Маргарет Тэтчер обожала макет Кэнари-Уорф (новый деловой район Лондона, строительство которого началось в конце 80-х  – прим.ИноСМИ). Она зачарованно слушала рассказы архитекторов о том, как новая линия легкого метро пройдет по кварталам, построенным на месте старого, снесенного порта. По макету даже бегал игрушечный поезд. А сам макет занимал площадь более десяти тысяч футов.

Мигранты Британия

В полном размере: Мигранты Британия (без учета родившихся на территории страны)

Игрушечная железная дорога упиралась в кварталы новых жилых пригородов. Крошечные домики красного кирпича образовывали правильные геометрические фигуры. Архитекторы объясняли премьер-министру, что тут будут жить будущие сотрудники финансовых компаний, офисы которых будут в этих новых сияющих небоскребах. До работы на метро всего 20 минут, а жить все будут прямо на берегу реки. И у всех жилье будет в собственности. Она влюбилась в эту мечту архитекторов.

Нравы английского простонародья
в статье:
Гопники в Англии

Легкое метро Docklands Light Railway до сих пор напоминает свой макет. Станции, кажется, назвали в честь местных пабов: «Король Альберт» (Royal Albert), «Королева Виктория» (Royal Victoria), «Пристань галеона» (Gallion’s Reach). Но жилые многоэтажки, стоящие у конечных станций восточного отрезка DLR, видали лучшие времена. С балконов свисают грязные английские флаги. Открываются чарующие виды на торговые центры гаргантюанских размеров. Купол Millenium Dome (сейчас он называется O2) пришел в такой упадок, что буквально умоляет, чтобы его снесли.

На конечной станции находится Бектон – район, построенный для среднего класса, который сюда так и не переехал. А теперь наложите на схему лондонского метро карту очагов нищеты. Вдоль бектонской ветки пройдет кроваво-красная черта. Более 60 процентов детей, живущих здесь, растут в бедности. Но и это еще не самая удручающая статистика. Лондон разбит на 4772 микрорайона. Бектон занимает среди них десятое место по нищете. И это в двадцати минутах от головного офиса банка HSBC.

Британия - мигранты

Британия - мигранты

Поначалу Бектон не выглядит инородным. Неподстриженные деревья склоняются над потрескавшимися тротуарами. Пабы, в которые ходят только местные. Замызганные бакалейные лавки. Унылые парковки. Район выглядит как заброшенная декорация мыльной оперы «Бруксайд». Но на станции метро сразу понимаешь, что попал в другую страну. Все, кто выходит через турникеты, говорят на польском или бенгали, литовском или румынском.

Истоки расизма в среде англоязычных народов
в статье:
Корни английского расизма
а также в статье:
Английский геноцид ирландцев

Раньше иммигрантский Лондон не выходил за пределы первой и второй зон (тарифные зоны лондонского метрополитена – прим.ИноСМИ). В Спиталфилдс селились приезжие из Бангладеш, а в Брикстоне обосновались ямайцы. Весь 20 век происходило одно и то же: иммигранты начинали свой путь в дряхлеющем центре города, а белый рабочий класс переселялся в соседние графства, Кент и Эссекс.

Но иммиграция больше так не работает. Псевдо-хипстеры из Оксфорда и Кембриджа колонизировали Шордич. Там им удобнее кататься на своих велосипедах. А когда из стоящих длинными рядами домиков в викторианском стиле исчезли бенгальские старьевщики, их переделали под модные офисы с открытой планировкой. Мигранты стали переселяться дальше на лондонские окраины.

Британия - мигранты из Восточной Европы

Британия - мигранты из Восточной Европы

В Лондоне существует целый восточноевропейский город. В этом городе живет более полумиллиона человек – это больше, чем во всем Шеффилде. Больше половины -  из Польши. Больше 80 процентов приехали после 2004 года. Это люди из Литвы, Румынии, Болгарии и других бедных стран, которые в тот или иной момент вошли в состав Евросоюза. Жители этого города заняты на самых простых и низкооплачиваемых работах. Но в этом городе живут и русские аристократы, и десятки тысяч профессионалов, не говоря уж о многочисленных беженцах из Боснии и Косово.

Как Гитлер брал пример с англичан
подробнее в статье

Британские корни немецкого нацизма

Большинство из них живет в третьей зоне. В местах вроде Бектона. Здесь стареющие представители коренного населения с недовольным выражением на своих белых лицах потягивают послеобеденную пинту пива Carling в пабах. В 80-х годах они бежали от разрухи в центре города на окраины метрополиса, но жестокая судьба посмеялась над ними. Новые районы вдоль ветки легкого метро, куда они переселились, купившись на яркую рекламную брошюру, превратились в места, где белых британцев осталось меньше 50 процентов. У них уже нет ни денег, ни сил совершить свою белый побег в обратном направлении, и все, что могут позволить себе эти стареющие, озлобленные люди – это по любому поводу надевать футболки английской сборной. До 20 процентов населения Бектона составляют восточноевропейцы, еще 25 – выходцы из Бангладеш.

Я зашел в литовский супермаркет, занимающий площадь среднего ангара. Литовские мамаши толкали тележки вдоль рядов с солениями, поражающих воображение своей длиной. Активисты разложили на столиках листовки, призывающие голосовать на литовском референдуме за добычу сланцевого газа. В литовском гриль-кафе сидели завсегдатаи в голубых спортивных костюмах. Тут было все, что может понадобиться жителю Литвы.

Британия - бедность по этническим группам

Британия - бедность по этническим группам

Аляповатая русская живопись украшала стены небольшого книжного магазина на втором этаже, где на полках стояли исключительно томики на литовском языке и антипутинские брошюры. За столиком посреди магазина сидели три женщины и пили чай. Негромко играла музыка Шопена. Владелица зачем-то настойчиво пыталась подчеркнуть свою миловидность, красясь в отвратительный блондинистый цвет. Из-за этого ее волосы напоминали солому. Мне без особого энтузиазма пытались продать шоколадку. Но я хотел поговорить про Бектон.

Этнопсихология англоговорящих стран
в статье:

Национальный характер англосаксов
а также в статье:
Этнолог об англичанах

«Я не живу в Британии. Я живу в Литве. Я смотрю литовское телевидение. Я пользуюсь интернетом на литовском языке. Все мои друзья из Литвы. Это магазин литовских продуктов. Встречаюсь я только  с литовцами. Все, что я делаю в Британии – это плачу налоги в британскую казну».

Между шестью и пол-восьмого утра Бектон пустеет. На первых поездах в центр едут африканцы и восточноевропейцы. Африканцы освоили уборку офисных помещений. Строительный бизнес оккупировали поляки, литовцы и румыны. Они - надежные работники, а устраиваются в основном по знакомству, поэтому объявления о найме на подобные вакансии на английском встречаются редко. Их подружки доминируют на рынке парикмахерских услуг и уборки на дому.

Британия - бедность по расам

Британия - бедность по расам

В предрассветной тьме мимо ярко освещенных небоскребов Кэнари-Уорф заспанные люди едут строить город, который они сами едва понимают. Вот, например, Юрек, флегматичный рабочий из Гданьска. Каждое утро он ездит на работу в Кенсингтон. Строительный бизнес в Лондоне обслуживает в основном богатых. На окраинах не найдешь работы на строительстве офисных зданий или дата-центров, зато в королевских боро (Royal Borough, округа Лондона, в прошлом находившиеся в личном королевском владении – прим.ИноСМИ) ее хоть отбавляй – копать под особняками подвальные помещения для бальных танцев.

Истоки и причины жестокости британской политики
в статье:

Преступления английского капитализма

Дома Юрек работал на станции очистки сточных вод. Целыми днями он смотрел на дерьмо и мечтал о том, как выиграет в лотерею EuroMillions. В конце концов его уволили. Он давно пристрастился к азартным играм. И вот он пил три дня, а потом сел на ночной автобус и поехал куда-то, безо всякой цели. Проснулся он на автобусной станции у вокзала Виктория – наш скорбный остров Эллис. Поляки, которых он там встретил, сообщили, что их прорабу нужны рабочие. Платили всего пять фунтов в час, но зато в хорошем районе. Ему пообещали хорошие инструменты.

У Юрека отвалилась челюсть, когда он увидел особняки, похожие на гигантские свадебные торты, которые ремонтировала компания поляков из Перивейл (Perivale, район на северо-западной окраине Лондона – прим.ИноСМИ). Там были колонны будто прямиком из древних храмов. Потолки украшала роскошная лепнина.  Еще его удивило, что все жители квартала Аркадия оказались филиппинцами.

Британия - негры

Британия - негры

Каждое утро юркая женщина небольшого роста отпирала дверь полуподвального этажа и семенила в магазин за новой порцией полироли для медных ручек. Каждое утро Юрек прилежно здоровался: «Хорошего дня, мэм!» Он думал, что это жена олигарха. Но она лишь хихикала и убегала: «Спасибо, мистер!» Через месяц один из каменщиков отвел его в сторону: «Слышь, недоумок, хозяева-то в России живут. А эти чурки – уборщицы».

Строители знают, что одежда человека – мощнейший сигнал. Попробуйте проехаться в метро в комбинезоне, покрытом пятнами краски, строительной пылью и потом после целого дня работы с молотком, пилой и таскания тяжестей. Пассажиры отойдут на шаг в сторону. Продавцы в магазинах брезгливо поморщатся. Ты станешь невидим.

Я работал на стройке в районе Пимлико. Моя задача заключалась в вывозе мусора. На стройке его бывает гораздо больше, чем вы можете себе представить: стружки и засохшие капли гипса, бесконечные обломки ДСП, горы щебенки, пенопласта и осколков стекла. Квартиру стоимостью в два с половиной миллиона фунтов ремонтировала за семь фунтов в час компания мечтателей. Был там Стас, который за десять лет работы в Лондоне выучил от силы дюжину слов на английском, в основном матерных. Он был ходячей энциклопедией самых разнообразных сельскохозяйственных ругательств, которые польская Академия наук просто обязана сохранить для будущих постиндустриальных поколений. Ничего на свете Стас не любил больше, чем выдирать окна и плеваться на дальность.

Британия - мусульмане и индусы

Британия - мусульмане и индусы

Все десять лет он матерился на своего коллегу Яцека, долговязого маляра из Кракова. Яцеку удалось выучить целых двадцать английских слов – в основном названия разных лакокрасочных изделий. Оба жили, как моряки – девять месяцев в году трудились на лондонских стройках, а три проводили в Польше. Стас утверждал, что у него есть жена, но верилось в это слабо. Как настоящий моряк, он просто не знал, как можно жить иначе.

Яцек носил полковничьи усы. Батрачить маляром он поехал,  чтобы заработать на лечение дочки – она страдала синдромом Дауна. Каждый заработанный фунт он отправлял в пансионат в Германии. По его словам, в Польше таких лечебных учреждений нет. Самопожертвование Яцека означало, что к 50 годам всю свою взрослую жизнь он провел в сырых комнатушках, которые ему приходилось делить с другими.

Обеды, поедаемые на верстаках среди банок с краской, дрелей и мотков провода, больше проходили на съезд строителей. Штукатуры перебивали друг друга: «Разве это квартира? Даже ключа от садика у них нет». Маляры гордо крыли:  «Это что, вот на той неделе мы в Уимблдоне красили особняк за три миллиона!»

Британия - все мигранты

Британия - все мигранты

За обедом Стас и Яцек прекращали свою обычную свару и единым фронтом шли против самого юного члена бригады, ворчливого, коренастого столяра, которого оба по какой-то необъяснимой причине звали Шахтёром. Он был новичком, в Англию приехал только в 2009 году, зато Шахтёр настолько хорошо знал английский, что даже немного мог читать.

Шахтёр окончательно разочаровался в своей жизни в тесной комнатушке над лавкой халяльного мясника в Вуд-Грине, когда три года назад вызвал сантехника починить какую-то мелкую неполадку. Тот пришел и первым делом выключил польскую поп-музыку, которая у парней играла непрерывно и в любом помещении, а рядом с радиоприемником оставил свежий выпуск газеты The Sun. Шахтёр взял почитать. «В этой газетёнке пишут, что все поляки только пьют и крадут рабочие места. Вы, англичане, только притворяетесь, что нас любите, а на самом деле врете нам в глаза!»

Как и почти все строители, Шахтёр был бережлив до одержимости. Но, в отличие от остальных, его пристрастие к экономии принимало форму настоящего невроза. Он непрерывно высчитывал на своем мобильнике, сколько точно ему удалось накопить. Как и многие новички, он думал, что приехал в Англию только на заработки. Он копил на дом, особняк своей мечты.

Британия - популяция не белого населения

Британия - популяция не белого населения

Шахтёру нужно было накопить тридцать тысяч фунтов, но против него были постоянно меняющийся обменный курс и нашествие  румынских рабочих. «Эти румыны – кучка шабашников без страховки! Из-за них у нас зарплаты падают. Они готовы вкалывать за четыре фунта в час. Британцы с ума сошли, зачем они их сюда пускают».

Шахтёр целыми днями сверлил и пилил, в уме рисуя эскиз своего будущего особняка. Он решил, что построит его из красного кирпича в духе дома приходского священника времен короля Эдуарда. Снаружи он собирался поставить лондонский почтовый ящик, который ему сделает знакомый металлург.

Если бы депутаты-консерваторы хоть раз удосужились поговорить с польскими рабочими, они бы выяснили, что эти люди почти точно воспроизводят мечту Нормана Теббита (Norman Tebbit; один из старейших британских политиков, бывший председатель Консервативной партии - прим.ИноСМИ) об идеальном рабочем классе. Работящие и экономные. Семейные. Готовы работать за копейки.  Горячие поклонники Тэтчер, которая боролась с Советским Союзом. Ненавидят профсоюзы и абсолютно аполитичны.

Каждое воскресенье в польских церквях не протолкнуться. Когда-то Лондон был городом опустевших викторианских церквей. Теперь под их готическими сводами поют польские мессы и нигерийские хоры. В польских церквях всегда полно колясок – детских и инвалидных. Татуированные сантехники утирают слезы умиления и истово осеняют себя крестным знамением. Живущие на грани нищеты грузчики с мясных складов кладут двадцатифунтовые банкноты в ящики для пожертвований, чтобы монашки в восточной Польше могли купить мебель для своего приюта.

Я пошел выпить с Шахтёром. Начали мы пирушку с того, что набили полный пластиковый пакет банками пива Lech. Пакет порвался. Ковыляя домой с банками в охапке, Шахтёр поделился со мной своими сомнениями насчет английского народа. «Зачем вообще платят это пособие? Зачем давать шестьдесят фунтов в неделю и бесплатную квартиру какой-то ленивой свинье, которая не хочет работать?»

В почтовом ящике Шахтёр обнаружил извещение от полиции. «Ну что за х*** опять! - Он затрясся от ярости. - Эти чёрные опять за своё!» В районе произошло очередное ограбление. Шахтёр жил в той части города, которую презрительно зовут Фунтляндия. Замызганные вереницы букмекерских контор, вращающиеся на вертелах куски мяса в кебабных, «кредит до зарплаты», ломбарды без лицензии и вывески «Покупаем золото».

Британия - белые британцы в Лондоне 2001

Британия - белые британцы в Лондоне 2001

Мы откупорили банки. Шахтёр пил и краснел. В двух комнатах жили шестеро. Мой друг, его подружка и отец в одной. В другой – Маргарита-уборщица, ее приятель (который только что лишился работы на пункте сортировки мусора) и ее усталая мать.

Польским строителям не чужд расизм. В Лондоне живет больше 300 тысяч иммигрантов из Польши. Но это лишь приблизительная цифра. В своей погоне за экономией и в стремлении скопить хоть еще  чуть-чуть побольше многие готовы оказывать услуги нелегально, чтобы не платить налога. Именно поэтому каждый строитель, с которым я говорил, как минимум один раз был ограблен. Они всегда живут в самых дешевых квартирах, дверной замок на которых снимается за десять секунд. Часто воров наводят сами арендодатели.

Воры обожают поляков, потому что тем платят наличностью, которую они прячут в обувных коробках. Когда воры видят, что в одну из квартир въезжают строители или уборщики, они заранее смеются. Зачастую ворам удается вынести из одной квартиры тысяч по пять фунтов. И они знают, что поляки никогда не вызывают полицию.

Британия - национальные меньшинства в Лондоне

Карта в полном размере: Британия - национальные меньшинства в Лондоне. Оранжевый - Индусы и пакистанцы. Синий - негры. Зеленый - Белые иммигранты (португальцы, украинцы и прочие). 2001 год.

Шахтёр расслаблялся, показывая мне фотографии домов по пять миллионов фунтов каждый, которые ему приходилось ремонтировать. От этой меланхолической презентации меня спас приход Маргариты-уборщицы. Она была слишком симпатична, чтобы не обращать на нее внимания. Как и все домработницы, эта девушка из Белостока хвасталась, что знает все про своих клиентов.

«Я могла бы их шантажировать, - хихикнула она. - Я знаю, что домохозяйка из Клэпхема изменяет мужу – я ведь стираю за ней простыни. Я знаю банкира из Клеркенвелла, который не прочь ударить по кокаину – я нашла его карточку на метро в следах порошка». Но уборщицы никогда не называют себя уборщицами. Они всегда будущие профессионалы. В отличие от их женихов, у них большие планы на Британию – ведь они неплохо говорят по-английски. «Во многих домах и убирать-то нечего. Домработницы в основном смахивают пыль с полок да составляют компанию одиноким домохозяйкам и старушкам».

Эти часы непрошеных советов представляют собой бесплатные уроки английского и экспресс-курс по британским реалиям для лондонских полек. Английский открывает дверь в настоящий Лондон. Совсем скоро многие из них начнут заигрывать с симпатичными продавцами из спортивного магазина JD Sports. Те, у кого есть польские женихи, заявят им, что хотят завести тут детей.

Шахтёр обреченно обвел взглядом комнату. Вот так и рушится польская мечта об идеальном доме. Его подружка хочет остаться. У польских строителей от Лондона остается такое ощущение, будто их кастрировали. Рабочий зарабатывает семь фунтов в час, а уборщица – десять. Рабочим, которые не выучили английский, остается лишь приударять за польскими девушками, которым они не могут купить коктейль в баре.

Не всем повезет, как Шахтёру. Через двадцать лет он, скорее всего, будет все еще жить в Лондоне, где-нибудь в Стрэтхеме. У него будет задиристый сынишка с литературными или финансовыми амбициями в каком-нибудь местном колледже, и он будет гордиться своей модной польскостью.

Те, кому в Лондоне не повезло, пьют. Люди на грани бродяжничества околачиваются у польских клубов и церквей в надежде найти работу. У каждого строителя есть в запасе страшилка про водку. Один, например, прятался от начальника в доме под снос, закопавшись в гору мусора.

Британия - процент мусульман по графствам 2001

Британия - процент мусульман по графствам 2001

Польская провинция страдает  от пьянства. Теперь эта беда переехала на лондонские улицы. Большинство бездомных в Лондоне – поляки и литовцы. За пять лет три тысячи из них бросили попытки освоиться и сели на автобус до дома.

Я слышал истории про бездомных поляков в Лондоне, которым приходилось разгружать грузовики для турецких лавочников. Эти злодеи платили им за работу излюбленным напитком бомжей – банкой крепкого сидра White Ace. Я затрудняюсь описать, насколько это отвратительное пойло. Другие жарили крысиный шашлык в подворотнях Тотнэм и Харингей.

Эти бездомные униженно скрываются. Они прячутся от собственных семей. Им не хватает духу признаться, что для них Лондон обернулся промокшим матрасом под эстакадой. Выпросив у прохожих фунт, они пишут письма родным из курдских интернет-кафе, рассказывая, что жизнь у них, как никогда, прекрасна. Спят они в основном у реки. Там тихо. Там они могут спокойно, завернувшись в старое одеяло, петь романтические баллады бродяг из Люблина и крутить самокрутки из окурков, подобранных на тротуаре.

Они чокаются коктейлями из жидкости для мытья рук и проклинают себя  за наивность – как они могли подумать, что на ночном автобусе можно доехать до лучшей жизни? Коктейль делается так: бродяга пробирается в больничный туалет и тайком выдавливает жидкость из мыльницы над рукомойником в бутылку из-под кока-колы. Получившаяся бурда отменно дает по шарам.

Британия - процент всех мигрантов по графствам 2001 год

Британия - процент всех мигрантов по графствам 2010 год

Каждый год в церкви Сейнт-Мартин-ин-зе-Филдз проходит служба по несчастным, погибшим на лондонских улицах. По тем, кого сбило такси и даже не притормозило. По тем, кто заснул на берегу Темзы в отлив, не умея плавать. Большинство из них – мигранты из Восточной Европы.

Лондонские ловкачи – это албанцы. Только их боятся поляки. Строители рассказывают, что поляка, устроившегося на работу к албанцам, могут избить до состояния комы лишь за то, что он осмелился попросить выдать ему положенную зарплату. Они спрашивают, как Британия могла пустить к себе настолько опасных людей.

Албанский паб в районе Килберн выглядит как обычный паб, такая классическая непритязательная наливайка с обстановкой «под Тюдоров». Но во дворике жарят мясо на гриле, совсем как дома на Балканах. Снаружи сидят парни в золотых цепях и модных дырявых джинсах и курят с симпатичными девицами в фальшивых меховых накидках.

В албанских пабах рассказывают многочисленные истории про мафию. Ведь братья Крэй наших дней родом с Балкан. После югославских войн в Лондоне осело как минимум 30 тысяч беженцев из Албании и Косово. С ними прибыло и несколько сотен бандитов – закаленных в боях ветеранов Армии освобождения Косово и связанных кровными узами представителей воинственных горных кланов.

Британия - мигранты в первом поколении

Британия - мигранты в первом поколении

Поначалу они устраивались вышибалами в ночные клубы. К началу нового века борделями Сохо заправляли мальтийцы – классические мафиози с древними традициями. Албанцы презирали их, считая мальтийцев слабаками-бисексуалами из Сохо, у которых можно купить разве что уродливую девицу из Гейтсхеда. Они придумали, как покорить Сохо. Когда албанцы приставили им пушки к виску, мальтийцам ничего не оставалось, как продать свой бизнес по дешевке. Но теперь албанцам нужны были девочки. И чтоб эти девочки были лучше и дешевле. Они сели в свои фургоны и поехали в Молдову. Они колесили по нищим деревням и обещали юным крестьянкам блистательные карьеры официанток и моделей. После этого они насиловали девушек и продавали их в сексуальное рабство.

Так албанцы уничтожили мальтийцев. Но проституция была не единственным их источником дохода. Больше всего албанцы заработали на парковочных автоматах в Вестминстере, работавших от монеток. Когда албанцы их увидели, у них загорелись глаза. Из этих автоматов можно было выдоить сотни одно- и двухфунтовых монет. Поначалу они просто спиливали парковочные счетчики и разбирали, чтобы понять, как они работают. Но скоро был найден куда более прибыльный и простой путь к обогащению. Подкупив контролера-ганийца, они забрали у него униформу и самое главное – ключ от всех парковочных счетчиков. И принялись за работу.

К 2006 году албанская мафия потеряла голову от собственных успехов. Они подмяли под себя все бордели и сказочно разбогатели на парковочных счетчиках. Но они зашли слишком далеко. Албанские парковочные банды поделили Вестминстер на две сферы влияния. Но соблюдать условия договора у них не вышло. Встретившись в на своей малине в Ист-Эктоне, где они играли в карты под косоварскую поп-музыку, парковочные боссы не смогли договориться. Все закончилось перестрелкой.

Британия - Изменение числа мигрантов

Британия - Изменение числа мигрантов

В Британию завозилось слишком много секс-рабынь. Бордели заполонили город, после Бэйсуотер они начали появляться в Кенсингтоне. Полиция устроила рейд и арестовала боссов албанской мафии. Они были в шоке. Они не ожидали, что им дадут такие огромные сроки. Им нужен был новый бизнес. Тогда они сели на такси и поехали на улицу Грин-Лейнс поговорить с курдами. Для начала они сделали скромное предложение.

Курдский Лондон начался в 80-х с крошечных лавок с халвой и фруктами в Харингей. В то время в Турции у власти были генералы, которые запрещали произнести вслух хоть одно слово на курдском. По малейшему подозрению в симпатиях к сепаратистам вас могли положить на железный стол в подвале, привязать за руки и за ноги и включить на полную громкость гимн военной хунты. Затем турецкие полицейские включали на полную электроплиту под железным столом и грели ее до тех пор, пока вопящий от боли, медленно поджаривающийся курд не сознается во всех мыслимых грехах. На зажеванной кассете через старый магнитофон всегда была записана одна и та же песня: «Турция – мой рай».

Сначала повстанцы пришли на Грин-Лейнс, тряся консервными банками, и упрашивали владельцев бакалейных лавок пожертвовать на революцию. Те с радостью отдавали им мелочь, оставшуюся от детских пособий. Вскоре курды начали «крышевать» те же лавки. Они все еще формулировали свои требования в виде привычных им марксистских мантр, но курдское сопротивление давно освоило запретный бизнес: потоки героина, идущие через горы Курдистана.

Сейчас улица Грин-Лейнс смотрится невзрачно. Но это впечатление обманчиво. В этих скудно освещенных забегаловках за старыми столами без скатертей на самом деле делаются дела на миллиард долларов. И вот там появились албанцы. Они начали с привычных вежливостей – «Вы наши братья-мусульмане, давайте же…» - но быстро перешли к делу. Они предложили курдам помочь с доставкой товара через Балканы в обмен на долю от доходов. Этот союз продержался пару лет.

Курды окончательно запутались в собственных сетях к началу 2010-х. Кланы Грин-Лейнс перессорились между собой. Донов расстреливали конкуренты, пока они подстригали бороды в парикмахерских. Курды и албанцы решили, что пора зарабатывать по-крупному. И они освоили рынок недвижимости. Деньги отмывались через автомойки в Тотнэме. Но агенты по недвижимости лишних вопросов не задавали.

Албанский Лондон ненавидит мафию. В пабах Килберна каждый день поднимаются пинты за погибель криминальных авторитетов. Это честные люди, которых бесит, что их имя порочит банда преступников. Эти люди любят Британию больше, чем самый ревностный член партии UKIP (консервативная Партия независимости Соединенного королевства – прим.ИноСМИ). Ведь албанский Лондон почти целиком состоит из беженцев. Отцы называют своих дочерей, родившихся уже в Британии, в честь сестер, которых пытали сербские боевики. Детям рассказывают про Тони Блэра, который дал им убежище и спас от войны и нищеты.

Поляки и албанцы говорят, что Британия – это «мини-Америка». Но британской мечты не существует. Восточноевропейцев сюда ведет не мечта о том, как все может стать прекрасно, но знание о том, что все может сложиться гораздо хуже. Понятие «британскости» для них не имеет никакого смысла. Иммигранты говорят, что «Британия – страна возможностей». Но они не чувствуют, что им тут особенно рады. Будто их пустили переночевать на диване в гостиной.

Лондонцы в городе ориентируются по пабам. Но не польские рабочие. Они не могут себе позволить выпить в пабе. И от этого их отчуждение лишь усиливается. В полседьмого вечера усталые строители открывают банки пива Zywiec в вагонах метро на Центральной линии. Остальные пассажиры брезгливо косятся на них. Поляки едут на восток в Вуд-Грин и Лейтон. Литовцы садятся на DLR до Бектона.

На закате на искусственном холме Бектона с видом на торговый центр собираются пьяницы и травокуры. Их пытаются не пускать. По периметру холма поставили высокий металлический забор. За ним – чаща из колючих кустов и крапивы. Склон холма усыпан мятыми пивными банками и ржавеющими тележками из супермаркета. На вершине холма в землю вкопаны девять листов железа размером с большой рыцарский щит.

Здесь была Битва при Бектоне. Как-то ночью литовцы пробрались через ограждение и покрасили щиты в цвета своего национального флага: желтый, зеленый и красный. Местные белые пришли в ярость. Собравшись в пабе, они решили дать решительный отпор мигрантам. Для этого они пробрались через ту же дырку в заборе и покрасили щиты в цвета английского флага.

Я тоже нашел эту дырку в заборе. Даже с подножья холма было видно, что краска совсем свежая. Покрашено недавно. Рядом со щитами с английским флагом стояли бенгальские подростки и любовались видами с холма. От них несло травой.

Это место называется Бектонские Альпы. Несколько десятилетий назад здесь находился коксогазовый завод, от которого осталось огромное количество ядовитых отходов. Власти так и не решили, что с ними делать, так что в 80-х из отходов сложили огромный искусственный холм и засыпали землей. Архитекторы новых районов с радостью выяснили, что с вершины ядовитой свалки открывается роскошный панорамный вид на Кэнари-Уорф и Сити. Было решено превратить свалку в горнолыжный спуск, по которому бы катались воображаемые пассажиры игрушечного поезда с их макета.

Бектонские Альпы открывала сама принцесса Диана. Есть фотографии, на которых она, стоя на вершине холма, показывает, какой с нее открывается вид. Затем принцессе предложили напиток в баре у подножья, сделанном в стиле швейцарского шале. Но потом всё пошло не так. В 1993 году склон обрушился, подняв в воздух массу ядовитой пыли и похоронив под собой шале.

К тому моменту власти уже поняли, что в Бектоне поселились совсем не те биржевые брокеры, проводящие отпуск в Шамони, на приезд которых они рассчитывали. Горнолыжный склон обнесли забором и оставили зарастать сорняками. В склон, там, где раньше была смотровая площадка, вкопали железные шпалы, чтобы предотвратить дальнейшее обрушение. Местных жителей все это мало волновало, и они постоянно приходили сюда накуриться или покрасить забор в цвета своих национальных флагов.

Две украинских девчушки из Дагенхэма в леггинсах и американских бейсболках фотографировались на фоне заката, принимая соблазнительные позы. Вокруг них кружили бенгальские парни, одобрительно улюлюкая. Но заговорить с симпатичными девчонками им не хватало смелости. Это последних изрядно взбесило. Позы становились все провокационнее.

Их танец начинал затягиваться. Я подошел к парням в надежде, что они предложат мне покурить с ними. «Что вы думаете про всех этих восточноевропейцев?» Парни задумались. «Ну мы все, типа, иммигранты, сечешь? Наши папы все иммигранты… А твои старики – они тоже?» Я кивнул. Парни с голодным видом наблюдали за девочками.

Дагенхэм для этих подростков оказался полным разочарованием.  Тут не было ничего, кроме ломбардов, букмекерских контор и забегаловок с жареной курицей. Дагенхэм был лучше Украины. Но не слишком.

Обе девочки носили ярко-белые кроссовки. Неподалеку у подножья холма шумела река скоростной магистрали. Темноволосая положила руку на бедро. «Знаешь, нормальных британских парней тут не найдешь. А вообще тут так. Русские и украинцы ненавидят поляков и литовцев. Люди из Восточной Европы ненавидят индусов. Все ненавидят черных. А белые ненавидят всех вообще. Как-то так».

Трава пахла вкусно. За нашими спинами и за двумя полосами скоростной магистрали светились здания с дурацкими названиями типа «Осколок», «Огурец» и «Тёрка для сыра». Как в Изумрудном городе.

http://inosmi.ru/world/20131108/214586285.html#ixzz2pXFWXV3Z