Европа перед выбором: исторические развилки иберийских стран

Сегодня Испания и Португалия переживают перелом трендов экономического и социально-политического развития. По этим изменениям можно судить о процессах, которые развиваются в недрах Европы в целом. Евросоюзу предстоит выбрать новую парадигму своего существования и выйти из политического оцепенения.

Нынешний год – особый в жизни государств-членов Европейского союза. 1 января исполнилось 15 лет с начала хождения единой европейской валюты – евро. 25 марта будет отмечаться 60-летие Римского договора, заложившего основу функционирования Европейского экономического сообщества. А главное, в 2017 г. должны быть приняты многие судьбоносные решения, касающиеся текущего положения и обозримого будущего Евросоюза и призванные вывести его из зоны повышенных рисков.

Напомним некоторые их упомянутых рисков. Это беспрецедентно длительная рецессия и не до конца преодоленные последствия кризиса 2008?2009 гг. Это «социальная усталость» населения перед лицом углубляющегося имущественного неравенства.

Основная причина европейской политики 20 века
в статье

Леваки и марксисты побеждают в Европе
Так же в статье
Франкфуртская школа, марксизм и толерантность

Отнесем сюда и внутриполитическую турбулентность, подогреваемую оживлением левого и правого радикализма; относительное ослабление позиций Европы в глобальной экономике и мировой торговле; болезненный «развод» с Великобританией и угрозу интенсификации сепаратистских тенденций; «фактор Трампа» и выработку новых принципов трансатлантического партнерства; имеющий цивилизационные коннотации миграционный кризис; изматывающую обе стороны «войну санкций» с Россией и т.д.

Все затянулось в тугой узел проблем, властно требующих скорейшего эффективного решения. В известной мере наступил момент истины: Евросоюз должен дать ответ на брошенные ему вызовы, выбрать новую парадигму своего существования, выйти из политического оцепенения.

Конечно, каждая из стран ЕС «несчастна по-своему», но есть сюжеты, характерные для большинства членов Евросоюза. Это можно проследить на примере Испании и Португалии. Проблемы, стоящие перед ними, присущи и другим европейским странам. Практически повсюду отсутствует консенсус по вопросу о магистральных путях развития и конкретных способах решения накопившихся задач. Наблюдается разброс мнений и экспертных оценок, идейно-политическая борьба становится все острее. Это объяснимо: на кону будущее европейских государств, которое зависит от того, по какому историческому маршруту они двинутся дальше. И здесь имеется ряд принципиальных экономических, социальных и политических развилок, формирующих проблемное поле нынешнего этапа общественной эволюции Европы.

Экономика: переход на «новую норму»

Главная цель, стоящая сегодня перед Мадридом и Лиссабоном, – окончательно преодолеть тяжелые последствия кризиса 2008?2009 гг., обеспечить очередной рывок в экономике и на этой основе добиться существенного повышения жизненного уровня основной массы населения, по ключевым показателям вплотную приблизиться к передовым государствам Европейского союза. Эта задача как бы распадается на две части.

Почему Европа перестала быть военной силой
в статье

Причина военной слабости Европы

Во-первых, необходимо сконструировать обновленную модель внутреннего общественного динамизма, выдвинуть актуальные приоритеты национального развития, отвечающие на вызовы посткризисной ситуации.

Во-вторых, требуется экономически и политически адаптироваться к меняющемуся континентальному и мировому контексту, изыскать способы более эффективного участия в международном разделении труда, глубже вписаться в глобальные цепочки добавленной стоимости, полнее использовать внешние факторы в целях собственной модернизации.

В обеих иберийских странах посткризисные экономики имеют сходные черты. Но есть, разумеется, национальные особенности, порой весьма существенные.

Общим знаменателем стал переход иберийских экономик на «новую нормальность», основные параметры которой статистически отражены в данных таблиц 1 и 2.

Данные показывают, что нынешняя экономическая траектория Испании в сравнении с предкризисным периодом 2001-2005 гг. характеризуется существенными отличиями. В том числе: несколько снизились темпы прироста ВВП, ощутимо сократилось частное и критически сжалось государственное потребление, упали валовые капиталовложения, радикально замедлилось увеличение стоимости рабочей силы. Одновременно резко вырос суверенный долг, превысивший в 2014 г. объем ВВП. Значительно возросли государственные расходы, что привело к образованию крупного бюджетного дефицита.

Драматически увеличилась безработица, в 2013 г. году достигшая своей высшей точки – 26,1%. Не претерпела заметных изменений динамика производительности труда: она осталась на прежнем сравнительно низком уровне, что служит одним из главных препятствий на пути ускорения хозяйственного роста. Вместе с тем ряд достаточно важных макроэкономических показателей продемонстрировал устойчивый положительный тренд, что в первую очередь относится к экспорту товаров и услуг.

По сравнению с ситуацией в Испании, посткризисное экономическое положение Португалии по ряду показателей характеризуется более «мягкими» изменениями, но их направленность в большинстве случаев повторяет испанские тренды. А именно: умеренный прирост ВВП при сохранении бюджетного дефицита, сравнительно высокой безработице, огромном государственном долге, сдерживании увеличения реальной заработной платы, вялом повышении производительности труда, ограничении государственных расходов. Положительными моментами стали наращивание валовых капиталовложений и (как в Испании) возгонка экспорта. Тем не менее при таких темпах увеличения ВВП экономика Португалии может на годы застрять на низкой траектории роста.

Индикатором посткризисного экономического восстановления в иберийских странах служит оживление на рынке недвижимости. В Испании, например, в 2016 г. было продано около 404 тыс. жилищ (1100 в день), что на 12% превысило показатель «провального» 2012 г. Но и нынешний объем продаж далеко отстает от рекордного уровня 2007 г., когда испанцы и граждане других стран приобрели на местном рынке свыше 775 тыс. квартир и индивидуальных домов [Diaz Guijaro].

Но подлинным локомотивом выхода Испании и Португалии из кризиса стала обрабатывающая промышленность. В Испании ключевую роль сыграла автомобильная отрасль, испытавшая сильнейшие потрясения в период кризиса. В 2007?2012 гг. выпуск автомобилей снизился с 2890 тыс. до 1979 тыс. (на 32%), а в 2016 г. практически полностью восстановился, почти достигнув докризисного уровня – 2886 тыс. машин [Anfac].

Настоящий отец Евросоюза
в статье

Евросоюз придуман при Гитлере

В Португалии на этапе нейтрализации кризисных эффектов основной упор также был сделан на поощрение предпринимательской деятельности и производственное взаимодействие в высокотехнологичных секторах. В результате в настоящее время в стране сложилось несколько конкурентоспособных кластеров: автомобильный (на базе компании «Autoeuropa»), авиационный (лидер – фирма OGMA), химический и нефтехимический, телекоммуникационный, информационный, фармацевтический, биотехнологический, возобновляемых энергоносителей и т. д. [Яковлев…Стратегические…].

С целью преодоления рецессии и ускорения экономического развития ведущие европейские государства (прежде всего Германия) взяли курс на приоритетное развитие отраслей, формирующих ядро четвертой технологической революции (индустрии 4.0). Какое место в процессе внедрения и использования в экономике новейших технологий заняли иберийские страны? Возьмем в качестве примера рынок промышленной робототехники, в значительной мере определяющий технико-технологический уровень национального хозяйства.

В середине 2010-х годов в Испании и Португалии производство, продажа и применение промышленных роботов существенно увеличились, причем Испания вошла в топ-10 государств мира по этим критериям. В 2005?2015 гг. в испанской индустрии количество роботов возросло почти на 40% и достигло 33,3 тыс., или более 130 единиц на 10 тыс. занятых в промышленности [Estudio…]. Данный показатель (так называемая плотность роботизации) почти в два раза превысил среднемировой уровень.

Важно и то, что свыше 200 испанских компаний заняты производством робототехники и немалую часть своей продукции отправляют на экспорт ? в частности, в соседнюю Португалию. В этой стране достижения более скромные: плотность роботизации составляет 42 ед. (2015 г.), что существенно ниже, чем в ведущих государствах Евросоюза. Свое отставание португальские предприятия пытаются компенсировать как наращиванием собственного производства (этим заняты 13 местных компаний), так и увеличением импорта. Объем последнего в 2011?2015 гг. вырос вдвое [El mercado…].

Организованный НАТО и ЦРУ террор в Европе
в статье:

Террор НАТО в Европе и США

В конце января 2017 г. премьер-министр Португалии Антониу Кошта провозгласил частно-государственную стратегию комплексного развития в стране индустрии 4.0. Программа действий, рассчитанная на четыре года и оцениваемая в 4,5 млрд евро, включает в себя 60 мероприятий, которые создадут дополнительные стимулы роста для 50 тыс. высокотехнологичных компаний. Она предусматривает участие как крупных корпораций, включая португальские филиалы зарубежных ТНК, так и местных предприятий малого и среднего бизнеса [Governo…].

Таким образом, наметившиеся позитивные количественные изменения в экономиках Испании и Португалии в настоящее время дополняются важными качественными переменами, главная из которых – стратегический курс на реиндустриализацию на новой научно-технологической основе.

Глобальные факторы экономического роста

Общая черта экономического развития иберийских стран последних лет – повышение роли экспорта товаров и услуг, увеличение их доли в ВВП, интенсификация глобальных внешнеэкономических связей. Как отмечалось в редакционной статье влиятельного органа деловых кругов Испании ? газеты «Cinco D?as», «экспорт стал той вакциной, которая помогла испанской экономике пережить самые тяжелые моменты кризиса» [El valor…]. Примерно то же можно сказать и об экспортном секторе португальской экономики.

Действительно, выход иберийских экономик из кризисного состояния был осуществлен во многом благодаря повышенной и целенаправленной активности местных предприятий (промышленных компаний и банков) на внешних рынках, что в определенной мере позволило компенсировать провалы внутреннего потребительского спроса, поддержать уровень производства и обеспечить прибыльность предпринимательской деятельности. При этом товарный экспорт в 2009?2016 гг. существенно увеличили оба государства: Испания – на 58,8%, Португалия – на 57,1% (таблицы 3 и 4).

Характерно, что обе страны сумели радикальным образом сократить традиционные для них дефициты внешней торговли. Этому способствовали опережающий рост экспорта и резкое снижение мировых цен на нефть и нефтепродукты, импорт которых занимает большое место во внешних закупках и Испании, и Португалии. В частности, испанские расходы на приобретение за рубежом углеводородных энергоносителей в 2013?2016 гг. сократились с 57,2 до 22,0 млрд евро (на 62%), а португальские – с 11,2 до 6,2 млрд евро (на 45%) [ITC…].

Настойчиво наращивая товарный экспорт, Испания в 2015 г. вышла на 18-е место в мире по его стоимостному объему (1,7% общемирового экспорта). Показатели Португалии, естественно, значительно скромнее – 47-е место и 0,3% [WTO…]. По итогам 2016 г. Испания в мировой торговле товарами вышла на один из самых значительных приростов экспорта – 1,6%. Казалось бы, увеличение не столь большое, но оно имело место на фоне глобального сокращения экспорта и падения внешних поставок у целого ряда ключевых государств: у Великобритании – на 0,2%, Франции – на 0,9, США – на 3,2, Китая – на 6,4, Японии – на 7,4% и т. д. Показательно, что в первом полугодии 2016 г. из 70 ведущих экономических держав только четыре страны (во главе с Испанией) избежали снижения стоимости своего экспорта [Molina…Espa?a, el pa?s…].

Заметную роль иберийские страны играют в международном экспорте услуг: Испания находится на 11-м месте в мировой табели о рангах, а Португалия – на 35-м. В 2009?2015 гг. испанский сервисный экспорт вырос на 32% и достиг 106,4 млрд евро, а португальский увеличился на 56% и превысил 25 млрд евро (таблицы 5 и 6). В немалой степени такой экспоненциальный рост был обеспечен чрезвычайно благоприятной конъюнктурой на рынке туристических услуг: в указанные годы приток иностранных туристов в Испанию увеличился с 52,2 до 68,2 млн человек (рост на 31%), а в Португалию – с 6,4 до 10,2 млн (рост на 59%).

Соответственно выросли поступления от туризма, составившие в 2015 г. в Испании 67,2 млрд, а в Португалии 12,6 млрд евро [UNWTO]. В обозримом будущем отмеченный повышательный тренд может сохраниться, поскольку, например, в 2016 г. количество иностранных туристических посещений Испании увеличилось на 10,4% – до 75,3 млн чел., причем их расходы составили 77 млрд евро [Molina…Espa?a rompe…].

В деле стабилизации финансового положения иберийских государств немалую роль сыграло крупное положительное сальдо международной торговли услугами, аккумулированный объем которого в 2009?2015 гг. для Испании составил почти 295 млрд евро, с лихвой перекрыв дефицит в торговле товарами, а для Португалии – свыше 61 млрд евро (компенсация порядка 62% отрицательного сальдо трансграничного товарного обмена).

Углубление интернационализации иберийских экономик привело к росту числа компаний-экспортеров. В Испании, например, в 2008?2016 гг. их количество увеличилось почти на 47% и достигло 148794, из которых 49792 предприятий (свыше 33%) осуществляли поставки продукции на внешние рынки на регулярной основе [Espa?a…]. Схожий процесс имел место и в Португалии. Все более широкий сегмент иберийских производителей товаров и услуг выстраивает свою маркетинговую стратегию с ориентацией на международные рынки, настойчиво осваивает глобальное бизнес-пространство.

При этом драйверами внешнеэкономической экспансии выступают крупнейшие транснациональные корпорации и банки, что особенно характерно для Испании. В недрах местного предпринимательского сообщества сформировалась сравнительно многочисленная группа ТНК (строительных, энергетических, инжиниринговых), не только осуществляющих экспортные поставки, но и реализующих за рубежом масштабные инвестиционные проекты [Яковлев…Испания: посткризисная…]. Например, только за один 2015 г. испанские компании добились зарубежных контрактов на сумму свыше 55 млрд евро [Maqueda].

В 2017 г. в топ-100 рейтинга самых дорогих брендов мира вошли две испанские корпорации: банк «Santander» и текстильный гигант «Inditex». Заметим, что вся Европа в этом списке представлена 17 компаниями (пятью немецкими, четырьмя британскими, тремя французскими, двумя шведскими и одной швейцарской) [Brand]. В топ-100 не попали ведущие предприятия таких высокоразвитых стран, как Италия, Нидерланды, Бельгия. Столь скромное присутствие европейских брендов на фоне американо-китайского доминирования красноречиво говорит об экономических сложностях, которые переживает Старый Свет, что лишний раз оттеняет успехи испанских предприятий.

В ходе кризиса 2008?2009 гг. и в первые посткризисные годы предпринимательским (и правительственным) кругам иберийских стран пришлось переосмыслить ряд привычных подходов к внешнеэкономическим связям. Прежде всего встала задача максимально широкого включения местных предприятий в уже существующие глобальные цепочки добавленной стоимости, а также (и это – вызов стратегического порядка) создания собственных, формируемых в Испании и Португалии цепочек стоимости.

В целом иберийские страны извлекли выгоды из сложившегося международного торгово-экономического порядка, сумели приспособиться к существующим правилам игры. Поэтому для них неприятным сюрпризом стал протекционистский внешнеэкономический курс администрации Дональда Трампа («трампономика»), направленный на переформатирование мировой торговли. По оценке иберийских деловых кругов, политика Белого дома может затруднить экспорт продукции Испании и Португалии на американский рынок [Nunes].

Таким образом, на этапе выхода из кризиса и преодоления его последствий происходила интенсивная глобализация испанского и португальского бизнеса. В результате не только открылись новые возможности, но и значительно возросли риски: усилилась зависимость иберийских экономик от внешних факторов, от состояния дел на мировых рынках.

До настоящего времени полное экономическое восстановление иберийских стран и их переход на траекторию устойчивого роста не гарантированы по двум фундаментальным причинам. Во-первых, нет уверенности в том, что правящие круги будут последовательны в поддержке отраслей индустрии 4.0 и направят необходимые финансовые ресурсы (по своим масштабам значительно превышающие нынешние ассигнования) на приоритетное ускоренное развитие сферы НИР. Во-вторых, негативное воздействие на состояние иберийских (и других европейских) экономик могут оказать перемены на глобальном уровне, связанные с «эффектом Трампа».

Перекройка внутриполитического ландшафта

Одним из последствий кризисных испытаний стало то, что в иберийских странах (особенно в Испании) сформировался климат неприятия политики властей, на которые население возложило ответственность за ухудшение социально-экономического положения. Многие ведущие политические деятели, представители правящих кругов, стали мишенью массового недовольства. С точки зрения наиболее активных выразителей настроений гражданского общества, политический истеблишмент (в первую очередь традиционные партии) в условиях кризиса продолжал давать «старые ответы» на новые вопросы, характеризующие внутреннее и международное положение иберийских государств. Такого рода настроения и оценки дали о себе знать в период избирательных процессов 2015?2016 гг.

В октябре 2015 г. в Португалии прошли парламентские выборы, по итогам которых сформировалось правительство социалистов под руководством деятеля популистского толка Антониу Кошты. Многими и в стране, и за рубежом это было воспринято как угроза восстановительному экономическому процессу, начатому благодаря усилиям предыдущей правоцентристской администрации. В начале 2016 г. португальцы выбрали нового президента. Им стал Марселу Ребелу де Соуза – популярный в стране телеведущий, который идеологически выступал как «левый правых» и подчеркивал, что уже 15 лет назад прекратил активную политическую деятельность [Яковлева].

«Новое политическое время», отсчет которого начался с оформления союза социалистов и леворадикальных партий, задающих тон в парламенте и влияющих на политику правительства, стало периодом испытания на прочность посткризисного модернизационного проекта со всеми его достоинствами и недостатками. Отмеченное в последние годы усиление влияния популистов в политической жизни Португалии – отнюдь не исключение, а во многом общая черта европейской ситуации, явление, изначально порожденное финансово-экономическим кризисом и затянувшейся рецессией. На это указывают и события в соседней иберийской стране.

В Испании всеобщие выборы 20 декабря 2015 г. стали двенадцатыми по счету в постфранкистский период и первыми, на которых реальная борьба развернулась не между двумя ведущими партиями, поочередно правившими страной с 1982 г., а между четырьмя основными политическими организациями. Две из них «старые»: Народная партия (Partido Popular – PP) и Испанская социалистическая рабочая партия (Partido socialista obrero espa?ol – PSOE), две ? «новые»: Ciudadanos («Граждане») и Podemos («Мы можем»). При этом идейный диапазон противоборствующих сил был сравнительно широк: от правоцентристской идеологии PP до радикально левых настроений многочисленных сторонников Podemos.

Симптоматично, что лидер каждой из этих партий уже видел себя в качестве очередного главы испанского правительства. Вполне ожидаемые и предсказываемые многими экспертами итоги выборов, не выявившие безусловного победителя, сделали задачу формирования нового состава исполнительной власти не только весьма сложной, но, как оказалось, невыполнимой [Яковлев…Испания: новые…].

Начался мучительный процесс переговоров между лидерами различных политических сил. Основная развилка свелась к выбору будущего партийно-политического устройства: сохранение доминирования консервативных и умеренных сил или сдвиг влево и усиление позиций сформированной левыми силами коалиции Unidos Podemos («Вместе мы можем»). (Отдельные наблюдатели расценили создание коалиции как «возвращение Ленина в ряды испанских левых»).

Потерпев досадное поражение, Partido Popular, подобно политическому удаву, затаилась в ожидании того, что новые партийные образования не «дожмут» ситуацию, и в конечном счете власть сама упадет ей в руки. Однако было очевидно, что без альянса с другими силами «народники» управлять страной уже не смогут.

Весьма деликатное положение сложилось у испанских социалистов. Им предстояло либо лавировать между PP и новыми политическими партиями, что грозило потерей голосов, либо сдвигаться влево или к центру. Но и там и там уже обосновались сильные конкуренты.

Все попытки договориться и сформировать коалиционное правительство завершились провалом. В итоге 26 июня 2016 г. были проведены вторичные всеобщие выборы, не изменившие коренным образом внутриполитического ландшафта. Основные партии оказались практически на тех же позициях, на которых они находились после электоральной кампании 2015 г. При этом PP несколько улучшила свой результат, а наибольшие потери понесли PSOE и Ciudadanos (табл. 7).

Выходом из политического тупика, в котором Испания находилась большую часть 2016 г., стало формирование правительства меньшинства под руководством лидера PP Мариано Рахоя. Казалось бы, все вернулось на круги своя. Однако чрезвычайно острая межпартийная борьба и состоявшиеся повторные всеобщие выборы стали во многом переломным событием в политической жизни испанского государства.

Во-первых, итоги выборов подтвердили изменения в раскладе политических сил, обозначили конец эпохи де-факто двухпартийной системы, когда представители PP и PSOE с завидной регулярностью сменяли друг друга во власти. Характерно распределение мест в конгрессе депутатов – нижней палате Генеральных кортесов, где и делается «большая политика».

Так, PP получила 137 мест (на 49 меньше, чем в 2011 г.), PSOE – 85 (минус 25 мест), тогда как Podemos провела в высший законодательный орган 71 представителя, а Ciudadanos – 32. Остальные 25 мест поделили между собой небольшие левые, националистические и открыто сепаратистские организации. В результате на долю PP и PSOE пришлось 63% депутатских мест, тогда как в 2011 г. этот показатель составлял 85%, а в 2008 г. – 93% [Яковлев…Испания:вызовы]. Иначе говоря, испанские избиратели вынесли бипартидизму однозначный приговор.

Во-вторых (и это следствие первого), в Испании наступила эпоха формирования политических коалиций. Поскольку ни одна из партий не может править в одиночку, необходимы разного рода договоренности и межпартийные союзы. В то же время парламент неизбежно превращается в поле межпартийных баталий, поскольку идеологические установки основных фракций различны. В этом – потенциальная угроза политической нестабильности.

Примечательно и то, что в Испании меняется характер политического процесса. Формируются своего рода контртенденции. Например, впервые за многие годы парламент стал центром политической деятельности. Не исключено и дальнейшее повышение роли законодательной власти, что нередко наблюдается в многопартийных системах.

Всеобщие выборы в Португалии и Испании 2015 и 2016 г. и их итоги – своего рода интермеццо политической истории иберийских стран XXI в., которое как бы разделило ее на два акта: годы кризисных пертурбаций и период формирования новой модели социально-экономического и политического развития. Не случайно все чаще речь идет о новом транзите, о переходном состоянии испанского и португальского социумов. В этом – стержень активности «старых» и «новых» партий, стремящихся занять лидирующие позиции в складывающейся политической системе, прочно закрепиться в структурах власти.

Крутые маршруты внешней политики

Актуальная задача, стоящая перед Испанией и Португалией, – повышение международного авторитета Мадрида и Лиссабона, усиление позиций иберийских стран в Европе и в мире в целом. Определенные надежды на позитивные перемены в португальских правительственных кругах связывают с избранием новым генеральным секретарем ООН бывшего премьер-министра этой страны Антониу Гутерреша, располагающего огромным опытом политической, государственной и международной деятельности.

Проблема в том, что в годы кризиса испанское и португальское государства понесли серьезные репутационные потери. Они были отодвинуты от решения ключевых вопросов в рамках Европейского союза, ослабили свое влияние в других приоритетных районах, прежде всего в Латинской Америке и Африке. В данном контексте, с точки зрения деловых и политических кругов Испании и Португалии, контрпродуктивными выглядят антироссийские торговые и финансовые санкции, введенные Евросоюзом.

Потеря огромного российского рынка может быть для иберийских предпринимателей весьма ощутимой. Например, до режима санкций около 7% всего агропромышленного экспорта Испании направлялось в Россию [Molina I.]. Это – немало, поскольку речь идет об одной из главных статей испанского товарного вывоза. Поэтому отмена санкций, восстановление нормальных отношений между РФ и ЕС полностью отвечают интересам иберийских государств. Необходимо помнить, что иберийские страны и Россия экономически дополняют друг друга и являются естественными торговыми партнерами.

Внутриполитическое положение Испании осложняется резким обострением международной обстановки и в других сферах, прежде всего ? нарастанием террористической угрозы. Испанцы знакомы с терроризмом не понаслышке. Десятилетия страну сотрясали теракты, организованные боевиками баскской группировки ЭТА. 11 марта 2004 г. на столичном железнодорожном вокзале Аточа исламистские экстремисты «Аль-Каиды» провели серию взрывов, убивших и ранивших свыше 2 тыс. человек. Ужас, охвативший тогда испанское общество, дает о себе знать и по сей день.

В известном смысле Испания находится на передовом рубеже противостояния с международным терроризмом. Главных причин две. Одна в том, что с конца прошлого века страна приняла сотни тысяч иммигрантов из мусульманских государств (сейчас их число достигает двух миллионов человек) [Los musulmanes…], часть которых влилась в ряды размножившихся на испанской территории исламистских радикальных организаций. Это – питательная среда экстремизма и терроризма.

Вторая причина – ситуация в автономном городе Сеута, являющемся испанским анклавом на побережье Северной Африки. Из 85 тыс. его жителей более 45 тыс. – мусульмане, среди которых немало сторонников запрещенного в России ИГИЛ. По мнению экспертов, Сеута превратилась в базу подготовки исламистов, направляющихся воевать в Сирию и Ирак. О масштабах таких передвижений говорит тот факт, что только в 2015 г. испанские власти задержали около 100 экстремистов, что, разумеется, лишь вершина айсберга [Reinares].

Дальнейшее расползание международного терроризма создает прямую угрозу будущему иберийских государств, способно перечеркнуть любые планы по восстановлению экономики и нормализации социальной сферы. Это требует активизации антитеррористической деятельности, более тесной координации усилий с теми странами (прежде всего с Россией), которые несут главную нагрузку в войне с ИГИЛ и другими экстремистскими организациями.

Одной из основных задач иберийских государств в международной области является участие в формировании новых, более кризисоустойчивых механизмов управления экономикой и в реформировании европейского экономического и валютно-финансового союза. Без этого Испании и Португалии не вернуть себе значимую роль в европейской политике.

Специфическим вызовом иберийским странам может стать Brexit – выход Великобритании из Евросоюза. В частности, негативным последствием будет уменьшение потока британских туристов в Испанию и Португалию. Кроме того, сократится экспорт иберийских товаров на британские острова. Вместе с тем прекращение членства в ЕС лишает Лондон роли финансового центра Объединенной Европы, чем стремится воспользоваться испанское правительство, предлагая кандидатуру Мадрида в качестве новой общеевропейской банковской площадки.

Другим вызовом является новый формат отношений Европейского союза и США, включая перспективы Атлантического партнерства. Испания и Португалия, заинтересованные в расширении внешнеэкономических связей, в целом положительно отнеслись к планам создания Трансатлантического торгового и инвестиционного партнерства (ТТИП), хотя и не закрывали глаза на возможные риски [Яковлев…Трансатлантическое…]. (Кстати сказать, главным переговорщиком по ТТИП со стороны Евросоюза был испанец Игнасио Гарсия Берсеро).

Приход к власти Д. Трампа поставил крест на планах трансатлантической интеграции, как она задумывалась администрацией Б. Обамы. В сложившихся условиях Мадрид и Лиссабон поставлены перед необходимостью отстаивания интересов ЕС на переговорах с Вашингтоном по утверждению новых принципов и механизмов международной торговли.

20 февраля 2017 г. в испанской Малаге прошел XXV испано-французский саммит, на котором М. Рахой и президент Франции Ф. Олланд обсудили главные проблемы, с которыми столкнулся Евросоюз: международный терроризм, неконтролируемая миграция, финансово-экономические трудности, торговый протекционизм и т. д. По итогам встречи стороны подписали совместную декларацию, главным пунктом которой была решимость Парижа и Мадрида двигаться по пути углубления интеграционных процессов в рамках Евросоюза. На фоне возникновения разногласий с Вашингтоном подчеркивалась необходимость интенсификации отношений с альтернативными экономическими партнерами [XXV].

Ф. Олланд пригласил М. Рахоя 6 марта текущего года принять участие в совещании руководителей Франции, Германии и Италии. Тем самым демонстрировалось признание роли Испании в посткризисном восстановлении, а Мадрид фактически занял место Лондона в составе «большой европейской четверки».

* * *

Обобщая, можно констатировать, что на выходе из кризиса в испанском и португальском социумах сформировался запрос на осмысление путей дальнейшего развития иберийских стран. Их общества ждали ответов на фундаментальные вопросы внутреннего и внешнего положения Испании и Португалии. Но при этом создавалось впечатление, что масштаб происходивших событий и новых явлений застал врасплох государственный истеблишмент и интеллектуальное сообщество. Отсюда – весьма ограниченный набор идей и предложений, поступавших со стороны представителей власти и экспертов. Контрастом этому явился мощный выброс общественной энергии и даже (в Испании) формирование новых сравнительно сильных партий, опирающихся на массовый электорат и позиционирующих себя в качестве политической альтернативы.

Главные вызовы, с которыми сталкиваются испанская и португальская экономики, ? это не внешние шоки, а внутренние механизмы торможения, заложенные в докризисных моделях национального социально-экономического развития. Именно первичность внутренних факторов диктует основные условия для глубокого обновления хозяйственной системы и определяет сценарии выхода Испании и Португалии на траекторию устойчивого роста.

Каким образом иберийские страны будут преодолевать существующие экономические и социально-политические трудности? Какие общественные тренды возьмут верх и определят стратегические направления национального развития на среднесрочную перспективу? Другими словами, как будут пройдены нынешние развилки?

Логика подсказывает, что главных вариантов два. Первый (и наиболее вероятный) сводится к сравнительно медленному движению вперед в парадигме «новой нормальности», использованию точечных мер по поддержке отдельных эффективных и конкурентоспособных производств, что на горизонте 5?7 лет чревато очередным обострением структурных проблем, не получающих адекватного комплексного решения. Второй путь ориентирован на широкую диверсификацию источников хозяйственного роста, предполагает мобилизацию испанской и португальской наций на системную трансформацию моделей развития с учетом внутренних и внешних вызовов. Жизнь покажет, какой вариант возьмет верх.

Источник: https://vk.cc/6n3Q0Y