«Самое базовое условие развития экономики – это, конечно, высокоподготовленный и квалифицированный рабочий класс, инженерные кадры», – сказал президент в Послании Федеральному собранию.

А ведь стали подзабывать это гордое когда-то словосочетание – «рабочий класс». Уже плохо помнится, что под ним понималось в советские времена в разные годы.

Хотя, начиная со школьных уроков обществоведения, нас учили: рабочий класс – основа коммунистического движения, призванного уничтожить эксплуатацию людей.

Про него написал Маяковский: «Я всю свою звонкую силу поэта тебе отдаю, атакующий класс». И все семьдесят с лишним лет советской власти рабочий класс много воспевали во всех жанрах искусства. Даже в мультфильмах: ленту «Тебе – атакующий класс!» создали для взрослых к 70-летию Октябрьской революции.

Рабочим льстили, им приписывали высшие моральные качества, хотя вообще-то нравственность слабо связана с профессией. Лучшим платили больше, чем людям с высшим образованием. И в Конституции СССР 1977 г. записали, что ведущей силой советского общества выступает рабочий класс. Так ли это было, можно долго и много спорить. Кто-то станет утверждать, что на самом деле от имени рабочих властвовал особый класс партийно-хозяйственной номенклатуры, представители коей могли иметь рабоче-крестьянское происхождение, но которые быстро и сильно отрывались от пролетариата и уже мало что имели с ним общего. И, ежели рабочие были ведущей силой в СССР, почему же они тогда так легко отказались от завоеваний социализма?

Но это – было. А что есть? Как сегодня себя ощущает рабочий класс в России?

Всё зависит от степени востребованности. Есть рабочие с зарплатами, позволяющими жить намного выше среднего уровня жизни в стране, но много и тех, кто с трудом сводит концы с концами, нередко оказываясь и без работы.

Некоторые и сегодня утверждают, что как только рабочие ощутят на себе, что в условиях эксплуатации их капиталом дальше уже жить нельзя, они начнут борьбу. В первую очередь – КПРФ, провозглашающая, что рабочий класс может стать авангардом в борьбе за возврат к социализму. Верится в это с трудом. Совсем иные времена на дворе.

Вот характерное мнение рядового токаря, квалифицированного. На вопрос, кем он себя ощущает, ответ был: «Наёмным работником, который обладает некими навыками, востребованными на рынке труда». Но точно так же могут про себя сказать врач, учитель, инженер, журналист и представители других профессий. Многие из нас нынче пролетарии – кто ручного, кто умственного труда.

Да, рабочих и сегодня можно выделить как особый класс. Однако лишь социологически, но никак не идеологически. Сказать, что он в авангарде, никак не получается.

Всякий класс, а не только рабочий, может смело сказать - если ему слишком много льстят, значит, хотят или уже засунули руку в его карман. Сказать, что при социализме рабочий класс шибко процветал, это соврать. Но по сравнению с социалистической деревней положение рабочего класса было намного лучше. Прежде всего психологически лучше.

В деревне председатель - царь и бог. Во все может залезть и прицепиться. Ах, как ты посмел бить свою Маньку в морду за то, что спала с аграномом?! Я тебя выпаса для коровы лишу, место для сенокоса не дам. Вдвоем прибежите, просить прощения будете. В городе все проще - разбирайтесь в своих отношениях сами, ты мне план дай. Спасало не только рабочих. В деревне можно ко многому прицепиться. Ах, что там учитель о парторге говорил?! Лишим его дров.

Советская власть установила в деревне гнилые, рабовладельческие отношения. Я, когда еду на дачу, четко различаю лица "своих" местных. Лица работающих в городе и на предприятиях на селе менее искажены деревенскими отношениями. Я уже рассказывал историю, как деревенские ребята отбирали у присланных на село рабочих водку, а когда эту водку силой взяли назад, завалились толпой в общежитие бить всех подряд. Они были логичны - они нужны местной власти, значит, их нужно защищать в подобных случаях.

Так и было на суде - встал директор совхоза и сказал, что ребят не надо судить, это помешает вовремя пойти в армию и отдать свой воинский долг стране. Деревенские всегда были вынуждены терпеть общение с собственной швалью и вести себя с ними как с порядочными людьми. В городе иначе, отберешь у соседа водку, дашь в морду, потом сам разбирайся, если не большая шишка. Это позволяло рабочим более трезво смотреть на мир и проблемы личной свободы.

Кстати, совершенно не случайно советская власть русских писателей гнала в деревенщики и стесняла в возможности описывать иные проблемы. Нутром чуяли, что сохранение пережитков деревенской философии консервирует общество и поддерживает рабий дух. Это уже другая форма лести - когда тебя унижаю тем, что пытаются кого-то ставить выше тебя, то тоже хотят залезть тебе в карман.

Если честно, то большинство рабочих никогда себя гегемонами общества не ощущали. Они тяготились однообразным и часто вредным для здоровья трудом. Недаром часто спортсмены из рабочих относительно травм и прочих проблем спорта говорят - все лучше, чем за станком стоять. Еще интереснее, что ощущение своей важности и значимости более было присуще рабочим во времена Брежнева, чем до него. Нехватка именно русских рабочих заставила в конце 60-ых поднять многим зарплату. Многие рабочие стали получать больше инженеров.

Кстати, многие чувствовали, что добром слишком большие диспропорции не кончатся. Так и получилось. Во времена перестройки интеллигенции было не до защиты интересов рабочего класса. Причем партийцы были руками и ногами за нищету интеллигенции, посколько это возвышало их в собственных глазах. Ненависть к интеллигенции иногда поощрялась даже открыто, хотя больше поощрялось в рабочей среде чванливое отношение, но все равно рабочие в большинстве своем относились к интеллигенции лучше партийцев и управленцев.

Рабочий класс привлекал управленцев тем, что до конца никогда не мог разобраться в реальных отношениях в обществе. Сама работа не позволяет понять, где, как и в каком объеме делаются деньги. Рабочий стоит у станка, а деньги считают в бухгалтерии и в торговле. Пожалуй, самые просвещенные люди в нашем обществе это торгаши. Другое дело, что им трудно донести до сознания экономистов, что мир вращается не всегда с учетом их теорий. Рабочий класс никогда не был единым, как любой класс и любая социальная прослойка. Если хотите спаять класс или прослойку, это надо делать искусственно.

Падение единства рабочего класса тесно связано с упадком деревенских отношений. Причем, речь идет об упадке отношений, которые присущи общине независимых фермеров или независимой крестьянской общине после отмены крепостного права. Тогда выживаемость общины сильно зависила от определенной спайки и готовности к сотрудничеству и даже к самопожертвованию.

Совершенно не случайно на Донбассе восстали прежде всего горняки из маленьких городков. Во первых, часть их предков пришла на шахты в канун октябрьского переворота, то есть избежала давления социалистического, сельского рабовладения. Во вторых, общинность сохранялась за счет условий маленьких городков, где все друг друга знают. Я уж не говорю об особенностях горняцкого труда, вызывающего ненависть у истеблишмента. В моменты аварий надо спасать друг друга и забыть о личных выгодах.

В этом смысле ненависть Порошенко к горнякам не менее логична, чем ненависть Маргарет Тэтчер - и это быдло имеет наглость иногда думать не только о себе, но и о товарищах. Понятно, что такое отношение к жизни глубоко антилиберально и может даже трактоваться как склонность к ненависти к богатым, евреям, силовикам, а по сути противоречит теориям либерализма, разработанным в США - человек будущего обязан думать только о себе и личных удовольствиях, выше всего ценить сохранность собственной шкуры.

Там, где спайка не является условием выживания, действует иной принцип - кто больше думает не только о себе, больше получает неприятностей от начальства. Поэтому крестьянская спайка лично независимых производителей распалась. Тут-то и выяснилось, что марксистская пропаганда апеллировала не к пролетарским, а к крестьянским ценностям.

Сейчас возникла иная проблема, которую у нас в упор не желают видеть. Чтобы хорошо выполнять функции рабочего, нужно иметь здоровье и особый склад психики, позволяющий выдерживать монотонный труд и сохранять способность к мышлению и внутреннее психическое равновесие. Либеральные ценности расшатывают психику, а это выражается в сбоях в работе. Токарь или водитель могут крутануть гаечный ключ или баранку не в ту сторону. Я могу спокойно сказать, что выдвижение на первый план японцев, корейцев, китайцев и вьетнамцев с их генетической способностью к однообразному труду, жестко связано с подавлением внутреннего равновесия у белых рабочих.

Совершенно не случайно евреи и арабы дают мало хороших рабочих - религия требует иной психики, иных жизненных ценностей. Совершенно не случайно всякие разговоры о скором обрушении Китая столь же нелепы, как разговоры о полном крахе экономики Японии или презрительно отношение к перспективам Вьетнама. Эти народы всегда будут иметь хороший, рабочий класс. И недаром поток аутсорсинга пошел именно в эти страны. А у нас положение плохое. Мало того, что психику либерастией и нищетой расшатали, так еще давят психику через поток приезжих. А из них плохие рабочие, зато больше претензий на свой кусок в общественном пироге и право заставлять всех внутренне сжиматься при общении.

Именно с этим сейчас связана нехватка хорошего рабочего класса на Западе. Многие белые инстинктивно чувствуют, что работа на производстве слишком давит на психику. А приезжие негры и арабы изначально трудятся через не могу. Труд их в нынешнем, современном виде психологически ломает. Более перспективны мексиканцы в силу обилия монголоидной крови, но и они плохо выдерживают психические нагрузки из-за католической культуры и влияния либеральных ценностей. Отсюда странная ситуация - при обилии безработных хороших рабочих не хватает.

Впрочем, либерастия давит не только рабочий класс, но и пресловутое креативное начало в интеллигенции. Есть креаклы-кряклы, а есть созидатели. Избыточный эгоизм как средство самозащиты и борьбы за кусок хлеба истинным мыслителям противопоказан. Чтобы что-то придумать, надо отрешиться от себя в момент мысли. Советский Союз существовал, но подрывал основы креативного мышления - коллективность приводила к тому, что идеи у талантов реквизировались в пользу прощелыг.

Если мы посмотрим на судьбу евреев в США после эмиграции из СССР, то увидим странную картину - большинство успешных ученых в СССР делало карьеру хуже, чем не слишком успешные. Но это логично, поскольку успешные в СССР и РФ попросту воруют чужие мысли и не добавляют от себя ничего ценного, а американское общество куда более индивидуалистично и учит защищать свои идеи от воровства. В итоге многие "гении" выродились в США в убожеств, а потом многие сбежали обратно в РФ, где процветают отнюдь не в качестве созидателей идей. Просто нашли местечко, где им удобнее паразитировать или сменить работу интеллигента на частный бизнес или госслужбу.

Однако, рабочая психология жива и облагораживающе влияет на наше и американское общество. Суть рабочей психологии проста - работаем, чтобы жить, а свою ценность для начальства узнаем не по количеству социальной лести в газетах, а по размеру зарплаты. Рабочая психология проникает в ряды интеллигентов, помогая им объективно смотреть на мир. Например, неважно, что престижно быть профессором МГУ, но, если платят тебе мало, а взятки за прием студентов достаются другим, значит, тебя не уважают.

Если ты вкалываешь больше, а получаешь раза в четыре меньше, чем выполняющей ту же работу спецслужбист, значит, тебя не уважают. Рабочая психология помогает интеллигентам вовремя сбежать из России на Запад. Рабочая психология помогает равнодушно относиться к современной идеологии. Наконец, рабочая психология позволяет нормально относиться к рабочим, когда начинает ор в стиле - ты мало получаешь, потому что все деньги, заработанные потом и кровью капиталистов, уходят на прокорм ненасытных горняков и прочих представителей рабочего класса.

Рабочая психология заставляет ценить социальную помощь. Ведь главная проблема рабочего в том, что в молодости ему легко стоять у станка, а с возрастом тяжело. У интеллигентов часто иначе, поэтому именно к интеллигенции обращены ныне страстные взоры пропагандистов эфтаназии - пускай нищеброды кончают почаще счеты с жизнью, начиная лет с сорока. Рабочая психология мешает воспринять нынешний самый модный писк либерастии за торжество гуманизма. Дело рабочего класса, если не принимать за рабочее отношение к жизни отрыжки марксизма и либерастии, отнюдь не умерло.

Предупреждаю, то, что я напишу, будет настолько тривиально и понятно, что у одних родит протест и желание сказать, что это неправда, а у других родит протест и желание сказать, что это настолько банально и общеизвестно, что лучше помалкивать и не говорить тривиальности.

Во первых, классовые чувства неразделимы от сословных. На этом еще при социализме ловили, когда пытались завести дискуссию в тупик - нет, это сословное, а это классовое, нет, то не сословное, а национальное и т.д. Тем не менее, здесь как со школьным выражением учебника биологии - жиры сгорают в огне углеводовов. Если хотите получить нечто малоусваиваемое, то отделяйте до предела, а иначе смиритесь. Классовое сознание и сословное сознание переплетаются.

Во вторых, нам вечно лгут, будто классовое сознание это ненависть класса к другому классу. Это идет от еврея Маркса, который по сути финансово был наймитом буржуа Энгельса. На самом деле истинно классовое сознание идет от идеи - начальство надо уважать, начальству надо подчиняться. Это классовое чувство сопутствует всей истории человечества как норма. Причем наиболее полно классовые и сословные чувства выражаются в поведении женщин. Они затрагивают не только сферу ума, но и сексуального мировосприятия. В этом смысле пропаганда гомосексуализма это стремление либеральной общественности заставить мужчин испытывать женские классовые и сословные эмоции. Сама либерально-сексуальная общественность к подобным эмоциям питает особую слабость.

Классовые и сословные чувства являются большой организующей силой. Бернард Шоу в свое время очень хорошо поиздевался над ними, когда говорил об испанской Реконкисте: Мы терпели, когда враги нас грабили, убивали, избивали, насиловали наших женщин, пока они не затрагивали наши христианскую веру. Но стоило врагу покуситься на веру, как мы все превратились во львов, восстали и погнали врага прочь. Может, допустил неточность, но только не смысловую. Здесь двойная издевка - над поведением восставших и над описанием восставших.

История Руси тоже занятна - монголо-татары ввели баскачество и всячески измывались над населением, но, стоило населению возмутиться и начать убивать духовенство за поддержку ига и убивать бояр, осмелевшихся защищать духовенство, как монголо-татары срочно отменили баскачество. Занятна история Украины, украинское население возмущалось политикой польских панов, но все было нормально, пока не появилось казачество, и простой хохол получил возможность бороться не за смягчение податей и умирение насилия, а за право лично подняться по социальной лестнице и стать казаком, то есть официальным воином-неплательщиком налогов.

Если мы возьмем нынешнюю историю, то мы увидим торжество классовых и сословных чувств. Майдан в Киеве во многом разразился потому, что тонкое классовое сознание участников Майдана подсказывало им - миллиардеры за Майдан, миллиардеры бесплатные бутерброды организовали, Тимошенко, Порошенко, Коломойский и еще многие за, значит, бунт - дело правое. Именно это чувство - многие из власти за нас - объединило киевскую интеллигенцию и прикарпатских рогулей, хотя в реальной жизни они сосуществуют без тяги к особому объединению.

Классовые чувства успешно сочетаются как с национализмом, так и с интернационализмом. Например, в Латвии выбрали президентом гражданку США. Подтекст голосования понятен - США это начальство. История с Ющенко из той же оперы - женился на гражданке США, был министром до ухода в оппозицию, Запад его одобряет. Ну, как за такого не проголосовать, как вокруг такого не сплотиться?

Пресловутая классовая и сословная борьба начинается, когда население разуверивается в пользе классового сознания, то есть в вере в начальство. Неуклонность Богдана Хмельницкого понятна - украли жену, сам король отказал в защите сословной чести. Восстание Кондратия Булавина началось с того, что у него и его казаков отняли соляные промыслы в пользу царского вельможи. Степан Разин восстал, когда астраханский воевода стал отнимать у него награбленное в персидском походе, а по казачьим понятиям так вести себя нельзя, казачья добыча принадлежит казакам.

Проблема классового сознания в том, что оно сплошь и рядом оказывается сильнее инстинкта самосохранения. Одно и тоже население в Буденновске открывало двери террористам и погибало или попадало в заложники, одно и тоже население шло на смерть по приказу, когда его брали в армию. Там и там действовало схожее классовое сознание - власть требует подчинения, а не сопротивления, поэтому инстинктивно страх не открыть дверь террористам перевешивал инстинкт самосохранения и понятия чести, власть требует подчинения, и солдаты шли демонстрировать чудеса нужного и ненужного героизма.

В принципе, у нас большинство воспитано в духе рекрутской повинности - палки фельдфебеля следует бояться больше штыков противника, поскольку так угодно начальству, а не потому что фельдфебелю нельзя перо в бок вогнать . Так вот, это и есть классовое сознание. То самое классовое сознание, благодаря которому при Павле Первом можно было провинившихся гвардейских офицеров (сливки дворянства!) пороть на конюшне, а у тех протест против насилия не мог оформится, был только протест против нарушения сословных привилегий.

Вся штука, что, когда классовое и сословное сознание перевешивает инстинкт самосохранения, общество теряет дееспособность. Развал СССР во многом связан с избыточным усердием большевиков в наведении классового сознания, то есть начальствопоклонства, в обществе. Способность населения к самостоятельному мышлению оказалась подавлена через подавление инстинктов самосохранения. Кстати, способность к объединению и выработке разумной общей программы действий это один из инстинктов коллективного самосохранения, благодаря которому человек стал человеком и выжил в борьбе с окружающими его трудностями от природных до борьбы с иными человеческими коллективами.

Классовое сознание русского человека заключается в том, что перед принятием или отвержением чужой точки зрения, русский человек инстинктивно пытается понять социальный статус и степень начальствоугодия в речах собеседника. Например, марионетка Навальный не сумел создать иллюзии, будто его статус высок. Ну, явно, ниже статуса Альбац или Дворковича, а стал делать вид, будто рвется в президенты. Человек высокого статуса не обязан в речах и мыслях демонстрировать примитивное начальствоугодие, поэтому он обязан демонстрировать, что он был, есть и будет начальством, и, одновременно, тонко демонстрировать, что он не покушается в идею власти начальства в целом. Мысли его должны быть ограничены рамками его статуса.

Если он будет говорить слишком умно, то его заподозрят в желании сойти за интеллигента, то есть в желании понизить свой статус. Поэтому все наши самозванцы и проходимцы производят впечатление убогости собственной мысли. Если же человек в своих рассуждениях не хочет подняться выше статуса интеллигента, то есть пытается сказать что-то умное, то его надо подавить с претензией на власть над ним, поскольку интеллигент, по наше мнению, лицо заведомо подчиненное и без начальства существовать не может и не хочет.

Поскольку классовое сознание в основе своей имеет идею подчинения начальству, то классовая ненависть больше присуща верхам к низам, чем у низов к верхам. Классовая ненависть важна для буржуазии и феодалов, для партократов и бандитов как средство спайки и преодоления разобщенности. То есть, через ненависть к низам правящий класс пытается смягчить отношения внутри собственного коллектива, выработать понятия и законы, позволяющие избежать избыточных репрессий и насилия при выяснении отношений друг с другом.

Даже на уровне мелкого чиновника классовая мораль проявляется в идее, что обмануть подчиненного не грех, а кинуть на бабки или иначе обмануть равного себе дело нехорошее. И эта же классовая мораль часто проявляется у ворья - только смелый ворует у миллионеров, обычный вор довольствуется воровством у среднего класса и бедняков. Воровство у миллионеров это вызов системе, воровство у бедняков нормальное поведение. Проблема классовой ненависти наверху в том, что она может подняться до вершин религиозного иступления, а вопросы конкуренции наверху никогда до конца не решит.

Классовая ненависть плавно переходит в классовое презрение, в итоге часто презрение оказывается более сильной эмоцией, чем ненависть. Ну, выехало авто на тротура, ну, раздавил парочку обывателей, дай взятку полиции и судейским, а ненавидеть обывателей за то, что они попали под автомобиль, это для них слишком жирно. Классовое великодушие тоже часто является продолжением чувство презрения. Ну, протестует кто-то против невыплаты зарплаты или пенсий, ну, можно выкатить вперед крупнокалиберный пулемет и покосить всех, а вообще-то хрен с ними, пускай пошумят и разойдутся по домам.

Поэтому, когда нам говорят, что классовые чувства это зло, классовые чувства сеют ненависть и разрушают общество, то лгут. В реальности классовые чувства цементируют общество, причем так успешно, что общество развиваться не может. Примером тому является Китай периода Опиумных войн и масса иных обществ. Например, Речь Посполитая, коя организационно напоминает современную Россию, успешна погибла в обстановке всеобщего спокойствия. Во времена Богдана Хмельницкого и Потопа оно еще сопротивлялось. Зато после стало спокойным и ничего не смогло противопоставить разделам Польши. Инстикт подчинения, как классового сознания, явно перевешивал инстинкт самосохранения.

Новый мировой порядок это идея торжества классового сознания в мировом масштабе, когда на смену узконациональной или узкогосударственной идеи подчинения начальству придет идея глобального подчинения глобальному начальству. Национальное здесь обязано слиться с интернациональным. Например, евреи через подчинение начальству задают остальным народам идею подчинения начальству как заразительный, полезный пример поведения. Высокий статус евреев должен отражать их высокую готовность к подчинению подобно тому, как во времена династии Цин высокий статус маньчжуров должен был отражать их высокую степень готовности подчинения императору или высокий статус кочевников в Золотой орде отражать их готовность к подчинению хану. Так национальное сливается с классовым и сословным.

Нынешние проблемы Запада тоже связаны напрямую с высокой степенью подчинения. Народ готов терпеть упадок мелкого бизнеса и собственных прав во имя служения монополиям и финансовому капиталу. То есть, сословные права приносятся в жертву классовому сознанию, при всем сохранении национальных и сословных рамок. Что касается некоторых элементов национальной и сословной ненависти, то она не опасна в условиях торжества классового сознания. Ненависть контролируется через иллюзию перемен.

Проблема ненависти снизу сейчас не столько в том, что она угрожает обществу, сколько в том, что она уже не несет в себе сигналов высшим стратам о характере проблем внизу. С помощью контролируемых оппозиционеров, включая террористов, продуцируется всякая чушь в виде протестных лозунгов, которые мешают понять реальные потребности общества и реальные диссонансы. СМИ превращают проблемы и их обсуждение в балаган. В итоге общество больше держится на классовом сознании, чем на реальной информации о положении дел. Классические пример - современная Россия.

Самое же главное в классовом сознании это то, что оно слишком всеобъемно. Да, оно рожает массу пустых мыслей, но иногда у меня закрадывается нелепое подозрение, что у многих людей, если у них из головы выдернуть идею "надо подчиняться начальству" или антитезу "ненавижу начальство", мыслей-то в голове не останется, останется только дискомфорт от ощущения пустоты в пустоте. Например, краснодеревщик или математик хороши, когда думают о мебели или формулах, когда думают о любимых или детишках. Но, когда они начинают подобно Сахарову клепать теории для всего общества, у них, как у Сахарова, включается идея классового сознания и получается нелепица. Например, для Сахарова истинным начальством были либерасты, поэтому он написал свою ахинею. А другие лепят свою ахинею, поскольку у них есть свой образ начальства, которому надо подчиняться.

http://verybigfish.livejournal.com/1842359.html

http://kosarex.livejournal.com/1772784.html

http://kosarex.livejournal.com/1759153.html