настоящее время численность и доля иммигрантов в составе американского населения достигли рекордных уровней за всю американскую историю. Реакцией на это стали диаметрально противоположные планы реформирования иммиграционной системы, выдвинутые ведущими кандидатами от обеих партий. Планы и подходы республиканцев и демократов к реформированию иммиграционной системы США оставляют мало надежд на то, что в результате президентских выборов в ноябре 2016 г. будет найден взаимоприемлемый компромисс между республиканцами и демократами по вопросам дальнейшего развития иммиграционного законодательства США.

Реформирование иммиграционной системы США и ситуация с нелегальными иммигрантами постепенно превратились в одну из центральных проблем президентской кампании 2016 г. и стали своеобразным оселком для проверки на политическую прочность всех без исключения претендентов как от Республиканской, так и от Демократической партии на высшую государственную должность.

Уже осенью 2015 г. социологическая служба Гэллапа отметила, что для 20% опрошенных респондентов решающее значение при голосовании за кандидата той или иной партии на пост президента страны будет иметь его позиция по вопросам иммиграции. На первый взгляд тот факт, что только каждый пятый респондент в своем политическом выборе будущего президента поставил на первое место позицию кандидата по вопросам иммиграции, свидетельствует о сравнительно невысоком приоритете вопросов иммиграции в стартовавшей к тому времени президентской кампании.

Однако на дополнительный вопрос, поставленный в ходе опроса, относится ли иммиграция к ключевым проблемам предстоящей кампании, утвердительно ответило уже 60% опрошенных, [1]. Таким образом стало очевидным, что исход президентских выборов 2016 г. будет в решающей степени зависеть от позиций, занятых Республиканской и Демократической партиями и их кандидатами по отношению к иммиграции.

При этом показательно, что последующие опросы, проведённые службой Гэллапа, только подтвердили первоначально выявленный приоритет проблемы иммиграции. В частности, в январе 2016 г. она фигурировала второй в списке самых острых проблем, которую придется решать вновь избранному президенту в январе 2017 г. Такую позицию высказали 14% респондентов, что лишь немногим уступает главной проблеме, стоящей перед будущим президентом современной Америки, − проблеме состояния её экономики (17%). [2]

Выдвижению проблемы иммиграции на одно из центральных мест в перечне приоритетов президентской кампании 2016 г. способствовало два фактора: во-первых, решение президента Б.Обамы о начале иммиграционной реформы, принятое 20 ноября 2014 г., и, во-вторых, лидерство в президентской гонке Республиканской партии миллиардера Д.Трампа, который, по сути, сделал её центральным пунктом своей предвыборной программы. Однако помимо этих двух политических факторов конъюнктурного плана, социально-экономическая ситуация с иммигрантским населением обрела в американском обществе к середине текущего десятилетия XXI в. беспрецедентные очертания.

Нация иммигрантов: от метафоры к реальности

Острота ситуации с иммигрантами – как легальными, т.е. полноправными американскими гражданами, так и нелегальными, определяется тем фактом, что в настоящее время иммигрантское население в США составляет порядка 61 млн. человек, из которых 45,3 млн. человек относятся к законным иммигрантам, включая их детей в возрасте до 18 лет, и порядка 16 млн. незаконных иммигрантов. [3, p.1]. Соотношение численности законных и незаконных иммигрантов и американского населения сейчас составляет 1 : 5; иными словами, каждый пятый житель США является иммигрантом, и такого соотношения практически никогда не наблюдалось в американской истории, тем более на памяти ныне живущих поколений.

В этой связи можно указать, что в 1970 г. иммигрантское население Америки составляло 13,5 млн. человек, и один иммигрант приходился на 15 жителей, [3] не говоря уже о том, что на тот момент проблема незаконных иммигрантов даже не стояла в повестке дня злободневных общественных проблем. В 2000 г. численность иммигрантского населения, включая незаконных иммигрантов, достигла 42,6 млн. человек, и один иммигрант приходился уже примерно   на 7 жителей. [Рассчитано по: 3, p.5]

Стремительно растущее иммигрантское население создаёт ряд чрезвычайно серьёзных проблем для дальнейшего развития американского общества. Достаточно в этой связи указать на тот факт, что после 2000 г. численность только легальных иммигрантов увеличилась на 15 млн. человек, т.е. ежегодно возрастала примерно на 1 млн. человек. [4] По темпам роста иммигрантское население резко превосходит темпы увеличения коренного американского населения. В частности, в период с 2000 по 2015 гг. иммигрантское население увеличилось на 43%, в то время как всё население США – примерно на 15%, [Рассчитано по:3, p. 5] т.е. темпы роста иммигрантского населения почти в три раза превосходят темпы общенационального демографического роста.

Однако за этими показателями стоит гораздо более сложная картина неравномерности регионального роста иммигрантского населения, которое превращает ситуацию с иммигрантами в ряде районов США в социально взрывоопасную. Это положение в полной мере применимо к западным и южным штатам США, имеющим общую границу с Мексикой или находящимся сравнительно недалеко от неё и подверженным влиянию испаноязычной культуры. В Техасе, Аризоне и Неваде за первые 15 лет текущего столетия иммигрантское население заметно усилило своё представительство на штатном уровне.

Например, в Техасе доля иммигрантов в общей численности населения выросла с 20,0% до 25,0%, или с 4,2 млн. до 6,9 млн. человек, в Аризоне – с 19,6% до 21,3%, или с 1,0 млн. до 1,5 млн. человек, в Неваде – с 23,8% до 28,2%, или с 0,5 млн. до 0,8 млн. человек. Можно также указать на то, что в таких штатах, как Джорджия, Северная Каролина, Вирджиния, Арканзас и Оклахома, доля иммигрантов в общей численности населения данных штатов возросла в среднем в два раза (! – авт.). В частности, в Джорджии она выросла с 8,1% до 17,1%, или с примерно с 0,7 млн. до 1,7 млн. человек, в Северной Каролине – с 7,0% до 14,3%, или примерно с 0,6 млн. до 1,4 млн. человек, в Вирджинии – с 10,5% до 17,1%, или с 0,7 млн. до 1,4 млн. человек. [3]

В основе хрестоматийных взглядов на Америку как на нацию иммигрантов, по сути, лежало европоцентристское представление о специфике и направленности иммигрантских потоков. Так, в 1900-1910 гг. основными странами, откуда в США пребывало в среднем порядка 2/3 всех иммигрантов, были Австро-Венгрия, Италия и Россия. Спустя 100 лет – в 2000-2010 гг. − свыше 50% иммигрантов, прибывших в США, пришлись на такие страны как Мексика, Доминиканская республика, Сальвадор. Колумбия, Куба (западное полушарие) и Филиппины, Индия, Китай, Южная Корея и Вьетнам (Азия). [5, p.3]

При этом ведущая роль этих стран в общей численности иммигрантов, пребывающих в США, отчётливо обозначилась уже с начала 1980-х годов. В итоге, если в 1960 г. 75% законных иммигрантов США являлись выходцами из европейских стран, то в 2014 г. 82% их численности были представителями стран Латинской Америки и Азии. [5] Таким образом, иммиграция последних десятилетий стала вносить заметный вклад в растущую «цветнитизацию» американского общества и в ослабление позиций белого большинства не только на демографическом уровне, но и в сфере общественной политики.

Однако, возможно, самым важным аспектом иммиграционных потоков последнего времени стало то обстоятельство, что они всё в большей степени стали представлять собой нагрузку на социальную инфраструктуру американского общества в широком смысле этого слова, отнюдь не являясь той силой, которая вносит вклад в развитие её научно-технического и экономического потенциалов, как это было в эпоху идиллических представлений об Америке как о нации иммигрантов, основанной на европоцентристской модели иммиграции.

Так, в 2013 фин.г. среди 1 млн. иммигрантов, ставших американскими гражданами, только 16% обрели гражданство на основе трудовых соглашений с американскими фирмами и компаниями, 65% стали гражданами по причине наличия у них близких (44%) и дальних (21%) родственников, 12% − по причине предоставления им политического и иного вида убежища, 5% − по иммигрантской квоте, ориентированной на расширение географического разнообразия среди иммигрантского населения и 1% - по другим причинам. [5]

Именно нарастание социально-экономических и политических проблем, связанных со стремительно растущим иммигрантским населением США, не говоря уже о прямой террористической угрозе, создаваемой как законными, так и незаконными иммигрантами, побуждает в последнее время ведущих американских аналитиков и специалистов задаваться вопросами о том, «какое количество иммигрантов может принять американское общество?

Каковы абсорбционные возможности американских систем образования, здравоохранения, инфраструктуры и самое главное – рынка труда? Какие последствия для качества окружающей среды и уровня жизни создают растущие размеры населения и плотность его проживания? И, наконец, имея уже порядка 45 млн. иммигрантского населения, нужно ли Америке принимать в год ещё по одному миллиону новых граждан ежегодно?» [3, p. 1] Именно эти вопросы, по сути, и оказались в центре политических дебатов президентской кампании 2016 г.

Указы Б.Обамы от 20 ноября 2014 г.:

фундаментальный слом основ иммиграционного законодательства США

Мощным катализатором политических дебатов об иммиграционной реформе явилась серия указов президента Б.Обамы от 20 ноября 2014 г., которые стали формой реализации реформы, выходящей за пределы правового поля в его традиционном понимании американскими законодателями. Иммиграционная реформа была провозглашена важнейшим приоритетом деятельности администрации Обамы в течение второго срока его пребывания на посту президента.

Понимая всю сложность прохождения в Конгрессе изменений в современном иммиграционном законодательстве, администрация прибегла к тактической уловке: в Сенате США была сформирована двухпартийная группа сенаторов, состоявшая из 8 сенаторов, четырёх демократов (Ч.Шумер. Р.Дурбин, Р.Менендез и М.Беннет) и четырёх республиканцев (Дж.Маккейн, Л.Грэм, М.Рубио и Дж.Флейка). Эта группа сформулировала основополагающие принципы всеобъемлющей иммиграционной реформы, на основе которых был подготовлен соответствующий законопроект, получивший название Закона о безопасности границ, экономических возможностях и модернизации иммиграционной системы, который был внесен на рассмотрение Сената в апреле 2013 г.

После бурных и порой ожесточённых дебатов законопроект был вынесен на пленарное заседание Сената и в конце июня 2013 г. в соотношении голосов 68 : 32 был им одобрен. Демократическая фракция в Сенате голосовала консолидировано в поддержку законопроекта, а республиканская фракция раскололась пополам, и при этом в поддержку законопроекта выступили сенаторы-республиканцы Л.Грэхэм и М.Рубио, а против – Т.Круз и Р.Пол. [6] После этого законопроект был направлен в палату представителей, полностью контролируемую республиканцами, где и был ими благополучно похоронен безо всяких обсуждений.

Именно эту патовую ситуацию после промежуточных выборов в ноябре 2014 г., в ходе которых демократы утеряли контроль и над Сенатом, и попытался разрешить своими указами Б. Обама. В общей сложности по линии Министерства внутренней безопасности было подготовлено 10 указов, которые распространялись на три основные сферы: 1) укрепление государственных границ, главным образом, границы с Мексикой; 2) статус лиц, незаконно находящихся на территории США, и 3) регулирование норм действующего иммиграционного законодательства в отношении высококвалифицированной рабочей силы.

Главной миной замедленного действия стали указы, регулирующие статус примерно 11 млн. незаконных иммигрантов. Их смысл сводился к фактической легализации (отложенной депортации) проживания детей и подростков в возрасте до 18 лет, незаконно проникших в США со своими родителями или рожденными на американской территории после прибытия родителей. С этой целью были расширены сфера охвата и финансирование программы, получившей название «Отложенная депортация для въехавших детей». Эта программа была создана ещё в 2012 г. по линии Министерства внутренней безопасности.

Естественно, что дети и несовершеннолетние подростки не могли находиться на территории страны без своих родителей, и указы содержали хитрые уловки, которые легализовали пребывание на территории США лиц в возрасте до 31 года и старше, включая предоставление им права на работу и получение пособий на содержание их семей на период до трёх лет. [7, pp. 2-3] Поэтому была создана специальная программа «Отложенной депортации для родителей граждан США и лиц, находящихся в США на законном основании».

Помимо этого, незаконные иммигранты, которые имели детей, являющихся американскими гражданами, также получали освобождение от депортации при соблюдении ряда условий, главным из которых было их постоянное проживание на территории США. Указы содержали и ряд других положений, не просто облегчавших положение незаконных иммигрантов, но и, по сути, препятствовавших их депортации из США. Согласно одному из положений, резко сужался круг лиц, которые подлежали депортации из США «в обязательном порядке».

Иными словами, заметно расширялся круг лиц, которые могли находиться на территории США. Фактически депортации подлежали только преступники и террористы, да и то признанные в качестве таковых в судебном порядке. Более того, лица, пробывшие на территории США свыше 180 дней и подлежащие депортации, могли рассчитывать на то, что по возвращении в Америку им будет разрешено оставаться на территории страны до трёх лет. Это положение распространялось прежде всего на лиц, которые имели родственников – американских граждан − на территории США. [7, p.4]

В целом, согласно расчетам американских аналитиков, под «легальную амнистию Обамы» подпадало примерно 5 млн. человек незаконных иммигрантов и их детей.[8, p. 1]

И, наконец, важной частью всего пакета указов по иммиграционной реформе стал указ о политике поддержки высококвалифицированного бизнеса и работников. [9] Общий смысл этого указа сводился к заметному облегчению въезда и пребывания на территории США учёных, инженеров, техников и высококвалифицированных работников. Фактически, получив временную визу на пребывание и работу в США, эти категории лиц могли рассчитывать на быстрое продление срока их действия, включая плавное придание им статуса «постоянного законного проживания».

Вся конструкция этого набора указов была тщательно продумана: в том случае, если республиканская оппозиция рушила систему легализации незаконных малоквалифицированных иммигрантов из стран Латинской Америки, главным образом из Мексики, и Азии, то автоматически летела и реформированная система сманивания лауреатов Нобелевских премий, а это уже выглядело как прямой удар по научно-техническому и экономическому лидерству США в современном мире.

Тем не менее, республиканцы, особенно на Капитолийском холме, дружно встали в каре, громогласно объявив о том, что указы Обамы противоречат Конституции США. Формально Обаме грозил процесс импичмента, но понимая всю бесперспективность этой затеи, поскольку при любом раскладе политических сил в Сенате республиканцы явно не набирали 2/3 голосов, необходимых для отрешения президента от должности, они избрали другую тактику.

Смысл этой тактики свёлся к блокированию исполнения указов Обамы судебной властью. Словно по команде, власти 27 штатов или действовавшие от их имени губернаторы, практически все без исключения республиканцы, обратились с коллективным судебным иском в Техасский федеральный суд в г. Браунсвилле о признании незаконными программ «Отложенная депортация для въехавших детей» и «Отложенная депортация для родителей граждан США и лиц, находящихся в США на законном основании» и приостановке их реализации. 16 февраля 2015 г. федеральный судья Техасского суда вынес решение, согласно которому действие этих программ было приостановлено. [10, p. 13] Однако важной частью этого решения явилось то, что техасский федеральный суд не признал эти программы незаконными.

Администрация Обамы без промедления обратилась в Апелляционный суд 5 судебного округа в г. Новый Орлеан, который 9 ноября 2015 г. в соотношении голосов 2 : 1 отклонил апелляцию федерального правительства и оставил в силе решение техасского федерального суда. После этого администрация Обамы 20 ноября 2015 г. обратилась в Верховный Суд США, который 19 января 2016 г. принял апелляцию федерального правительств к рассмотрению, и в предварительном плане уведомил, что вынесет своё решение на предмет соответствия указов Обамы Конституции США в части её статьи 2, параграфа 3 (президент следит за точным исполнением законов) предположительно летом с.г. [10, p. 14]

Встав на путь грубейшего нарушения американского законодательства в ноябре 2014 г., администрация пошла дальше, и по форме и по существу встала на путь игнорирования решения судебных органов США. По линии Министерства внутренней безопасности были изданы специальные циркуляры и памятки, которые предписывали правоохранительным органам либерально относится к незаконным иммигрантам и косвенным образом способствовать легализации их пребывания на территории США. При этом администрация действовала исключительно изобретательно, заявив о том, что в бюджете Министерства внутренней безопасности нет средств на реализацию запретов судебных инстанций.

По сути, судебные решения строились на том, что нелегальные иммигранты должны «отлавливаться и депортироваться» из США, и именно это направление деятельности Министерства внутренней безопасности и оказалось лишённым необходимого финансирования для масштабной высылки незаконных иммигрантов из США. В итоге, согласно данным официальной статистики Службы гражданства и иммиграции США, в 2015 фин.г. только по линии программы «Отложенная депортация для въехавших детей» в США было легализовано пребывание порядка 450 тыс. человек (!). [11]

Указы Обамы об иммиграционной реформе от 20 ноября 2014 г. породили две острейшие проблемы, которые прямо или косвенно оказались в центре политических дебатов президентской кампании 2016 г. Первая свелась к не конституционности указов, а из факта их противоречия основополагающим положениям Конституции США вытекала проблема авторитета института президентской власти как таковой и личности действующего президента страны, и даже легитимности его президентства в целом. Республиканцы в Конгрессе постарались придать максимально широкий резонанс этому обстоятельству в общественно-политической жизни США.

Общая тональность слушаний, проведённых, в частности, в феврале 2015 г. Юридическим комитетом Палаты представителей, свелась к тому, что своими действиями «президент Обама самым очевидным образом превысил свои конституционные полномочия. Ни одна администрация в американской истории не нарушила и не злоупотребила так усмотрением обвинительной власти как администрация Обамы. Присвоив себе полномочия законодательной власти, администрация взяла курс на развязывание полномасштабного конституционного кризиса в стране, грубо нарушив баланс сил трёх ветвей власти в пользу исполнительной власти и грозя тем самым подорвать всю … систему сдержек и противовесов». [12, p.3]

Вторая проблема имела ценностное измерение и была связана с отношением к иммиграционным потокам в современном мире в целом. Действия администрации Обамы были не только беспрецедентны в американских исторических анналах. Как показал анализ американских политологов и правоведов, эти указы означали не просто коренное изменение основ американского иммиграционного законодательства – они знаменовали наступление эпохи «полной отмены всего механизма правового применения норм иммиграционного законодательства». [13, A. p. 16]Не будет преувеличением сказать, что эти указы создавали режим «общества без границ».

Если прежде иммиграционное законодательство строилось на принципах «отлавливать, отстреливать (если речь шла о незаконном пересечении государственной границы) и депортировать» применительно к незаконным иммигрантам, то отныне утверждался принцип, при котором в том случае, если каким-либо образом человек оказывался на территории другого государства (в данном случае ступал на территорию США), то он практически мог рассчитывать на то, чтобы с течением времени стать его гражданином.

По сути, тем самым открывалась дорога к острейшим кризисам с мигрантами, их несанкционированным наплывам в ту или иную страну. Поскольку, согласно данным международной статистики, в 2015 г. в мире насчитывалось 244 млн. человек, [13, B] которые считались мигрантами, т.е. жили за пределами своих стран, то не будет преувеличением сказать, что указы Обамы открывали эпоху великого переселения народов в страны с высоким жизненным уровнем, которые в сознании «униженных и обездоленных» всегда представлялись «землями обетованными».

Республиканский марафон: «иммиграционный отсев»

Ход президентской гонки 2016 г. среди кандидатов от Республиканской партии в целом выявил одну весьма любопытную особенность: отношение к иммигрантам и иммиграционной реформе с их стороны явилось своеобразным фильтром, который не только постепенно сужал круг претендентов на высшую государственную должность США от республиканцев, но одновременно выступал в роли своеобразного трамплина для победителей на первичных выборах и партийных собраниях.

Первым зримым проявлением этой тенденции явился выход из президентского гонок сенатора от Южной Каролины Л.Грэма, который объявил о выдвижении своей кандидатуры в июне, но уже в конце декабря 2015 г. был вынужден сойти с дистанции. Сенатор Л.Грэм наряду с М.Рубио был одним из республиканских соавторов законопроекта об иммиграционной реформе 2013 г., и практическое отсутствие его поддержки среди избирателей Республиканской партии осенью 2015 г. было напрямую связано с его мягкой позицией по отношению к распространению радикального исламизма внутри США.

Во всяком случае, сам Л.Грэм напрямую связал свой выход из кампании с категорическим непринятием позиции Д.Трампа по вопросам иммиграции и противодействия радикальному исламизму. В декабре в интервью телекомпании «СиЭнЭн» он громогласно заявил: «Трамп -это религиозный фанатик, провоцирующий распространение расизма и ксенофобии. Он не представляет Республиканскую партию. Он не выражает систему ценностей, за которою сражаются наши военнослужащие в Ираке и Афганистане, будь то мужчины или женщины». [14]

Это заявление Л.Грэма стало ответом на заявление Д.Трампа, сделанное им 7 декабря 2015 г. по поводу обращения Б. Обамы к нации от 6 декабря в связи с терактом в г. Сан-Бернардино (шт. Калифорния). В своём заявлении Трамп призвал к полному запрету на въезд в США мусульман. Свой призыв он мотивировал ненавистью, широко распространённой в американских мусульманских общинах.

При этом Трамп оттолкнулся от социологических опросов, проведённых службой изучения общественного мнения «ПьюРисёрч», согласно которым 25% опрошенных заявили о том, что насилие по отношению к американским гражданам на территории США оправдано как часть «всемирного джихада», а 51% − о том, что мусульмане в США должны жить по «законам шариата». До тех пор, заявил Трамп, пока «мы не установим истоков и причин этой ненависти», и должен действовать этот запрет. [23]

Ретроспективный анализ замеров отношения республиканских избирателей к Трампу показал два заметных скачка в поддержке его кандидатуры с их стороны. Первый имел место во второй половине августа 2015 г., когда Трамп обнародовал свой план иммиграционной реформы: если в начале августа его кандидатуру поддерживало 24% опрошенных, то в середине сентября – уже 27% респондентов. [16]

При этом необходимо подчеркнуть, что план иммиграционной реформы стал первым среди всех реформаторских инициатив, обнародованных Трампом. Второй скачок произошёл в середине декабря 2015 г., когда поддержка Трампа выросла среди республиканских избирателей по сравнению с октябрём сразу на 13% − с 22% до 35%, и с тех пор продолжала расти, составив в марте 2016 г. уже внушительные 46%. [16]

Республиканские кандидаты, сравнительно быстро выбывшие из президентской гонки на этапе самых ранних первичных выборов и партийных собраний (Б.Карсон, Дж.Буш, К.Фиорина, М.Хаккаби и Р.Пол), набрали в общей сложности голоса всего 15 делегатов. Дольше всех продержался сенатор М.Рубио, который на момент выбытия из президентской гонки 15 марта 2016 г. после сокрушительного провала на первичных выборах в своём родном шт. Флорида, т.е. спустя 1,5 месяца после партийного собрания в шт. Айова 1 февраля, заручился поддержкой 166 делегатов. Многие аналитики усмотрели главную причину провала М.Рубио именно в двусмысленности его позиции по иммиграционной реформе, которая закрепила за ним ореол «республиканца разлива А.Меркель».

Свою политическую карьеру М.Рубио начал в 2000 г. Вплоть до 2008 г. он был членом законодательного собрания шт. Флорида, занимая в период 2006-2008 гг. пост спикера законодательного собрания. Избраться в законодательное собрание шт. М.Рубио, потомок кубинских иммигрантов, мог, только всячески способствуя либерализации иммиграционного законодательства на штатном уровне и блокируя на посту спикера собрания все попытки поставить на голосование законопроекты, ограничивающие приток в штат иммигрантов, главным образом, незаконных. [17, p. 1]

Избравшись на этой платформе в Сенат США в 2010 г. на волне ультранационалистического «чайного движения», М.Рубио превращается в «антииммиграционного ястреба», стоящего на позициях «отлавливать, отстреливать и депортировать». Однако, избравшись благополучно уже в Сенат, М.Рубио становится не просто соавтором законопроекта об иммиграционной реформе 2013 г., но и его активным пропагандистом, а с началом президентской кампании 2016 г. – непримиримым борцом с незаконной иммиграцией.

Как отметил М.Крикориан, М.Рубио «был открытым противником жестких мер по отношению к иммигрантам во время работы в законодательном собрании Флориды, затем ястребом в вопросе о мерах по противодействию иммиграции в 2010 г, затем стал "мальчиком на побегушках" у Ч.Шумера в 2013 г., а когда пришло время президентских выборов, то он вновь заделался ястребом. Каждый может оступиться один раз − политики могут действительно менять свои взгляды под влиянием изменившихся обстоятельств и занимать новые позиции. Но периодически превращаться в политического «Ваньку-встаньку» в зависимости от фаз выборного цикла – это значит, мягко выражаясь, давать исключительно серьёзный повод для скептицизма в отношении своей кандидатуры». [19]

Провал Рубио подчеркнул одну исключительно важную особенность проблемы законной и незаконной иммиграции в США. Как указал М.Крикориан, в ходе президентской кампании 2016 г. иммиграционная реформа стала не просто одной из её проблем, а превратилась в главную проблему. И высший приоритет иммиграционной реформы объясняется тем, что в отличие от проблемы субсидий сельскому хозяйству или налоговой реформы иммиграция «затрагивает все аспекты общественной жизни американского общества одновременно – от политики до образования, от создания новых рабочих мест до национальной безопасности, от здравоохранения до национального единства.

В том случае, если налоги будут подняты слишком высоко, они впоследствии могут быть понижены. Если ВМС станут слишком маленькими, то впоследствии можно будет построить больше боевых кораблей. Но если реформирование иммиграционной системы пойдет по неправильному пути, то исправить эту ошибку будет практически невозможно. Люди - не механизмы, и после того, как 30 млн. человек в течение следующих десяти лет получат право на постоянное жительство в Америке, эту ситуацию уже нельзя будет изменить никакими средствами» [19]

С самого начала президентской гонки Д.Трамп и Т.Круз заняли бескомпромиссную позицию в отношении иммиграционной реформы 2013 г. и указов Обамы от 20 ноября 2014 г. Они выдвинули достаточно близкие по содержанию и духу планы иммиграционной реформы США, основанной на принципах «отлавливать, отстреливать и депортировать». Близость их планов подчёркивается тем обстоятельством, что и Трамп, и Круз построили свои планы реформ иммиграционной системы США в прямом смысле этого слова на «трёх китах», т.е. на трёх основополагающих принципах.

По плану Трампа, 1) «нация без границ не является нацией». Этот принцип должен быть поддержан путём сооружения стены вдоль всей американо-мексиканской границы. Далее, 2) «нация без законов не является нацией». Законы, принятые на основе конституционной системы США, должны выполняться. И, наконец, 3) «нация, которая не служит своим собственным гражданам, не является нацией». В основе любого плана иммиграционной реформы, как считает Трамп, должен лежать приоритет создания рабочих мест, повышения заработной платы и обеспечение безопасности для всех американцев. [20]

План иммиграционной реформы Круза основан на пошаговой стратегии. Первый шаг сводится к «закрытию границы – раз и навсегда». Ни одна реформа не увенчается успехом, если не будет закрыта «прозрачная» южная граница. Второй шаг предполагает «ужесточение и усиление существующего иммиграционного законодательства». Круз прямо говорит о том, что необходимо «обратить вспять «приоритеты иммиграционной политики Обамы, позволяющей огромному числу преступных элементов из числа незаконных иммигрантов незаконно находиться в США.

И, наконец, третий шаг нацелен на «реформирование системы легальной иммиграции, основанной на приоритетах интересов и благосостояния американских граждан». Как нация, подчёркивает Круз, создававшаяся людьми, бежавшими от преследований и искавшими свободу, Америка должна доброжелательно и с уважением относиться к законным иммигрантам, не забывая при этом о защите американских рабочих мест и интересов.[21]

Однако принципиальные отличия планов иммиграционных реформ Трампа и Круза лежат не в архитектуре приоритетов, а в их идеологическом обосновании, что и предопределило устойчивое лидерство Трампа по отношению к Крузу на этапе первичных выборов и партийных собраний. В понимании миллиардера Трампа, политиканы от обеих партий, рассуждая об иммиграционной реформе, имеют в виду амнистию, дешевую рабочую силу и открытые границы.

Законопроект об иммиграционной реформе, составленный Шумером и Рубио, был ничем иным, как уступкой корпоративным спонсорам, которые управляют обеими партиями. В основе настоящей иммиграционной реформы должна лежать прежде всего забота об интересах трудящихся, а не вездесущих состоятельных партийных донорах. США являются единственной в мире страной, иммиграционная система которых служит интересам других наций. Вот именно это нам и надо в корне изменить». [20]

Более расплывчатая позиция Круза, формально критикующая и «вашингтонский картель», и «республиканский истэблишмент», апеллирует к необходимости «укрепления национальной безопасности, верховенства ценностей гражданства и необходимости поставить заслон на пути незаконной иммиграции». [21] Различия в идеологическом обосновании планов реформ иммиграционной системы тесно связаны с личностями Трампа и Круза.

Трамп вполне законно может считать себя представителем коренного белого большинства Америки, а вот Круз, родившийся в Канаде и являющийся по отцу американцем кубинского происхождения, избранный в Сенат от Техаса, в котором в 2015 г. иммигранты, главным образом выходцы из Мексики, составляли 25% населения штата, естественно не может позволить себе высказываний, подобных известной фразе Трампа: «когда Мексика отправляет к нам людей, это не самые лучшие люди. Она не посылает таких, как вы. Она посылает людей с огромными проблемами, и они постепенно становятся нашей головной болью. Мексиканцы, едущие к нам – наркоманы, преступники и насильники, хотя среди них, как я подозреваю, попадаются и хорошие люди». [22]

Именно на этом, как и в случае с М.Рубио, Трамп и строит свою кампанию борьбы с Крузом, прямо говоря о том, что в силу своей биографии Круз - это политик двойных стандартов в отношении проблем иммиграции. История голосований сенатора Круза в Конгрессе только подтверждает этот тезис. В частности, в 2013 г. Круз предложил поправку, согласно которой легализовавшиеся иммигранты могли получить возможность претендовать на гражданство. Он также внёс поправку, согласно которой квота на предоставление виз для высококвалифицированных работников должна быть увеличена с 65 тыс. до 325 тыс. человек. Помимо этого, Круз регулярно на встречах с избирателями в Техасе произносил речи, в которых однозначно призывал к либерализации режима предоставления американского гражданства незаконным иммигрантам. [23]

Впрочем, Трамп также уязвим в вопросах использования труда иммигрантов в его бизнес-империи. Ему приписывают широкое использование «гостевых виз» для рабочих из других стран при реализации строительных проектов. [24] В целом, однако, не будет преувеличением сказать, что «иммиграционное сито» сыграло определяющую роль в выдвижении Трампа и Круза в круг лидеров президентской гонки среди кандидатов от Республиканской партии, имеющих реальные шансы на выдвижение на должность президента страны от партии на всеобщих выборах осенью 2016 г.

Демократический пасьянс: ставка на этнические меньшинства

Колоссальное значение проблем иммиграции для исхода президентских выборов 2016 г. заставило демократов, прежде всего основного претендента на пост президента от Демократической партии Х.Клинтон, занять достаточно взвешенную и осторожную позицию в вопросах иммиграционной реформы. Эта осторожность объясняется предельно просто: Х.Клинтон однозначно поддержала все инициативы администрации Обамы в области реформирования иммиграционной системы США, включая указы от 20 ноября 2014 г. И по форме, и по существу, Х.Клинтон дала ясно понять, что в случае избрания она не только продолжит, но и усилит направленность иммиграционной политики Обамы, ориентированную на всемерное усиление позиций иммигрантского населения, в том числе и незаконных иммигрантов, в политической и социально-экономической жизни американского общества.

Свою поддержку иммиграционной политики, проводимой администрацией Обамы, Х.Клинтон, также как и её основные соперники Трамп и Круз, построила на трёх основополагающих принципах. Согласно первому принципу, она обещала провести «всеобъемлющую иммиграционную реформу для создания широкой дороги для получения гражданства, соединения семей и выхода миллионов рабочих из теневой экономики».

Согласно второму принципу необходимо «прекратить практику разъединения семей и закрыть частные иммиграционные депортационные центры». И, наконец, согласно третьему принципу, необходимо «оставить в силе указы президента Обамы об отложенной депортации для въехавших детей и отложенной депортации для родителей американцев, и законных иммигрантов и распространить этот прецедент на лица с аналогичными историями в случае бездействия Конгресса». [25]

Последний принцип имеет гораздо более далеко идущие политические последствия, чем это кажется на первый взгляд. В сущности, Х.Клинтон обещает продолжить практику издания указов исполнительной власти в обход Конституции и действующего законодательства.

Х.Клинтон не случайно облекла свой план иммиграционной реформы в достаточно общие и расплывчатые формулировки. Как показал анализ независимых американских аналитиков, в случае его реализации, права гражданства в США получат не 5 млн. человек, как это предусматривают указы Обамы от 20 ноября 2014 г., но все 12 млн. человек (! – авт.), которых официальная американская статистика относит к числу нелегальных иммигрантов.

План Х.Клинтон, по сути, предполагает дальнейшие послабления на выдачу вида на жительство для лиц, не являющихся гражданами США, но постоянно проживающих на территории США, и предоставляет право трудоустройства на территории этой страны. Как известно, в настоящее время американские власти выдают примерно 1 млн. таких разрешений («зелёных карт»). План Х.Клинтон также не содержит никаких упоминаний о мерах по укреплению границы с Мексикой для предотвращения притока в США незаконных иммигрантов.

План также предполагает сокращение бюджетов служб, ответственных за регулирование миграционных потоков в США и из США, частью чего и является обещание закрыть иммиграционные депортационные центры. И, наконец, план предполагает распространение на незаконных иммигрантов сферы охвата системы доступного медицинского страхования, которая обрела законодательную силу в 2010 г. [26]

С самого начала президентской кампании 2016 г. Х. Клинтон стремилась заручиться поддержкой этнических меньшинств, назначив на пост советника по связям с латиноамериканским электоратом Лореллу Праели, перуанку, прибывшую в США нелегально в возрасте 10 лет. С 2010 г. Л. Праели была лидером организации молодых нелегальных иммигрантов, борющихся за принятие нового иммиграционного законодательства.

В феврале 2016 г. кандидатуру Х. Клинтон поддержали популярные в иммигрантской и латиноамериканской среде конгрессмен Л. Гутьерес и министр жилищного строительства Х. Кастро (которого называют в числе потенциальных претендентов на роль вице-президента). И согласно социологическим опросам, решающий вклад в победу Х.Клинтон на этапе первичных выборов и партийных собраниях сыграли именно этнические меньшинства − латиноамериканцы, афроамериканцы, а также иммигранты последней волны. [27]

Опросы общественного мнения, проведённые в январе-феврале 2016 г., также показали, что в отличие от Х.Клинтон, которую положительно воспринимали 59% опрошенных испаноязычных американцев, а негативно – 26%, Трампа в латиноамериканской среде положительно воспринимали только 12% опрошенных, а негативно – в 6 раз больше, или 77%. [28]

Диаметрально противоположные подходы ведущих кандидатов на пост президента США от Республиканской и Демократической партий по вопросам иммиграционной реформы оставляют мало шансов на поиск компромиссного подхода к решению одной из самых острых социально-экономической и политических проблем США в ходе президентской кампании 2016 г. Это означает, что исход президентских выборов, по крайней мере, по этому принципиальному вопросу внутренней политики США, ещё больше расколет американское общество, что выступит важнейшим фактором нарастания нестабильности в его развитии с приходом в Белый Дом нового президента в январе 2017 г. [29]

https://vk.cc/5C2nCr