Европейский кризис уже трансформировал Евросоюз из добровольной ассоциации равноправных государств в институт, построенный на отношениях "должник-кредитор", и разорвать эту связь будет очень трудно. Если одна из стран выйдет из состава валютного союза, кредиторы потеряют крупные суммы денег, но при этом должникам навязывают драконовские политики, затягивающие их глубже в депрессию, что ведет к увеличению их долгового бремени и обрекает на вечное подчинение. В результате кризис достиг действительно устрашающих размеров и грозит уничтожением всему ЕС. Это станет колоссальной трагедией, и предотвратить ее может только Германия.

Чтобы правильно понять причины кризиса, нужно осознать главный, фатальный недостаток евро: создав независимый центральный банк, страны союза получили долги в валюте, которую они не контролируют. Сначала власти и участники рынка относились ко всем государственным облигациям так, словно они абсолютно безопасны, давая банкам опасный стимул скупать долговые бумаги слабых стран. Когда случился греческий кризис, и на горизонте появилась перспектива дефолта, финансовые рынки повели себя жестко и мстительно, поставив все государства Еврозоны с высоким уровнем долга на одну ступень со странами Третьего мира с большими долгами в иностранной валюте. В итоге, получилось так, что стран-должников стали воспринимать как единственных виновных в своих бедах, поэтому никто и не подумал заняться устранением структурных дефектов евро. Как только Европа это поймет, решение проблемы придет само. Его можно сформулировать одним словом: евроблигации.

Если бы странам, подчинившимся Новому фискальному договору ЕС, разрешили конвертировать весь свой запас государственных долговых бумаг в еврооблигации, положительный эффект был бы настолько мощным, что его можно было бы назвать чудом. Опасность дефолта тут же исчезла бы, как и премия за риск. Банковские балансы сразу восстановились, а вместе с ними и бюджеты стран с высоким уровнем долга. Италия, например, сэкономила бы до 4% от ВВП; ее бюджет перешел бы в профицит; а фискальное ужесточение сменилось бы стимулом. В результате экономика бы начала расти, а долг, соответственно, падать. Большинство практически неразрешимых проблем просто бы растворились в воздухе. Европа бы очнулась от своего ночного кошмара.

В соответствии с Фискальным договором странам разрешили бы выпускать еврооблигации только в замен собственных, достигших срока погашения, таким образом, через пять лет объем непогашенного долга постепенно снизился бы до 60% от ВВП. Если стране нужно будет привлечь дополнительный капитал, она сможет сделать это только от собственного имени, то есть выпуская собственные облигации. Кроме того, Фискальный договор требует поправок, которые гарантируют автоматическое применение штрафных санкций за несоблюдение условий - немедленных и не слишком жестких - иначе в них никто не поверит. Относительно строгий Фискальный договор способен практически полностью ликвидировать угрозу дефолта. Таким образом, еврооблигации не уничтожат кредитный рейтинг Германии. Напротив, они составят достойную конкуренцию государственным облигациям Соединенных Штатов, Великобритании и Японии.

Не будем преувеличивать. Еврооблигации не панацея. Полученного благодаря им стимула не хватит, чтобы гарантировать восстановление; нужные и другие фискальные и/или монетарные меры. Но избавившись от такой проблемы, Европа получит гораздо больше места для маневра. Также еврооблигации не уравняют конкурентоспособность стран. Отдельным участникам валютного союза все же придется реализовать структурные реформы. Кроме того, ЕС нуждается в банковском союзе, который позволит обеспечить кредиты для всех стран на равных условиях. (Спасение Кипра усилило неравенство, подчеркнув острую необходимость в таком союзе). Но если Германия согласится на выпуск еврооблигаций, атмосфера в Европе разрядится, что облегчит проведение болезненных реформ.

Немцы же упорно сопротивляются. Канцлер Германии Ангела Меркель наложила вето на эту идею, поэтому она даже не обсуждается. Но немецкий народ просто не понимает, что согласиться на еврооблигации менее рискованно и накладно, чем делать только самый минимум, необходимый для сохранения евро. Германия имеет право отказаться еврооблигаций. Но она не может запретить странам с высоким уровнем долга попытаться выбраться из своей долговой ямы, объединившись и выпустив вместе подобные бумаги. Если немцам не нравятся еврооблигации, им стоит подумать о выходе из состава Еврозоны. Как ни странно, но облигации, выпущенные без участия Германии, все равно будут выигрышно смотреться на фоне американских, британских или японских долговых бумаг.

На самом деле, все просто. Весь накопленный долг деноминирован в евро, поэтому без разницы, какая страна покидает Еврозону. Если уйдет Германия, евро обесценится. Страны-должники обретут заветную конкурентоспособность. Их долги уменьшатся в реальном выражении и, если они выпустят еврооблигации, исчезнет угроза дефолта. Таким образом, их долг неожиданно снова станет надежным. В то же время, львиная доля корректировок упадет на плечи уходящей страны. Экспорт потеряет конкурентоспособность, но обретет новых конкурентов в лице оставшейся Еврозоны. Кроме того, они понесут убытки по кредитам и инвестициям в евро. Если же, например, Италия покинет валютный союз, ее деноминированный в евро долг станет неподъемным и его придется реструктурировать, что повергнет мировую финансовую систему в хаос. Поэтому, если уж кому-то надо уйти, пусть это будет Германия, а не Италия. Немцам придется выбирать: уйти, или остаться и согласиться на еврооблигации. Какая из альтернатив наименее болезненная для страны? Сложно сказать. Ответить на этот вопрос может только немецкий электорат.

Если бы референдум в Германии состоялся уже сегодня, сторонники выхода из Еврозоны победили бы с большим отрывом. Однако люди могут изменить свое мнение, если как следует подумают. Они поймут, что цена еврооблигаций для Германии сильно преувеличена, а цена выхода из союза - недооценена. Проблема в том, что Германию никто не ставит перед жестким выбором. Она может и дальше продолжать делать лишь минимум, необходимый для поддержания валютного союза на плаву. Очевидно, что для Меркель это самый предпочтительный вариант, по крайней мере, до выборов. Европе было бы намного лучше, если бы Германия сделала выбор между выходом и еврооблигациями, да и самой Германии стало бы легче. Положение дел ухудшается и вскоре вовсе выйдет из-под контроля. Хаотична дезинтеграция, вызванная взаимными обвинениями и непогашенными долгами откинет Европу на много десятков лет назад.  Германия вовсе не заинтересована в подобном исходе.

Джордж Сорос

Ответ немецкого экономиста Ханса-Венера Зинна на публикацию Джорджа Сороса

Прошлым летом финансист Джордж Сорос убеждал Германию согласиться на создание Европейского механизма обеспечения стабильности, призывая страну  “стать лидером или уйти”.  Теперь он говорит, что Германия должна выйти из Еврозоны, раз она продолжает отказываться от введения еврооблигаций. Сорос играет с огнем. Выход из Еврозоны - это именно то, чего требует недавно сформированная партия "Альтернатива для Германии", которая находит поддержку у большинства населения. Решающий момент неумолимо приближается. Кипр одной ногой уже вышел из Еврозоны, предоставление Европейским центральным банком экстренной кредитной помощи отсрочило крах его банков, тем временем, партии евроскептиков во главе с Беппе Грилло и Сильвио Берлускони вместе набрали 55% голосов избирателей на последних всеобщих итальянских выборах. Кроме того, едва ли греки и испанцы смогут долго выдерживать напряжение жестких мер экономики, учитывая, что безработица среди молодежи приближается к отметке в 60%. Движение за независимость в Каталонии достигло такой точки кипения, что полковник испанской армии пообещал направить в Барселону войска, если провинция будет проводить референдум по отделению.

Франция также испытывает проблемы с конкурентоспособностью и не может выполнить свои обязательства по  фискальному соглашению Европейского Союза. Португалии необходима новая программа спасения, а Словения также вскоре может попросить помощи. Многие инвесторы вторят Соросу. Они хотят спастись бегством - нагрузить своими токсичными бумагами межправительственных спасителей, которые должны платить за них средствами, вырученными от продажи еврооблигаций, и вложить свои деньги в более надежные активы. Население и так обманывают, пытаясь защитить облигации с высокой степенью риска и поддержать слабые банки с помощью организаций, основанных за счет налогоплательщиков, таких как ЕЦБ, а программы помощи к настоящему моменту составляют 1.2 трлн. евро (1.6 трлн. долларов) международного кредита. Если бы Сорос был прав, и Германии пришлось выбирать между еврооблигациями и евро, многие немцы, бесспорно, предпочли бы выйти из состава Еврозоны. Новая политическая партия Германии получила бы намного более прочную поддержку, а настроение могло бы измениться. Самому евро пришел бы конец; в конце концов, его основная задача заключалась в том, чтобы избавить монетарную политику от господствующего влияния Бундесбанка.

Но Сорос ошибается. Для начала, его требование не имеет юридического основания. Статья 125  Договора о функционировании Европейского Союза  однозначно запрещает  взаимные обязательства по долгам. Хуже всего то, что Сорос не признает истинную природу проблем Еврозоны. Текущий финансовый кризис - всего лишь симптом основной болезни монетарного союза: потери конкурентоспособности его южных членов. Евро открыл этим странам доступ к дешевому кредитованию, которое использовалось для финансирования роста зарплат, что не находило поддержки в производительности. Это привело к стремительному росту цен и внушительным внешним дефицитам. Сохранение чрезмерно высоких цен и номинальных доходов в этих странах при искусственно дешевом кредитовании, обеспеченном другими странами, только сделало бы потерю конкурентоспособности постоянной. Разрушение связи дебитор-кредитор между странами Еврозоны усугубит политическое напряжение, как случилось в США в их первые десятилетия.

Для того чтобы вернуть конкурентоспособность южным странам придется сократить свои цены на товары, а северным странам придется смириться с более высокой инфляцией. Однако еврооблигации будут препятствовать именно этому исходу, поскольку относительные цены на севере можно повышать только тогда, когда северные вкладчики инвестируют свои средства внутри страны, а не наблюдают за тем, как их открыто увозят на юг как кредитное поручительство, оплаченное налогоплательщиками. Согласно исследованию Goldman Sachs, таким странам как Греция, Португалия и Испания придется стать дешевле на 20-30%, а немецким ценам придется вырасти на 20% относительно среднего показателя Еврозоны. Безусловно, если бы Германия вышла из Еврозоны, южным странам было бы легче шагать по дороге возвращения конкурентоспособности, поскольку оставшийся евро подвергся бы девальвации; но фундаментальная проблема стран, обремененных кризисом, сохранялась бы до тех пор, пока другие конкурентоспособные страны оставались бы в Еврозоне. Испании, к примеру, пришлось бы снизить свои цены еще на 22-24% относительно нового среднего значения в Еврозоне.

С этой точки зрения, страны, обремененные кризисом, не смогли бы избавиться от болезненной экономии, находясь в монетарном союзе с другими конкурентоспособными странами. Единственным способом избежать этого, стал бы выход из Еврозоны и девальвация их новых валют. Но пока они не выражали желания пойти по этому пути. С политической точки зрения, выход Германии из Еврозоны был бы ошибкой, поскольку это снова сделало бы Рейн границей между Францией и Германией. Франко-немецкое примирение - величайший успех послевоенного периода в Европе - оказалось бы под угрозой. Таким образом, единственный выход, как бы это ни было неприятно некоторым странам, заключается в ужесточении бюджетных ограничений в Еврозоне. После долгих лет легких денег, необходимо найти путь назад к реальности. Если страна становится банкротом, она должна сообщать кредиторам о том, что не может выплатить долг. А биржевые игроки должны взять ответственность за свои решения и перестать требовать деньги налогоплательщиков, если их инвестиции довели их до беды.

Ханс-Вернер Зинн

Джордж Сорос отвечает на кртитику Ханса-Вернера Зинна

Ханс-Вернер Зинн намеренно исказил и запутал мое утверждение. Я утверждал, что текущее состояние интеграции внутри Еврозоны является недостаточным: евро будет работать только в том случае, если еврооблигации будут финансировать национальные долги, а банковскую систему будут регулировать организации, которые создадут единые "правила игры" внутри Еврозоны. Превращение национальных долгов в еврооблигации сотворит чудеса. Оно значительно облегчит создание эффективного банковского союза и позволит членам Еврозоны провести собственные структурные реформы в более благоприятной обстановке. Страны, которые не смогут провести необходимые реформы станут постоянными центрами нищеты и зависимости, почти как итальянский регион Меццоджорно в настоящий момент. Если Германия и другие страны-кредиторы не хотят принимать взаимные обязательства, которые влечет за собой выпуск еврооблигаций, как и происходит сейчас, они должны отступить, выйти из Еврозоны по дружескому соглашению и позволить остальным странам Еврозоны выпускать еврооблигации. Эти облигации будут выгодно отличаться от бумаг США, Великобритании и Японии, поскольку евро снизится, слабая Еврозона станет конкурентоспособной даже без Германии, а ее долговое бремя снизится, так как экономика вырастет.

Но Германия поступит неразумно, если выйдет из состава Еврозоны. Обязательства, которые она возьмет на себя, согласившись на еврооблигации, зависят от дефолта, вероятность которого исчезнет после введения еврооблигаций. На самом деле Германия выиграет от так называемого восстановления периферийных стран. В противоположность этому, если Германия выйдет из Еврозоны, она пострадает от переоцененной валюты и убытков в активах, выраженных в евро. Согласится ли Германия на еврооблигации или выйдет из Еврозоны, любой исход будет намного лучше текущего положения дел. Текущие меры позволяют Германии преследовать свои узкие национальные интересы, однако они подталкивают всю Еврозону к длительной депрессии, которая также затронет и Германию.

Германия ратует за сокращение дефицита бюджета и в то же время проводит ортодоксальную монетарную политику, единственной целью которой является контроль над инфляцией. Это вызывает снижение ВВП и рост коэффициента долга, что наносит вред странам, обремененным большими долгами, которые выплачивают высокие премии за риск, выше, чем страны с более высоким кредитным рейтингом. Время от времени их приходится спасать, и Германия всегда делает то, что должна - но самый минимум - для спасения евро; как только кризис угасает, немецкие лидеры начинают сводить на нет данные ими обещания. Таким образом, политика жестких мер, которую отстаивает Германия, закрепляет кризис, который ставит Германию у политического руля.

Япония присоединилась к монетарной доктрине, которую защищала Германия, и провела 25 лет в стагнации, несмотря на периодическое использование фискального стимулирования. Теперь она перешла на другую сторону и запустила количественное ослабление беспрецедентных размеров. Европа начинает идти в том направлении, из которого Япония отчаянно пытается выбраться. А, между тем, Япония - это страна с долгой и единой историей, и поэтому она смогла пережить стагнацию длиной в четверть века, а Европейский Союз - это несовершенное объединение суверенных государств, которое едва ли переживет подобный опыт.

Поневоле напрашивается вывод о том, что действующие политики не продуманы.  Они не служат даже узким национальным интересам Германии, поскольку с политической и человеческой точки зрения их последствия невыносимы; в конечном счете, их не станут терпеть. Существует реальная угроза того, что евро разрушит ЕС и оставит Европу в негодовании и неурегулированных претензиях. Возможно, это не надвигающаяся угроза, но чем позднее это случится, тем страшнее будут последствия. Это не в интересах Германии. Зинн оспаривает это утверждение, заявляя об отсутствии юридического основания, которое могло бы вынудить Германию выбрать между соглашением по еврооблигациям и выходом из Еврозоны. Он считает, что если кто и должен выйти из состава Еврозоны, так это Средиземные страны, которые должны обесценить свои валюты. Это залог провала. Они не смогут погасить свои долги, что приведет к мировому финансовому беспорядку, который власти будут не в силах сдержать.

Страны, обремененные большим долгом, должны направить растущее недовольство своих граждан в более конструктивное русло: собраться вместе и призвать Германию к выбору. Недавно сформированное итальянское правительство находится в выгодном положении, чтобы возглавить подобную борьбу. Как я уже говорил, положение Италии значительно улучшиться независимо от того, что решит Германия. А если Германия откажется отвечать, ей придется взять на себя всю ответственность за последствия. Я уверен, что Германия не хочет быть ответственной за крах Европейского Союза. Она не стремилась к господству над Европой и не хочет принимать ответственность и взаимные обязательства, которые сопровождают подобную позицию. Это одна из причин текущего кризиса. Но поневоле Германия оказалась в позиции лидера. Вся Европа выиграла бы, если бы Германия приняла на себя роль щедрого лидера, который учитывает не только собственные узкие интересы, но и интересы остальной Европы - роль подобную той, что сыграли США в мировой финансовой системе после Второй мировой войны, и которую играла сама Германия до собственного объединения.

Джордж Сорос

Ханс-Вернер Зинн отвечает: 

Германия не согласится с еврооблигациями. Запрет на схемы взаимных обязательств по долгам был основным условием для того, чтобы Германия отказалась от немецкой марки и подписала Маастрихтский договор (статья 125 Договора о функционировании Европейского Союза). Кроме того, немецкий Верховный суд отметил, что Германии придется провести референдум, прежде чем вводить еврооблигации. Бундестаг не имеет права принимать это решение, поскольку это изменит конституционную основу Федеративной Республики Германия. И даже если бы был проведен референдум по еврооблигациям, он никогда бы не получил большинства голосов, если бы только не шел в сочетании с образованием общего европейского государства, против чего активно выступает Франция. Ангела Меркель, которая, по всей вероятности, будет переизбрана в сентябре, сказала, что пока она находится в должности, еврооблигаций не будет. Джордж Сорос должен обо всем этом знать. Утверждая, что Германия должна выбрать между еврооблигациями и выходом из Еврозоны, он фактически защищает крах евро.

Даже если Германия выйдет из Еврозоны, проблемы конкурентоспособности некоторых южных стран Еврозоны по сравнению с экономически более сильными странами на севере останутся внушительными, и им все равно придется пройти через процедуру реальной девальвации с помощью жестких мер. Джордж Сорос уклоняется от проблемы конкурентоспособности, концентрируясь на финансовой стороне кризиса. Но нельзя решить проблему конкурентоспособности, предлагая государственные гарантии инвесторам, что успокоит рынки. Напротив, это укрепит евро и таким образом усугубит проблемы конкурентоспособности на юге. Однако, по всей видимости, выход Германии также повлечет за собой выход стран прежнего блока немецкой марки (Нидерланды, Австрия, Финляндия и, возможно, Бельгия). Когда в 1993 года Франция предложила Германии покинуть EMS, предшественника Еврозоны, Нидерланды и Бельгия незамедлительно объявили о том, что также выйдут из EMS, и Франция отказалась от своего требования. Таким образом, если Германию вынудят уйти, это приведет к образованию северного и южного блоков. Единственный вопрос состоит в том, к какому блоку захочет относиться Франция.

В связи с этим, предложение Сороса о выпуске совместных облигаций подгруппой европейских стран, если они этого захотят, является полезным. Каждая страна должна быть в состоянии организовать двухскоростную Еврозону, если она того желает. Сможет ли это повысить кредитный рейтинг совместно выпускаемых облигаций - это уже другой вопрос. Его обвинение Германии в том, что она навязывает жесткие меры, несправедливо. Жесткие меры навязаны рынком, а не странами, которые обеспечивают финансирование для ослабления кризиса. К настоящему моменту общая сумма кредитования через межправительственные операции по спасению и ЕЦБ достигли 1.185 трлн. евро (707 млрд. евро - задолженность стран GIPSIC (Греции, Ирландии, Португалии, Испании, Италии, Кипра) в системе ТАРГЕТ за вычетом заявок GIPSIC на непропорциональный выпуск банкнот, 349 млрд. евро в межправительственных фондах спасения, включая МВФ, и 128 млрд. евро на покупку государственных облигаций стран GIPSIC, осуществляемых национальными Центробанками стран, не входящих в GIPSIC), не считая неограниченных гарантий, которые ЕЦБ давал странам южной Европы через свою программу прямых денежных операций в ущерб, и на страх и риск, налогоплательщиков все еще здоровых европейских экономик.

Если Еврозона развалится, а страны GIPSIC потерпят дефолт, одна только Германия потеряет примерно 545 млрд. евро, примерно половину вышеуказанной совокупной суммы, поскольку Бундесбанк проводил большую часть чистых выплат от имени стран GIPSIC, которые отражены в целевых балансах. Среди всех стран именно Германия делает максимальный вклад в спасение стран Еврозоны, охваченных кризисом, и таким образом помогает облегчить жесткие меры сильнее, чем любая другая страна. Джордж Сорос недооценивает риски для будущего Еврозоны, которые возникнут при взаимных обязательствах по долгам. Когда Александр Гамильтон, первый министр финансов США, объединял долги штатов в 1791 году, он считал, что это сплотит новую американскую нацию. Однако взаимные обязательства по долгам привели к крупным нравственным и опасным последствиям, сподвигнув штаты на чрезмерное заимствование средств. Начал развиваться кредитный пузырь, который лопнул в 1838 году и привел большинство американских штатов к банкротству. В результате осталась только враждебность и споры.

Европейский кризис произошел из-за того, что инвесторы неправильно оценили риски инвестирования в южную Европу. Именно по этой причине возник инфляционный кредитный пузырь, который лишил некоторые страны их конкурентоспособности. Еврооблигации - это способ закрепить подобное неправильное оценивание, который не дает рынкам исправить собственные ошибки. Еврооблигации приведут к продолжительной гибкой бюджетной политике и крупным политическим и нравственным опасным последствиям, которые уничтожат европейскую модель. Сорос говорит, что страны, которые не смогут провести необходимые реформы после введения еврооблигаций, станут постоянными центрами нищеты и зависимости, почти как итальянский регион Меццоджорно в настоящий момент. Действительно, именно это и случится. Появится большое количество таких стран, учитывая доступность дешевого финансирования. Они станут как Меццоджорно или как Восточная Германия в этом отношении, и будут постоянно страдать от так называемой "голландской болезни" с хронической безработицей и слабой активностью, но с приемлемым уровнем жизни.

Сорос говорит, что Германия пострадает от выхода из Еврозоны из-за ревальвации немецкой марки. Это не так. Во-первых, в настоящий момент Германия недооценена и выиграет от ограниченного удорожания, благодаря эффекту соотношения импортных и экспортных цен. Преимущества удешевления импорта, мягко говоря, превышают потери в доходах от экспорта.Во-вторых, Бундесбанк всегда может предотвратить чрезмерную ревальвацию, продавая немецкие марки и покупая иностранные активы, последовав прошлогоднему успешному примеру Швейцарии. Германия будет чувствовать себя намного лучше, чем сейчас, поскольку на смену заявкам системы ТАРГЕТ, которые хранятся в условиях существующей системы, придут реальные иностранные активы. Эти активы будут более надежными и увеличат прибыль. Принимая во внимание вышесказанное, я снова делаю акцент на том, что, по моему мнению, Германия не должна выходить из Еврозоны из-за политической ценности евро как проекта евроинтеграции и из-за потенциальных выгодных последствий для торговли, в случае если текущий кризис разрешится.

Сорос заявляет, что выход южных стран усугубит их проблемы внешнего долга, что приведет к дефолту их облигаций. И это тоже не так. Несмотря на то, что существование и девальвация новой валюты может увеличить соотношение их долга и ВВП, сохранение евро и снижение цен для проведения реальной девальвации приведет к аналогичным последствиям. Не считая инфляции в Еврозоне, девальвация - внешняя или внутренняя путем снижения цен - единственная возможность для неконкурентоспособных стран вернуть себе конкурентоспособность и добиться структурного профицита текущего счета, который является единственным шансом постепенно выплатить долг. Таким образом, временное увеличение соотношения долга и ВВП неизбежно, если страна хочет выплатить свой долг и достичь жизнеспособного уровня внешнего долга. Я считаю, что мы должны смириться с более высокой инфляцией в северных странах Еврозоны, чтобы помочь южным странам вернуть конкурентоспособность. Но если мы с помощью еврооблигаций попытаемся перевести северные сбережения на юг, случится прямо противоположное. Мы уничтожим строительный бум в Германии, который только начинает приводить к повышению требований заработной платы, и это может вызвать рост цен в стране.

Что касается другого момента, который озвучивает Сорос, я не понимаю, почему Италия должна выходить из Еврозоны, и почему ей будет намного лучше, если Еврозону покинет Германия. Северная часть Италии обладает чрезвычайно низким уровнем внешнего долга и высоко конкурентоспособной экономикой. Согласно исследованию Goldman Sachs, которое я уже упоминал, ей необходимо стать всего на 10 или менее процентов дешевле по сравнению со средним значением Еврозоны. Проблемы Италии решаемы. Если бы Германия действительно пострадала от выхода из Еврозоны, Италия бы пострадала тоже, поскольку обе страны прочно связаны каналом поставок. Италия и Германия союзники, а не конкуренты. Джордж Сорос указывает на безуспешные попытки Японии решить свои проблемы с помощью жестких мер, подобных немецким, и предостерегает против такого опыта. Очевидно, что Япония не прибегала к жестким мерам с момента банковского краха в 1997 году. С тех пор Банк Японии сохранял процентную ставку в области нуля, несмотря на то, что соотношение государственного долга и ВВП выросло с 99% (1996 год) до 237% (2012 год), чему способствовало устойчивое кейнсианское дефицитное расходование. В остальном, неэффективность жестких мер в стране с гибким валютным курсом неприменима к ситуации в стране, входящей в валютный союз. Хотя гибкий валютный курс свел бы на нет все попытки повысить конкурентоспособность с помощью дефляции, сокращение цен в валютном союзе творит чудеса, как мы видим на примере Ирландии. В 2006 году Ирландия снизила цены на 15% по сравнению с остальной Еврозоной и смогла спасти свою экономику. Заключительное слово. Джордж Сорос сказал, что я "исказил и запутал" его утверждение. Если это так, то я приношу свои извинения, поскольку широкое обсуждение не имеет смысла, если мнение оппонента намеренно исказили. Но я по-прежнему не вижу где и как это могло произойти.

Джордж Сорос отвечает:

Ответ Ханса-Вернера Зинна подтверждает мои опасения относительно того, что однажды евро уничтожит Европейский Союз.  Чем больше времени это займет, тем сильнее будет политический урон и человеческие страдания - а это может занять много времени. Учитывая, что текущее управление евро ставит "периферийные" страны в чрезвычайно невыгодное с точки зрения конкурентоспособности положение относительно их доступа к капиталу, они обречены на длительную депрессию и продолжительное ухудшение своей конкурентоспособности. Как говорит Зинн, Германия не согласится с еврооблигациями. Немецкий Верховный суд отметил, что Германии придется провести референдум, прежде чем вводить еврооблигации, а в настоящий момент он решает, не превысил ли Европейский центральный банк свои полномочия. Бундесбанк предоставил записку, в которой подвергает сомнению правомерность некоторых недавних действий ЕЦБ.  Он утверждает, что немецкая конституция запрещает ЕЦБ принимать решения, которые могут привлечь к имущественной ответственности немецких налогоплательщиков, поскольку это находится за пределами парламентского контроля Германии.

Решение в пользу Бундесбанка сделает положение периферии катастрофическим. Рано или поздно оно усилит антиевропейские настроения. Если текущая политика не изменится, то в итоге она приведет к беспорядочной дезинтеграции ЕС. Разумеется, это не то, чего хочет Германия. Я не согласен ни с одним из утверждений Зинна, но не вижу смысла вдаваться в детали. Дело в том, что текущее положение дел неприемлемо. Зинн утверждает, что основная причина европейского кризиса состоит в неконкурентоспособности Средиземных стран. Если он правильно представляет мнение немецкой общественности, разделение Еврозоны по взаимного согласию на два валютных блока лучше сохранения статуса кво.

Разделение Еврозоны на два блока приведет к серьезным нарушениям. Приняв на себя роль милосердного гегемона, Германия поможет всем, однако вряд ли она пойдет на это. Разделение Еврозоны могло бы спасти ЕС при условии, что периферия сохранит евро.  Их долг выражен в единой валюте, что помогло бы им избежать дефолта, который дестабилизирует мировую финансовую систему. А Франция, с ее текущей конкурентоспособностью, могла бы стать лидером Еврозоны, а не ютиться на пассажирском сидении в машине, за рулем которой находится Германия.

http://www.forexpf.ru/news/2013/05/21/aj2z-nemetskij-vopros-soros-protiv-zinna.html