6 мая Центр исследований восточноевропейской политики (ЦИВП) провёл в Риге семинар «Роль общественных организаций и СМИ в гибридной войне. Опыт Украины два года спустя российской агрессии». Его устроители ставили перед собой пропагандистско-мобилизационные цели, но не удержались в предполагаемых рамках. Проговорились.

В мероприятии приняли участие замминистра информационной политики Украины Татьяна Попова, а также два представителя украинских негосударственных организаций: эксперт по вопросам информационной безопасности Центра военно-политических исследований Украины Вячеслав Гусаров и основатель Бюро противодействия гибридной войне, доцент Национального технического университета Украины Евгений Магда.

Гости выступали по-русски, хотя таблички с их именами были отпечатаны на украинском языке. При этом неукоснительно соблюдалось правило двойного перевода — с русского на латышский и с латышского на русский язык. Латышским языком пользовались устроитель и модератор семинара, исполнительный директор ЦИВП Андис Кудорс и парламентский секретарь министерства обороны Латвии Андрей Пантелеев (Союз зелёных и крестьян).

Латвийские и украинские участники семинара часто ссылались друг на друга, активно изображая непосредственный обмен знаниями и опытом. Однако их взаимопонимание было настолько полным, а взаимопроникновение — настолько глубоким, что невольно казалось: и у тех, и у других один и тот же источник познания добра и зла. Чувствовалось, что они принадлежат к одной школе и ментор у них один и тот же.

Какой? На этот вопрос ответила дама. Уж больно г-жа Попова напирала на английское произношение аббревиатуры НГО (негосударственные организации). «ЭнЖэО», — говорила она вместо «ЭнГэО». Да и в её презентации эта аббревиатура была дана в англоязычной транскрипции, без перевода, чтобы ушки слегка торчали.

Докладывали представители Украины, но выступали они скорее в роли репродуктора, усиливающего и подкрепляющего месседж принимающей стороны, своих латвийских хозяев. Поэтому с хозяев и начнём отчёт об этой исторической встрече.

«В случае войны»

Открывая семинар, Кудорс дал понять, что Латвия с проявлением гибридной войны столкнулась задолго до того, как этот термин придумали американцы. А именно со стороны СССР в 1940 году — тезис, который в ближайшее время, по-видимому, получит большое развитие.

«Латвия не находится в состоянии гибридной войны. Но мы видим элементы, присутствовавшие на Украине со стороны России, которые использовались Россией — негосударственные организации, влияние через масс-медиа, фактор политики соотечественников. У нас нет гибридной войны, но у нас есть такое же влияние [России], какое мы видели [на Украине] до аннексии Крыма, которое способствовало активной операции в Крыму и той войне, которая продолжается сейчас [на Донбассе]. То есть полноценной гибридной войны нет, отсутствует конвенционный её элемент, но составные части гибридной войны наличествуют», — сказал, а после неоднократно повторял Кудорс.

По его словам, то что делает Россия в Латвии, «так же опасно»: «Это опасно для латвийской демократии, опасно для нашего нормального политического процесса, это уродует политический процесс в Латвии. Таким образом, в Латвии имеются риски гибридной войны. Наша уязвимость в вопросе медиа-пространства создаёт риски, которые в случае войны можно использовать как поле для гибридной войны».

Своего латышского коллегу Андрея Пантелеева (никого не должны обманывать его русское имя и фамилия) Кудорс представил не только как парламентского секретаря Минобороны, но и как знатока в вопросах «российского опыта», российской политики соотечественников и медиа-технологий.

Давая ему слово, Кудорс вспомнил, как ЦИВП анализировал по заказу NATO Stratcom (Центр стратегических коммуникаций НАТО) российскую информационную кампанию на трех российских телевизионных каналах: Первом канале («у нас это — ПБК»), РТР и НТВ. «И хотя эта кампания была ориентирована преимущественно на Россию и Украину, её плоды, её результаты мы видим здесь», — поделился Кудорс выводом.

Пантелеев воспользовался своими знаниями русского языка, чтобы «без перевода» рассыпаться в благодарностях украинским коллегам, выступления которых, по его словам, «были лучшей частью этой панели», и продолжил движение ранее намеченным курсом.

«Конкретный человек» и ИВ

«Мы считаем, что украинский опыт очень важен и для нас в Латвии. Я не буду читать объёмный реферат о развёрнутой Россией информационной войне (ИВ) против Латвии и о работе негосударственных организаций здесь. Но у меня есть два замечания о гибридной войне как таковой.

Мы, в министерстве обороны, очень конкретные люди, и нас беспокоит, что зачастую долгие теоретические споры о том, что является или не является гибридной войной, затмевает формирование конкретного пакета мер для обеспечения безопасности — нашей, Евросоюза и НАТО, в противовес агрессивной геополитике России.

Нас, в министерстве, также немного смущает чрезмерное увлечение модой на понятие гибридной войны, поскольку часто это ведёт к недооценке конвенционных угроз, угрозы конвенционной войны, которая кому-то кажется уже неактуальной. Даже в политических кругах мы сталкиваемся с непониманием, зачем Латвии нужно приобретать современные зенитные ракеты или современные системы ПВО.

Дескать, теперь это неактуально, будет гибридная война и в лучшем случае будут «зелёные человечки» («маленькие волшебные зелёные человечки», — расписала по канве переводчица) с винтовками. Напротив, я согласен с г-ном Кудорсом, который тесно увязывает понятие гибридной войны с существующими конвенционными угрозами.

И это, между прочим, доказывает активность российских вооружённых сил вблизи наших границ, передислокация сил; всё это доказывает, что Россия ни в коей мере не отбросила какие-то мысли о конвенционной войне», — подчеркнул Пантелеев, оговорившись, что он не говорит здесь о ядерной войне.

Возвращаясь к теме семинара, латышский политик заявил, что информационная война против Латвии началась отнюдь не после «аннексии Крыма»:

«Фактически мы находимся в условиях ИВ, уже начиная с восстановления нашей независимости. В новинку стало другое, и парадоксальным образом [узнали мы об этом] благодаря самим русским: [начальник Генштаба ВС России] генерал Герасимов написал нам «предупреждение», в котором определил, что ИВ не существует сама по себе, а может быть очень эффективна в рамках более крупных агрессивных операций. С того момента мы поняли, что фактически ИВ прямо является известным элементом военных действий».

Далее Панталеев провёл «генеральные линии и содержательные этапы ИВ против Латвии».

Первый этап был связан с попытками дискредитировать Латвию в глазах международного сообщества, заявил Пантелеев. По его словам, основными вопросами здесь служили права человека, положение национальных меньшинств, проблема гражданства и в целом упоминание Латвии как неудавшегося государства.

«Латвию дискредитировали в глазах её потенциальных союзников с целью недопущения принятия Латвии в Совет Европы, Евросоюз и НАТО. В последнее время информационная кампания против Латвии повернулась в противоположную сторону. Её основная цель — дискредитировать союзников в глазах нашего латвийского общества.

Дескать, мы стали марионетками в чьих-то руках. Но наиболее массивная кампания направлена на то, чтобы создать представление о нашей слабости, что НАТО нас ни в коем случае не защитит, что Россия может взять нас за неделю, сутки и т. д. Фактически происходит массивная дискредитация НАТО в глазах нашего общества. Попытка дискредитации», — сказал Пантелеев, уточнив, что это не значит, что смолкли «те же самые речи о правах человека, о возрождении фашизма», просто появились новые приоритеты.

«Способно ли демократическое общество, которое уважает свободу слова, защитить себя информационно от совершенно иначе организованного общества, вроде России (переводчица, опустив название страны, от себя обозначила её как «противника», — А. М.), которая использует ложь, дезинформацию и манипуляции?», — задался вопросом Пантелеев. И, воспользовавшись словами неназванного британского эксперта, ответил утвердительно: «Это непросто, но это возможно».

При этом Пантелеев считает, что в ИВ «нельзя победить, проиграть или поставить точку».

«Или эта война может кончиться, и тогда вы просто становитесь союзниками или нормальными соседями с той страной, с которой была война, или эта война, в принципе, длится вечно с переменным успехом одной или другой стороны. Я не думаю, что возможна окончательная победа», — сказал Пантелеев.

«Если вы спросите, каково положение на данный момент, то я думаю, что у нас всё хорошо («tīri labi»), — продолжил он. — Это показывают опросы в среде инородцев, результаты которых порой удивляют, как в отношении украинских событий, так и относительно взаимоотношений Латвии и России. Только что (4 мая — А. М.) состоялся парад в Краславе, на котором те жители Краславы и Латгали, которых в фильме BBC показали как ужасную сеть сепаратистов, демонстрировали такие патриотические настроения, в том числе в среде инородцев, что я даже удивился. Так что, я думаю, что в настоящее время у нас сравнительно хорошие результаты, но это не значит, что мы можем сказать, что мы победили и что война кончилась».

«Специальные структуры»

Что же делать, чтобы всё шло ещё лучше, чем сейчас?

«Прежде всего, мониторинг: знать, какая на самом деле информация поступает в вашу страну к вашим гражданам (в случае Латвии также к негражданам). Такой мониторинг в Латвии ведётся, его осуществляют наши службы безопасности и NELP (Национальный совет электронных СМИ Латвии). Но мониторинга мало. Есть такие временные меры, как закрытие [телевизионных] каналов, запрет вещания на какое-то время», — сказал Пантелеев.

Однако самой главной контрмерой, по его мнению, служит создание «собственного стабильного содержания»: «В Латвии есть специальные структуры — департамент медиаполитики при министерстве культуры, а также действующая под руководством министра культуры рабочая группа по безопасности информационного пространства, в которой задействованы многие заинтересованные стороны.

И поскольку хитом последнего времени стала слабость НАТО и наших вооруженных сил, то в Минобороны имеется департамент военно-общественных отношений, задача которого реагировать на информацию данного типа и создавать собственное содержание, которое можно противопоставить подобным информационным нападениям. К этому следует добавить Baltic Centre for Media Excellence и NATO Stratcom, два центра, сущность которых — работать над содержанием, которое можно было бы противопоставить информационной агрессии России».

Чтобы сделать эту мысль более выпуклой, Пантелеев поделился вычитанным где-то определением гибридной войны как эксплуатации слабостей противника в самом широком спектре проявлений этих слабостей.

«Это означает, что победить в гибридной войне не значит победить только в информационной войне. Это значит самим идентифицировать эти слабые места в своей стране, в кругу своих союзников, в НАТО, в Евросоюзе, своевременно обнаружить эти слабости и покончить с ними», — подчеркнул Пантелеев.

Своё выступление латышский чиновник завершил словами председателя комиссии Сейма по обороне, внутренним делам и борьбе с коррупцией Айнара Латковскиса («Единство»), сказанными тем «на семинаре в Бирини»: «Путин не силён. Путин силён настолько, насколько слабы мы».

Ветеран Советской армии, а ныне бригадный генерал в отставке и депутат Сейма Карлис Креслиньш («Всё — Латвии!»-ТБ/ДННЛ) с места поделился тревогой по поводу захлёстывающих общество пораженческих настроений и выразил недоумение в связи с тем, что часто сомнения в защищенности Латвии от подразумеваемой агрессии со стороны России высказывают западные военные эксперты и дискутируются самими латышами, чего не должно быть по определению.

В ответ на это Пантелев намекнул, что за спиной западных экспертов, публично выражающих сомнения в способности НАТО защитить Латвию и страны Балтии от предполагаемой агрессии России, стоит сама Россия, и это часть проводимой ею ИВ.

«К сожалению, информационные возможности России очень широки, и в том, с чем мы сталкиваемся в СМИ последнее время, используются именно западные эксперты — офицеры в отставке и т. д. Я не знаю, какое у них влияние, какие у них доказательства, но очень часто цитируются как раз не какие-нибудь российские, а западные эксперты».

Нельзя не отметить, что в творческом переводе намёк Пантелеева превратился в прямое утверждение: «Мы знаем, что информационные возможности России очень широки, и они часто используют не своих местных экспертов и представителей для насыщения зарубежного информационного пространства, а западных экспертов, которые реализуют их посыл».

«Лучшая часть этой панели»

Но пора выслушать и гостей с Украины. Интересно уже то, что на Украине функционирует министерство информационной политики, отметил модератор, представляя аудитории Татьяну Попову, и попросил её рассказать о деятельности этого ведомства.

«Наше министерство было создано в феврале 2015 года, т. е. почти год после того, как шла реальная война (!) с Российской Федерацией. Одним из основных направлений было восстановление украинского вещания на прифронтовые и оккупированные территории, а также разработка концепции информационной безопасности страны, реформа государственных коммуникаций, реформа медийного пространства и гармонизация нашего законодательства со странами ЕС. Ну, и коммуникационная поддержка реформ правительства, работа для оккупированного Крыма, например, совместно с крымскими журналистами и радио «Свобода» была запущена Крымская радиостанция», — сообщила Попова.

И тут же перешла к рекомендациям. Перво-наперво, в странах с большой долей русскоязычного населения, надо судиться и закрывать российские телеканалы. На Украине уже в марте 2014 года по суду (в обеспечение иска, судопроизводство, по которому продолжается, уточнила она позднее) были запрещены четыре российских канала (в слайд-презентации Поповой говорится о запрете 14 каналов), поводом к чему послужили «откровенные фейковые сюжеты с использованием футажа из других стран».

В июле 2014 года создаётся Информационно-аналитический центр Совета Национальной безопасности и обороны (СНБО) Украины с ежедневными выходами спикера СНБО к прессе с информацией о ситуации на фронте. Сама Попова участвовала в разработке нарратива, который в самый напряжённый момент противостояния на Донбассе транслировали спикер СНБО и пресс-службы украинских силовых ведомств. С сентября 2014 года Минобороны Украины стало давать ежедневные утренние сводки на YouTube.

Важным шагом Попова назвала налаживание «официального сотрудничества» СНБО, Минобороны и СБУ с «основными NGO», специализирующимися на военной тематике и тематике гибридной войны, такими как StopFake, «Инфосопротивление», InformNapalm, УКМЦ. В декабре, по личной инициативе Поповой, которая тогда занимала пост советника министра обороны, была «внедрена выдача пресс-карт АТО для журналистов», чтобы «быстрее идентифицировать» журналистов «в зоне АТО».

По данным Поповой, на сегодня выдано более 10 тысяч пресс-карт. Наконец, 14 января 2015 года создаётся министерство информполитики (МИП) со штатом более 20 человек, в задачи которого входит проведение информполитики, поддержание информбезопасности и соблюдение свободы слова (!) и прав журналистов (!).

Между прочим, на Украине был введён институт пресс-офицеров, призванных работать с иностранными и украинскими журналистами. Около 25 натренированных министерством пресс-офицеров было направлено «в батальоны». Министерство провело тренинг для сотни украинских журналистов по работе в зоне военных действий и выпустило карманное пособие для военных о правилах общения с журналистами. Частные СМИ получили от министерства в безвозмездное пользование передатчики для вещания в «зоне АТО».

В результате в 2015 году на подконтрольной Киеву территории Донецкой и Луганской областей появилось 50 новых передатчиков; жителей «прифронтовых территорий» при помощи листовок проинформировали о том, как настроиться на эти каналы. Причём с сентября 2015 года военным запрещено готовить информационные выпуски для жителей Донбасса, это делают только «донецкие и луганские журналисты».

В сентябре 2015 года возобновлён выпуск 8-полосной газеты «Спецвыпуск для жителей Донбасса» тиражом 30 000 экземпляров «для распространения военными по периметру зоны АТО». А в апреле увидел свет первый номер тоже 8-полосной газеты «Крымское слово» тиражом 20 000 экземпляров, ориентированной на жителей Крыма и Херсконской области.

В задачи МИП Украины на 2016 год, по словам Поповой, входит «поддержка проведения реформ правительства, информационная реинтеграция оккупированных территорий Донбасса, Крыма и перемещённых лиц, а также популяризация интересов Украины в мире, чем ранее занимался только МИД». Продолжается и «официальное сотрудничество» с NGO.

Партнёрами министерства выступают инфоцентры в крупных городах Украины (Одесса, Запорожье, Харьков), а также международные организации (например, Совет Европы, ОБСЕ и НАТО). В слайд-презентации Поповой в числе партнёров МИП фигурируют и такие «государственные организации», как посольства США, Великобритании и Норвегии в Киеве, а также британское оборонное ведомство.

Возвращаясь к рекомендациям, Попова предложила расследовать, на какие средства существуют русскоязычные средства массовой информации Латвии, подозреваемые в трансляции «российской пропаганды». Кстати, деталями украинского вещания «в оккупированных районах» Донбасса очень интересовался присутствовавший на семинаре посол Молдавии в Латвии Евгений Ревенко.

Теория и практика

Следующего представителя украинских NGO, Вячеслава Гусарова, модераторпредставил полковником запаса, опустив, что ранее тот занимал должность заместителя начальника структурного подразделения Главного управления разведки Минобороны Украины и возглавлял подразделение информационно-психологических операций (PSYOP) в составе украинского контингента в Ираке.

«Г-жа Попова рассказала об украинской стороне. А что на стороне противника? Нам интересно, что делают российские НГО и масс-медиа, включаясь в гибридную и информационную войну», — оформил запрос Кудорс.

Но удовлетворения не последовало. Гусаров ограничился общими фразами и изложением вариантов «боевого» применения именно украинских NGO (Гусаров тоже произносил эту аббревиатуру по-английски). Эти его теоретические выкладки представляют известный интерес для тех, кто интересуется стратегией, тактикой и практикой ИВ.

«Целью информационной экспансии является овладение информационным потоком другой страны, дабы оказывать влияние на её население. Информационная экспансия — это комплекс мероприятий, направленный на захват информканалов с целью влиять на мнение населения и формировать иные мнения и смыслы у этого населения.

Активная фаза информационной экспансии России против Украины началась в 2013 году. Тогда на 1025-летие крещения Киевской Руси был приглашён президент России Владимир Путин. В своей речи он дал ясно понять, что Россия никогда не оставит Украину, какой бы путь та не избрала: в Европу, в Таможенный Союз или остаться нейтральной.

Его месседж: Россия всегда будет преследовать Украину. Через месяц Путин назначает «черного политтехнолога» Владислава Суркова своим помощником по особо важным поручением. Главное направление работы Суркова — Украина. В 2013 году проводятся учения созданных в том же году сил специальных операций.

Одним из главных компонентов учений явились учения информационно-психологических сил РФ. По их итогам глава Минобороны РФ Сергей Шойгу создаёт силы информационных операции (их называют кибер- или информвойска). А в начале года начальник штаба ВС России Валерий Герасимов поделился своим видением методов ведения войны — гибридной войны, планы которой собственно и реализовывались в Крыму и на Донбассе», — заявил Гусаров.

Можно ли было заранее определить замысел информационной экспансии и какие реперные точки могли указывать на эскалацию информационного конфликта на Украине, поставил он вопрос, чтобы самому на него и ответить: «Такими точками служат резкие всплески пропаганды страны-агрессора; возникновение серии информационных поводов выгодных агрессору; попытки агрессора взять под контроль каналы информации и коммуникации; мощный дезинформационный импульс; использование агрессором полного спектра информационных инструментов; выход информационного конфликта в политическую, военную, экономическую сферы, что является неким трамплином для гибридной войны».

«Но самое интересное, что делать с началом информационной агрессии у нас?», — продолжил докладчик, за чем последовало перечисление тех мер, свидетелями которых на Украине и жертвами которых здесь в Латвии мы являемся на протяжении трех последних лет.

Прежде всего, уже упоминавшийся мониторинг медийного потока, включая мониторинг прессы, радио, телевидения, интернет-коммуникаций, слухов и общественного мнения. Критерием здесь служит количественный рост материалов и возрастание в информации уровня агрессии. Далее, по словам Гусарова, необходимо определить и работать с лидерами общественного мнения (ЛОМ) в регионе, каковыми могут быть, как общественные организации, так и отдельные политики, деятели культуры, спорта и т. д.

«Против лома нет приёма, если нет другого лома», — поиграл словами и смыслами Гусаров и продолжил: ЛОМы бывают трёх категорий — «наши союзники, нейтральные и наши недруги». «С каждой из этих категорий нужно работать отдельно», — убеждённо сказал докладчик, не углубляясь в перечисление возможных форм «работы».

«Следующий момент, самый интересный, важный и обсуждаемый — создание ограничений прохождению информационного потока со стороны России. Многие журналисты (!) просят рецепт, как это сделать. Возможны и административные меры (запрет каналов), и технические (их отключение, радиоподавление), но такие меры следует считать временными. Информационный поток — это субстанция, которая не имеет пустот.

Ограничения с нашей стороны создают в ней вакуумные пространства, которые противник наверняка найдёт, чем заполнить. Прежде чем ограничивать информационный поток, нужно создать информационный контент, которым мы сами должны заполнять возникающий в результате ограничений вакуум. С этим хорошо справляется наше министерство информполитики. А затем, нужно сосредоточиться на оказании помощи общественным организациям и взаимодействии с ними. Здесь всё достаточно просто», — сказал Гусаров.

И действительно, что может быть проще, чем взаимодействие с NGO? Ведь и журналисты-волонтёры (стрингеры), и общественные организации кибер-специалистов, и общественные организации творческих лиц, и общественные информационно-аналитические и социологические центры, и, конечно, группы в социальных сетях, судя по тону доклада, самозарождаются и функционируют, не требуя никакого участия со стороны государства.

Государству остаётся только с ними взаимодействовать, поскольку те в патриотическом порыве спят и видят, как бы безвозмездно поработать в интересах правительства. Ведь у образованных, состоявшихся в своей профессии людей масса свободного времени, которое они могут и должны посвятить отечеству. В крайнем случае, они могут служить родине в свободное от основных занятий время, что «достаточно просто».

А сколько бесплатного креатива можно поиметь с подобных структур…

«Здесь создание произведений изобразительного искусства, клипов, фильмов, документального кино, — увлёкся перечислением Гусаров. — С общественными информационно-аналитическими и социологическими центрами, по-моему, всё понятно, поэтому перейдём к группам в социальных сетях, которые могут заниматься ведением троллинга, распространением полезной информации».

Гусаров привёл несколько конкретных примеров использования украинских NGO в ИВ против России. В 2014 году студенты в супермаркетах агитировали не покупать российские товары, за чем последовало обращение в местные органы власти за «помощью в этом вопросе».

Местные органы власти откликнулись, направив в торговые сети соответствующие рекомендации. Откликнулись и «практически все» торговые сети: в киевских «и не только» магазинах российские товары помечены флажком РФ или надписью «сделано в России». Примерами публичной дипломатии, по словам Гусарова, могут служить: видеообращение украинских студентов к российским коллегам, активизация общения украинских NGO с российскими NGO и информирование об актуальных событиях украинских диаспор через интернет. Закупка и отправка на фронт обмундирования и продовольствия служит примером общественной активности в военном направлении.

«Много волонтёров в наших военных госпиталях. Наш сотрудник из «Инфосопротивления», одессит Сергей Братчук, является волонтёром миссии «Чёрный тюльпан». Они занимаются тяжёлым, благородным делом, разыскивают захоронения, сделанные на Донбассе, эксгумируют их и перевозят тела родным и близким», — добавил Гусаров.

Вывод он сделал вполне предсказуемый: «Таким образом, можно заключить, что NGO могут вместе с государственными организациями создавать некие барьеры и работать в гибридной войне на стороне государства».

Модератор поблагодарил Гусарова за системный, детальный подход и пообещал поделиться услышанным на предстоящей встрече латвийских парламентариев и НГО, где он выступит на тему «Что могут делать латвийские НГО в ситуации российской информационной экспансии». Так что ждите: скоро на экранах страны.

«Снайперский выстрел»

Настало время бенефиса Евгения Магды, по словам модератора, одного из известных украинских экспертов и первопроходцев в изучении гибридной войны на постсоветском пространстве. Кудорс и от Магды надеялся услышать о «роли российских масс-медиа и НГО в гибридной войне», но не срослось. Тот повёл речь о «некоторых заповедях гибридной войны». А если отбросить привычные филиппики в адрес «агрессора», то всё сказанное Магдой сводилось к требованию зачистки всякого инакомыслия.

«Почему Украина стала жертвой гибридной войны? Вы, наверное, обратили внимание, что даже последние два года Владимир Путин говорит о российском и украинском народах как о братских народах. Это иллюстрация такого природного феномена, как крокодиловы слёзы. Государство-агрессор, его лидер и инициатор агрессии против Украины продолжает говорить о братских народах, — принялся набирать высоту Магда. — НГО (произнося это обозначение, Магда не переходил на английский — А. М.) и масс-медиа являются основными инструментами гибридной войны, поскольку в ней нет объявления войны и через некоторое время, а всякая война заканчивается, не будет официальной капитуляции.

Безусловно, я говорю о капитуляции России. Россия сегодня умело использует инструменты мягкой силы в собственных интересах. Среди них, например, книги. Вчера, в торговом центре Origo в книжном магазине Polaris я увидел замечательную во всех смыслах книгу [Владимира Симиндея] «Огнём, штыком и лестью. Мировые войны и их националистическая интерпретация в Прибалтике» (хмыканья в зале).

Но книжного мусора по ситуации на Донбассе и Востоке Украины в этом книжном магазине в десятки раз больше. Конечно, это может вписываться в формулу «только бизнес», но я хотел бы напомнить, что гибридная война не начинается в одночасье. На Украине даже во время президентства Ющенко действовали десятки пророссийских общественных организаций, формировавших соответствующую пророссийскую атмосферу в южных и восточных областях нашей страны и в Крыму.

Кульминацией их деятельности стало восстановление в 2007 году памятника императрице Екатерине II в Одессе. Весной-летом 2014 года Россия пыталась создать так называемые республики Новороссии именно в южных и восточных областях с целью отрезать Украину от морских портов. Потеря портов могла привести к экономическому коллапсу Украины. К счастью, этого не произошло.

На сегодня сепаратисты контролируют лишь небольшую часть Донбасса, а Россия аннексировала Крым. Как я понял из нашего с Вячеславом Гусаровым эфира на радио Baltkom, многие русскоязычные жители Латвии полагают, что в аннексии Крыма нет ничего плохого. Исходя из прозвучавших во время эфира вопросов, я заключаю, что русскоязычные и, возможно, латышскоязычные жители Латвии тоже получают похожие на снайперские выстрелы гибридной войны.

Латвия в этом не уникальна. Россия тратит огромные средства на пропаганду в странах Запада, используя такие основополагающие принципы ЕС, как конкурентность СМИ и доступ к свободе слова. Исходя их украинского опыта, я призвал бы выработать механизмы реагирования на подобные проявления».

По словам Магды, полагаться на международное право, договоры и договорённости с Россией не приходится: «У России нет друзей. При том, что фактом является длительное совместное проживание российского и украинского народов и между ними миллионы самых разнообразных связей. Я бы сравнил действия России на Украине с действиями термитов.

Постепенно самыми разными механизмами Россия пыталась разъедать структуру украинской государственности изнутри. Россия ожидала, что после аннексии Крыма и конфликта на Донбассе Украина распадётся. Этого не произошло, и я уверен не произойдёт».

Магда заверил, что он и его коллеги будут неустанно делиться «украинским опытом, чтобы не допустить российскую агрессию в других странах». На его взгляд, стремление России заключается не только в том, «чтобы подчинить себе Украину». Магда думает, что Россия стремится «разрушить или максимально ослабить Евросоюз и попытаться вернуться к модели биполярного мира».

«Правда мне не совсем понятно, куда при этом Россия девает Китай, но это, собственно, проблемы России», — тут же опроверг самого себя «один из известных украинских экспертов».

Его вящие опасения вызывают те граждане Украины и Латвии среднего и старшего возраста, которые «родились и сформировались как личности в Советском Союзе и используют русский язык как основное средство получения информации».

«Этим пользуется Россия для активного наполнения информационного пространства дезинформацией, задействовав для этого не только частные структуры, но и государственные информагентства. Но не всё трагично. Украина выдержала первый удар России, и я уверен, что она продолжит борьбу до победы. И многие украинские НГО смогли занять то место, которое по тем или иным причинам не сразу занимала государственная власть.

Преимущество НГО в большей гибкости, быстроте реагирования и свободе действий. И если в России есть частно-государственное партнёрство в гибридной агрессии против Украины, то на Украине сегодня фактически сформировано частно-государственное сотрудничество в потиводействии этой агрессии. Родину любят не только на государственной службе», — пояснил Магда.

Одним из важных направлений он видит работу по дальнейшему расколу русскоязычного населения постсоветского пространства, дробление его на национальные диаспоры с целью их противопоставления России. Ведь каждому ясно, что только России нельзя помогать и поддерживать своих соотечественников.

«Один из секретов мощи российской диаспоры состоит в том, что Россия при помощи Россотрудничества втягивает в ареал своего влияния разнообразные диаспоры государств бывшего Советского Союза. Справедливости ради скажу, что до 2014 года украинская диаспора не была исключением в этом вопросе. Однако сегодня ситуация изменилась и украинская диаспора активно поддерживает Украину в её борьбе за суверенитет.

Я думаю, что в Евросоюзе было бы полезно осознавать, что не все эмигранты из бывшего Советского Союза, говорящие на русском, являются россиянами, т. е. [надо] поддерживать разные диаспоры, среди которых много русскоязычных, не оставляя их один на один с Кремлём», — сказал Магда в этой связи.

Расчёт 3 + 2

Таким макаром украинские и латышские союзники обсуждали гибридную и информационную войну России против Украины и Латвии, да так увлеклись, что и не заметили, как сами вышли на тропу этих войн, которые, как нам объяснили, не ходят одна без другой.

За два с половиной часа, что длился семинар, этот боевой расчёт осуществил настоящую информационную бомбардировку России и той части населения Латвии, что не порвала со своей исторической родиной. Не знаю, достигнут ли снаряды, выпущенные из этих гаубиц, стен Кремля, но не сомневаюсь, что на нашу — русскоязычных жителей Латвии — шрапнели хватит.

Однако, предупреждён, следовательно — вооружён. В пылу сражения, в порыве страсти украинские и латвийские офицеры гибридной войны выдали немало военных секретов. Ведь совершенно ясно, что Советский Союз пал жертвой не холодной, а гибридной войны, которая с развалом СССР немедленно переросла в гибридную войну против Российской Федерации.

А с волками жить — по-волчьи выть, как гласит русская пословица.

http://baltnews.lv/news/20160508/1016380986.html