В мае 2007 года датский журнал Trykkefrihed опубликовал интервью с немецким социологом, профессором Гуннаром Хайнзоном. Сегодня интервью выглядит актуальным, как никогда.

Если бы “коалиция доброй воли” знала об исследованиях Хайнзона, она никогда бы не полезла ни в Ирак , ни в Афганистан. Запад прекратил бы содержать палестинские семьи с 10-ю детьми. И западным политикам пришлось бы позабыть о своей излюбленной теории, согласно которой практически любой акт террора совершаемый в любой точке мира неким магическим образом связан с неразрешенным палестино-израильским конфликтом.

Хайнзон ни на минуту не верит в то, что экономическая помощь и спасение от голода в странах с большим молодежным населением может предотвратить войны, социальные потрясения, террор и убийства. Объяснение просто – голодающие страдают, но они не в состоянии воевать. Если вы даете еду большому количеству молодых людей, даете им некоторое образование, и они живут в обществе, где для них нет будущего, результат предопределен.

Хайнзон в 2003 опубликовал сенсационное и политически некорректное исследование Söhne und Weltmacht: Terror im Aufstieg und Fall der Nationen ( Сыновья и Мировое Господство: Террор, Подъем и Падение Наций). Некоторые считают книгу сравнимой по своему значению с “Капиталом” Маркса и говорят о появлении нового реализма, который можно назвать “демографическим материализмом”.

Хайнзона не волнует абсолютная численность населения. Проблемы, с его точки зрения , начинаются там, где появляется слишком много тинэйджеров и молодых мужчин, когда в семьях рождается три, четыре и более сыновей. Это становится причиной того, что сыновья начинают схватку за позиции в обществе, власть и престиж. Толпы молодых людей, наполненных агрессией и неконтролируемыми гормонами сталкиваются друг с другом, совершаются массовые убийства – и оставшиеся в живых получают место в обществе.

Согласно Хайнзону, 80% проблем в мировой истории начинается в обществах с доминированием молодежи. Проблемы могут выражаться по разному – рост преступности, попытки переворотов, революции, мятежи и гражданские войны. Иногда молодежь совершает геноцид – ради того, чтобы обеспечить себе те места, которые ранее принадлежали убитыми ею. Наконец, возможна война с целью оккупации чужой территории, ликвидации вражеского населения и замена его своим собственным.

Но, как снова и снова подчеркивает Хейнзон, беспорядки и насилие не связаны с голодом или безработицей. В своей книге он пишет: “Динамика молодежного пузыря не создается недостатком продовольствия. Младший брат, который занят в качестве помощника в бизнесе старшего, может хорошо кушать, и даже оказаться жирным. Ему нужна не еда, но статус, позиция, место, гарантирующее ему признание в обществе, влияние и почет. Не недокормленные, но потенциальные лузеры и деклассированные элементы лезут на первый план”.

В последние годы Запад столкнулся с гигантским “молодежным пузырем” – следствием взрыва рождаемости в мусульманском мире. За пять поколений (1900-2000) мусульманское население выросло с 150 миллионов до 1 200 миллионов – на 800%. Для сравнения, население Китая увеличилось с 400 миллионов до 1 200 миллионов (300%), и Индии с 250 миллионов до 1 миллиарда (400%).

Каково ваше определение “молодежного пузыря”?

Нет устоявшегося и общепринятого определения. Француз, впервые использовавший этот термин в 1970, говорил, что “пузырь” возникает там, где 30% мужского населения – в возрасте от 20 до 24 лет. Я изменил это на 30% в возрасте от 15 до 29. Это означает, что на каждую сотню мужчин в стране будет приходиться 30 человек в возрасте 15-29 лет. Но помните о том, что эта 30-процентная группа не будет представлять собой никакой опасности в случае если они голодны или необразованны.

Хайнзон подчеркивает, что много войн и массовых убийств в истории не имели отношения к “молодежному бугру”. Ранние фашисты и нацисты были несколько моложе 30 лет. Движения Гитлера и Муссолини можно объяснить с точки зрения “молодежного пузыря”. Также можно описать большевистскую революцию в России в 1917 году. Но к тому времени, когда Гитлер начал вторую мировую войну, в большинстве германских семей было не более одного сына. Атака Гитлера в 1939 не была феноменом “молодежного пузыря”, точно также, как и Холокост. Убийство евреев немцами не делалось ради того, чтобы молодые германцы заняли их места – несмотря на существование подобных теорий.

Также не имели отношения к молодежному пузырю массовые убийства, устроенные марксистско-ленинскими режимами – а они убили более 100 миллионов человек. Революция 1917 двигалась благодаря миллионам сыновей без земли – но этого нельзя сказать о сталинском Гулаге.

Что с движением Мао в Китае?

Тут опять – в 30-х маоистское движение основывалось на молодежном пузыре, но когда он захватил власть в 1949 и начал чистки помещиков, молодежный пузырь уже закончился.

То есть вы утверждаете, что господствующее на Западе представление о том, что мы можем предотвратить войны борьбой с голодом и создавая новые рабочие места неверно?

Каждый год пять германских институтов мира публикуют доклад, и каждый раз они приходят к одному и тому же выводу: Если мы боремся с голодом, мы предотвращаем войну. На самом деле происходит обратное. Исследования молодежного бугра показывают: каждый раз, когда вам удается победить нищету и голод в стране с доминированием молодежи происходит эскалация насилия.

В Европе мы только что отпраздновали 50-летие Римского Договора. Во всех газетах пишут, что он положил конец войне в Европе. Это абсолютно неправильно. Если бы немцы после 1945 воспроизводились так, как между 1900 и 1914, в Германии сейчас бы жило 500 миллионов человек, и из них 80 миллионов мужчин в возрасте 15-29 лет. В реальности у нас есть семь миллионов. И мы можем спросить себя, были бы эти 80 миллионов такими же пацифистами, как нынешние 7 миллионов, или же они предпочли бы взрывать бомбы в Бреслау и Данциге.

И это приводит меня к чему-то, что я называю “демографической капитуляцией”. У этого понятия очень простое определение: Возьмите всех мужчин в возрасте 40-44 и сравните их с мальчиками в возрасте 0-4. Демографическая капитуляция происходит тогда, когда у вас меньше 80 мальчиков в возрасте 0-4 на сотню мужчин в возрасте 40-44.В Германии это соотношение 100/50, а в Газе – 100/464. Для вас я специально сравнил цифры и пришел к выводу, что вы – на грани демографической капитуляции – в Дании соотношение 100/80.

Выкладки Хайнзона демонстрируют, что если бы в Дании воспроизводство шло бы также как в Газе (от 240 тысяч в 1950 до 1,4 миллиона в 2006), то у нас сейчас бы было население не в 5,5 миллионов ( по сравнению с 4,3 миллионами в 1950), а 25 миллионов. В этом случае медиана возрастного показателя для мужчин была 15, а не 39, как сейчас. Медиана означает, что обществе столько же мужчин младше 15 лет, сколько и старше. В Дании было бы 3,5 миллиона мужчин призывного возраста (15-29 лет), в то время как в реальности их всего 470 тысяч.

В то время, как такие страны , как Германия и Япония характеризуются демографической капитуляцией, другие страны характеризуются “демографическим перевооружением”. Кроме Газы, особенно выделяются три мусульманских государства – Афганистан (100/403), Ирак (100/351) и Сомали (100/364).Совершенно не случайно, что происходящее в них отмечено масштабным и экстремальным насилием, и это продолжится еще несколько лет. Сказанное также относится к палестинцам Газы.

Так вы не верите в реальность так называемого “мирного процесса” между палестинцами и израильтянами?

Нет, не верю. Главная ошибка, допущена в Осло в 1991, когда начались секретные переговоры Арафата и Рабина в том, что никто не принял во внимание демографический взрыв на палестинских территориях. За последние 50 лет палестинское население выросло в 6 раз. Мы должны были сделать две вещи: Израиль должен был прекратить строительство поселений, а мировое сообщество должно было сказать палестинцам: каждый ребенок на палестинских территориях будет содержаться за счет мирового сообщества, как и раньше, потому что оно приняло на себя ответственность за палестинских беженцев.

Но с 1 января 1992 , вы должны платить за своих новорожденных – точно также, как это приходится делать женщинам в Ливане, Тунисе и Алжире. Почему я упомянул эти страны – потому что в них женщина в среднем имеет менее двух детей. Если бы мы сделали это 15 лет назад, сегодня мы бы увидели поколение палестинских мужчин, у которого было бы меньше причин для совершения актов насилия против друг друга и против евреев. Но мы этого не сделали, и поэтому я не верю в мирный процесс, даже если ХАМАС вдруг все подпишет. Эти молодые люди разорвут любое соглашение на куски.

Хайнзон указывает на то, что Америка и ЕС, специфически скандинавские страны, оплачивают громадное перепроизводство палестинских детей. Эта поддержка должна быть прекращена – с тем, чтобы палестинцы сами оплачивали тех детей, которых приносят на свет.

Почему палестинцы просто не могут работать, как все прочие и жить на то, что зарабатывают?

Палестина – особый случай. С самого начала у них не было шанса на развитие, потому что они находились на международной поддержке.

Из вашей книге создается впечатление о том, что молодежные пузыри порождают бедность, в то время как мы на Западе полагаем, что молодежные бугры в качестве прямого следствия бедности?

В случае, если молодежный пузырь превращает страну в государство-банкрот, то после этого можно наблюдать снижение производительности и крах рынка, и все это приведет к бедности. Если мы посмотрим на нынешние примеры эскалации насилия – Пакистан и Бангладеш, то мы увидим, что им удается постоянно наращивать доход на душу населения – и это свидетельство роста.Это создает условия к тому, что молодежь становится одновременно образованной и неуправляемой. Если эти молодые люди преуспеют в разрушении инфраструктуры страны, результатом станет нищета. Я подробно следил за таким процессом в Западной Африке – в Кот д’Ивуар. У них там была система семи детей на женщину, а доходы постоянно росли. После того, как начались убийства, доходы сократились”.

Как вы объясняете тот факт, что мусульманский Ближний Восток был сильно недоразвит до любых признаков молодежного пузыря, и даже до того, как европейцы – которых принято винить во всем – там появились? Может быть, необходимо прибавить к вашему объяснению религию?

Давайте посмотрим нам небольшие европейские государства, которым удалось покорить и колонизировать большие части мира, начиная с 1500, с Испании и Португалии. Традиционное объяснение заключается в том, что там существовало давление на ресурсы из-за перенаселенности. На самом деле происходило ровно обратное.

Когда Испания начала свои завоевания – со второй экспедиции Колумба в 1493 году, ее население было около 6 миллионов. В 1350 в Испании жило 9 миллионов человек. Испания не была перенаселена. Тем не менее, был внезапный взрыв рождаемости – из-за того, что в 1484 Папы Инносент VIII издал декрет, по которому меры контроля над рождаемостью карались смертью. В Средние Века средняя численность детей в семье была 2-3 ребенка – теперь неожиданно их стало 6-7. Это привело к тому, что медиана возраста населения стала 15 лет, в то время как в 1350 при населении в 9 миллионов медиана была 28-30. Не было нехватки продуктов или земли. Но была нехватка позиций в обществе. Раньше в семье был один – два сына. Один мог унаследовать ферму. а второй арендовать где-то в другом месте. Теперь у вас было три сына в одной семье – и им некуда было податься. Поэтому сыновья начали завоевывать и колонизировать. Совершенно не случайно, что испанцы сами себя называли секундонес – вторыми сыновьями.

Где появляется религия? – Все эти молодые люди – 95% – были нормальными, хорошими мальчиками, они понимали что убивать или плохо относится к аборигенам – грех. Они осознавали разницу между самими собой и психопатами и убийцами. Поэтому, когда они шли в атаку, им нужна была религия, которая говорила, что они убивают не обычных людей, но неверных, и грешников – и они могли бы это делать с чистой совестью. Люди, исполнявшие приказы высшей власти не хотели, чтобы их рассматривали в качестве непослушных.

По этой причине я не называю этих завоевателей и колонизаторов – испанцев, британцев и голландцев христианами, но христианистами. Такое же различие существует между мусульманами и исламистами. Эти молодые испанцы были не христианами, а христианистами, которым необходима была идеология, оправдывавшая их ужасающие убийства.

По-настоящему верны Франции и Германии лишь те, что живут на подачки социальной системы. Потому что для них нет другого такого места в мире, которое готово им платить. Америка, Канада и Австралия рассчитывают на то, чтобы получить нашу лучшую и образованную молодежь, и многих они получат. Это положит конец инновации и замедлит экономический рост. У нас два миллиона рабочих мест, которые некем заполнить – и шесть миллионов, живущих на велфэр. Группа велфэра растет каждый год -из-за новорожденных, но вакантные рабочие места не заполняются.

Хайнзон колеблется в определении того, что ислам является корнем всех негативных действий или паттернов действий. В качестве примера он упоминает движение 1968 года, частью которого он сам являлся.

Когда приходит время – новые религиозные книги и памфлеты пишут за считанные дни. Из своих священных книг – Корана, манифеста Коммунистической Партии вы берете то, что вам подходит. Вы знаете, что вы примените насилие, и вам необходимо оправдание насилия. Потому что вы – праведник. Но после того, молодежный пузырь лопнул эти книги, которые продавались в миллионах экземплярах, нельзя будет продать даже в дешевых букинистических магазинах. Все знают что они – мусор. Но когда движение набирает потенциал, молодые люди не слушают аргументов. Фальшивые идеи не возникают из священного писания. Они генерируются самими молодыми людьми – потому что они необходимы им для оправдания их неправедных действий. Соответственно, вы не можете их остановить, объяснив, что это идеи ложные. Как раз напротив, ложные идеи создают движение. Ислам не создал исламизма, но его создали молодые мусульмане.

По расчетам Хайнзона, к 2020 году будет около 300 миллионов молодых мусульман, но не все из них будут злы. Растущее число исламских наций – Алжир, Ливан, Тунис, Иран, Турция и Эмираты – выпали за рамки демографического воспроизводства. Уровень рождаемости в Иране сейчас – 1,7. Тоже самое – в Дании, но это меньше, чем во Франции. У этих стран все еще сохранится молодежный переизбыток с более раннего периода, но не будет молодежного пузыря, представляющего для них опасность.

Таким образом, Хайнзон полагает, что иранские массы не разожгут пожар войны в регионе. Этот сценарий – проекция ситуации, возникшей немедленно после иранской революции 1979 года и последовавшей войны с Ираком, когда сотни тысяч тинэйджеров были посланы на минные поля и в лобовые атаки. И этих тинэйджеров больше нет.

Может ли оказаться решением, чтобы вся эти избыточные сыны мусульманского мира явились в Европу работать?

То, что происходит во всех без исключениях европейских странах – население стареет и не в состоянии частично себя воспроизвести. Поэтому они занялись процессом поедания талантов друг друга. Почему они не ищут таланты в Африке, чье население буквально взорвалось, увеличившись с 100 миллионов 1900 до предположительно 2 миллиардов в 2050? Почему они не ищут людей в странах ислама? Почему Америка ищет таланты в Германии, а Дания заманивает поляков? Потому что в третьем мире нет образовательного уровня, необходимого для развитых стран – хотя бы ради того, чтобы удержать свои позиции. Для этих целей им нужны люди, выросшие в обществе хай-тека. Это не потому, что африканцы или мусульмане недостаточно умны, а потому, что они попросту не социализированы таким образом, чтобы стать полезными нашим обществам.

В Дании у нас есть много высокообразованных специалистов из числа иммигрантов из мусульманских стран или их потомков. В то же время, есть множество необразованных и неинтегрирующихся в общество людей. Они останутся экстремистами и исламистами до тех пор, пока на получат высшего образования?

Я оставлю оценку датской ситуации датчанам. Я могу сказать о Британии. Здесь у нас есть население внутри населения, пакистанцы. У них самая высокая рождаемость в стране, и они более всего зависят от социальных трансферов. В западных странах у нас есть система социальной защиты, которой местное население практически не пользуются. С другой стороны, у нас есть иммигрантское население, чьи женщины не могут конкурировать на местном рынке рабочей силы. Для датских и германских женщин социальные пособия слишком низки, чтобы показаться привлекательными. Но это не так у иммигрантов. Поэтому мы наблюдаем в Германии, Англии, Франции , Нидерландах иммигрантских женщин на низкооплачиваемых работах в сочетании с получением социальных пособий. Это не фантастический доход, но им хватает. И это создает паттерн карьеры, пригодной только для женщин.

Но у сыновей нет такого выбора. Они растут на дне общества без интеллектуальных способностей, необходимых для улучшения их социальной позиции. Это эти мальчики сжигают Париж, это эти мальчики сожгли части Бремена. Некоторые из них пробиваются в университет – только для того, чтобы стать лидерами остальных – не бедных, но молодых людей с низким социальным статусом, которые верят в то, что их угнетают за их исламскую веру. Но реальность такова, что само социальное государство создало этот класс лузеров.

Если же вы , например отправитесь в Канаду, в которой я постоянно бываю, вы увидите совершенно другую политику. Они говорят: у нашей иммигрантской политики очень простая база. Каждый новорожденный канадец, и каждый новый канадец, приехавший из-за границы должны быть умнее чем те, кто был здесь до них. Потому что только посредством инноваций мы можем удерживать наши позиции в конкурирующем мире. Поэтому я хочу, чтобы мой сын был умнее меня. И верите вы или нет, из 100 взрослых иммигрантов в Канаду 98 имеют лучшую профессиональную подготовку, чем средний канадец. В Германии и Франции соответствующие цифры – 10%. То есть мы погнались за количеством, а они – за качеством.

И почему? Просто из-за того, что в Германии люди боятся, что их назовут расистами, и другие европейские нации страдают от такого же страха.

Это можно объяснить тем, что некоторые лефтистские партии просто импортируют своих собственных избирателей?

Во Франции мы видели, как алжирцы и африканцы голосовали за Сеголин Руаяль. Прибавьте к этому другой феномен, который мы видим среди германских политических партий. Здесь некоторые “этнические германцы”, как их теперь принято называть, начинают эмигрировать .Каждый год минимум 150 тысяч немцев покидают родину и направляются, главным образом, в страны англо-саксонского мира. Канада, Австралия и Новая Зеландия готовы получать по полтора миллиона образованных мигрантов в год, и делают все, чтобы облегчить им путь.

Нет ничего удивительного в том, что молодые, усердные и трудолюбивые люди бегут. Они должны не только поддерживать собственное стареющее население. Если мы возьмем сотню 20-летних, то увидим, что 70 французов или немцев должны оплачивать жизнь 30 мигрантов того же возраста – вместе с их отпрысками. Это порождает сильнейшее отторжение среди местного населения, в первую очередь, во Франции, Германии и Нидерландах. И лучшие бегут.

Европа только что, в 2007, финализировала принципы своей иммиграционной политики. И они совершенно отличаются от канадских. Наш первый критерий пропуска людей в ЕС: они должны быть жертвами дискриминации. Второй принцип – если у персоны уже есть семья в ЕС, ей гарантирован привилегированный доступ. Третий принцип: Те люди, которые уже нелегально находятся в Европе, должны быть легализованы. И наконец, лишь на четвертом месте мы имеем англо-саксонский принцип: иммигрант должен вписаться в местный рынок труда.

Цель всего этого – сделать Европу сильнее англо-саксонского мира , когда речь заходит “мягкой силе”.

Я испытываю большой пессимизм относительно подобного будущего. Европейская ситуация напоминает мне то, что в Мекленбурге и Саксонии, переживающих депопуляцию, называют “принципом пятой деревни”. Четыре деревни бросают, и все население свозят в пятую. Через некоторое время в пятой деревне тоже останутся только старики, и в округе нет молодых людей, который зарабатывали бы им на пенсии. Приблизительно тоже самое происходит с 40 нациями – от Бретани до Владивостока. Некоторые из них превратятся в такие пятые деревни, и протянут еще немного, другие попросту схлопнутся. Я предсказываю, что все славянские нации схлопнутся. Тоже самое относится к странам Балтии. Вопрос в том, станут ли Германия и Франция пятыми деревнями. Я считаю Скандинавию пятой деревней. Тоже самое с Иберийским полуостровом , Ирландией и Англией.

Но будем ли мы вообще в будущем иметь дело с ациями? Если в Европе возникнет мусульманское большинство, не факт, что датчане, германцы и французы склонятся перед шариатским законом. Может ли случиться такое, что аборигенное население стянется в собственные этнические анклавы, откуда попытается себя защищать, подобно тому, как это случилось в Боснии?

Это, конечно, вероятно, но следует задать себе вопрос – кто останется и будет воевать? Я останусь и буду, потому что я обстоятельствами вынужден жить здесь. Но если бы я был 18-летним немцем, только что закончившим школу, я бы делал то, что делает большинство. Я бы просто желал продолжить образование в англо-саксонском мире, и после этого я бы эмигрировал. Я бы не остался и не воевал. Англо-саксонскому миру нужны 50 миллионов хорошо образованных иммигрантов в ближайшие 30-40 лет, и поэтому у хорошо образованных людей из Западной Европы есть все причины уехать туда.

Может быть, нужно привлекать китайскую иммиграцию. Если бы у нас в Германии были такие же условия, как в Канаде, здесь бы было 3 миллиона китайских иммигрантов. Но об иммиграции из Китая никто в Европе даже и не думал.

Китай – наиболее стремительно стареющая нация в мире – после Германии, Японии и Южной Кореи. Мы обычно смотрим на Китай, как на спящего гиганта. Я, со своей стороны, рассматриваю Китай как страну, с которой Запад снимает сливки. В настоящий момент, богатые китайцы переводят свои активы в Швейцарию, потому что с их уровнем рождаемости у китайцев, которым сегодня 40 нет шанса получить пенсию. Уровень рождаемости меньше 1,6. Из страны каждый год уезжает 500 тысяч самых лучших. У молодых нет никакой надежды на пенсию на родине – они уезжают – в Тайвань, Гонконг, Сингапур, Канаду.

В Восточной Германии мы только что решили снести 400 тысяч квартир. Их некем заселять. Банки из-за этого расстраиваются – пустые квартиры ведут к депрессии рынка недвижимости и снижению цен. В Западной Германии мы также теряем население. Мы обязаны прекратить брать самых неподходящих мигрантов. Чтобы привлекать молодых и компетентных людей, мы можем предложить им дома. Именно так в 17-м веке в Бранденбург привлекли французских гугенотов. Но я сомневаюсь, что это сработает сегодня.

Можно ли вообразить себе ситуацию, в которой европейское население внезапно стало бы исполнять моральный долг и начало размножаться? Так произошло, когда британцы завоевали Квебек. Католические священники взывали к населению, требуя рожать по 15 детей, и это демографическое усилие оказалось успешным?

Гуннар Хайнзон не верит в подобную стратегию. Она потребует драконовских мер, которых европейцы не примут. Обещания денег не сработают – за исключением лиц с низким уровнем дохода и образования – и это лишь еще более усугубит ситуацию.

Хайнзон, рожденный в 43-м году в Данциге (его отец, капитан подводной лодки, погиб под Ньюфаундлендом за 5 месяцев до его рождения) говорит: Поглядите на польский народ. Это нация с гордыми традициями. Они спасли Европу от монголов, турок и большевиков, они помогли покончить с коммунизмом. И у них уровень рождаемости – меньше , чем у немцев. Они на уровне 1,2 ребенка на женщину. За последние 15 лет они потеряли 2 миллиона своих лучших людей. Возможно, эмигранты обещают родителям, что они вернутся, но мы то знаем, что это не так. Поэтому я говорю, что такие страны, как Польша, Латвия, Эстония, Литва – обречены. Тоже самое – с Россией. Кто хочет переехать в Россию? И посмотрите на новейших членов ЕС – Румынию и Болгарию. Румыния – первое в мире государство, в котором больше пенсионеров, чем активно работающих. И мы их пустили. Тоже самое с Болгарией, чье население сокращается стремительнее всех в мире. Молодые люди бегут – и с чистой совестью – они знают, что Брюссель будет платить пенсии их родителям. Итак, ЕС принял 27 миллионов человек, которые хотели попасть в Союз с тем, чтобы гарантировать свои пенсии. И несмотря на это, в центре европейской политики они прыгают от радости и говорят – смотрите, мы привлекли на несколько миллионов больше, чем США. Это сделает нас сильнее, они в так верят.

Так что я не вижу слишком много возможностей. Тем не менее, в моей книге я привожу пример калифорнии, в которой около 1990-го произошел переворот, смысл которого, в том, что даже среди белого населения (за исключением латиносов, у которых рождаемость очень высокая) рождаемость увеличилась с 1,3 до 1,8. Это еще не полная репродукция, но это значительный шаг вперед. Это – огромный сюрприз, потому что Калифорния – самый развитый регион в мире. К концу 80-х все прогнозировали, что рождаемость будет снижаться, но в начале 90-х выяснилось, что калифорнийская женщина более не удовлетворена только работой, и рождаемость начала расти.

В Европе мы не отнеслись к этому серьезно, говорили, что американцы – консерваторы, но это – неправда в калифорнии, которая, во многих отношениях является пионером Запада. Тем не менее, я не могу представить подобного изменения в Европе. Конечно, во Франции рождаемость – 2, но из пяти новорожденных два рождаются у арабской или африканской матери. В Германии 35% новорожденных – не германского происхождения, и не германцы совершают 90% преступлений насильственного характера. Как я и говорил – матерям платят, чтобы рожали, и то же самое относится к дочерям, а мужчины, тем временем грабят.

А теперь возьмите для примера Тунис. Там рождаемость 1,7. Во Франции та же женщина из Туниса родит шестерых, потому что французское правительство ей за них заплатит. Конечно, никто никогда не думал о том, что эти деньги пойдут на благо тунисским женщинам, но француженки этих денег не берут, в то время как тунисские женщины – только счастливы.

Так необходима дискриминация?

Это не будет работать. Слишком поздно. В тот момент, когда вы начнете дискриминировать, вас затаскают по судам. Это то, чего англо-саксонцы избежали дискриминацией на границе, основанной не на расе или этносе, но на квалификациях. Они дискриминируют против неквалифицированных. Но они отвергают их с дружеским советом. Когда кому-то отказывают во въезде в Оттаву или Канберру дружелюбные чиновники ему говорят: езжайте в Германию, там другие иммиграционные правила.

Как изменится политическая ситуация в Европе в ближайшие 20 лет? Не будет ни социального государства, ни демократии?

Относительно европейского континента, за исключением Скандинавии, Ирландии и Англии, я подозреваю, что самые пессимистические прогнозы окажутся чересчур оптимистическими. Они предполагают, что молодежь будет оставаться в Европе и растить здесь своих детей – но этого не произойдет. Исследование, проведенное в 2005 показывает, что 52% немцев в возрасте 18-32 лет хотят эмигрировать. У них, возможно, еще нет конкретных намерений, но они об этом думают. Реально квалифицированные уезжают. По-настоящему верны Франции и Германии лишь те, что живут на подачки социальной системы. Потому что для них нет другого такого места в мире, которое готово им платить. Америка, Канада и Австралия рассчитывают на то, чтобы получить нашу лучшую и образованную молодежь, и многих они получат. Это положит конец инновации и замедлит экономический рост. В Германии мы уже теряем многие миллиарды , потому что у нас попросту нет квалифицированных людей для выполнения необходимой работы. У нас два миллиона рабочих мест, которые некем заполнить – и шесть миллионов, живущих на велфэр. Группа велфэра растет каждый год -из-за новорожденных, но вакантные рабочие места не заполняются.

Речь идет о двух нациях, отгороженных друг от друга. Государство велфэр не может продолжаться. Мы не можем рассчитывать на то, что демографическую дыру удастся заткнуть иммиграцией из Китая. Китайцы сюда не поедут ради того, чтобы содержать стареющее население , в дополнение к миллионам молодых, сидящих на пособиях.

Мы должны ясно сказать, что единственной группой населения, которая может рассчитывать на помощь от правительства являются душевнобольные и инвалиды. Более никто не может рассчитывать на помощь. Это звучит холодно и цинично, но социальные государства были основаны в 19-м веке, когда в семьях было по 10 детей. Когда их отец разбивался насмерть на стройке, кто-то должен был присматривать за семьей. Это не та ситуация, в которой мы находимся сегодня.

Если вы поедете в Австралию, вам никто не будет платить за детей. Вы можете получить некоторую скидку по налогам. С другой стороны, гражданин Австралии сохраняет 80 из каждых ста заработанных им долларов.

Как все могло произойти настолько неправильно в Европе с ее великим видением мира, сотрудничества, и безбрежной веры в свои собственные возможности?

Проблемы начались около 1980 года. Но великий перелом в Германии произошел в 90-х. Именно тогда ворота распахнули толпам грубо говоря неквалифицированных людей. Между 1992 и 2002 Германия позволила иммиграцию 13 миллионов человек. Практически одновременно проблемы начались и во Франции. Единственный способ снять нагрузку с социального государства – посредством изменения законодательства. Мы должны принять закон, согласно которому за детей, рожденных после определенной даты будут платить их родители. Это будет революцией. Но это даже и не обсуждается здесь, в Европе.

В последнее время идет дискуссия о том, может ли Запад чего-то добиться в таких странах, как Афганистан и Ирак, или с населениями наподобие палестинского. Почему бы не позволить им воевать друг против друга?

Некоторые американские стратеги начинают задаваться вопросом – должны ли США, страна с одним сыном в семье, посылать своих солдат на войну с населениями, где в семьях сыновей много. Это та ошибка, которую мы допустили в Ираке и Афганистане. Если вам необходимо идти туда, потому что вы были атакованы, нужно идти, но как только опасность устранена, необходимо уйти. Иракцы и афганцы сами должны обеспечить баланс между населением и доступными для него позициями. И настолько далеко в истории, насколько мы можем видеть, такой баланс соблюдался молодыми людьми, убивавшими друг друга. Мы это делали здесь в Европе, и так происходило повсюду. Мы не можем им позволить посылать их молодых людей через границы для убийства других.

Мое личное мнение таково – когда вы сталкиваетесь с молодежным пузырем, вы должны позволить ему отыграть все известные последствия. Если мы вмешиваемся, хотим мы того или нет, мы вступаем в союз с одной стороной, и помогаем ей убивать оппонентов. Поэтому население будет рассматривать нас в качестве тех, кто выполнял грязную работу за других. Вместо этого мы можем начать вооружать более симпатичную сторону – и это то, что сделали французы после того, как исламисты начали кампанию массовых убийств секуляристов в 1992. Франция послала оружие секуляристам. Тогда никто не говорил, что мы должны кормить семьи исламистов, как они это делают в Палестине.

http://postskriptum.org/2015/09/11/continent/

Континент лузеров II