Это было пять лет назад в Ватикане. Сначала я приняла его за одержимого - этого маленького, хлипкого священника с голым черепом, типичного «ученого жучка», застрявшего в пыльных архивах одного из ватиканских институтов. Он был таким старым, что, казалось, ткни в него покрепче пальцем - и он рассыплется в прах. Сначала он красиво рассуждал об экуменизме, о возможном братском объятии между католической и православной церквями, а потом заговорил о НИХ.

«ОНИ хотят разрушить три основы человеческого существования: веру, родину и семью. ОНИ поверяют разумом чудо Воскресения, смеются над бессмертной душой, а семейные связи восполняют пороком. ОНИ строят новую Вавилонскую башню под названием «Глобализация» и рубят национальные корни. ОНИ хотят сделать человека винтиком глобальной системы ПОТРЕБЛЕНИЯ, убить в нем влечение к истине и красоте и заставить его работать не во имя созидания, а чтобы он мог больше ПОКУПАТЬ».

«Кто же эти ОНИ?» - в нетерпении спросила я.

«Демоны», - просто ответил он. «Вы верите в дьявола, падре Пабло?» «А вы верите в Бога, дочь моя?» - ответил он вопросом на вопрос. «Всем сердцем!» - «Если есть Бог и ангелы, значит, существует и дьявол, и легионы его демонов среди нас». «Что ж, они, наверное, носят специальную ортопедическую обувь, чтобы скрыть копыта на ногах, и парики, чтобы спрятать рога на макушке, - засмеялась я. - Как же они выглядят, эти демоны?» «Так же как и мы, дочь моя, - грустно сказал падре Пабло. - Потому их так трудно распознать. Они прославляют сатану, своего доброго господина, который ничего не запрещает. Культ сатаны целиком зиждется на проблеме абсолютной моральной свободы и неподсудности. Европа уже ратифицировала свой договор с дьяволом, отвергнув Божий суд и создав свой собственный - Страсбургский. Разве вы не чувствуете повсюду дух сатаны? Он силен теперь, как чесночный запах».

Спустя пять лет я поняла: он был абсолютно прав, этот сумасшедший старик.

НАЗАД В КЛЕТКУ СО ЛЬВАМИ

Призрак бродит по Европе, призрак христианофобии.

Март 2010-го. Глазго, Великобритания. 47-летнего американского уличного проповедника по имени Шон Хоулс окружила на улице компания гомосексуалистов. «Они целовали друг друга, смеялись и спрашивали меня, что я об этом думаю, - рассказывал впоследствии Хоулс. - Я ответил, что они рискуют вызвать гнев господень, поскольку в глазах Господа то, что они делают, - грех». Группа геев немедленно обратилась в полицию. К американцу подошел полицейский и спросил: «Это правда, что ты сказал, что геи отправятся в ад?»

Объяснения проповедника, что его спровоцировали, не были приняты. Он был немедленно арестован и провел ночь в тюрьме. Судья приговорил его к штрафу в 1000 фунтов. Местной христианской общине пришлось пустить шапку по кругу, чтобы выкупить незадачливого американца из тюрьмы.

Март 2010-го. Верховный суд Великобритании отверг апелляцию мисс Лейдел из городка Islington, сотрудницы местного бюро регистрации браков, рождений и смертей. Мисс Лейдел просила не принуждать ее регистрировать гей-браки, поскольку это идет вразрез с ее христианскими убеждениями, а в бюро достаточно сотрудников-атеистов. Руководство бюро пригрозило ей увольнением. Мисс Лейдел обратилась в суд, который счел ее претензии несущественными.

Февраль 2010-го. Страсбург. Группа социалистов, коммунистов, либералов и «зеленых» обратилась с письмом протеста в суд против присутствия креста в молитвенной комнате Европейского парламента, поскольку это нарушает «нейтральный характер» комнаты, и с требованием прекратить церковную службу, которая проходит в парламенте раз в месяц и длится всего полчаса.

Февраль 2010-го. Германия. Двенадцать крестов были сорваны со стен публичного госпиталя в городке Bad Soden и выброшены на свалку по требованию пациента-мусульманина, который заявил, что «крест мешает ему выздороветь». Надругательство над религиозным символом произошло на глазах у пациентов-христиан.

Февраль 2010-го. Лондон. Палата лордов готовится к рассмотрению билля (закона) о сексуальном воспитании, согласно которому светские и религиозные школы обязаны давать детям информацию о гомосексуальных отношениях, контрацепции и абортах. Если билль будет принят, священникам и монахиням придется объяснять школьникам, что «гражданское партнерство» и гомосексуализм «безвредны и нормальны», а также рассказывать, где можно сделать аборт и как пользоваться презервативом.

Февраль 2010-го. Нидерланды. Скандал в городке Reusel. Во время традиционного карнавала группа геев ворвалась в церковь, где проводилось воскресное богослужение, и потребовала святого причастия. Священник заявил, что согласно религиозным правилам он не может их причастить. Содомия - тяжкий грех в христианстве. Гей-активисты подали заявление в полицию, и священник был немедленно вызван в участок для дачи показаний.

Декабрь 2009-го. Германия. Восемь христианских семей из городка Salzkotten были приговорены местным судом к серьезным штрафам за то, что не разрешили своим малолетним детям посещать уроки сексуального воспитания в школе, сославшись на свои религиозные убеждения, а также запретили им участвовать в театральной постановке «Мое тело принадлежит мне». Поскольку семьи не согласились со штрафом (выплатить штраф - значит признать себя виновным), восемь почтенных отцов семейств отправились в тюрьму (один отсидел неделю).

Но главную ярость блюстителей «политкорректности» вызывает крест, знак любви и прощения. В сентябре прошлого года руководство общественной больницы в английском городке Эксетер принудило 54-летнюю медсестру Ширли Чаплин снять нательный крест, пригрозив ей увольнением, хотя миссис Чаплин отработала в госпитале 30 лет. Ей заявили, что «крест нарушает дресс-код и бижутерия на работе запрещена».

А весной 2009 года пришлось снять крест медсестре Хелен Слаттер из Глостера, поскольку «крест может принести инфекцию в больницу». Но подлинным триумфом антихриста можно считать решение Страсбургского суда в ноябре 2009 года о запрещении распятий в итальянских школах. Среди тех, кто горячо поддержал это решение, - известный итальянский журналист и бывший член Европарламента Джульетто Кьеза.

«ПОЧЕМУ МОЙ СЫН ДОЛЖЕН СМОТРЕТЬ НА КРЕСТ?»

«Ватикан выходит за рамки религиозных проблем, особенно с этим Папой Бенедиктом XVI, - говорит журналист Джульетто Кьеза. - В Европе есть правило: церковь свободна, но и государство свободно. Возьмем, к примеру, вопрос христианских корней Европы. Я выступал категорически против упоминания христианского прошлого в Европейской конституции». «Но ведь это факт, с которым не поспоришь: Европа действительно имеет христианские корни», - замечаю я. «Ну и что? Почему это надо подчеркивать? Мы должны уважать все религии. Евросоюз - политическая структура, и это пространство не носит религиозного характера».

«У нас в России плохо относятся к людям, которые не уважают и не помнят своих корней. А вы хотите вычеркнуть тот факт, что вся европейская культура основана на христианских ценностях!» «Я среди тех, кто не хотел бы подчеркивать отдельную христианскую цивилизацию, - говорит господин Кьеза. - Цивилизация уже давно одна. Глобализация сделает всех людей одинаковыми. Вообще церковь слишком часто вмешивается в политику». «Что вы имеете в виду?» - «Мы считаем, что аборты - фундаментальный шаг вперед, а священники не хотят этого. Они выступают против презервативов, а значит, против ограничения рождаемости, а большинство - за презервативы. Они против разводов, а большинство итальянцев голосовало на референдуме за развод. Они претендуют на крест в государственных школах. Почему мой сын должен смотреть на крест?

У католической церкви есть стремление навязать религиозные правила большинству и поставить их во главу государства, которое давно уже не христианское. У нас только в Италии живут два миллиона мусульман, а через десять лет их будет больше, чем нас. И в такой ситуации вы считаете, что Европа должна быть христианской?» - «Несомненно, если она руководствуется инстинктом самосохранения. Если вы научитесь уважать ваши ценности и религию, то и пришельцы научатся их уважать». «В Италии и в Европе многие сочли бы ваши взгляды фашистскими», - с вызовом говорит господин Кьеза.

«По-видимому, быть убежденным христианином в наше время - это быть фашистом». - «Очнитесь! Мы, белые, уже меньшинство в мире! Нас меньше миллиарда. Против закона природы не попрешь. Нам придется учиться жить с людьми всех цветов кожи и всех религий. Вы хотите войну? Так мы ее проиграем. А нет, так рожайте больше или обратитесь за помощью к вашему Богу. Мусульмане приходят к нам, потому что мы ленивы и не хотим делать грязную работу. И потом: мы захватили их нефть и качаем ее практически бесплатно уже 200 лет».

«Да, мусульмане пришли к вам, но ислам еще строже относится к моральным ценностям, чем христианство, и никаких компромиссов не допускает, - замечаю я. - И так же решительно выступает против милых вашему сердцу абортов, презервативов и разводов. Что вы, либералы, противопоставите новой религии? Кто ваши кумиры и авторитеты?» «Я не думаю, что вообще должны быть авторитеты, - заявляет господин Кьеза. - Кто решится сказать, что я, мол, авторитет? Живите своим умом. А все попытки создать союз креста и государства, как это делается у вас в России, - шаг назад от цивилизации».

ПАГУБНАЯ СВОБОДА

Два последних столетия европейская философская мысль пела хвалу единственному богу на земле - человеку, а церковь делала козлом отпущения, взваливая на него бремя своего мятежа и сомнений. Ударами мысли, подобными ударам топора, французские философы пробили стену естественной религиозности.

Французская революция вошла в историю как триумф атеизма и бунт человеческой воли против сокровенного инстинкта святости и жажды Бога. Двадцатый век, опьяненный успехами науки, пошел еще дальше, с какой-то бешеной злобой срывая с жизни ее блестящие покровы и желая показать ее голой, объяснимой и без чудес. В начале нового столетия европейские церкви обезлюдели, а исповедальни, эти игрушечные домики, куда верующие сваливали мусор своих грехов, стоят пустыми.

«Философские атаки на церковь привели к тому, что человек решил: именно он - судья и господин жизни, - говорит известный журналист-ватиканист итальянской газеты «Ла Стампа» Марко Тоссати. - Это я, Марко, решаю, что есть добро и зло, что правильно и неправильно. Люди теперь воспитаны и обучены в полной уверенности, что они - единственные судьи, а смысл жизни - комфорт и удовольствие. Индивидуализм и стремление к наслаждениям и есть основной источник упадка религии.

Церковь выступает против эгоистического комфорта и ущемляет его. Она говорит неприятные вещи: у человека есть обязанности, есть ответственность перед Богом за свои поступки, он должен работать и заботиться о других, и не все его удовольствия - правильные. Человек чувствует свою власть над природой, а ему говорят: ты не господин, ты лишь часть великой картины. Человек говорит: я создаю жизнь, я делаю ребенка, а если не захочу его, то просто убью, а церковь твердит: это грех. Словом, церковь всем мешает. В Италии каждый год совершается 130 тысяч абортов. Женщины хотят пожить для себя и убивают младенцев в утробе, а в 35 - 40 решают завести ребенка, но природу не обманешь.

Сейчас очень мало рождается детей у христиан и много детей в семьях иммигрантов. Мусульмане до сих пор верят в семью, имеют собственные, очень сильные ценности, которые нам не нравятся, но они рожают, а мы нет. Мы потерялись в мире добра и зла. После Французской революции, масонства, прихода и падения коммунизма люди не знают, какие истины надо защищать. Я помню, во времена СССР коммунистическая партия в Италии говорила о моральных ценностях и была глубоко близка к церкви. Но теперь даже коммунисты растерялись: они не могут защищать строй, который критически судим историей на его родине - в России. Отсюда неопределенность этических принципов: прежде коммунисты запрещали все, а теперь все разрешают.

Итак, от очень строгого и контролируемого общества мы перешли к обществу абсолютно свободному. Каждый волен делать, что захочет, а из Страсбурга и Брюсселя идет непрерывная атака на традиционные ценности. Но все эти неолибералы не ведают, что права человека, которые они защищают, родились из христианства. Они не знают, где их корни.

Именно христианство поставило сильный акцент на индивидуальную ценность личности. Каждый из нас - продукт культуры, семьи и, конечно, религии. Путь отрицания корней, нигилистический путь ведет в никуда. Если ты думаешь только о себе, ты умрешь и ничего не оставишь после себя. Ведь и дети, которых ты производишь на свет, не просто человеческие личинки, а кладезь тех культурных и традиционных ценностей, которые ты любишь и хочешь передать в будущее».

«Практикующих христиан уже давно меньшинство, - с горечью говорит представитель Ватикана падре Федерико Ломбарди. - Церковь идет против мэйнстрима (главного течения) в обществе. Теперь каждый имеет свою правду. «Все позиции равны, ни у кого нет привилегий, и ты не можешь претендовать на единственную истину», - вот то, что твердят людям массмедиа. Нет власти, нет авторитета, нет правды, нет света и нет института, который имел бы право учить и наставлять».

«Европа - это место жесткой богоборческой цивилизации в течение последних трех веков, - говорит русский политолог Александр Дугин. - Все социальные битвы католическая церковь проиграла давно и безвозвратно, она не удержала общество под своим контролем. То, что происходит сейчас, - это арьергардные бои, пятнадцатый акт долгого сериала о дехристианизации общества. Нынешний Папа - стойкий консерватор, и он подвергается нападкам этих беснующихся мерзавцев-либералов. Покойный Иоанн Павел состоял в заговоре против СССР, против советского блока, и его как-то терпели. Теперь же идет битва не на жизнь, а на смерть. Чтоб людей не отбросило к церкви, ее дискредитируют. Кризис либерального, пост-церковного, бесноватого, погрязшего во всех формах порока западного общества делает неизбежным приход Антихриста. Достаточно посмотреть на рожи современных светских представителей власти, послушать, что они проповедуют, и становится ясно: речь идет о последних временах».

ВИНОВНА ЛИ ЦЕРКОВЬ?

«Дьявол в Ватикане!» - под таким скандальным заголовком в марте этого года европейские газеты опубликовали заявление 85-летнего экзерциста Габриеле Аморты о кознях Сатаны в Святом городе. Опытный боец с врагом рода человеческого, падре Габриеле, 70 тысяч раз изгонявший бесов, учуял «запах серы» у Святого престола. Это заявление подлило масла в огонь бесчисленных сексуальных скандалов, сотрясавших Ватикан в последние несколько лет.

В традиционно верующей Ирландии священники боятся выходить на улицу в религиозном облачении, поскольку прохожие швыряют в них камни. В 2009 году в Дублинской католической епархии 46 священникам было предъявлено обвинение в случаях сексуального насилия над детьми с 1975 по 2004 год. Этой весной в США впервые в истории был подан иск в федеральный суд против Ватикана и Папы Римского одной из жертв падре Лоуренса Мерфи, работавшего в школе для мальчиков с нарушением слуха. (Покойного Мерфи обвиняют в изнасиловании 200 детей.) В Германии - скандал с детским церковным хором «Воробушки Регенсбургского собора», вскрывший случаи сексуального насилия тридцатилетней давности над малолетними певчими.

Но главную атаку на Рим предприняло гей-сообщество, воспользовавшись преступной слабостью церкви. Все гей-сайты мира выложили для просмотра запрещенный в некоторых странах фильм «Сексуальное насилие и Ватикан» ирландского режиссера Колма О’Гормана, ставшего в детстве жертвой священника Шона Форчуна. (После обвинения в 66 случаях насилия над детьми отец Форчун покончил с собой накануне суда.)

- Священники проповедуют одно, а делают другое, - говорит журналист английской Sunday Herald и специалист по Ватикану Филипп Виллан. - Они были неприкасаемыми, пока в жизнь не пришел Интернет и новый мощный объем информации. Теперь любое преступление всем известно. Реакция Ватикана была ошибочной: мы, мол, жертвы медиа, и всесильные политические лобби организовали травлю. В этом есть доля правды: любая газета нуждается в скандале, чтобы лучше продаваться. Но католическая церковь сама себя дискредитировала случаями педофилии и оказалась в такой слабой позиции, что гей-сообщество воспользовалось преимуществом, чтобы провоцировать и «опустить» церковь.

Папа Бенедикт XVI - главная мишень гей-атак. Он осмелился даже выступить против разрешенных британским законодательством однополых браков как «противоречащих естественному укладу жизни». А кардинал Хулиан Херранз заявил: «Папа Римский защищает жизнь и семью, основанную на браке мужчины и женщины, - в мире, в котором сильные политические лобби хотели бы утвердить абсолютно иной порядок». Но главный скандал вызвала речь кардинала Таринзио Бертоне: «Многие психиатры доказали, что никакой связи между безбрачием и педофилией нет. Но... существует связь между гомосексуализмом и педофилией». Гей-сообщество взвыло от ярости и немедленно потребовало научных доказательств, подкрепляющих подобные заявления, а Ватикану пришлось уйти в глухую оборону.

Церковь извиняется, церковь защищается, церковь ищет понимания. Папа Римский просит прощения за случаи насилия над детьми, совершенного служителями церкви, встречается с жертвами,  благодарит их за храбрость и называет педофилию «тяжким грехом, который оскорбляет Бога и достоинство человеческой личности, сотворенной по Его образу».

- Папа говорил: в церкви довольно всякой рыбы - и плохой, и хорошей, - и его задача осторожно, но эффективно очистить церковь от плохой рыбы, - говорит журналист-ватиканист Марко Тоссати.

- Случаи сексуального насилия дали людям серьезные аргументы против церкви: «Вы претендуете быть моральным авторитетом, вы даете указания, как вести себя в сексуальной жизни, а ваши священники вовлечены в преступные деяния, вы требуете от нас строгого соблюдения морали, а сами фальшивы», - говорит представитель Ватикана падре Федерико Ломбарди. - Ситуация ясна: никто в Ватикане не защищает преступления. Проблема не только в том, чтобы признать вину и выслушать людей, которые пострадали, и не в том, чтобы наказать (большинство провинившихся давно в могиле), но сделать все необходимое, чтобы избежать повторения такой ситуации и вернуть доверие. Это то, что Папа пытается сделать.

КОМУ ВЫГОДНЫ АТАКИ НА ЦЕРКОВЬ?

В 2004 году в Афинах во время Олимпийских игр геи и лесбиянки устроили свою альтернативную Олимпиаду секса. На одной из тех лихих вечеринок меня поразило количество спонсоров, среди которых были всемирно известные бренды. «Что тебя удивляет? Гей-сообщество - главный потребитель моды, роскоши, развлечений, дорогой обуви и автомобилей, - объяснил грек Костас, работающий в Париже в крупной рекламной компании. - Мы - самые перспективные клиенты. И вот почему. В гей-семье оба партнера, как водится, работают в хорошо оплачиваемой интеллектуальной или бизнес-сфере (ни разу не видел, к примеру, гея-строителя), безработных мало (геи, как всякое меньшинство, отличаются солидарностью и всегда готовы помочь «своим» в устройстве на работу), детей нет, с родителями отношения не очень (я, например, с моей матерью не разговариваю уже пять лет).

Следовательно, на что может тратить деньги молодой, здоровый, одинокий мужчина? Только на себя. Ты, например, куда менее интересный потребитель, чем я. Потому что ты мать. Любая мать прежде всего вкладывает деньги в развитие и образование ребенка. И ты не будешь покупать своему ребенку тряпки от Дольче и Габбаны или Гуччи, поскольку это глупые траты: ребенок быстро вырастает из вещей. Еще менее перспективные клиенты - многодетные семьи. Там родители бьются из последних сил, чтобы вывести детей в люди, а братья и сестры донашивают вещи друг друга. И совсем безнадежная публика верующие и просто люди консервативных взглядов.

Верующий человек не может купить «Лексус» или выбросить деньги на часы «Ролекс», поскольку его религия твердит ему: не роскошествуй, не бери кредиты, откладывай деньги на завтрашний день, помогай бедным, будь умеренным в своих желаниях. У церкви есть это предубеждение против торговли и прибыли со времен изгнания Христом торгующих из храма. Она не понимает, что именно движение капиталов и товаров двигает мир вперед. Следовательно, мировые компании и медиа всегда будут поддерживать идеального клиента: одинокого, богатого, красивого представителя секс-меньшинства».

- Атака на церковь и веру в мировых медиа обслуживает экономические интересы разных сил, - говорит директор ватиканской газеты «Оссерваторе Романо» Джованни Мария Виан. - Церковь выступает против роскошного и легкомысленного образа жизни, за традиционные отношения в семье и семейные ценности, против манипуляций в сфере генетики (я говорю о клонировании), против права человека принимать решение о начале и конце жизни (аборты и эвтаназия). Религиозная деятельность противоречит интересам крупнейших производителей роскоши и фармацевтических компаний. И часто против церкви выступает наука.

В нашумевшем романе Дэна Брауна «Ангелы и демоны» камерарий Ватикана в отчаянии восклицает: «Древняя война между религией и наукой закончена. Вы победили. Но победили не в честной борьбе. Вы одержали победу, не дав ответов на волнующие людей вопросы... Кто таков этот бог, именующий себя наукой, который влагает в руки людей огромную силу, оставляя их без моральных вех, указывающих, как этим могуществом пользоваться? В языке науки не существует указаний на понятия добра и зла... Вы продолжаете обвинять церковь в невежестве. Но кто является большим невеждой? Тот, кто не может объяснить происхождение молнии, или тот, кто не преклоняется перед мощью этого явления? Предъявите нам доказательства существования Бога, говорите вы. А я вам отвечу: возьмите свои телескопы, взгляните на небо и скажите мне, как все это могло возникнуть без вмешательства свыше!.. Верите вы в Бога или нет, но вы должны понять, что, если мы как вид отбрасываем веру в Верховную силу, мы неизбежно перестаем ощущать свою ответственность».

ОТКУДА ПРИДЕТ СПАСЕНИЕ?

В том, что помощь придет с востока, из далекой и непонятной России, где снова поднят крест, в Ватикане верят свято, как верят в объединенные усилия двух церквей в борьбе с материализмом, духовной нищетой и безобразиями гниющей цивилизации. В мае с огромным успехом прошли «Дни русской культуры и духовности в Ватикане», а представители обеих церквей осторожно заговорили о возможной встрече (впервые в истории!) Патриарха всея Руси и Папы Римского.

- Русская церковь - самая мощная, самая богатая по духовному наследию, а Россия - особое политическое, географическое, культурное и духовное пространство, ключевое для Европы, - говорит генеральный секретарь религиозной общины святого Егидия Адриано Рокуччи. - И только объединением сил двух церквей можно ответить эффективно на те вызовы, которые кризис бросает христианам. Десятилетия гонений и преследований превратили Русскую церковь в церковь мучеников, чья кровь напитала бесплодную землю. Православные священники совершили подвиг сопротивления духу времени, который воплотился в советском режиме.

Ваши пастыри боролись за место церкви в советском обществе, не тушили свечу перед иконами, старались держать храмы открытыми и подпольно совершали литургию. Меня всегда поражало ваше глубокое убеждение, что самое главное - совершить литургию и от богослужения все может возродиться. Кто мог тогда предположить, что от той одинокой свечи и крови мучеников Русская церковь начнет свое возрождение? Когда советский режим провалился, мы наблюдали за православными с великой духовной радостью. Двадцатый век был веком мученичества. Апостол Павел говорил: не приспособляйтесь к духу времени, а нынешний дух потребления - куда более опасный и соблазнительный, чем дух коммунизма.

Есть силы, имеющие одну цель: задвинуть церковь, выступающую против потребительского мышления, в далекие углы общественной жизни. Европа - это континент, который, кажется, решил прощаться с историей, уходить из нее. То, чего не хватает Европе, - это взгляд в будущее, ради которого надо трудиться, жертвовать, совершать подвиги и даже отказаться от материального благополучия. Если Европа будет жить сегодняшним днем и не делать никаких инвестиций в будущее, она превратится в музей или курорт. И Россия, и Европа нуждаются друг в друге не только геополитически, но и духовно.

- С точки зрения Запада, который уже стоит не на краю бездны, а за краем ее, наше положение может показаться даже хорошим, - говорит политолог Александр Дугин. - Но я не уверен, что возрождение христианства в России является подлинным. На смену богоборческой власти коммунистов пришла еще более омерзительная власть подонков-олигархов. Прежде были атеисты, а сейчас - ворье. До реального духовного возрождения нам далеко, потому что людям дали незаслуженное. И власть в России не в православных руках. Но общество наше - более традиционное и более религиозное в своих корнях. Тысячу лет назад западное христианство отломилось, как сухая ветвь, от живого древа церкви. Теперь это оторванный ломоть. Почему? Генезис неолиберальных ценностей - в западном индивидуалистическом толковании христианства. Такой перекос, такое толкование прав человека порождает опасный эгоизм. Наше православие - более цельное, более народное, более государственное и более скромное. На личной ценности никто не настаивает, а напротив, твердят: спасайтесь, чтоб другие вокруг спаслись. Спасайте других.

ЧЕГО ИМ НЕ ХВАТАЕТ?

Страсти и той несравненной жертвенности, которой покорили мир первые христиане и чего с избытком хватает в исламе -  более молодой и пассионарной религии.

«Мы должны всегда предлагать позитивный и дружелюбный диалог и обращаться к Разуму», - говорит представитель Ватикана падре Федерико Ломбарди. «Зачем же к Разуму, падре? - спрашиваю я. - Почему не к Сердцу? Вам нужна страсть, а не голова, может быть, даже новые мученики. Это ваша последняя битва». «Но мы не можем предлагать позицию борьбы. И потом для нас, католиков, Разум чрезвычайно важен, мы должны ОБЪЯСНЯТЬ наши послания».

«Разум написан на знамени Анти-христа, - говорит политолог Александр Дугин. - Если католики хотят лечить зло злом, то далеко не уедут. А мы, православные, страдаем от реэкспорта рационалистической модели. Нас атакуют субпродукты западной цивилизации в лице либерализма, коммунизма, атеизма и разных форм материализма». «Неолибералы расправились с европейским христианством и очистили поле для ислама. Но неужели они так же легко надеются справиться с мусульманами?» - спрашиваю я. «Тут большая ставка. Либералы уверены, что религия - это дань прошлому, пережиток. Они полагают: два-три поколения мусульманских иммигрантов в Европе - и они осознают прелесть гей-парадов, гамбургеров и социального пособия и тем самым продадут свою душу дьяволу.

Ведь неолиберализм - это новая религия Сатаны. Там есть и фанатизм, и либеральное мученичество своего рода, свои святые Сатаны. Они, для того чтобы признать права сексуальных меньшинств, готовы идти на многие жертвы. Они полагают, что их господин, их темный мэтр способен справиться и с исламом. Мировой контроль, глобализация, новые технологии слежки, подавления и медиазомбирования, клонирование, генетические программы, и в какой-то момент они вырвут «ген агрессии» (так они называют ген религии) и будут править миром. Те, кто поклоняется технической цивилизации, и есть христианофобы. А нас, христиан, не надо приравнивать к каким-то обижаемым меньшинствам.

Стремление отгородиться от нападок некрасиво, мы же не извращенцы, которые хотят свою сомнительную идентичность охранить от критики. Нам ничего не страшно. Если враг ненавидит нас, звереет, плюется и визжит, значит, боится. Надо хранить истину Христову, и каждому придется решать, на чьей он стороне».

СЛУГИ ДЬЯВОЛА: КТО ЖЕ ОНИ?

«С дьяволом людям легче, - говорит известный социолог СМИ Даниил Дондурей. - Дьявол - это персонифицированное идеальное зло, ответственное за все наши несчастья и жизненные драмы. Людям проще думать, что против них играет какой-то недруг. Но как бы человек ни называл зло, оно, безусловно, существует, как и его противник - добро. Мир-то биполярный! Белое и черное, свет и тьма. Страх в том, что в современном мире на нас надвигается тьма: мы страдаем от гигантского дефицита моральных норм. Общество в условиях свободы не имеет прежних регуляторов, таких как гуманистическая идеология, церковные догматы или культ благородного рыцаря. Телевидение как институт сейчас в десять раз мощнее, чем православная церковь (несмотря на то что в стране 60% населения считают себя православными, только 6% являются практикующими христианами, тогда как телевизор каждый вечер смотрят 93% населения!).

Поскольку общественные скрепы невероятно расшатаны, в роли универсального мерила всякой деятельности выступают деньги. Жажда наживы (под наживой я понимаю незаслуженный заработок, прибыль, полученную плутовством) - главный медиастимулятор». - «Один священник в отчаянии спросил меня: почему журналистам неинтересны хорошие новости?» - «А я вам объясню. Человечество несет в себе глубочайший, спрятанный на генном уровне страх конца света. Даже самые образованные, самые продвинутые люди боятся всеобщей смерти. Все плохие новости - дефолт, финансовый кризис, землетрясения, погибшие шахтеры, упавший самолет с польским президентом - это все вестники ожидаемого конца света.

Российский телевизор, не имеющий никаких моральных или социальных обязательств перед обществом, беспрецедентно эксплуатирует этот всеобщий страх. Политическая власть относится к ТВ, как феодал к крепостному: телевизор должен отработать барщину (сообщить народу о величии власти и системы), а потом он может с этим народом делать что хочет. Может рассказывать об изнасилованиях и убийствах детей, брать интервью у серийных убийц или советовать, как лечиться гречихой от рака. А НТВ вообще придумало потрясающую доктрину «жесткого» ТВ, которое демонстрирует людям все черное и злое и тем самым освобождает их от комплексов подсознательного темного «я». «А по-моему, это сатанизм», - замечаю я. «Безусловно. В наше время массмедиа, телевидение выступают в роли перепродавцов тьмы и посредников темных сил».

http://www.kp.ru/daily/24512.4/662255/