Франция сломана толерастами

Когда-то, давным-давно, когда Европа еще была «старушкой», а Франция – Францией, часть французского народа не захотела подчиниться гитлеровскому «мировому порядку» и организовала «Движение сопротивления». Они боролись в меру своих сил и верили в свою Победу. В мае 1945 года они ее заслуженно получили, официально участвуя в принятии капитуляции Третьего рейха.

Славные времена ушли на страницы учебников истории, но снова во Франции зазвучали призывы идти бороться с «новым мировым порядком», теперь уже по американскому лекалу. И новое «Сопротивление» начало поднимать людей на защиту самого ценного в жизни – собственного будущего и будущего детей.

22 мая стало, по сути, днём подписания капитуляции нового французского сопротивления. Покончил с собой один из непримиримых борцов – 78-летний революционер, писатель, историк, ведущий радиопередач и один из идеологов борьбы за традиционные ценности Доминик Веннер. Покончил с собой страшно, бессмысленно и кощунственно – застрелившись у алтаря главной святыни Франции – Собора Парижской Божьей Матери через три дня после вступления в силу принятого парламентом и утвержденного президентом Франсуа Олландом законом об однополых браках.

«Отчаянный жест идеологии отчаяния» – именно так прокомментировал в твиттере смерть Венера один из идеологов местного троцкизма и либерализма Алексис Корбьер.

Но к отчаянию и капитуляции ведут поражения. Когда кандидат в президенты Олланд в своей предвыборной программе пообещал узаконить однополые браки, верилось в это слабо. Придя к власти с благословления госпожи Клинтон, он, вместе с поддержкой боевиков Аль-Каиды в Сирии, сделал вопрос гей-браков приоритетом национальной политики. Но даже не право жениться мальчика с мальчиком возмутили французов – вместе с правом на брак им предоставили право на усыновление детей, одновременно упразднив обращение девушка – мадмуазель – как дискриминационное. А в Гражданском кодексе слова «мать» и отец» должны быть заменены на «родитель А» и «родитель Б».

Возмутились все – церковь, националисты, традиционалисты, консерваторы и просто люди. Видный французский чиновник Франсуа Лебель предупредил, что признание однополых браков может привести к легализации многоженства, педофилии и инцеста. Вот так появились лидеры нового Сопротивления. Главный католический священник Франции – кардинал Андре Вен-Труа, лидер «Национального Фронта» Мари Ле Пен, лидеры главной оппозиционной партии UMP Жан-Франсуа Копе и Франсуа Филон, бывший помощник Саркози Анри Гэйно, политики поменьше, писатели, актеры, журналисты стали на защиту своей Франции и своей Европы, такой, какой они ее знали и любили. Вслед за ними пошел народ. Сотни тысяч, миллионы человек выходили на митинги, приезжая в Париж со всех концов страны, бурлила провинция.

В радиопередаче Веннера и на его сайте тоже постоянно звучали призывы не сдаваться: «Надо помнить, что брак – это не только вопрос любви. Это не просто договор, это созидание в целях наших будущих детей. Он гарантирует ребенку его личность в лице настоящего отца и настоящей матери».

Казалось бы, еще немного – и они смогут заставить власти отказаться от слома основных принципов существования общества, за которыми неминуемо последует крах самого общества, развал его на индивидуумы.

«Если личный интерес остается единственным фундаментом общественного договора, то каждый начинается пользоваться им в меру своих интересов и аппетитов, таким образом, чтобы наполнить карманы, если ему предоставляется возможность. Это похоже на речь купца, рекламу, который делает все, для того чтобы мы были обязаны пользоваться его товаром, больше точно не должно ничего существовать, кроме права наслаждаться» – писал о новом потребительском мире Доминик Веннер

[learn_more caption="О чем идет речь - писал Доминик Веннер (франзузский)"]

L’exclamation est un peu facile sans doute, mais elle r?sume le sentiment d’?c?urement naus?eux qui se r?pand ces temps-ci dans le beau pays de France. Tandis que s’alourdissaient les imp?ts en faveur de diverses client?les ?lectorales, explosaient les r?v?lations sur la corruption du ministre charg? de faire rentrer de force ces imp?ts. Ce joli scandale s’ajoutait ? la col?re montante d’une large fraction de l’opinion devant une ?vidente volont? de d?truire, dont t?moignent la politique d’immigration massive ou le projet de mariage gay.

La corruption et les malversations des gens de pouvoir, politiciens ou agents d’une administration pl?thorique, n’est pas une nouveaut?. Des biblioth?ques enti?res ont ?t? consacr?es aux « affaires » des r?publiques successives, la V?me ayant cependant battu tous les records depuis sa fondation par le g?n?ral de Gaulle, un homme int?gre qui aimait s’entourer de coquins. Ce n’est pas seulement que les tentations ?taient devenues plus nombreuses, aliment?es par de nouveaux pouvoirs financiers accord?s aux ?lus et par l’?norme pactole des administrations, syndicats et associations d’aide ? ceci ou ? cela. Non, il y avait autre chose.

Les raisons de la corruption publique sont multiples. Certaines sont historiques. Il m’est arriv? de rappeler que, lors des proc?s d’?puration en Haute Cour, apr?s 1945, ? l’encontre des ministres de l’?tat fran?ais, autrement appel? r?gime de Vichy, il fut impossible de relever un seul cas d’enrichissement frauduleux ou de corruption, en d?pit des efforts d’enqu?teurs acharn?s (1). Les hommes qui ont alors exerc? le pouvoir  ?taient certainement critiquables ? de multiples ?gards, mais, dans l’ensemble, ils ?taient impr?gn?s par une id?e presque militaire du devoir ? l’?gard de leur pays prisonnier d’une situation d’extr?me d?tresse. Sans doute savaient-ils aussi qu’ils ?taient surveill?s par les grands corps de l’?tat rest?s en place. L’id?e du devoir s’est ensuite ?vapor?e chez beaucoup de leurs successeurs qui entendaient sans doute rentabiliser les p?rils r?els ou suppos?s des ann?es de guerre.

Mais, puisque je viens d’invoquer les mentalit?s, autrement dit les “repr?sentations” que chacun se fait de l’existence et qui conditionnent la fa?on de se comporter, il faut certainement creuser plus loin encore.

En Europe, depuis l’Antiquit? la plus ancienne, avait toujours domin? l’id?e que chaque individu ?tait ins?parable de sa communaut?, clan, tribu, peuple, cit?, empire, ? laquelle il ?tait li? par un lien plus sacr? que la vie elle-m?me. Cette conscience indiscut?e, dont l’Iliade offre la plus ancienne et po?tique expression, prenait des formes diverses. On songe au culte des anc?tres ? qui la cit? devait son existence, ou encore ? la loyaut? pour le prince qui en ?tait l’expression visible. Une premi?re menace fut introduite par l’individualisme du christianisme primitif. L’id?e d’un dieu personnel permettait de s’?manciper de l’autorit? jusque-l? indiscut?e des dieux ethniques de la cit?. Pourtant, impos?e par l’?glise, la conviction se reconstitua qu’aucune volont? particuli?re ne pouvait ordonner les choses ? son gr?.

Pourtant le germe d’une r?volution spirituelle avait ?t? sem?. Il r?apparut de fa?on impr?vue avec l’individualisme religieux de la R?forme. Au si?cle suivant, se d?veloppa l’id?e rationaliste d’un individualisme absolu d?velopp?e avec force par Descartes (« je pense donc je suis »). Le philosophe faisait sienne ?galement l’ancienne id?e biblique de l’homme possesseur et ma?tre de la nature. Sans doute, dans la pens?e cart?sienne, l’homme ?tait-il soumis aux lois de Dieu, mais ce dernier avait donn? un fort mauvais exemple. Contrairement aux dieux antiques, il n’?tait d?pendant d’aucun ordre naturel ant?rieur et sup?rieur ? lui. Il ?tait l’unique cr?ateur tout puissant et arbitraire de toute chose, de la vie et de la nature elle-m?me, selon son seul vouloir. Si ce Dieu avait ?t? le cr?ateur affranchi de toute limite, pourquoi les hommes, ? son image, ne le seraient-ils pas ? leur tour ?

Mise en mouvement par la r?volution scientifique des XVIIe et XVIIIe si?cle, cette id?e n’a plus connu de bornes. C’est en elle que r?side ce que nous appelons la « modernit? ». Cette id?e postule que les hommes sont les auteurs d’eux-m?mes et qu’ils peuvent recommencer le monde ? leur gr?. Il n’y a d’autre principe que la volont? et le bon plaisir de chaque individu. Par voie de cons?quence, la l?gitimit? d’une soci?t? n’est pas d?pendante de sa conformit? avec les lois ?ternelles de l’ethnos. Elle ne d?pend que du consentement momentan? des volont?s individuelles. Autrement dit, n’est l?gitime qu’une soci?t? contractuelle, r?sultant d’un libre accord entre des parties qui y trouvent chacune leur avantage (2).

Si l’int?r?t personnel est le seul fondement du pacte social, on ne voit pas ce qui interdirait ? chacun d’en profiter au mieux de ses int?r?ts et de ses app?tits, donc de se remplir les poches si l’occasion lui est offerte par sa position. Cela d’autant plus que le discours de la soci?t? marchande, par le truchement de la publicit?, fait ? chacun l’obligation de jouir, plus exactement de n’exister que pour jouir.

Longtemps, en d?pit de cette logique individualiste et mat?rialiste, le lien communautaire de la naissance et de la patrie s’?tait maintenu, avec toutes les obligations qui en d?coulent. Ce lien a ?t? progressivement d?truit un peu partout en Europe dans les d?cennies qui ont suivi la Seconde Guerre mondiale, alors que triomphait la soci?t? de consommation venue des ?tats-Unis. ? l’instar des autres pays d’Europe, la France a donc cess? peu ? peu d’?tre une nation (fond?e sur la natio, la naissance commune) pour devenir un agr?gat d’individus rassembl?s par leur bon plaisir ou l’id?e qu’ils se font de leur int?r?t. L’ancienne obligation de « servir » a donc ?t? remplac?e par la tentation g?n?rale de « se servir ». Telle est la cons?quence logique du principe qui fonde la soci?t? sur les seuls droits de l’homme, donc sur l’int?r?t de chacun.

Et voil? que, sous nos yeux, cette r?pugnante logique se heurte ? une r?volte qui vient des profondeurs. Nous assistons ? l’?veil inattendu de tous ceux qui, par r?flexe atavique, sentent au fond d’eux-m?mes que l’appartenance ancestrale indiscut?e est ce qui fonde un clan, un peuple ou une nation.

Tous pourris…

[/learn_more]

Чтобы прочитать, откройте вкладку

К сожалению, битва  за «старую добрую Францию» оказалась проиграна. Миллионы, выходящие на площади, и миллионы, их поддерживающие, оказались не услышанными властями, а активно выступающие за сохранение традиционной семьи стали приравниваться к экстремистам. Постепенно притихла церковь, с оправданиями, что он не гомофоб и по сути ничего не имеет против этих браков, выступил Анри Гэйно, зачем-то прыгнула в пустой бассейн и сломала позвоночник Мари Ле Пен. И 17 мая, несмотря ни на что, закон вступил в силу.

Новая волна протестов должна начаться 26 мая, но она уже вряд ли что-то изменит. Отныне Франция присоединилась к Нидерландам и скандинавам на пути в «счастливый мир толерантности и истинной демократии», где больше не будет девушек, а за кофту с изображением традиционной семьи забирают в полицию.

У отчаявшихся тоже есть права – либо заткнуться, либо пулю в лоб, как и поступил французский старик, поступив по принципу: «Чтоб глаза мои вас не видели». Вот так, после непродолжительных информационных и уличных боев, Франция стала 14-м государством, полностью легализовавшим приоритет нетрадиционной семьи над обычной. Кто следующий в очереди?

http://www.odnako.org/blogs/show_25796/

Опубликовано 26 мая 2013 в 11:00. Рубрика: Заграница. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.

  • Таня

    Францию жаль! Пишу это здесь уже в который раз… До слёз жаль..

  • Svetlana

    Москва слезам не верит! Будем только слезы лить — Россию проплачем! Только активный отпор по вертикали и по горизонтали… , и вдоль и поперек! Нужно уже еще вчера останавливать этих из преисподней. Господь, конечно, не попустит…, да на Бога надейся, но и сам не плошай.