Варшавская Декларация по случаю Европейского дня памяти жертв тоталитарных режимов, 23 августа 2011 года

В скобках пояснения автора

Принимая во внимание факт, что Европа страдала под властью тоталитарных режимов, независимо от того был ли это коммунизм, национальный социализм или любой другой, которые привели к невообразимому нарушению основных прав и полному отрицанию человеческого достоинства, среди которых Холокост является самым страшным примером;Учитывая, что тоталитарные режимы, вне зависимости от их происхождения, идеологии или намерений, являются источником бесчеловечного обращения, унижения человеческого существа, жестокости и массового преследования, а также, что тоталитарные режимы ответственны за большинство позорных актов геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений;

Принимая во внимание, что публичное попустительство, отрицание или грубая тривиализация преступлений, совершенных тоталитарными режимами могут привести к возрождению тоталитарной идеологии и тоталитарных режимов; (Про тривиализацию не зря - это что бы оправдать истерию. Любое слово, что тогда было так принято, или что это делалось так же и в Ираке, Ливии Югославии - будет подсудно)

Веря, что память об общей истории необходима для понимания современной Европы;

Веря, что истинное примирение невозможно без искреннего и тщательного обсуждения и без установления справедливости;

Отмечая, что признание прошлых трагедий является одной из целей Европейского союза, содержащихся в Стокгольмской программе;

Понимая, что недостаточное поминовение может привести к тому, что будущие поколения могут повторить ошибки своих предшественников, что особенно болезненно доказали серьезные преступления, имевшие место в Европе 1990-х годов; (То есть, надо все время про это повторять, как мантру, превращать в культ и покрывать этим все прочие события и свои проступки)

Принимая во внимание, что осознание нашей общей истории и забота о европейских ценностях необходимы, чтобы избежать возрождения экстремизмов, ведущих к дальнейшим трагедиям; (Тоже борьба с экстремизмом, что ли, только по-европейски)

Ссылаясь на резолюцию Европейского Парламента от 2 апреля 2009 года о европейской совести и тоталитаризме, а также на Заключение Совета от 9-10 июня 2011 года о памяти о преступлениях, совершенных тоталитарными режимами в Европе, (Это была пристрелка)

нижеследующим:

заявляем, что преступления тоталитарных режимов в Европе, независимо от их рода и идеологии должны быть признаны и осуждены, (Одних судили в Нюрнберге, кроме русских, никого признанных тоталитаристов не осталось)

декларируем нашу поддержку жертвам тоталитарных режимов и заверяем, что их страдания не пропадут в безвестности, их права будут признаны, а виновники предстанут перед правосудием, (Про пропадание в безвестности не зря - это про отсутствие срока давности, при желании, можно и Иоанна Грозного припомнить)

поминая Европейский день памяти жертв всех тоталитарных режимов 23 августа в свете истории наших государств,

декларируем свою решимость хранить память о преступлениях, совершенных тоталитарными режимами, в особенности, посредством повышения осведомленности о нашей общей истории и поддержки европейских ценностей, чтобы тем самым предотвратить их повторение, (Память о преступлениях, в виде культа, а не просто памяти - это тоже инструмент, что бы одним вбивать комплекс жертвы, а другим - вины)

обязуемся, в соответствии с надлежащими стандартами, учитывая в каждом случае национальные условия и правовые традиции, уважая свободу выражения, рассмотреть правовые аспекты публичного одобрения, отрицания либо полной тривиализации преступлений, совершенных тоталитарными режимами, (Стандарты еще не ясны, но в последний момент их всегда можно принять, как будет решено в процессе торга. А вообще - они могут варьироваться, зависимо от ситуации, тем более, если их нет. Кто судился. тот знает)

обязуемся продолжать сотрудничество в целях подтверждения, что трагедия тоталитарных режимов никогда не повторится,

призываем Европейскую сеть контактных пунктов по вопросам лиц, ответственных за геноцид, преступления против человечности и военные преступления, рассмотреть вопрос преступлений, совершенных тоталитарными режимами, (Вся система начнет копать и собирать сплетни и корректировать свидетельские показания. Как это односторонне делается, мы помним по Косово)

декларируем свою поддержку созданию Платформы Европейской Памяти и Совести в рамках существующих программ ЕС как способа разрешения проблем разнообразного опыта и восприятия тоталитарного прошлого Европы,

призываем Совет и Комиссию поддержать деятельность неправительственных организаций, в том числе организаций из стран, охваченных Восточным Партнерством, которые активно вовлекаются в изучение и сбор документации, связанной с преступлениями, осуществленными тоталитарными режимами, а также в распространение исторических знаний, (Про Восточное партнерство - тут ключевое. Больше никто и не нужен, не будут же поляки судить Пилсудского за геноцид украинцев)

призываем Комиссию использовать финансовые программы, поддерживающие такие действия. (Это естественно. Хотя и кризис, но если пахнет репарациями - то деньги можно и найти)

Составлено в Варшаве, 23 августа 2011 г.

Одним словом - агентам Добра, получающим гранты в странах Восточного Партнерства (их особо выделили) - предлагается копать в архивах, собирать и стучать грантоотстегивателям. А там видно будет. Может какие репарации или санкции посыпятся. Ведь "их страдания не пропадут в безвестности, их права будут признаны, а виновники предстанут перед правосудием," - а кого жертвой назначить, будет видно. Вон ведь, геев и педофилов сажали в "совке". А сейчас они уважаемые члены общества. Чем не пострадавшие от тоталитаризма?

Комментарий:

23 августа 2011 года в Варшаве, в музее Варшавского восстания, министры юстиции стран Евросоюза впервые вместе отметили Европейский день памяти жертв тоталитарных режимов. Министры по результатам встречи приняли документ, громко поименованный «Варшавская Декларация по случаю Европейского дня памяти жертв тоталитарных режимов»,который привлек внимание политологов и историков, критикующих его за неадекватность и политическую ангажированность. Между тем, этот документ аналогичен пробе для медицинских анализов, позволяя поставить министрам юстиции стран Евросоюза диагноз. Не медицинский, а юридический.

I.

Несколько слов о самом «заболевании» и основах его диагностики.

В юридической науке традиционно принято выделять несколько видов деформаций индивидуального правосознания: правовой инфантилизм, правовой негативизм, правовой нигилизм, правовой идеализм и правовой эгоцентризм. Предопределяя субъективную сторону юридически значимого поступка, они приводят к незнанию индивидом своих прав и свобод (правовой инфантилизм), к нежеланию ими пользоваться либо к отказу от их осуществления (правовой негативизм), к формированию четкой противоправной установки (правовой нигилизм), к стремлению решать свои проблемы исключительно посредством права (правовой идеализм).

Вряд ли даже при самом пристальном рассмотрении упомянутого документа мы вправе говорить, что министры юстиции не знают своих прав и свобод, что они отказываются от исполнения правовых предписаний или их действия входят в конфликт с предписаниями норм внутригосударственного права представляемых стран, а также международного и европейского права. Находясь на столь высоких должностях, они проявили понимание и того, что не только право служит инструментом для решения различных проблем.

Таким образом, внешне документ по форме, обтекаемости большинства формулировок и аккуратности производит благоприятное впечатление и, по идее, должен свидетельствовать о «юридическом здоровье и благополучии» принявших его высоких должностных лиц, как представителей не менее юридически здорового интеграционного образования. Не вызывает сомнения, что в правосознании министров юстиции стран ЕС провозгласивших Варшавскую декларацию, перечисленные деформации не находят своего отражения.

И вот тут не обойтись без медицинских аналогий. В науках о здоровье хорошо известно, что для тяжелых, а порой и смертельных заболеваний, характерно длительное скрытое течение, а выявление этих болезней требует всесторонних и системных медицинских исследований, анализов, а также проведения медицинских консилиумов в составе специалистов различных специальностей. Не обойтись и нам без такого подхода.

Политологи и историки отчасти уже высказались по этому документу, но без учета юридической составляющей, которая, по нашему мнению, ярко высвечивает деформированное правосознание его составителей. Ибо содержание Варшавской декларации (так мы для краткости будем именовать этот документ) - прекрасный образец злоупотребления правом, призыва к осуществлению права в противоречии с его назначением и тем самым для причинения вреда общественным отношениям, охраняемым правом.

Название такой деформации правосознания – правовой эгоцентризм

Постараемся обосновать этот диагноз, рассмотрев положения Варшавской декларации с точки зрения известных юридической науке и практике признаков названного выше «заболевания».

II.

Признак «заболевания». Правовой эгоцентризм – это такая деформация правосознания в результате которой личность начинает считать себя «центром» правовой системы. При этом получается, что все другие субъекты и институты правовой системы должны вращаться вокруг нее. Интересы других людей и общества для таких лиц как бы не существуют. Эгоцентрик, удовлетворяя свои потребности, цинично попирает любые чужие интересы.

Ряд тезисов Варшавской декларации свидетельствуют, что ее авторы не просто начинают считать себя «центром» правовой системы, но и более того – попросту субъективно попирают интересы индивидуумов, государств и мирового сообщества, закрепленные в нормах национального и международного права.

В правовом документе, пусть и не носящем юридически обязывающего характера (как и все декларации), министры юстиции предложили конструкцию, которая полностью противоречит классическим и современным учениям о преступлении и наказании, действующему внутригосударственному и международному уголовному праву. Для этой цели ими использовано неоднократно повторенное словосочетание «преступления тоталитарных режимов». Конструкция, не укладывающаяся ни в какие правовые рамки, ибо:

  • Согласно учению о государстве и праве, тоталитарный режим – это один из видов политического (государственного) режима -— способа функционирования государственной власти. Политический режим характеризуется методами осуществления политической власти, степенью политической свободы в обществе, открытостью или закрытостью элит с точки зрения социальной мобильности, фактическим состоянием правового статуса личности.
  • Основополагающим принципом современного уголовного права и международного уголовного права является индивидуальная уголовная ответственность, в соответствии с которым физическое лицо, совершившее преступление, несет индивидуальную ответственность и подлежит индивидуальному наказанию.

Отметим, что по законодательству некоторых стран уголовной ответственности подлежат и юридические лица. А согласно ст. 9 Устава и Приговору Международного Военного Трибунала, при рассмотрении дела о любом отдельном члене той или иной группы или организации может быть признано, что группа или организация, членом которой подсудимый являлся, была преступной организацией. Например, по Приговору Нюрнбергского трибунала преступной организацией была признаны руководящие органы НСДАП, Гестапо и СД, СС, СА нацистской Германии.

Но нигде и никогда не были признаны виновными и осуждены за преступления способыфункционирования государственной власти, ибо это не субъект уголовной или любой иной ответственности.

В этой связи новое слово в юриспруденции представляет собой пассаж из преамбулы Варшавской декларации о том, что «тоталитарные режимы ответственны за большинство позорных актов геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений».

Напомним, что геноцид, преступления против человечности и военные преступления (а также преступление агрессии) в своей совокупности составляют понятие «международные преступления» или «преступления по международному праву». Их перечень устанавливается международными договорами и некоторыми другими международно-правовыми документами, в частности уставами международных судов уголовной юрисдикции, в т.ч. Римским статутом Международного уголовного суда. Всякому, кто хоть в небольшой степени знаком с этими актами (в министры юстиции по своей должности обязаны знать их) известно, что ответственность за международные преступления несут только физические лица, виновные в их совершении, но никак не эфемерные слова.

Признак «заболевания». По мнению известного философа И.А. Ильина, эгоцентрик признает право односторонне, лишь постольку, поскольку оно соответствует его интересу. Он настаивает на своих полномочиях и всегда готов преувеличить их посредством кривотолка, не любит выяснять свои обязанности и всегда готов ускользнуть от их исполнения. Право «свято» для него лишь до тех пор, пока ему по пути с законом; иными словами оно для него совсем «не свято». Он действует вопреки основам нравственности и правопорядка.

Составители Варшавской декларации, которые, напомним, по своим должностям министров юстиции, уверен знают, что такое международное право, действительно показали что им не по пути с этой правовой системой. Им оказалось «по пути» с ним лишь упоминанием геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений. Но при этом они прямо заявили о своей обязанности его нарушать «в соответствии с надлежащими стандартами (хочется спросить – какими?), учитывая в каждом случае национальные условия и правовые традиции, уважая свободу выражения» - «рассмотреть правовые аспекты публичного одобрения, отрицания либо полной тривиализации преступлений,совершенных тоталитарными режимами».

Мы уже отмечали, что преступления совершают люди, а не режимы. А раз так, то при юридически корректном прочтении это обязательство означает рассмотрение права на публичное одобрение, отрицание либо тривиализациюдеяний, которые уже признаны преступными международным правом и приговорами органов международного уголовного правосудия. Т.е. на одобрение, отрицание и тривиализацию (этим сложным термином составители обозначили возможность оценки того или иного преступления обычным явлением) преступлений, совершенных главными военными преступниками фашистской Германии, деятельности СС и их структур, организованных во время Второй мировой войны коллаборационистскими властями многих европейских стран, других организаций, признанных преступными Нюрнбергским трибуналом и т.п.

Провозглашение такого обязательства, без одновременного признания в Варшавской декларации незыблемости Принципов международного права, признанных Уставом Нюрнбергского трибунала и нашедших выражение в решении этого трибунала, означает начало его ревизии со стороны объединенной Европы. Тем более, что эти принципы ныне относятся к общепризнанным в международном праве.

Ведь при любом отношении, само понятие «декларация» (от лат. declaratio — заявление, извещение) с юридической точки зрения означает официальное провозглашение государством, партией, международными, межгосударственными организациями или от их имени основных принципов (например, декларация прав) в той или иной сфере деятельности.

Признак «заболевания». С точки зрения правового эгоцентризма, правоохранительная система рассматривается как инструмент, призванный защищать исключительно его интересы.

Интерес в Варшавской декларации заявлен четко: признать и осудить преступления тоталитарных режимов. Полагая, что этот интерес должны защищать структуры Евросоюза, ничуть не сомневаясь в законности и обоснованности своих притязаний, министры юстиции призвали Европейскую сеть контактных пунктов в отношении лиц, ответственных за геноцид, преступления против человечности и военные преступления, рассмотреть вопрос преступлений, совершенных тоталитарными режимами.

На поверку – призыв не только сомнительный, но и противоречащий нормам европейского права по содержанию.

Европейская сеть контактных пунктов в отношении лиц, ответственных за геноцид, преступления против человечности и военные преступления создана Решением Совета ЕС от 13 июня 2002 года (2002/494/JHA). А Решением Совета ЕС от 8 Мая 2003 года (2003/335/JHA) установлен определенный порядок взаимодействия государств-членов при расследовании и судебном преследовании геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений. Оба эти документа возлагают на правоохранительные органы Евросоюза осуществлять сотрудничество «при расследовании геноцида, преступлений против человечности и военных преступлений, установленных в ст. 6, 7 и 8 Римского статута Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года».

Римский Статут вступил в силу 1 июля 2002 года, причем только для его государств-участников. А юрисдикция Международного уголовного суда ограничивается наиболее серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества, совершенными после этой даты.

А Варшавская декларация, исходя из содержания ее самой и некоторых предшествовавших документов, касается проблем, имевших место задолго до этой даты.

Таким образом, министры юстиции государств Евросоюза, призвали Европейскую сеть контактных пунктов, созданную в рамках законодательной процедуры ЕС, нарушить законодательство и выйти за пределы собственной компетенции. Это явно никак не согласуется с принципом верховенства права Союза, который является доминирующим в ЕС.

Признак заболевания. Правовой эгоцентризм характеризуется также наличием специфической правовой установки, которая выражается в готовности субъекта удовлетворить свою конкретную потребность посредством осуществления любого права любым способом.

А конкретная потребность – налицо. И звучит она до обидного знакомо – «дай денег». Министры призывают Европейские «Совет и Комиссию поддержать деятельность неправительственных организаций, в том числе организаций из стран, охваченных Восточным Партнерством, которые активно вовлекаются в изучение и сбор документации, связанной с преступлениями, осуществленными тоталитарными режимами, а также в распространение исторических знаний».

Данный призыв, в точки зрения права, приготовление к заурядному мошенничеству – получению выгоды путем обмана и злоупотребления доверием. Ведь никак иначе, кроме злоупотребления доверием, не может быть названа риторика принятого министрами юстиции Евросоюза документа, который вопреки своему правовому определению «декларация», противоречит нормам международного, европейского и внутригосударственного права стран, которые эти министры представляют. Обман, да и только. А если под этот обман будут выделены деньги – налицо оконченный состав преступления мошенничества.

III.

Любое заболевание принято лечить.

Определение профпригодности государственных чиновников, а тем более такого высокого ранга как министры юстиции стран Евросоюза, как понимает читатель, не наша компетенция и задача.

Между тем сама Варшавская декларация, если уж мы начали наш комментарий с медицинских аналогий, содержит штамм «вируса несоответствия нормам международного, европейского и внутригосударственного права, противоречия основам нравственности и международного правопорядка».

В юридической практике документы, существо которых не соответствует требованиям законодательства и если они совершаются с целью, противоречащей основам нравственности и правопорядка, признаются ничтожными, не порождающими за собой каких-либо юридических последствий. Такое признание, как правило, делается с использованием официальных механизмов – решением суда, вышестоящего органа власти или управления на основании заявления заинтересованной стороны.

Хотя ничтожность в словарях русского языка толкуется как убогость и крайняя незначительность, поскольку речь идет о документе международно-правового характера, мы должны относиться к нему соответствующим образом. Заявляя и обосновывая его ничтожность. А не задавая вопросов о том, что имели ввиду его составители (как это сделали отдельные публицисты и историки), а тем более не делая скоропалительных выводов о возможных последствиях его принятия (ряд отозвавшихся на документ политологов пытаются предсказать такие последствия).

И, наверное, – разъясняя противоречие таких документов праву, не допуская распространения практики правового эгоцентризма в отечественной системе государственной власти и управления, в обществе, в сознании людей. Такие разъяснения весьма не лишни. Хотя бы потому, что и в России предлагаемые к принятию на общегосударственном уровне документы порой содержат юридически ущербные и противоречащие нормам международного и внутригосударственного права положения.

Так, в представленном Советом при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека проекте «Общенациональная государственно-общественная программа «Об увековечении памяти жертв тоталитарного режима и о национальном примирении»широко применяются словосочетания «преступления тоталитарного режима», «преступления тоталитаризма», «преступные действия тоталитарного режима» которые, как мы показали выше, не носят строго юридического характера. И вряд ли следует идти вслед за авторами этого проекта, как и за авторами Варшавской декларации, в попытках оценки «преступлений режима» для того, чтобы «показать российскому обществу и всему миру приверженность России идеям правового государства».

Ибо правовое государство – это государство, где признается верховенство права, т.е. принцип управления, в соответствие с которым все лица, учреждения и структуры, государственные и частные, в том числе само государство, функционируют под действием законов, которые были публично приняты, в равной степени используются и независимо реализуются, и которые совместимы с международными нормами и стандартами в области прав человека.

http://www.mgimo.ru/news/experts/document210156.phtml