Если отвлечься от частностей, то любая экономика является балансом между размером прибыли от верных решений и суммой убытков от управленческих ошибок. Пока прибыли покрывают убытки, система (концерн, предприятие, фирма, мелкий индивидуальный бизнес и т.д.) сохраняет целостность и даже растет. В противном случае мельчает и, рано или поздно, разоряется. Остатки убыточного бизнеса в свою систему управления включают более успешные конкуренты, как говорится, политика есть концентрированное выражение экономики, ничего личного.

Судьба государств, по сути, ничем не отличается от судьбы корпораций. Так было веками, но почему-то не происходит сейчас. Большинство стран ЕС фактически являются банкротами, но продолжают сохранять национальную независимость. Что случилось, законы природы перестали работать? Давайте попробуем разобраться на примере Греции.

Сегодня сумма ее долга составляет 312,7 млрд. евро. В списке кредиторов значатся МВФ, ЕЦБ, правительства стран ЕС (прежде всего Германии, Франции, Эстонии и Словакии), разного рода частные фонды и держатели краткосрочных обязательств, а также некий Европейский фонд финансовой стабильности. Что это за такой фонд и почему он вдруг всплыл в истории с Грецией? Вот именно тут и кроется причина якобы остановки законов природы.

Идея о создании некоего, на первый взгляд, совершенно невинного, «фонда финансовой взаимопомощи на случай крупных проблем в еврозоне» возникла в 2010 году. 9 мая семнадцать стран ЕС приняли решение, 7 июня того же года подписали учредительный договор, и с 4 августа ЕФФС приступил к работе. Чем он занимался — потом станет понятно из того, как Евросоюз начал «спасать» Грецию.

Хотя про ее банкротство всерьез заговорили только в этом году, на грань разорения Греция встала еще в 2012-м, когда ее совокупные долги превысили 160% ВВП. Афины объявили о неспособности провести долговой платеж. В Европе запахло жареным. Формально греки были должны 352 млрд. евро, но исследование Института международных финансов (IIF) гласило, что совокупные потери инвесторов могут достигнуть 1 трлн. евро, т. е. 1/16 всего совокупного долга ЕС.

Тогда впервые была задействована технология «управляемого дефолта». Всю сумму долга разделили на две кучки. 92 млрд., что Греция взяла в кредит (в том числе 20 — у МВФ), реструктуризации не подлежали, греки должны были вернуть полностью. Оставшиеся 260 млрд., что приходились на облигации казначейства, Тройка (ЕЦБ, МВФ и Еврокомиссия) решила «подсократить». Но опять не все. Находившиеся на балансе ЕЦБ 55 млрд. также под реструктуризацию не подпадали.

Зато держателей остальных 205 млрд.(банки, страховые компании, хедж-фонды, пенсионные и социальные фонды европейских стран) разве что не били ногами. Под реструктуризацией предусматривалась замена старых бумаг на новые, на меньшие суммы, с меньшей доходностью и со значительно большимисроками погашения. В результате эта часть кредиторов потеряла более 70% первоначально вложенных в Грецию денег, а Тройка «сэкономила» грекам 109 млрд. евро, или 140 млрд., если считать с процентами.

Почему тогда еврозона не взорвалась? Во-первых, впервые на арену вышел ЕФФС, долговыми бумагами которого заменялась часть греческих облигаций. Было обещано, что потом он еще предоставит кредиторам дополнительный компенсационный бонус. Они поверили, ибо Фонд представлял, в общем, казавшуюся успешной экономику ЕС, а не захлебывающейся Греции. Во-вторых, французы и немцы в своих портфелях греческих бондов тогда имели относительно немного. Куда меньше, чем испанских и итальянских. В-третьих, это банк Греции учитывал свои долги по номиналу, на балансах Германии и Франции эти же бумаги учитывались по рыночной цене, составлявшей менее половины от их номинальной стоимости.

В-четвертых, значительную долю греческих долгов держали кипрские банки, которых ЕС еще с 2008 года разными способами подталкивала (а местами и прямо вынуждала) покупать греческие бонды. Если прочие кредиторы еще могли такой грабеж пережить, то ровно через год после начала работы «европейской антикризисной программы по Греции», в 2013-м, банковская система крошечного Кипра рухнула. Если у греков программа Тройки еще пыталась спасти страну, то на Кипре ЕЦБ спасала уже только банки. Иначе их падение тянуло за собой Грецию, а та — всю зону евро. Как спасли? Официально разрешили не возвращать вкладчикам их депозиты, чтобы этими деньгами покрыть потери от «реструктуризации» долгов Греции.

Из произошедшего был извлечен важный урок. Летом 2013 года ЕС решил, что в дальнейшем подобные кризисы он будет оплачивать не деньгами государственных бюджетов, как это делалось раньше, а конфискацией депозитов. Это, кстати, к слову о путинском совете олигархам на счет желательного возврата их заначек из европейских банков в Россию. Впрочем, грекам эта реструктуризация помогла мало. Уже в мае 2012 их банки зафиксировали 30 млрд. евро убытков и опять оказались на грани банкротства. Ради их спасения Афины снова стали набирать долги, сумма которых сегодня опять превысила 300 млрд. и вернуть которые Греция не в состоянии.

Словом, если судить по результату, проведенный грабеж лишь на очень короткое время компенсировал следствие, но не устранил системную ошибку, ведущую страны ЕС к разорению. Причем мало кто обратил внимание, что сейчас основными держателями греческого долга стали наднациональные структуры, на которые полномочия национальных правительств Европы уже практически не распространяются: ЕФФС — 131 млрд. (43,6%), ЕЦБ — 36 млрд. (12%), МВФ — 21 млрд. (7%). Еще по 10% приходится у финансовых организаций Греции и других стран.

Остальное, не долговые бумаги, а просто кредиты, находится в руках прочих вкладчиков. Ну и самое важное, с 2013 года все полномочия ЕФФС перешли к Европейскому стабилизационному механизму (ЕСМ), являющемуся, по сути, аналогом МВФ, только в масштабе Европы. Его штаб-квартира расположена в Люксембурге, и он получил часть суверенных полномочий стран ЕС. Он, как и ЕЦБ, будет сам определять свою политику. В том числе, кого спасать, когда, как и за чей счет.

Так что законы природы продолжают работать, как и прежде, просто форма процесса поменялась. Раньше государства-банкроты просто оккупировались и включались в состав победителя. Форма — в метрополию или в виде колонии — принципиальной роли не играла. Теперь же все цивилизованнее. Зачем тратиться на танки, если у кредиторов Греции 140 млрд. и еще 7 млрд. у вкладчиков банков на Кипре получилось забрать просто так? А под шумок добиться согласия национальных правительств на передачу еще некоторой части своих полномочий в наднациональные структуры ЕС.

Как они будут работать потом, хорошо видно на примере недавнего греческого референдума. Оказалось, что сами греки могут думать что угодно, но решают за них все равно МВФ, ЕЦБ, ЕФФС и Еврокомиссия. Степень влияния Германии на решения ЕЦБ еще не до конца известна, а вот в ЕФФС Берлину принадлежит треть голосов. Не сложно понять, какая из европейских стран от происходящих в ЕС структурных перемен извлекает наибольшую пользу. В том числе и от продолжающегося финансового кризиса еврозоны.

Впрочем, перспективы этого плана совсем не безоблачны. Взрыв перегретого греческого котла может снести Европу раньше, чем авторам проекта удастся закончить ее финансовое поглощение. Но тут уже время покажет, кто кого перехитрит.

Греческий парламент проголосовал за предварительные условия третьего пакета финансовой помощи в виде ультиматума премьер-министру Ципрасу, находившемуся в Брюсселе. На улицах всё ещё неспокойно.

Но в остальном Греция полностью капитулировала.

Что будет делать Ангела Меркель, имея в рукаве эту победу?

На прошлой неделе я предположил, что, поставив в греческой истории Евросоюз на грань раскола, Ангела Меркель уже провалила испытание на государственный ум. С тех пор ничего не изменилось. Напротив, репутация Германии пострадала по обе стороны Атлантики.

Но это не значит, что у Меркель нет никакого плана или, по крайней мере, сознания своих целей. Длинная биография, изданная New Yorker в прошлом декабре, называет её «одержимой мыслью о глобальной неконкурентоспособности Европы»: «7 процентов мирового населения, 25 процентов мировой экономики и 50 процентов мирового вэлфера».

Берлин шёл на воскресный саммит готовым принудить греков к своей версии экономического просветления или выкинуть Грецию из зоны евро.

Меркель не брала пленных.

По сути, Греция теперь сделалась протекторатом Еврозоны. Греческий парламент пошёл на сдачу национального суверенитета другой стране до степени, до сих пор не представимой в мирное время. В интервью Guardian Юрген Хабермас заметил, что Германия «сделала открытую заявку на немецкое господство в Европе».

По кабинетам других европейских столиц в этот момент наверняка пробежал нехороший холодок.

Это особенно верно в отношении средиземноморского юга, где многие страны всё ещё страдают от проблем с производительностью и конкурентоспособностью — проблем, которые лежат в основе греческих борений с евро.

Жан-Клод Юнкер, президент еврокомиссии, видимо не вполне понял, что именно сказал, когда описывал меры финансовой помощи как «обычное в Европе дело».

Некоторые уже проводят сравнения с карательным Версальским соглашением 1919 года.

Но есть пример и ближе: Совет Государственного Долга, навязанный османам после Берлинского конгресса 1878 года, когда кредиторам показалось, что османы могут объявить дефолт по своим грандиозным долгам английским и французским банкам. Совет управлял османскими доходами в пользу должников до 1914-го — тогда недовольство им подтолкнуло Порту к союзу с Германией.

Похожий долговой кризис привёл Египет под власть британских администраторов в 1882 году: начавшись как временное, это внешнее управление продолжилось до 1952 года.

В «Европейском проекте» всегда было что-то квазиколониальное.

Во времена Холодной войны укрепление либеральной демократии и рыночного капитализма в южной Европе — Италии, Греции, Испании и Португалии, где авторитарные и корпоратистские традиции соседствовали с сильными левыми движениями — считалось чуть ли не более важной целью проекта европейской интеграции, чем предотвращение следующей мировой войны.

Но это хотели сделать, во-первых, добровольно, а во-вторых, не переступая через провозглашаемые демократические ценности.

И вот берлинский бульдозер оставил от этой идеи одни руины.

«Технократические» правительства, установленные (надо полагать, по немецкой указке) в Афинах и Риме в 2011 году можно было терпеть, потому что они выглядели плодом внутриполитического кризиса, в свою очередь вызванного целиком рыночными механизмами. Но воскресный ультиматум исходил прямо из европейских канцелярий — в основном от Германии и от полукольца северо- и центральноевропейских стран, расположенных вокруг неё: Бельгии, Голландии, Австрии, Словакии, Эстонии, Литвы, Латвии и Финляндии.

Это — примета двух долгосрочных исторических и геополических трендов.

Обрушение коммунизма давно уничтожило надобность потакать южноевропейским левым. Громадное усиление немецкого влияния в бывших странах Восточного блока и советской Европы, вызванное расширением ЕС, столкнуло между собой новых балтийских и старых средиземноморских участников союза.

Об удержании Греции в еврозоне говорят как о знаковой победе Франции. С тех пор как случился долговой кризис середины 2012-го, Рим и Мадрид оказались отданы на милость (сомнительную) Европейского Центрального банка. Говорят, что недавно итальянский премьер Матео Ренци заявил Меркель, что с него «хватит».

Греческий исход из еврозоны удалось предотвратить. Но брюссельские чиновники при этом описывали немецкую манеру ведения переговоров как «пытку водой». Германия откровенно пренебрегла ритуальными танцами вокруг европейского единства, о которых так пеклась последние шестьдесят лет Европейская комиссия, и это всех раздражает.

Европейский проект всегда состоял из двух половин: утилитарной и мифологической. Навязав универсальную фискальную политику всему континенту, Германия укрепила первую половину. Но по второй сейчас звучит похоронный звон.

Греция сдалась, большая часть прежней мифологии ЕС разрушена. Посмотрим, что от неё осталось.

Евро — переименованная дойчмарка. Валютный союз, через который французы пытались навязать объединённой Германии общеевропейские (читай: французские) цели, навязал вместо этого Европе Германию. Бороться за победу в XXI веке Германия собирается при помощи новой — поджарой и дисциплинированной — еврозоны, для которой судьба Греции должна стать угрожающим уроком.

Берлину будут сопротивляться. Но противники Германии будут не так едины и гораздо хуже организованы, чем её сторонники.

«Франко-германская» Европа закончилась. Париж может позволить себе небольшие арьергардные бои. Но только Германия теперь определяет пределы возможного при помощи полукольца государств-сателлитов, включённых в её экспортную экономику, ориентированных на Берлин политически и культурно.

Тем временем Британию — вторую по размеру экономику Европы — по-прежнему скрывает густой туман северных морей.
Кризис евро придал большой вес глубоко скептическому отношению Лондона к единой валюте. Но он не увеличил британского влияния. Если у Англии есть какое-нибудь альтернативное видение будущей Европы, сейчас самое время его обнародовать (в свете приближающегося референдума о выходе из ЕС это всё равно придётся сделать).

Следующий ход теперь за Меркель.

Некоторые предполагают, что теперь, когда греки унижены, а остальная еврозона приведена к покорности, Меркель будет добиваться фискального и политического объединения Европы на немецких условиях, чтобы подвести под евро прочный фундамент.

Бисмарк, устроивший серию европейских кризисов, унизивших Данию (1864), Австрию (1866) и Францию (1870), чтобы объединить Германию под прусским владычеством, наверняка смотрит сейчас на нынешнего немецкого канцлера с хитрой усмешкой.

Если настаивать на аналогии с Версалем, то Версаль 1871 года — года провозглашения объединённой Германии — окажется куда уместнее. Теперешняя позиция Германии напоминает положение Пруссии в канун французского поражения под Седаном. Европейский долговой кризис подарил Меркель её собственную миниатюрную череду униженных противников: Греция, Ирландия, Португалия, Испания, Италия.

Следующие федеральные выборы назначены в Германии на 2017 год. Увидит ли Меркель объединение Европы из канцлерского кресла?
Может быть, немцы потому с такой готовностью ходили по краю в Брюсселе, что судьба Греции всё это время была частностью.

Главным было encourager les autres.

http://alex-leshy.livejournal.com/568906.html

http://sputnikipogrom.com/translated/40471/germanys-next-big-move/