После того как Первая мировая война не принесла всеобщей мировой революции социализма, которую обещал Маркс, группа учёных-марксистов собралась во Франкфурте, чтобы разобраться что пошло не так, основав НИИ «Институт социальных исследований». Адорно, Хоркхаймер, Маркузе, Фромм, Лукаш и их друзья решили, что угнетённые рабочие отказались становиться движущей силой коммунистической революции потому, что были «ослеплены» благополучной жизнью при капитализме. Франкфуртская школа взяла за основу учение коммуниста Антонио Грамши о том, что для всемирной коммунистической революции необходимо сперва создать «Коммунистического человека» с абсолютно новым сознанием.

Интеллектуалы Франкфуртской школы придумали новый вид марксизма — критическую теорию, которая возлагает задачу уничтожения западной цивилизации на многочисленные «обездоленные» социальные меньшинства, которых якобы притесняет нетерпимое реакционное безграмотное патриархальное большинство.

Женщины должны бороться против мужчин, чёрные против белых, страны третьего мира против стран первого и так далее. Таким образом обездоленные должны уничтожить традиционные общественные институты, на которых, по мнению Франкфуртской школы, держится западный капитализм: в первую очередь семью и религию. Легализация гей-браков играет важную роль в борьбе с религией, но и в борьбе с семьёй её значение нельзя преуменьшать.

7

Картинка в полном размере
Подробнее о планировании семьи и уничтожении России в статье:
Кто стоит за планированием семьи и развращением малолетних?

Из-за прихода к власти Гитлера учёные Франкфуртской школы переехали в США, где они сами и их идеи оказались востребованы в топовых учебных заведениях, Маркузе стал главным распространителем идей «сексуальной революции» и одним из идолов студенческого движения 60-х годов, что в итоге сделало критическую теорию неотъемлемой частью образа мыслей всей американской интеллигенции: нынешним журналистам, профессорам, писателям, режиссёрам и комикам совершенно не нужно знать, кто такой Маркузе, и что такое критическая теория — они и без этого в неё верят.

Франкфуртская школа ответственна за появление всей современной гуманитарной науки, как мы её знаем. Именно благодаря ей западные университеты под завязку заполнены курсами «Женских исследований», «Гендерных исследований», «Гей и лесбо теорий», «Квир-литературой» и прочими. Член Франкфуртской школы Эрих Фромм, например, был первым, кто связал критическую теорию с гендером, и хотя его позиция по этому вопросу часто менялась, ему принадлежит фраза: «Какими бы ни были различия между полами, они относительно незначительны, по сравнению с характерологическими различиями между людьми одного пола».

В 70-х годах благодаря многочисленным последователям Франкфуртской школы среди западных интеллектуалов практически общепринятым стало мнение, что мужчины и женщины взаимозаменяемы, а гендер — это мнимый конструкт, навязанный нам репрессивным обществом капитала. Это значит, что когда общество станет по-настоящему свободным, все люди будут одного пола: никакого.

Подробнее о явлении гомосексуализма в статье:
Статистика о гомосексуализме

Эта концепция бесповоротно делегитимизирует факт комплементарности мужчины и женщины, на которой строится модель традиционной семьи — всё это теперь просто пережиток тёмного прошлого.

Социалисты изначально настроены против семьи не просто так. Дело в том, что люди, связанные в здоровые функциональные семьи, меньше зависят от государства и значительно реже нуждаются в государственной помощи: у них и так есть своя собственная частная система социального страхования, работающая эффективнее, чем социальные программы государства. По этой же причине социалисты люто ненавидят частную благотворительность (особенно религиозную), которая помогает совсем уже бедным или бессемейным и тоже делает это эффективнее, чем государство.

Полным семьям не нужен государственный детский сад: у них есть устоявшийся институт бабушек и дедушек, которые могут передать внукам свои буржуазные и контрреволюционные взгляды. Более того, полные семьи не нуждаются в государственной поддержке стариков, потому что пока старики присматривают за внуками, взрослые могут больше работать и материально поддерживать стариков.

Другими словами, чем слабее становится институт семьи, тем крупнее становится социалистическое государство, и, соответственно, тем ближе становится полное огосударствление всех сфер человеческой жизни.

Доклад - статистика по детям в однополых семьях

Исследование «Brookings Institution» показало, что $229 млрд государственных расходов на социальные пособия и продовольственные талоны с 1970 по 1996 год напрямую связаны с распадом семей. Если сложить вместе все местные и федеральные программы социальной поддержки, окажется, что последствия разводов и деторождения вне брака оборачиваются «государству всеобщего благосостояния» в $112 млрд каждый год — об этом говоритисследование «Института американских ценностей» 2008 года.

Маша Гессен популярно объясняет, какова роль детей в уничтожении семьи. Она рассказывает, что у её троих детей «более или менее» пятеро родителей. В Массачусетсе Гессен вышла замуж за свою теперь уже бывшую партнёршу (она тоже из России), вместе они усыновили одного ребёнка, а второй у Гессен уже был, она родила его заранее от некого мужчины из России, которого первый (усыновлённый) ребёнок тоже считает своим отцом.

Потом Гессен рассталась с той женой и нашла себе новую, у которой уже был свой ребёнок, чей биологический отец являлся братом Маши Гессен. «В общем, пятеро родителей оказываются разбиты на две или три группы, — говорит она. — В самом деле, я хотела бы жить в условиях правовой системы, которая была бы способна отражать данную реальность. А она, полагаю, несовместима с институтом брака».

Доклад - Стандарты сексуального воспитания в Европе

Но что придёт на место брака, если Маша Гессен преуспеет в его полном уничтожении? Если идеал традиционного брака — это постоянный союз моногамной разнополой пары, можно ли считать идеалом безбрачия утопичное общество всеобщей свободной любви? Где не важно, сколько человек, какого они пола (ведь гендер — это социальный конструкт), не важно, знакомы они между собой или нет?

Никакая правовая система в таком обществе не справится с распределением прав на детей лучше, чем их полное обобществление. Именно к национализации детей, в той или иной степени, совершенно открыто призывают «прогрессивные» умы любой исторической эпохи — от Робеспьера до Ошо.

Реакционные массы пока не готовы принимать эти идеи. В 2013 году американский телеканал MSNBC спровоцировал невероятный скандал, выпустив промо-ролик, рассказывающий, что американцы недостаточно инвестируют в государственное образование, «потому что у нас всегда было некое „частное“ понимание детей. […] У нас не было действительно коллективного понимания, что это — наши дети. Так что мы должны вырваться из этой, скажем так, частной идеи, что дети принадлежат своим родителям, или что дети принадлежат своим семьям — и признать, что дети принадлежат обществу в целом».

В чем ложь идеи
защиты прав извращенцев
в статье

Гомосексуальность не врожденна

Работа в этом направлении ведётся по крайней мере со времён «прогрессивной эры» и образовательных инициатив Джона Дьюи. Последние несколько лет, например, при поддержке «Google», «Microsoft», множества других корпораций и Фонда Билла и Мелинды Гейтс федеральное правительство США пытается проводить реформу образовательной системы под названием «Common Core», материалыкоторой наполнены антиамериканской и откровенно марксистской пропагандой не меньше, чем советские учебники времён Холодной войны, а ознакомление родителей с этими материалами технически не предусмотрено. В Техасской версии программы (CSCOPE) учителям было запрещено под страхом увольнения разглашать учебные материалы. То есть родителю, согласно задумке, вообще не должно быть дела до того, чему государство учит его детей.

Разрушение семьи и неизбежный последующий рост государственного вмешательства в дела детей может в долгосрочной перспективе привести к возрождению и популяризации таких прогрессивных идей как контроль популяции, разрешительная система деторождения и вообще в широком смысле евгеника — до Второй мировой войны в прогрессивной интеллектуальной среде на Западе эта наука считалась абсолютно рукопожатной и передовой.

Абсолютным большинством рядовых сторонников гей-браков движет искреннее сострадание к социальным меньшинствам. Для многих активистов, для сочувствующих журналистов и для работников индустрии развлечений борьба за «брачное равенство» — это возможность почувствовать собственное моральное превосходство и войти в историю наравне с борцами за гражданские права чернокожих 1960-х годов. С детского сада до последнего курса университета их учили видеть в Мартине Лютере Кинге не историческую фигуру, а ролевую модель для имитации.

Однако наиболее образованные и влиятельные среди левых активистов знают о другом, стратегически несоизмеримо более важном фронте борьбы за гей-браки.

«Борьба за гей-браки обычно требует вранья о том, что мы будем делать, когда добьёмся своего. Мы лжём, что институт брака не изменится, и это ложь. Институт брака изменится, он должен измениться, и, как я уже сказала, он не должен существовать». (Маша Гессен, ЛГБТ-активистка, журналистка)

Хотя верить идеологам на слово в наше время считается конспирологией, у адептов социализма действительно есть вполне осознанный и общеизвестный план по уничтожению института традиционной семьи — эти идеи принадлежат не Маше Гессен, а ряду наиболее заметных философов первой половины XX века.

Когда брак был построен вокруг деторождения, было абсолютно очевидно, почему это союз мужчины и женщины, почему они не должны происходить из одного рода, почему моногамия является предпочтительной, и почему идеал брака — пожизненный союз. Решение Верховного суда юридически изменило определение брака, вычеркнув из него любые отсылки к первопричине возникновения этого общественного института.

Теперь, когда предназначение брака — не в деторождении, как объяснил в своём послании судья Энтони Кеннеди, а в закреплении романтических эмоций; когда пол объявлен формальностью; когда матери и отцы объявлены полностью взаимозаменяемыми, все остальные детали, нормы и идеалы брака становятся произвольными пережитками отмирающего гетеронормативного общества. Их становится невозможно объяснить рационально. Один за другим эти идеалы брака будут распадаться, неспособные существовать без понятного назначения.

Левая журналистка Виктория Браунворт в эссе о гей-браках пишет: «Джордж Буш прав, когда утверждает, что разрешение однополым парам жениться ослабит институт брака… Скорее всего так и будет, и это сделает брак намного лучшим концептом, чем он был раньше».

О том же говорила левая активистка и профессор журналистики Эллен Уиллис: «Расширение брачной легитимности на гомосексуальные союзы принесёт скрытый бунт против института брака в самое его сердце».

Известный ЛГБТ-журналист Микеланджело Синьорили в 1994 году со страниц журнала «OUT» призывал однополые пары «требовать права на брак не для того, чтобы придерживаться общественных моральных кодов, а для опровержения мифа и радикального изменения архаического института [брака]». Однополые пары, по мнению Синьорили, должны «бороться за однополые браки и их привилегии и после этого, получив их, должны полностью изменить институт брака, поскольку наибольшая подрывная деятельность, какую лесбиянки и геи могут предпринять […] — это трансформировать понятие „семьи“ от начала до конца».

Многие десятилетия левые идеологи, в особенности марксисты, были в высшей степени враждебны к браку и семье, видя в них буржуазные институты, поддерживающие частную собственность. Интеллектуальные элиты считали браки институтом «патриархального общества», репрессивным по отношению к женщинам и детям. Теперь внезапно все те же самые люди говорят о том, что брак предоставляет людям «достоинство», и геи заслуживают его не меньше, чем гетеросексуалы. Причины такой видимой непоследовательности становятся понятны, если принять во внимание реальную агенду идеологов «социальной справедливости».

Переопределение брака будет иметь огромные последствия и приведёт к росту государственного тоталитаризма как напрямую, через «репрессивную толерантность», так и косвенно, путём разрушения культурных норм, которые сегодня служат противовесом, сдерживающим бесконтрольную экспансию государственной власти в жизнь граждан.

https://medium.com/modern-magazine/myth-fc27433f22ac#.vfseasbiq