Я уже полтора года отслеживаю деятельность пропагандистов Исламского государства, еще с тех времен, когда никто не придавал им серьезного значения. Я не заблуждаюсь в их страшном и смертоносном характере, в том, что они убивают людей и совершают страшные преступления. Об этом говорится много, и нет смысла повторять то, что сегодня пишут везде. Мне же хотелось бы осветить аспекты, о которых говорят меньше, либо вообще не желают говорить.

Недавно я встретил старого знакомого мусульманина-афроамериканца Селима (имя изменено по его просьбе). Селим — старший медбрат очень дорогой и престижной онкологической клиники в районе Нью-Йорка. Он рассказал, что ездил на полгода в Сирию и помогал в налаживании медицинской помощи повстанцам.

Селим имел дело с разными повстанцами, со светскими, с несалафистскими джихадистами, с Исламским государством. Он рассказал немало интересного про тех мусульман, которые уже два года едут в Сирию, потому, что чувствуют, что гражданский и религиозный долг обязывает их помочь страдающим братьям. Многие едут не воевать, а работать в госпиталях, в лагерях беженцев. Некоторые уезжают, чтобы жить в мусульманском окружении, в точности, как религиозные иудеи едут в Израиль.

ислам

Отношение к нациям и возможен ли национализм в исламе:
Ислам о национализме

Еще до того, как все американцы узнали про Исламское государство, ближневосточный корреспондент Американского общественного радио Дина Темль-Растон сравнивала это явление с тем, как американцы ехали помогать и воевать в гражданской войне в Испании. Я спросил Селима об этом, но он нашел вдохновение в другой, самой неожиданной книге. В детстве в Гарлеме он читал сионистский соцреализм, вроде “Эксодуса” Леона Юриса, и с тех пор всегда мечтал помочь своим единоверцам-мусульманам, страдающим от угнетения.

Американские СМИ пугают сейчас сотнями террористов, которые вернутся, чтобы развернуть террор. Селим встречал молодых ребят и девушек, прошедших мясорубку войны. Они часто страдают посттравматическим стрессом (для сравнения, каждый четвертый американский военнослужащий в Ираке вернулся домой с пост-травмой или другим психическим заболевание связанным с войной, а американцы находились в куда лучших условиях, чем повстанцы в Сирии или Ираке). Такие мальчики и девушки плохо годятся на роль матерых резидентов, но это мало кому приходило в голову.

Согласно недавнему опросу CNN, 71% американцев уверен, что Исламское государство уже имеет ячейки и террористов в США. Более 90% американцев считает, что ИГ представляет угрозу для США, хотя лишь полтора месяца назад подавляющее большинство ничего не слыхало про 10-15.000 бойцов новой организации. Еще недавно казалось, что “глобальная война с террором” уходит на задний план, а тут опять — проценты поддержки военных действий среди населения вполне сравнимы с российским “Крымнаш”. Америка реагирует на ИГ аналогично тому, как Россия реагировала на Майдан.
Ведь террор — это страх, и война с террором, по сути, должно бы означать войну с собственным страхом. Забыт и провал прошлого витка войны в Ираке, самой длинной в истории США и вероятно, самой дорогой. Война стоила 3 триллиона долларов, и еще столько же предстоит потратить на последствия этой войны.

“Государство” страшнее, чем собственно “ислам”.

Я уже полтора года отслеживаю деятельность пропагандистов Исламского государства, еще с тех времен, когда никто не придавал им серьезного значения. И я не заблуждаюсь в их страшном и смертоносном характере, в том, что они убивают людей и совершают страшные преступления. Об этом говорится много, и нет смысла повторять то, что сегодня пишут везде. Мне же хотелось бы осветить аспекты, о которых говорят меньше, либо вообще не желают говорить. Да и до сих пор они не совершили ничего такого, чего бы не многократно больше совершали их противники из сил режима Асада или шиитской диктатуры в Багдаде — нарушение прав человека, массовые убийства, этнические чистки, казнь пленных и многое другое, что квалифицируется, как преступления перед человечеством.

ислам

Отношение к собственности иноверцев в Исламе в статье:
Собственность неверных в исламе

Исламскому государству удалось напугать и спровоцировать США, НАТО, Арабскую Лигу, Иран и многие другие влиятельные силы. Казалось бы — они отличные тактики, но ужасные стратеги, однако их война ведется за сердца и души миллиарда мусульман в мире, а враждебное отношение лишь повышает их весомость и приводит в их стан все больше людей. Стоит отметить также новаторские тактики пиара в Твиттере и социальных сетях, а также профессиональное использование телевидения.

Талантливый пиар присутствует уже в выборе имени “Исламское государство”. Любопытно наблюдать теперь, как различные политики, эксперты и журналисты пускаются на всяческие ухищрения, лишь бы не сказать два “страшных слова”.

И “государство” здесь, похоже, еще больше пугает, чем “исламское”. Факт, что всего за пару месяцев безвестная организация стала узнаваемым мировым брендом, и ней заговорили, как об угрозе мировому порядку, сравнимому чуть ли не с коммунизмом времен Холодной войны. Исламское государство провозглашено главной угрозой для мировых держав и международных организаций, призванных защищать неолиберальную модель корпоративного капиталистического мирового порядка, сложившегося после краха СССР. И в этом его необычайный успех.

"В исламском мире сложилась революционная ситуация, когда накопилась критическая масса системных ошибок, с которыми элиты не могли больше справляться. Известная формула, когда верхи больше не могут, а низы не хотят жить по-старому, идеально подходит к ситуации в арабском, да и почти всем исламском мире". Вторая часть.

По сути, в "Исламском государстве" совместились два разных феномена. Во-первых, конкретное общественно-политическое движение, возникшее в водовороте американской интервенции в Ираке и окрепшее в ходе гражданской войны в Сирии и сейчас набирающее популярность среди мусульман всего мира. Мировой порядок, сложившийся в результате мировых войн ХХ столетия больше никого не удовлетворяет. Трещат границы государств на Ближнем Востоке, в Африке и Центральной Азии, проведенные колонизаторами без учета интересов живущих там народов.

ислам

Положение иноверцев при шариате, подробнее в статье:
Что такое джизья?

Алеппо куда ближе к Мосулу в культурном, языковом, социальном и экономическом отношении, чем к своим условным столицам в Дамаске и Багдаде. Да и местные коррумпированные режимы, правившие последние полвека, провалились, по пути дискредитировав идеи социализма, либерализма и национализма, которыми прикрывались. В исламском мире сложилась революционная ситуация, когда накопилась критическая масса системных ошибок, с которыми элиты не могли больше справляться. Известная формула, когда верхи больше не могут, а низы не хотят жить по-старому, идеально подходит к ситуации в арабском, да и почти всем исламском мире.

Националистические социализмы в арабском мире обанкротились уже 20 лет назад. Режим Саддама Хуссейна развалился в результате американской интервенции, несмотря на огромный потенциал сопротивления народов, проявившийся в ходе последовавшей оккупации. Другие режимы, такие, как режим Асада в Сирии или Мубарака в Египте, продержались дольше. Я думаю, что революционная волна, получившая название Арабской весны не началась на десять лет раньше лишь потому, что страх перед американской интервенцией на время сплотил народы вокруг своих режимов. Жизнь на Ближнем Востоке учит, что здесь чрезвычайно трудно внедрить что-то новое, а если что-то новое и прорастает, то лишь такое, которое вызревало под спудом десятки, а то и сотни лет. Израиль здесь тоже уже не исключение.

В Коране находится простая правда жизни.

Дело не только в местных особенностях, в геополитике, в наследии колониализма, в коррупции полумафиозных арабских тираний. Исламизм формируется не на задворках цивилизации. Он вербует сторонников среди людей, получивших западное образование и разочарованных в материализме и индивидуализме западной цивилизации. Традиционная общинная идея становится революционной потому, что означает переворот всей западной парадигмы, сформированной вокруг индивида. Мерилом успеха считается благосостояние всего общества, а не отдельных удачливых и образцовых персон.

Коран помогает вспомнить простую правду жизни — для того, чтобы люди вместе могли хорошо жить в обществе, жизненно необходимы справедливость, равенство и сострадание. В этом понимании — корни политического исламизма. Другие общества и общины подчиняют свои жизненные устремления рыночным отношениям, и сами подчиняются стихии рынка. Этому всегда противостоит мечта построить человеческое общество на основах равенства, милосердия и правды. Не только той правды, чья противоположность – ложь, но и той, чья противоположность – кривда. И этой правде подчинить все общественные стремления, включая рынок.

ислам

Отношение к атеистам и другим религиям в Исламе в статье:
Что говорит Коран про иноверцев

Общественное равенство, а не уровень доходов или потребления обеспечивает удовлетворение жизнью. Экономическое равенство в обществе делает людей здоровыми. Исследование показывает, что в обществах, где существует огромное экономическое неравенство, например, в Соединённых Штатах, у населения наблюдается повышенный уровень тревоги и насилия, больше случаев подростковой беременности, люди чаще болеют, многие из них страдают ожирением и злоупотребляют наркотиками. Общества, где процветает неравенство, отличаются чрезмерным потреблением. Зато уровень общественного доверия в тех же США куда ниже, чем в Европе, а социальный капитал и вовсе никакой.

Исламизм заново поднимает старый вопрос, лежавший в основе как исламской, так и западной философии. 200 лет назад на Западе казалось, что старый спор был решён в пользу индивидуализма, “разумного эгоизма”. И многим, живущим в западной культуре, неуютно и боязно, когда эта западная, картезианская парадигма снова и снова оказывается под вопросом. Признаки этого страха найти не так уж трудно — он проявляется и в бытовой исламофобии, и в наукообразных теориях о “столкновении цивилизаций”. Мол, вместе с Декартом Запад обрёл объективную правду через науку и технологию. Западный путь — единственно правильный, потому что сделал “нас” богатыми и сильными. “Они” (мусульмане, да и все другие, кто “не мы”) не способны этого вынести. Однако выбора у них нет, и “они” будут вынуждены покориться западной “правде”.

Религиозная реформация как легитимация революции.

Общественная революция всегда нуждается в легитимации. Когда все другие важные идеологии нового времени – либерализм, социализм и национализм компрометируют себя, то остаются идеи ислама, в основе которого была заложены идеи общественной справедливости и равенства всех людей перед Богом. Исламистская революция, как и любая общественная революция – это куда больше, чем политика. Исламизм — это попытка сформулировать новое самосознание, меняющее основные аксиомы нашего времени. Это сознание выходит из глубин интеллектуальной исламской традиции, предлагающей совершенно иное понимания человеческого бытия, и помогает избежать гегемонии жёсткого картезианского склада ума.

Вовсе не факт, что это новое сознание всегда останется в рамках исламского общества, а не сделается универсальным, как марксизм, который привнёс в западную цивилизацию мессианскую философскую традицию изменения мира (“тиккун олам”), или фрейдизм, который обогатил западную культуру раввинской традицией изменения самого себя (“хешбон нэфеш”).

ислам

Отношение ко лжи в Исламе подробнее в статье:
Разрешена ли ложь в исламе?

Идеи равенства, социальной справедливости и взаимопомощи существуют во многих культурах и идеологиях, в том числе и в западной. Однако сегодня именно исламизм верит в эти принципы и строит на них политику. Примеры тому мы видим каждый день. Вот в газете два сообщения — канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что помощь не бывает без взаимности. Хотя именно без взаимности — это и есть помощь, а всё остальное уже называется иначе. И рядом — сообщение о том, что на севере Сирии исламисты выбили из каких-то районов своих бывших союзников из Аль Каиды. Причина конфликта заключается в том, что отряды Аль Каиды грабили и насиловали, а самое главное, катастрофически не умели наладить управление и администрацию там, где достигали военных успехов. Поэтому Аль Каида так и не сумела пока завоевать доверие населения, а "Исламское государство" обеспечивало закон и порядок, по крайней мере, для своих. Именно умение наладить администрацию выгодно отличало большевиков в Гражданской войне в России, и в немалой степени обеспечило их успех.

В самой идее религиозной реформации, как легитимации социальной революции, нет ничего нового. Все революционные движения в Европе до Великой французской революции шли под знаменами религиозной реформации. Собственно, еще князь Кутузов, в качестве посла в Великой Порте, докладывал о ваххабитах, как о якобинцах, появившихся в Аравийской пустыне.

Нет ничего более различного в оценке между Западом и исламским миром, как оценка средневековья. Для исламского мира — это замечательная эпоха процветания, просвещения и подъема. Кстати, когда борцы с клерикальным засильем в Израиле обвиняют своих противников в “средневековости”, то лишь выдают свое невежество. Средневековый иудаизм вместе со средневековым исламом, отличались удивительной творческой открытостью, любознательностью и стремлением к прогрессу, во многом утраченному и современным исламом, и современным иудаизмом.

Мусульманский “сионизм”?

В последние два года я много разговаривал по поводу Исламского государства с экспертами и просто мусульманами-суннитами. Состояние умов в связи с возрождением Халифата напомнило мне рассказы моих родителей и многих евреев старшего поколения об атмосфере, царившей в еврейском мире в 1948 году после провозглашения возрождения Государства Израиль. И надо сказать, что мнения у мусульман разные, как и у евреев в то время мнения по поводу Еврейского государства были очень разные. Большинство евреев отнеслось к созданию Израиля критически и скептически, но равнодушных не было.

ислам

Отношение к науке в исламе в статье:
Исламские научные достижения

Тогда в 1948 году религиозный мейнстрим всех направлений иудаизма — ортодоксального, консервативного и реформистского, принял поначалу создание Еврейского государства с разной степенью враждебности. Да и не только там. Однажды генерал-полковник, четырежды Герой Советского Союза Давид Драгунский сказал, что из-за Израиля он не стал маршалом. Сионизм тоже задумывался не как еще один ближневосточный национализм, а родился в недрах Русской революции, как средство освобождения евреев от национального угнетения, вместе с революционным освобождением человечества от угнетения классового.

Де Токвиль когда-то заметил еще на примере Великой Французской Революции, что революционные власти всегда более жестокие, чем дореволюционные, но люди их любят, потому, что они возвращают людям достоинство. Именно достоинство — ал-караме по-арабски и был главным лозунгом революций и восстаний от Туниса и Палестины до Ирака и Афганистана.

“Это очень красиво звучит — “коалиция 60-и государств против Исламского государства”, с включением всех основных суннитских сил, — говорит писатель и публицист Абдель Бари Атуан на Dateline London (БиБиСи). - Вот только согласны ли с этим суннитские народы? С тех пор, как началась интервенция против Исламского государства, поддержка подскочила на 30%. Раньше многие думали, что они творение ЦРУ, как как когда-то Ал Каида для борьбы с советской интервенцией в Афганистане. После налетов все увидели, что это не так.

В Саудовской Аравии 92% симпатизируют Исламскому государству, и король Абдалла обращается к мусульманским богословам, чтобы как-то повлиять на них.

Сейчас, после казни британского сотрудника благотворительной организации даже радикальные исламисты в Британии их осуждают. Однако стратегия Исламского государства проста. Они хотят спровоцировать военный конфликт, заманив на свою территорию британских и американских солдат. И похоже, добиваются своей цели. Это в точности стратегия Бин Ладена. Он говорил мне в интервью (Атуану), что не способен послать бойцов в Европу и Америку, а потому их надо заманить в мусульманский мир, где они неминуемо проиграют. Ни одна война Запада в мусульманском мире за последние 60 лет не была успешной”.

ислам

Еще немного об Исламе в статье:
Почему деградируют мусульмане?

Даже французская операция в Азаваде (берберская северная часть Сахела в Мали со столицей в Тимбукту) уверенно оборачивается катастрофой. Французские десантники ушли после того, как выбили оттуда бойцов исламистов. Международные СМИ покинули Тимбукту, написав свои восторженные репортажи о коррумпированной Мали, как образцовой демократии в Африке (Голос Америки) или о возрождении африканской музыки. И тогда малийские военные (уроженцы южной негритянкой части страны) произвели там массовые казни местных арабов. Случайно оставшаяся там руководитель бюро Ассошейтед Пресс Рухмини Каллимахи обнаружила в песках массовые захоронения убитых. Марк Роше из “Ле Монд” называет происходящее в Мали катастрофой.

А как же видеоигры с отрубанием голов?

Исламскому государству любят вменять “средневековую” жестокость и это еще раз выдает, что со времен президента Буша, провозглашавшего “крестовый поход” для “освобождения Ирака от диктатуры”, в США ничему не научились. Обозреватель Дими Рейдер как-то заметил, что нет ничего более различного в оценке между Западом и исламским миром, как оценка средневековья. Для исламского мира — это замечательная эпоха процветания, просвещения и подъема. Кстати, когда борцы с клерикальным засильем в Израиле обвиняют своих противников в “средневековости”, то лишь выдают свое невежество. Средневековый иудаизм вместе со средневековым исламом, отличались удивительной творческой открытостью, любознательностью и стремлением к прогрессу, во многом утраченному и современным исламом, и современным иудаизмом. Даже реформе, образовавшей течение реформистского иудаизма, уже скоро 200 лет.

Незадолго до казни журналиста Джеймса Фолли в Саудовской Аравии публично обезглавили 19 человек. Западный мир, не обращавший особого внимания на массовые казни в Сирии и Ираке, теперь взволнован картинками отрубания голов двух американских журналистов и британского сотрудника благотворительной НГО. Однако, для миллионов в исламском мире оранжевые рубашки казненных напомнили картинки заключенных без суда мусульман в американской тюрьме Гуантанамо Бей. “Страна свободных и дом храбрых” (цитата из гимна США) без малого полтора десятилетия держит там и в других местах сотни людей, без суда и приговора. “Мы пытали некоторых парней” — полушутливо признал президент Обама, однако его администрация отказывается привлекать палачей за это явное нарушение закона к суду.

Австралийский историк Средневековья Дженни Грин подчеркнула в переписке со мной, что как раз в средневековье, редко отрубали голову. Это было символом высокого статуса казненных, как обезглавливание Саладдином тамплиеров. Зато, якобы, средневековое отсечение головы, широко практиковалось на площадях революционной Франции, положившей конец европейскому средневековью.

Да и не надо за примерами далеко ходить в историю 19-го века. Отрубание головы широко распропагандировано современной культурой видеоигр, которых полно в интернете, включены в любом айфоне или компьютере. Обезглавливаний полно в популярном кино про вампиров и зомби. Видеоигры и аппы с обезглавливанием есть на айфонах, которые найдены у убитых бойцов Исламского государства.

В Мексике, где идет необъявленная гражданская война, уносящая в год 30-50 тыс. человек, отрубание головы очень распространено, но не особо волнует американское правительство. Зато слух о том, что якобы бойцы Исламского государства планируют “просочиться” через мексиканскую границу, всполошил за последние недели двух конгрессменов, сенатора от Аризоны и губернатора штата Техас.

Как бы то ни было, картинки “средневекового” отсечения голов резко изменили настроение Западного мира. Большинство экспертов, особенно на ниве “войны с террором”, считает, что их целью было спровоцировать Запад на войну. Трудней найти специалистов, полагающих, что деятели Исламского государства были удивлены истерической реакцией и сейчас вместо картинок казни выпускают хорошо сделанные видео, где пленный британский журналист озвучивает весьма умеренные принципы Исламского государства. И совсем невозможно в проповедующих свободный обмен идей СМИ найти точку зрения самого Исламского государства.

Месяц назад в СМИ был опубликован список книг, которые заказывали ребята, поехавшие воевать в Сирию. Там были английские брошюрки, “Ислам для начинающих” и комиксы, похоже, те самые, где хорошие парни рубят плохим парням головы. Не похоже, что большинство бойцов Халифата знает об исламе больше, чем знало о марксизме большинство бойцов Красной Армии времен Гражданской войны.

Нет места для шага вперед

Разумеется, не идеология стала причиной возникновения феномена Исламского государства. Как я уже отмечал, кроме названых выше, здесь сплелось множество причин демографических, экологических и геополитических. Большинство населения Ближнего Востока и Северной Африки (включая исламские страны южней Сахары) – это сегодня молодежь до 30 лет, которым нет места в сложившейся системе общественных и экономических отношений. Войны и конфликты в регионе наступающей пустыни создали и продолжают создавать миллионы перемещенных лиц, огромные лагеря беженцев, являющиеся идеальным местом для вербовки кадров любого радикального движения.

Коррумпированные полумафиозные режимы и мультинациональные корпорации не особо утруждали себя заботой о населении. Одной из основных причин революции в Сирии была хроническая десятилетняя засуха на севере страны. Засуха способствовал исходу сельского населения в крупные города. В одном только Дамаске скопилось накануне революции больше миллиона безработной суннитской молодежи с севера. Режим Асада не только ничего не делал для решения их проблем, но и отказывался делиться нефтяными доходами с севером страны, где происходила экологическая катастрофа, и где эту нефть добывали.

Проблемы безработной молодежи существуют не только на Ближнем Востоке, но и во всех исламских странах, включая Иран и богатые нефтедобывающие королевства. Именно эта молодежь и начала революции в Египте и Тунисе. Хотя исламистов в Египте сгубил не так ислам, как некомпетентность и неолиберализм.

“Большинство всё же едет не ради общинных идеалов, а потому что там открылся коридор возможностей (то же верно и для “Новороссии”), — говорила мне арабист Елена Галкина - Едут не ассимилированные представители среднего класса в Западной Европе, а в основном с Ближнего востока и Северной Африки. Европейцы, конечно, есть, но количество бойцов из РФ сопоставимо с Францией. Любой радикализм, если речь не вести об откровенных сумасшедших, происходит не из желания почувствовать локоть соратника. Первопричина — банальное отсутствие “места для шага вперёд” в той среде, где человек вырос”.

Как раз места сделать шаг вперед нет сегодня на всем Ближнем Востоке, где молодежи от 15 до 25 лет составляет 30% населения. Это более 100 миллионов человек, у которых в существующей системе почти нет шансов в жизни. Арабский мир сильно изменился за полвека. 80% арабов в 1960-е занималось сельскохозяйственным трудом. Сегодня более 80% живет в городах. В 1960-е большинство арабов было безграмотных, а сегодня молодежь грамотная и хорошо образованная. Люди больше не изолированы в своих деревнях и кварталах. У каждого есть сотовый телефон и доступ к интернету. Официальные СМИ больше не имеют монополии. Ал Джазира прозивела настоящую революцию в арабском и мусульманском медиа-пространстве (да и не только там).

Жестокий разгром Мусульманских братьев в Египте тоже сильно помог Исламскому государству, так как показал мусульманам, что исламизму нет места в современной неолиберальной демократии. Совсем не трудно себе представить, что там может произойти, если правительство генерала Ал Сиси не сумеет выполнить своих (во многом утопических) обещаний, и обеспечить достойной работой миллионы молодых египтян.

Даже на Ближнем Востоке доминирование одного этнико-религиозного меньшинства над другими не может продолжаться вечно. В Ираке (как в Афганистане) произошло отстранение правящих меньшинств от власти, а тихо здесь никто не уходит, ни сунниты, ни алавиты, ни христиане в Ливане, ни пуштуны.

Еще в начале 2014 года количество бойцов Исламского государства вряд ли превышало несколько тысяч. Да и сейчас у них по разным оценкам не больше 10 тысяч. Правда, в последнее время ЦРУ оценило их силы в 30 тысяч бойцов, но постоянные провалы ЦРУ на Ближнем Востоке еще со времен пресловутого “оружия массового уничтожения” заставляют скептически относится к их оценкам.

Однако Исламское государство сегодня контролирует территории с населением в семь миллионов человек. Это было бы невозможно, если бы доведенное до края 20 миллионное суннитское население, живущее на территории Ирака и Сирии, не поддерживало бы их. Исламское государство пользуется поддержкой местных племенных лидеров на севере Ирака и Сирии. Функционирование государства было бы невозможно без участия военных и гражданских кадров бааситских режимов Асада и Саддама.

Эксперты говорят, что главное отличие Исламского государства от Аль Каиды или несалафитских джихадистов – это их умение налаживать административное управление. До появления ИС все военные победы джихадистов заканчивались их катастрофическим неумением наладить административное руководство. Такая некомпетентность проявлялась повсюду, от иракской Феллуджи в 2004 году до захвата силами Анзар Дин Тимбукту в Азададе в пустынной части Мали в 2012 или Ал Шабаб в Сомали. В этом ИС больше похоже на Хизбаллу, которая опирается на сеть школ, больниц и учреждений социального обеспечения.

В Исламское государство поехали сотни добровольцев из различных европейских стран. Причем не только новобранцы из Западной Европы, но и бойцы, как, например, чеченцы. На прошлой неделе в СМИ появились сообщения, что второй человек в иерархии исламского государства – чеченец, уроженец Панкисского ущелья в Грузии, а глава одной из провинций Ирака – этический таджик. Не удивлюсь, если там найдутся и евреи тоже. Подобный интернационал во многом является ответом на тягостную клановость, мешавшую прогрессу в ближневосточных обществах, победившую здесь и национализм, и социализм, и либерализм. Недавно пришлось беседовать с Ибрагимом, американским доктором-палестинцем, работавшим в Сирии, но на стороне режима Асада. Он много жаловался на хамулы, на клановость, мешавшую жить и работать и в его родной Газе, и сейчас в Сирии.

Успех Халифата вряд ли будет зависеть от теологов

Месяц назад в СМИ был опубликован список книг, которые заказывали ребята, поехавшие воевать в Сирию. Там были английские брошюрки, “Ислам для начинающих” и комиксы, похоже, те самые, где хорошие парни рубят плохим парням головы. Не похоже, что большинство бойцов Халифата знает об исламе больше, чем знало о марксизме большинство бойцов Красной Армии времен Гражданской войны.

Отмена Халифата после Первой мировой войны до сих пор рассматривается в суннитском мире, как величайшая политическая, теологическая и идеологическая трагедия, определившая кризисное состояние современного исламского мира. И с ними трудно спорить в обществах, где все исламское считается заведомо хорошим. Тем более, что исламский мир сегодня очень разнообразен. Наряду с установленными веками религиозными лидерами, вроде каирского университета “Ал Ансар” существует огромное количество независимых проповедников, которые благодаря социальным сетям и интернету пользуются огромным авторитетом. Рынок религий еще никогда не был таким открытым, а религиозность все больше становится средством самоопределения, а не групповой идентификации. Однако успех идеи Халифата и его практическое осуществление вряд ли будет зависеть от теологов.

Глава Чечни Рамазан Кадыров уже пообещал Исламскому государству “пламя вечного ада”. Интересно, что американский вице-президент Джо Байден оказался здесь единогласным с чеченским лидером, и применил теологический язык, вроде бы забытый после ухода Буша. Байден собирается “преследовать их до ворот ада”. Пока Исламское государство явно выигрывает пропагандистскую войну. Впрочем, в Вазиристане создается другое исламского государство во главе с главой Талибана Муллой Омаром. Оно уже копирует устройство Исламского государства в Ираке.

Исламское государство не представляет жизненной угрозы ни для России, ни для США, ни даже для Израиля, хотя и способно доставить немало беспокойства. Как и когда-то сионизм, они будут агрессивно докучать своим соседям, но со временем успокоятся и захотят мира. Да и вряд ли кто-то сегодня может быть серьезно заинтересован в ликвидации Исламского государства. Ведь это означает не расширение сферы влияния США или России, а иранское шиитское доминирование по всему пространству от Восточного Афганистана до израильских границ на Голанских высотах. Пока что США с трудом сбивает “коалицию воли”. Саудовская Аравия использует Исламского государство против шиитского режима в Багдаде. Турция и Иордания с выгодой покупают нефть, как у Исламского государства, так и в Курдистане, к неудовольствию США и их союзников в Багдаде. Израиль эту нефть покупает, наплевав на своего “единственного союзника” в Белом Доме. Доверия к надежности США там мало. Израильтяне воюют в Сирии свою войну. Сначала помогли несалафистским джихадистам из Нусры отобрать у сил режима Асада Кунейтру, а потом отобрали ее у Нусры.

Вместо плана Маршалла для Ближнего Востока

Вокруг исламского государства сплелось множество личных, деловых, клановых и престижных интересов, да и в суннитских обществах, где все исламское заведомо хорошее, нужны очень веские причины, чтобы выступить против Халифата. В самой Америке как-то сами собой заглохли вопросы, куда делись 25 миллиардов долларов, потраченных на создание новой иракской армии, разбежавшейся, не приняв боя. Заглохли и разговоры об ужасающей коррупции, о том, что 60 миллиардов долларов в Ираке была разбазарены из-за плохого планирования, отсутствия надзора и хищений.

Американские политические и военные элиты хорошо понимают, что война с исламистами не будет похожа на войну с Саддамом. Вместо успешного блицкрига американцы, скорей всего, встретят Сталинград. Однако акционеры Военно-промышленного комплекса, приватизировавшего в последнее десятилетия даже многие военные функции, ожидают больших доходов, а либерал Обама перенял идеи своего республиканского предшественника о том, что война – это хорошо. Недавно я увидел на Девятом канале Израильского ТВ интервью Ксении Светловой с сирийским оппозиционеров Камалем Лабвани, твердившим, что нужен План Маршалла по переустройству Ближнего Востока. На так называемо национальное строительство в Ираке США потратило в пять раз больше денег, чем стоил весь План Маршалла по переустройству послевоенной Европы.

Сразу вспомнился рассказ бывшего президента Аргентины Нестора Киршнера. На какой-то конференции глав стран Американского континента Киршнер тоже предложил американскому президенту Бушу “План Маршалла по переустройству Латинской Америки”. Беседа была неформальной, и Буш усмехнулся и в ответ предложил “Развяжите войну. Это хорошо для экономики”. Обама был избран потому, что он – не Буш, однако ничего не сумел изменить.

Когда статья уже была в работе, пришло сообщение о первых американских авианалетах в Сирии. Несмотря на воинственную риторику, Конгресс США ушел в отпуск, утвердив полномочия президента на тренировку сирийский повстанцев, призванных воевать с ИС, но отложил выделение денег на бомбежки и военные операции. Все понимают, что для победы нужно территориальное вторжение и огромные средства, которые Америка все меньше готова выделять. Зато идея вести войны, разрушать страны и народы для обеспечения доходов своих оборонных корпораций встречает широкую поддержку среди всего политико-бюркратического-корпоративного истеблишмента.

Вряд ли отряды Хизбаллы, шиитские бригады ал Садр или стражи исламской революции Пасдаран воюют за светскую социалистическую Сирию или неолиберальный демократический и свободнорыночный Ирак. Шиитское доминирование не менее рискованное для глобальной безопасности, чем, если бойцы ИС захватят суннитские районы Багдада или даже несколько сот грузовичков Тойота совершат рейд на нефтяные поля Саудовской Аравии. Что, впрочем, вызовет скачок цен на нефть и газ, и это хорошо, если не для России, то для Роснефти и Газпрома.

Ислам — из изгоев в мейнстрим

Современный многополярный мир имеет куда больше рисков, чем был во время Холодной войны. Да и глобальный финансовый обвал 2008 года далеко не изжит и мировой кризис может разразиться с новой силой. Назревают экологические проблемы. На наших глазах правила поведения в мире меняются. Сначала США ломало эти правила, пытаясь навязать свое лидерство “униполярного мира”. Теперь и Россия, похоже, не считает для себя обязательным соблюдать условности, сложившиеся после краха СССР.

В новых условиях есть смысл находить не только опасности, но и возможности. Пока Кремль на Ближнем Востоке в основном лоббировал интересы Газпрома и Росвооружения. Сделка о продаже российских самолетов в Ирак пока не принесла России никаких дипломатических успехов, хотя и улучшила баланс российских оборонных корпораций. Я долго искал американских экспертов, считающих, что удастся привлечь Россию к борьбе против Исламского государства. Несмотря на явную озабоченность Путина угрозой терроризма, никто не верит, что Россия примет в этом участие.

В 2001 году Кремль уже сдал американцам российскую агентуру и свои союзные силы Северного альянса в Афганистане, но не получил за это ни признания, ни партнерства в решениях международных дел. На сей раз кремлевское руководство куда более опытное и уверенное в собственных силах и, вероятно, способно лучше оценить ситуацию. Тем более, что военное поражение Исламского государства вовсе не означает конца идеи Халифата.

“Может быть поэтому и Россия, и Китай, имеющие проблемы с исламизмом у себя, воздерживаются от действий и резких резолюций в Совбезе, — замечает публицист Абдель Бари Атуан — Американская “глобальная война с террором”, которую они полностью поддерживали в 2003 году, продолжается уже 11 лет, и ситуация куда хуже, чем была в начале. Может быть, пришло время для другой стратегии”.

Действительно, и американские, и британские законодатели, хоть и одобрили на волне общественного возмущения военные акции, но снабдили их кучей ограничений и условий.

Все хорошо знают, что повоевав, в конце концов, приходится договариваться с этими людьми. Сегодня договариваются с Талибаном, а Израиль не может себе позволить не договорится с ХАМАСом. В конце концов, придется договариваться с Исламским государством.

Ради победы над исламским государством, идеи Халифата придется принять, адаптировать, легитимизировать. Для победы над Исламским государством придется включить исламскую цивилизацию в мейстрим современного мира, как это произошло с марксизмом, если не в советском, то в китайском варианте. В отличие от неолиберализма или советского социализма, модель Халифата, как и китайский коммунизм, не поддается экспорту, а потому и не представляет большой опасности и для Америки, хотя паника поднимается изрядная, утверждали паникующие американские политики. Конгрессмен и кандидат в Сенат США от Огайо Джеймс Лакфорд заявил, что борьба с Исламским государством по значению аналогична Холодной войне против СССР.

Со времени революции 1917 года мир видел и бескровные революции, и очень кровавые и смертоносные реформы. Исламское государство – это, прежде всего, легитимация для общественной революции, и уровень жестокости там высок.

Революции на Ближнем Востоке будут не менее, а, пожалуй, более жестокие, чем те режимы, с которыми они борются. Однако Исламского государство не угрожает непосредственно международному миру, но лишь напоминает жадным и зарвавшимся мультинациональным корпоративно-бюрократических элитам, что может случиться, если они вообразят себя свободными от всех и не справятся со своей ролью управления обществом.

Современная цивилизация означает свободное общество христианско-иудейской культурной среды. Ислам же, по всей видимости, функционирует как реакционная машина времени.

Как звучала фраза византийского императора Мануила II Палеолога, которую процитировал Папа Римский Бенедикт XVI в своем роковом выступлении в сентябре 2006 года в Регенсбурге? “Покажите мне, что нового принес Мухаммед, и вы найдете злые и бесчеловечные вещи, такие как призывы, мечом нести веру, которую он проповедовал”.

Для римского понтифика то выступление стало настоящей PR-катастрофой. А как сегодня обстоят дела со старой цитатой, которой уже 600 лет? Не оправдывает ли она себя ежедневно? Ислам бушует практически по всех мусульманских регионах: раздор среди мусульман, террор против инакомыслящих, похищение девушек, подавление женщин, уничтожение культурного наследия, порабощение работников. Этот список можно продолжать до бесконечности. Ислам все больше и больше овладевает новостным фоном.

Ислам? Представители “левых”, “зеленых” и левых либералов полагают, что все те ужасы, о которых каждый день приходят вести с земель Аллаха, не имеют ничего общего с исламом, речь идет об исламизме, даже о джихадизме, который - и нужно это признать - является злом, в отличие от миролюбивого и благодетельного ислама. Потому что сама эта религия - хорошая.

Ошибка понтифика состояла в том, что он в Регенсбурге не использовал эту трактовку. Ошибка мусульман, критиков ислама Неклы Келек (Necla Kelek) и Хамеда Абдель-Самада (Hamed Abdel-Samad), как, в общем-то, и ошибка всех, была в том, что они увидели в высказывании “чрево”, из которого начали извергаться все чудовищные вещи.
Действительно ли все на самом деле так, как кажется? “Запоздавшая” религия пытается найти себе место в настоящем времени и повернуть историю, по крайней мере, на 300 лет назад, во время до начала эпохи Просвещения?

Неужели ислам функционирует как реакционная машина?

Закутанные женщины символизируют подчинение как акт веры

Весь комплекс Корана, который охватывает и шариат, и проповеди, подразумевает притязания на власть, как над обществом, так и над верующими. То есть речь идет о тотальной власти над человеческой жизнью, такого нет ни в одной другой светской деспотии или диктатуре.

Но так теперь функционирует любая религия, претендующая на политическое господство. Она накрепко, герметично закрывает двери общественной тюрьмы, вплоть до глубин человеческой души, так что человек начинает понимать подчинение как акт веры. Закутанные с ног до головы женщины, утверждающие, что они добровольно надевают бурку, чадор или хиджаб - это свидетельствует об именно таком понимании веры.

Современная цивилизация, напротив, означает ничто другое как свободное общество иудейско-христианского культурной среды.

Что означает процветание таких сфер как наука и литература, философия и искусство и, в целом, стремление к изменениям и развитию. Результат всего этого - то, что известный представитель политической философии Карл Поппер назвал “открытым обществом”. Поппер имел в виду общество, функционирующее по принципу попытки и заблуждения. Один лишь данный принцип в глазах исламских верующих является греховным.

Но именно этот принцип, последовательно применяющийся с раннего периода Просвещения, пробившийся вопреки воли католической церкви, доказывает крупный успех западного мира, а также дистанцию по отношению к исламской культуре.

Хотя представители арабских деспотий предпочитают общаться друг с другом по iPhone, их собственная культура не способна на сопоставимый технический прогресс. Хотя они по всему миру позиционируют себя как инвесторы, но у себя дома используют рабочую силу из круга неверующих. Их фонды, наполняемые за счет прибыли в энергетической сфере, сотрудничают с иностранными компаниями, при этом своим женщинам они запрещают садиться за руль автомобиля.

В то время как на оборудованных компьютерными системами биржах финансовые процессы глобального уровня проходят в наносекунды, здесь и сейчас, ислам живет в сознании, где историческое время отстает от сегодняшнего на сотни лет. Для представителей этой культурной среды это означает падение на самое дно колодца прошлого - подавление интеллектуальных способностей, любопытства, тщеславия, чувства ответственности, самой жизни! И не только в отношении женщин, которым платок резко осложняет любую резкую смену взгляда.

Все догмы действуют и сегодня

Нет, и мужчины скованны в своем развитии из-за преобладания чувства уверенности в себе, которому учит Коран - “Достаточно того, что я мужчина!”. Последствием этой самоидентификации, ощущением себя мачо, является подавление женщины - мужское право на воспитание. В суре 4,34 Корана закреплено право на телесные наказания. Все эти догмы действуют и по сей день и действуют так, что, когда арабские партнеры западных компаний возвращаются со встреч из Цюриха, Франкфурта или Лондона, то они финансируют джихадистов. Саудовская Аравия и Катар на протяжении многих лет считаются спонсорами врагов демократии и верховенства закона с оружием в руках.

Но если это не имеет ничего общего с настоящим исламом, что до нас пытаются донести толерантные представители немецкой общественности, тогда где-то должны проходить протесты против злоупотребления их верой - движения тысяч и сотен тысяч, миллионов верующих, которые не хотят более терпеть “мясорубку” и террор и стремятся выразить свой протест. Где они?

Когда в западных демократиях происходит нарушение правовых норм, на улицы обрушивается поток граждан, который вселяет страх в элиты - будь то в Вашингтоне, Берлине или Тель-Авиве. Сопоставимые массовые манифестации мусульман против мусульманской власти - они означали бы переход ислама в 21 век. Бывший президент ФРГ Кристиан Вульф (Christian Wulf) в ходе своего недолгого срока полномочий сказал однажды: “Ислам является частью Германии”. Это был ответ на неправильный вопрос. Правильный вопрос звучит следующим образом - “Является ли ислам частью нашего времени?”.

http://9tv.co.il/news/2014/10/13/187322.html

http://9tv.co.il/news/2014/10/21/187874.html

http://9tv.co.il/news/2014/10/18/187634.html