Как-то главный герой культового советского фильма «Белое солнце пустыни» сказал: «Восток-дело тонкое». Этой фразе суждено было стать крылатой. Так короткая реплика Сухова выразила веками складывающееся отношение к Ближневосточному региону.

С давних времен эти земли стали ареной столкновения разных культур. Являясь неким мостом между Азией и Европой, Ближний Восток испытал на себе и ярость завоевателей, расцвет под властью мудрых правителей и периоды глубокого упадка.

Две мировые религии, христианство и ислам, соперничая друг с другом, создали сложнейшую культурную систему, которая предполагает близкое соседство представителей разных концессий. Рядом с мусульманином живет христианин, а соседний квартал заселен иудеями, и у каждого свои традиции и нормы поведения. Таким дамасским узором видится этот регион, который до сих пор не отличается стабильностью и спокойствием.

Однако,  некоторые государства, восприняв и западные и ближневосточные традиции, сумели создать устойчивую правовую и политическую системы. Прекрасным примером такого единства противоположностей является Турция. Наследница некогда великой Османской империи пыталась и пытается соединить европейские ценности с особым восточным менталитетом. Нельзя сказать, что это государство без острых внутренних проблем, но Стамбул, бывший некогда сердцем Блистательной Порты, все еще принимает решения, влияющие на расстановку сил в этом регионе.

Историческая роль России и роль русских в турецком менталитете
В статье:

Россия глазами турок

Именно с этим и столкнулась международная политика России. Борьба с терроризмом и возвращение утраченного влияния на Ближнем Востоке сразу обрисовала черты намечающейся конфронтации России и Турции. Два государства, преследующие разные цели вряд ли смогут легко прийти к компромиссу, особенно, если камнем преткновения становятся результаты военного конфликта между сирийскими официальными властями, различными военизированными группировками и террористической организацией ИГИЛ.

При таком разнообразии сил даже самый незначительный фактор может стать определяющим. Предсказать же развитие отношений между двумя игроками представляется весьма сложной задачей, однако, анализ внутриполитических особенностей одного из государств —  может помочь в этом непростом деле. Поэтому стоит обратить пристальное внимание на те процессы, которые и обусловили особую позицию современной Турции по отношению к Исламскому государству и действиям России.

История турецкой государственности неразрывно связана с исламом. Эта религия во многом определила характер общественных и политических отношений в Османской империи, сформировала особую культуру и, конечно же, сказалась на взаимоотношениях Турции с окружающим миром. Так многочисленные войны османов с христианскими соседями приобретают другое историческое значение при рассмотрении через призму столкновения двух мировых религий. Да и вся внешняя политика Блистательной порты становится понятной, когда учитывается религиозный фактор.

Однако первая мировая война положила конец веками существовавшему порядку. Политическая карта мира изменилась раз и навсегда, на мировой арене появились новые игроки, и старая Европа также не смогла избежать изменений. Три европейские империи, включая Османскую, исчезли, и на их территориях образовались новые государства. Потеряв большую часть территорий, Турция все же смогла сохранить свою государственность, политическое и экономическое ядро.

Кто на самом деле создал эрдогановскую Турцию
в статье

Кто стоит за исламизацией Турции
А так же в статье
Исламский проект ЦРУ в Турции

Сразу же перед руководством молодой страны возник вопрос: Какую роль в новой Турции будет играть религия? Мустафа Кемаль Ататюрк ответил на него однозначно. Он решил, что преемница османской империи пойдет по пути вестернизации. Новым идеалом стало построение светского государства с демократическими порядками. Именно этой цели Мустафа Кемаль и посвятил большую часть своей жизни.

Вообще историю Турции двадцатого века невозможно представить без такой фигуры, как Ататюрк. Именно его талантам политика и военачальника она обязано самим фактом своего существования. Если бы не он, то вполне вероятно, земли от Босфора до Вана стали бы колониями Великобритании и Франции. Он же сумел одержать ряд побед над странами Антанты, помешать их планам по захвату Константинополя и на обломках Османской империи создать новое государство.

Так первая половина двадцатого века ознаменовалась в Турции  переходом к республиканской форме правления. Принципы лаицизма, также введенные Ататюрком, не предполагали широко участия ислама в управлении. Хоть ислам и признавался важнейшей  составляющей культурного наследия, его принципы не играли решающей роли в политической жизни. Мустафа Кемаль, будучи приверженцем европейского пути развития, не считал религию институтом, способствующем прогрессу. Он также выступал против идеологий пантюркизма, панисламизма и туранизма.

Прекрасно понимая факт неприятия светских реформ со стороны определенных слоев турецкого общества, Ататюрк выбрал армию на роль хранителя заложенных им демократических принципов. И до сих пор вооруженные силы Турции считают себя защитником этих принципов. Можно говорить об особой роли турецкой армии. Этот институт и по сей день сохраняет свои традиции и автономность. Необычен тот факт, что армейское командование оставляет за собой право вмешиваться в политическую жизнь страны, и как показала история, реализация этого права стала для Турции спасением.

Со второй половины двадцатого века начался процесс политизации ислама. Сейчас он достиг поистине невообразимых масштабов. Еще тридцать лет назад мало кто мог предположить, что на Ближнем Востоке произойдет попытка создания государства на основе принципов шариата. Теперь же «Исламское государство» (запрещено в РФ) стало пугающей реальностью. Однако это образование, бросающее вызов цивилизованному миру, не могло возникнуть на пустом месте. Идея государства, живущего по нормам и законам ислама, витала в этом регионе задолго до ИГИЛ.

Так Турция на протяжении второй половины двадцатого века несколько раз оказывалась на грани перехода в парадигму теократии. Еще в 1950 г премьер-министр Турции Аднан Мендерес заявил, что реформы Ататюрка можно разделить на воспринятые обществом, и на противоречащие турецкому духу. Негативным преобразованием времен Мустафы Кемаля он считал переход к лаицизму, к устранению влияния религии в различных сферах общества. Политика Аднана Мендереса вызвала волну протестов среди интеллигенции. В Анкаре вспыхнули студенческие протестные акции. Тогда Мендерес принял решение использовать армию и подавить выступления силой. Однако армейское командование выразило недовольство реакционной политикой премьер-министра.

В 1960 году 27 мая генералом Джемалем Гюрселем, старым соратником Ататюрка, был организован переворот,  вследствие которого Мендерес был смещен с поста, арестован, а позднее повешен. Так в первый раз турецкая армия применила силу против политической элиты в целях сохранения утвержденного Ататюрком светского характера власти. Сразу же после переворота был создан военный комитет национального единства. Этот орган, получивший поддержку со стороны интеллигенции, на протяжении нескольких лет управлял страной. Главный же организатор переворота, Джемаль Гюрсель, вплоть до своей кончины в 1966 году занимал президентское кресло.

Но даже такие кардинальные методы, как военный переворот, не могли остановить процессы исламизации турецкого общества. Пожалуй, отсутствие особых преград для религиозной идеологизации Турции того времени можно было бы объяснить в свете концепции «психологии масс» В. Райха. Так с точки зрения этого ученого, экономически необеспеченные слои, резко переходящие из традиционного устройства социума в капиталистическую формацию, оказываются в условиях некого идеологического вакуума. С одной стороны, они ушли от патриархальных устоев и традиций, над ними нет власти отца, религии, с другой, культура гражданина, правовая культура еще не сформированы. Вот и получается, что ниша, ранее занимаемая традициями, пустует. Именно в эти моменты общество наиболее восприимчиво к разному роду идеям, пропагандирующим жесткий контроль над человеком.

Турция же после второй мировой войны не могла похвастаться ни высоким уровнем экономического развития, ни образованным населением. Это открывало широкие возможности привлечения электората для политиков-популистов, умело спекулирующих на идеях «Великой Турции», способной объединить исламский мир, как это ранее делала Османская Империя. В таких условиях перспективы синтеза ислама и светской власти рано или поздно должны были быть закреплены в политической программе какой-либо партии. Партия национального спасения, созданная в 1972 году, и стала этой политической силой, а такие консервативно-исламистские политики как Эрбакан и Сулейман Демирель поборниками идеи союза религии и государства.

Так десятилетие 1970-1980 в Турции прошло в обстановке сильнейшей социальной напряженности. Политические группировки левого и правого характера соперничали друг с другом, зачастую применяя насилие. Жертвами гражданского конфликта стали более 5 тысяч человек. Небывалый размах приобрела деятельность террористической организации «Серые волки». Члены этой пантюркистской и туранистской группировки развернули настоящую охоту за идеологами левых движений, представителями национальных меньшинств.

К концу семидесятых внутренние противоречия в Турции достигли высшей точки. Вероятность гражданской войны дамокловым мечом повисла над турецкой государственностью. В который раз страну спасли вооруженные силы. В 1980 году армия, во главе с начальником генерального штаба, генералом Кенаном Эвреном, совершила переворот, после которого началась череда арестов и репрессий. Армия жесткими способами, применяя пытки к заключенным, проведя ряд казней, умерила пыл радикальных правых и левых объединений. «Серые волки» также пострадали, и на время их активная деятельность на территории Турции прекратилась. Правда, через несколько лет после переворота, турецкое правительство, уже не находящееся под контролем Совета национальной безопасности, выпустило на свободу многих членов «Серых волков», при условии что те, примут участие в борьбе с курдскими вооруженными отрядами на юго-востоке страны.

Последствия тяжелого кризиса 1970-1980 годов еще долгое время ощущались и в экономике, и в социальной сфере, а военное вмешательство вооруженных сил во внутренние дела страны и по сей день вызывают резкую критику со стороны как правых, так и левых политических сил.

Казалось бы, турецкая политическая элита должна была на основании этих событий определенные выводы, но уже 1995 год ознаменовался созывом нового Совета национальной безопасности и призывами обуздать исламистов. Назревал новый виток эскалации внутренних противоречий, и лишь приход в 2002 году происламской умеренной партии справедливости и развития во главе с Реджепом Тайипом Эрдоганом понизил градус напряжения.

Пожалуй, в начале своего срока правления, именно этот политик смог примирить сторонников европеизации и поборников национальной идеи в Турции. Своей целью Эрдоган назвал вступление Турции в Европейский союз, с первых дней правления он подчеркивал необходимость тесного сотрудничества с армией,  хранительницей заветов Ататюрка. При всем этом он явно симпатизировал укреплению традиционных исламских ценностей, что вызывало опасения у высшего армейского командования.

Так еще в марте 2004 года, задолго до сирийского кризиса, второй начальник генштаба Турции Илькер Башбуг, находясь в США, заявил, что «государство не может быть одновременно лаицистским и мусульманским». Позднее генерала обвинили в подготовке военного переворота. Суд приговорил его к пожизненному тюремному заключению, а уже через год признал невиновным. Этот процесс нанес ощутимый урон имиджу верховного командования турецких вооруженных сил и укрепил позиции Эрдогана.

Позиции же турецкого лидера по отношению к сирийскому кризису неоднозначны: с одной стороны, Реджеп Тайип Эрдоган выступает за необходимость борьбы с ИГИЛ, как с несомненным злом, бросающим вызов цивилизованному миру, с другой – по данным Министерства обороны РФ, он замешан в скупке дешевой нефти, добываемой боевиками, а также в финансировании ИГИЛ.

Террористическая организация «Серые волки», восстановившись после разгрома 1980-х годов, активно действует на юге страны, борясь с курдским освободительным движением. Жестоко подавляются антиправительственные демонстрации. Так совсем недавно в Стамбуле полиция разогнала митинг в поддержу закрытого оппозиционного  издательства Zaman. Сразу в сторону Эрдогана посыпались обвинения в ограничении свободы слова, несоблюдении принципов идеологического плюрализма. Тем более это далеко не первый раз, когда правительство Турции применяет силу для разгона мирных демонстраций.

По словам председателя Европарламента Мартина Шульца «Турция близка к тому, чтобы проиграть исторический шанс сближения с ЕС». Внутренняя политика Эрдогана оказалось весьма консервативной, более чем десятилетие его деятельности на посту главы государства так и не стало временем развития демократических институтов, проблема курдов далека от решения, а взаимоотношения Турции с «Исламским государством», во многом благодаря действиям Эрдогана, вызывают недоумение не только у России, но и у мирового сообщества.

Можно констатировать, что светская власть в Турции, как это уже не раз происходило на протяжении двадцатого века, зашла в определенный политический тупик. Выбранный ею курс не приведет к заметному прогрессу, а внешние, как и внутренние обстоятельства, включая замедление экономического роста, уже поставили турецкую элиту перед необходимостью скорейшего реформирования всех сфер жизни общества. Турции нужны реформы для сближения с Еврозоной. Особо необходимы решительные шаги по отношению к ИГИЛ, теракты в Стамбуле показали опасность «заигрывания» с таким соседом.

Если же турецкое руководство выберет консервативно-исламистский путь развития, то это, скорее всего, приведет к внутреннему конфликту с вооруженными силами. Армия, наследница идей Ататюрка, даже при попытках Эрдогана создать суперпрезидентскую республику, остается независимой и значимой силой, которая сможет в решающий момент вмешаться во внутриполитический процесс собственного государства и вернуть Турцию на выбранный в первой половине двадцатого века курс. Опираясь на исторический опыт, можно сделать вывод, что руководству страны придется выбирать между либерализацией общественной жизни, и как следствие, менее империалистской внешней политикой и опасностью военного переворота.

http://vk.cc/4VZSg2