ИГИЛ не сдается

Продолжается увлекательный сериал "Раскрась карту". Сегодня детские упражнения с большим энтузиазмом выполняются в отношении Сирийской пустыни. Рисуются стрелочки, высунув языки, раскрашиваются необъятные просторы.

В реальности обстановка, конечно, гораздо сложнее. И совсем не столь однозначна, как это выглядит на картах.

Когда я первый раз попал в кабинет Стрелкова в Донецке, меня заинтересовала огромная во всю стену карта. На ней не было никакой линии фронта, зато густо были воткнуты обычные канцелярские кнопки с синей и красной пластмассовой нашлепкой. Они обозначали контроль конкретных точек территории. Теоретически по ним можно было представить некую условную линию фронта, но в реальности таковой, конечно же, не было. При этом Донбасс - это огромная агломерация, в которой населенные пункты практически переходят друг в друга, оставляя между собой небольшие промежутки. Кстати, когда меня возили знакомые по окрестностям Донецка, мы как раз проскакивали по территориям, которые формально (по картам) относились и к ополчению, и к ВСУ - но в реальности были совершенно ничейными. Пару раз было совсем даже наоборот.

В пустыне ситуация еще круче - значение имеют лишь дороги, перекрестки и немногочисленные населенные пункты, они же оазисы, расположенные на источниках воды. В современной пустыне есть еще объекты индустриального назначения - вышки, месторождения, компрессорные станции, линии передач.

Как работает пропаганда ИГИЛ

Собственно, контроль этих объектов и означает контроль над пустыней, хотя строго говоря, по пустыне могут перемещаться в любых направлениях любые люди и техника. Включая, конечно, и террористов.

Проблема борьбы с ИГИЛ (и не только ИГИЛ) в труднодоступной местности (горах, пустыне, городских развалинах) как раз и заключается в том, что формальное владение узловыми точками территории никак не отменяет наличие на этой территории боевиков. Другой вопрос, что борьба с боевиками без контроля над точками связности вообще невозможна.

Поэтому красивые карты демонстрируют лишь первую и, в общем-то, самую простую фазу борьбы с боевиками на конкретной территории. Вопрос - что будет дальше. Гоняться за мобильными группами боевиков, которые не привязаны к какой-то базе, крайне сложно, и главное - очень затратно. По понятным причинам, статистика из Ирака более доступна, и можно сказать, что сегодня в пустынной войне с ИГИЛ задействовано от 45 до 60 тысяч военных Ирака (не считая карателей из шиитских группировок, но они в основном выполняют полицейскую и вспомогательную роль, хотя и их в Анбаре, Найнаве и Дияле к этой работе привлечено порядка 25 тысяч человек).

Вся эта группировка (а общая ее численность, как ни крути, соответствует двум полноценным развернутым общевойсковым армиям) - для борьбы с челночащими по пустыне 4, возможно, 5 тысячами боевиков, рассредоточенных примерно по 100-120 мобильным группам. Ежемесячно удается разгромить порядка 2-3-4 таких групп, но в целом войну пока Ирак проигрывает - боевики ежемесячно уничтожают до 15-20 крупных и не менее 50 мелких аванпостов армии на всей огромной территории. Война вошла в самоподдерживающийся режим, когда боевикам вообще не требуются склады и стационарные базы - все добывается в бою, а нехитрые бытовые потребности решаются путем нападения на мелкие городки, где игиловцы набирают медикаменты, продовольствие, топливо.

Анатомия ИГИЛ подробно

Сомневаюсь, что в Сирии дела обстоят иначе, разве что с поправкой на то, что в Сирийской пустыне действует примерно полторы тысячи боевиков. Проблема сирийцев в том, что у них нет двух общевойсковых армий. У них нет даже двух дивизий, которые могут отвлечься на пару-тройку лет от остальных задач и постепенно зачистить-таки Сирийскую пустыню. Пока действия сирийцев предельно формальны - они продвигаются вдоль дорог, расставляя на них блок-посты, и выделяют роту-другую в качестве тревожной группы, которая по идее должна выдвигаться в случае нападения на такой блок-пост.

Увы, но такая тактика на практике не работает, а в случае, если боевики ставят перед собой без дураков задачу сбить про-асадовские силы, они действуют так, как в прошлом году в Пальмире - согласованно атакуют сразу несколько блок-постов и гарантировано выключают из событий тревожную маневренную группу сирийцев, которая не в состоянии успеть везде. Именно так боевики силами буквально в 300-500 человек за неделю расчистили всю оборону Пальмиры на севере и востоке от города, после чего город остался без прикрытия и первый же удар по Пальмире завершился паническим драпом сирийцев (и прочих наемников) на 70-80 километров. Что, кстати, было совершенно оправдано - в таких условиях оборонять микроскопический городок невозможно. Нашему Минобороны пришлось врать про 5 тысяч боевиков, скрытно просочившихся в район, но версия была настолько кретинской, что ее постарались побыстрее закрыть и не упоминать всуе.

С другой стороны, у небольшой, но психически нездоровой, а потому деятельно активной части российского электората есть запрос на бесконечные и славные победы. Что им и предоставляют любители-картографы, завзято раскрашивающие карты. Вопрос - а что дальше - у них не возникает в принципе.

В свое время советские войска (гораздо в больших силах, чем нынешние российские) вообще без проблем заняли большую часть Афганистана. И зависли в нем, так как было совершенно непонятно, как отвечать на этот самый вопрос - а что дальше? Ответа на этот вопрос не было как у советского политического руководства, так и у военного командования. Поэтому война очень быстро приняла характер затяжной и не особо осмысленной. Что не отрицает и военной, и политической необходимости проецировать силу, но война - это как раз такая штука, когда конечность и достижение хоть какого-то результата всегда лучше бесконечности процесса.

Как создавалось ИГИЛ

Чем плоха для России война в Сирии - это как раз неизвестностью ее целей. Российское руководство неоднократно пыталось промычать что-то пусть и невнятное, но осмысленное на эту тему. Увы, не получилось. Два года идет война, но зачем - не ведомо никому. Официальные версии этих целей могут вызвать приступ энтузиазма только у скорбных на голову. Остальные стараются вообще эту тему не поднимать, так как выводы из происходящего следуют сразу и крайне неутешительные.

Но отчет-то себе мы должны отдавать - если у войны нет целей, если невозможно сформулировать, что же является победой в этой войне, то ее продолжительность прогнозировать невозможно в принципе. Что хорошо в такой войне - можно в любой момент объявить об этой самой победе и бросая всё, драпануть на родину, бросая по дороге всё, что не поместится в последний уходящий борт. Но это же и плохо, так как вполне возможен и противоположный вариант - теперь в Сирии придется сидеть бесконечно, причем смысла в этом сидении будет ровно ноль. Я, конечно, имею в виду смысл для интересов России. Для конкретных олигархов смысл есть и сейчас - но как раз его не рискнет озвучивать никто, так как возникают крайне неприятные вопросы даже у совершенно безмозглой части населения.

Поэтому нам и предлагается формат освещения этой странной войны, как у казахского акына - "О чем вижу, о том и пою". Мелькают какие-то названия, карты, фото и видео апокалиптических пусков "Калибров". Публикуются какие-то взрывы и суровые закрашенные (чтобы враг не опознал) лица российских героев. Неизвестно и непонятно только одно - зачем это всё и когда, наконец, это закончится. И главное - чем.

Потеря крупнейших городов в Ираке, блокирование Ракки и общая ситуация вдоль русла Евфрата существенно меняет текущую стратегию действий Исламского государства. Оно утрачивает свою важнейшую особенность - самодостаточность, то есть, возможность эксплуатации территории. Именно эта особенность позволяла ИГ принципиально отличаться от всех иных группировок.

Анализ по ИГИЛ

В свете происходящего различные разведывательные структуры уже с конца зимы этого года отмечают существенное сокращение людских ресурсов во всех структурах ИГ - управленческих и военных. Происходит отток людей в трех основных направлениях - в Ливию, Афганистан и в регион Тихоокеанского бассейна. За последние полгода "вышло" не менее 80 тысяч человек (включая и семьи), из которых около 15 тысяч - это чисто гражданские управленцы, около 15 тысяч - боевики из военных структур, остальные - члены их семей. В Ираке не менее 40 тысяч человек из различных структур ИГ перешли на подпольное положение.

На сегодняшний день в Ираке оценочное число боевиков во всех военных структурах ИГ составляет порядка 12 тысяч человек всего, в Сирии - около 14-16 тысяч, причем отток людей продолжается. По сути, идущие боевые действия прикрывают вполне планомерные мероприятия, однако ни иракская армия, ни сирийские военные и про-асадовские наемники не в состоянии помешать этому процессу - их слишком мало.

Во многом успехи в Сирии связаны с сокращением численности боевиков - еще полгода назад в Сирийской пустыне находилось до 5 тысяч боевиков, рассредоточенных по всей ее территории. Сегодня их численность не превышает полутора тысяч человек при том, что суммарные потери можно оценить не более чем в тысячу человек за полгода. Сирийцы захватывают территории, однако здесь скорее можно вести речь об их оставлении ИГИЛ, чем об успешных действиях сирийцев и наемников.

Примерно такая же картина наблюдается и в Ираке - там, где ИГИЛ поставил своей целью оборонять территорию, выбить его не удается. Как пример - анклав в Таль-Афаре или большой "кусок" территории юго-восточнее Мосула. Кстати, вчера именно с этого "куска" боевики атаковали расположение иракских военных в районе Байджи смертниками и мобильными группами. Итог - порядка 80 убитыми иракцев. Аналогичную атаку боевики провели в районе Сухны несколько дней назад, полностью "обездвижив" "штурмовую" группировку, которая до сих пор занимает лишь окраины города.

Почему арабы плохие солдаты

Расчет руководства Исламского государства вполне очевиден: ИГИЛ является общим противником для курдов, про-сирийских формирований и про-западных "умеренных" террористов. Как только ИГ перестанет выглядеть угрозой, его противники неизбежно столкнутся между собой. Это позволяет Исламскому государству с очень большой долей уверенности смотреть в будущее - окончательное военное поражение ему в таких условиях точно не грозит. Поэтому сегодня главной задачей для руководства ИГ становится сохранение своего потенциала. Его можно оценить примерно в 80-100 тысяч человек, которые присягнули халифу Аль-Багдади и сегодня рассеяны по гигантской территории, сохраняя управление, связь между собой и главное - обладают очень серьезными ресурсами. Оценочно, финансовый резерв ИГ составляет не менее 3,5-4 млрд долларов, которые были собраны на покоренной территории в течение 13-17 годов и не были израсходованы на ведение боевых действий.

Нужно отметить, что по сравнению с предыдущими периодами (2003-2006, 2009-2011 годы), когда структуры джихадистского и баасистского подполья были разгромлены и были вынуждены попросту выживать, сегодня у ИГИЛ имеется очень серьезное преимущество во всех компонентах стратегии выживания. Есть люди, ресурсы, опыт, подготовленные в других странах базы и площадки, на которых они смогут переждать от 3 до 5-6 лет. Основными действиями ИГ на настоящий момент можно назвать попытку перехвата наркотрафика в Афганистане и Юго-Восточной Азии, что совершенно логично с точки зрения ресурсной подпитки. Операция на Филиппинах, как можно судить, связана именно с этой задачей, и пока филиппинские власти совершенно не способны противодействовать такой политике. В Афганистане ИГ заметно активизировался на транзитных путях доставки маковой соломки в сторону пакистанских лабораторий в провинции Читраль.

В этом смысле "успехи" правительственных сил в Ираке и Сирии выглядят сугубо медийными - в реальности Исламское государство, как структура орденского типа, проходит вполне планомерную трансформацию из иерархического состояния в сетевое, причем делает это согласно своим графикам и планам, а боевые действия позволяют резервировать столько времени на процесс трансформации, сколько требуется. Противники ИГ в этом смысле ничего не в состоянии ему противопоставить, действуя в рамках сценария руководства ИГ. Вообще, способность Исламского государства создавать для своих противников "воронки решений", когда те вынуждены действовать исключительно в заданном им направлении, поражает - совершенно нехарактерная для арабов рационалистичность мышления, а главное - очень высокое исполнительское мастерство.

Арабская психология и национальный характер

Все сказанное позволяет предположить, что заявленные цели борьбы с Исламским государством в сегодняшних рамках никогда не будут достигнуты - ИГИЛ уже готов к формальному поражению и готовится к следующим фазам борьбы, заранее просчитывая сценарии действий. Противники ИГ действуют крайне шаблонно и главное - в пределах чистой тактики, не ставя перед собой не только стратегические задачи, но даже оперативные. Естественно, что в таком случае "освобождение" территории никак не решает ключевого противоречия, а скорее, создает новые. Война между "победителями" просматривается в любых сценариях, вопрос лишь в том, на каких именно территориях состоятся будущие сражения между ними.

При этом не нужно забывать, что Ирак и Сирия - распадающиеся государства, они уже не в состояние вернуться к довоенным границам, а значит - предстоят новые войны за передел территории. Собственно, именно здесь ИГИЛ и рассчитывает на "своё" время - дождаться, когда противники истощат друг друга, а далее можно будет снова возвращаться, комбинируя разные сценарии возвращения. Вариант 13 года, когда ИГИЛ вошел на территорию Сирии и практически мгновенно захватил "ничейную" территорию, или 14 года, когда он одним броском разгромил всю иракскую армию (в 14 году 80% армии Ирака попросту дезертировало после падения Мосула) - эти варианты выглядят вполне реалистичными лет через 3-5.

http://el-murid.livejournal.com/3363468.html

http://el-murid.livejournal.com/3361746.html

Опубликовано 22 Авг 2017 в 13:00. Рубрика: Международные дела. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.