могут обеспечить людей инструментами и информацией, помогающими принимать хорошие решения. Судя по всему, когда речь заходит об общественных вопросах, настоящая проблема заключается не в недостатке информации, а в том, как работает наш мозг, какими бы мы умными себя ни считали. Нам нравится считать себя рационально мыслящими, но на деле мы просто постфактум рационализируем то, во что нас подталкивают верить наши эмоции.

Годами моим главным источником наводящих грусть сведений о том, как устройство наших голов делает безнадежными перспективы демократии, служил доцент кафедры управления Дартмутского колледжа Брендан Найен (Brendan Nyhan).

Он и его коллеги проводят эксперименты, пытаясь ответить на пугающий вопрос: имеют ли значение факты для американского избирателя?

Ответ: фактически, нет. Если дезинформированным людям дать факты, позволяющие скорректировать их неверные представления, они начинают еще отчаяннее цепляться за свои убеждения.

Вот некоторые выводы Найена:

• Люди, считавшие, что в Ираке было найдено оружие массового уничтожения, начинали верить в это еще сильнее, когда им показывали статью, которая это опровергала.

• Люди, считавшие, что Джордж Буш-младший запретил все исследования в области стволовых клеток, продолжали так думать, даже прочитав статью о том, что закрыты были лишь некоторые программы, финансировавшиеся из федеральных средств. 

• Людям, утверждавшим, что для них важнее всего экономика, и недовольным достижениями Обамы в этой области, показывали график роста занятости вне сельского хозяйства за последние годы, который демонстрировал прибавку примерно миллиона рабочих мест. Затем их спрашивали, выросло количество людей, имеющих работу, уменьшилось или осталось прежним. Многие, глядя прямо на график, говорили, что оно уменьшилось.

• Однако если перед тем, как показать им график, их просили написать несколько предложений о моментах в жизни, которыми они гордятся, многие из них начинали иначе воспринимать экономическую проблематику. Несколько минут укрепления самооценки повышают вероятность того, что человек заметит рост числа рабочих мест. 

Кэхэн просил одних участников эксперимента интерпретировать таблицу с цифрами, показывавшую, уменьшает ли крем для кожи высыпания, а других – другую таблицу (с теми же цифрами), показывавшую уменьшает ли закон, который запрещает частным лицам скрытно носить оружие, преступность. Кэхэн обнаружил, что люди в тех случаях, когда цифры в таблице противоречили их позиции по вопросу о контроле над оружием, не могли правильно произвести вычисления, хотя справлялись с ними, когда речь шла о креме для кожи. Самое печальное, что чем лучше у участников эксперимента было с математическими навыками, тем чаще их политические взгляды – все равно, консервативные или либеральные – отрицательно влияли на их способности решать задачи.

Мне не нравятся выводы, которые из этого следуют, причем не только в вопросе о контроле над оружием, но и в других спорных вопросах – таких, например, как изменение климата. Хотя я не готов полностью отказаться от идеи о том, что споры о фактах можно разрешать, приводя доказательства, но, тем не менее, я вынужден признать, что перспективы разума выглядят не лучшим образом. Я продолжаю надеяться, что очередная фотография айсберга размером с Манхэттен, откалывающегося от Гренландии, очередной период рекордной жары с засухой и пожарами, очередной график роста содержания в атмосфере углекислого газа за последний век, наконец-то, подействуют. Однако исследования того, как работает наш мозг, показывают, что наши политические мнения неуязвимы для фактов, которые идут с ними вразрез.

Возможно, «отрицание изменения климата» - неподходящий термин, так как он указывает на психологическое расстройство. Между тем, в сущности, отрицание – обычное дело для нашего мозга. Рост количества и качества известных фактов не превращает плохо информированных избирателей в хорошо осведомленных граждан. Он только укрепляет их в их заблуждениях. За всю историю мироздания никакие зрители Fox News ни разу не изменили свою позицию под влиянием новых данных. Когда наши убеждения вступают в конфликт с фактами, побеждают убеждения. Преобладание эмоций над разумом – это не сбой, это особенность того, как работает наша операционная система.

http://cont.ws/post/33675

http://inosmi.ru/world/20130922/213196366.html#ixzz36whM1ySB