Первой я прочитал сказку – ответ Дмитрию Быкову, написанный дамой-экскурсоводом из Калифорнии. Объемный текст о том, как все в эмиграции в шоколаде. После чего прочитал пасквиль Быкова о том, какие эмигранты, равно внутренние и “внешние”, завистливые и ностальгирующие.

Со сказкой все просто – это демонстрация ошибки выборки. Нет, вопреки тому, что пишет Татьяна Менакер, отнюдь не все эмигранты из бывшего Союза миллионеры, даже не 22% (автор книги “Миллионер по соседству” не все данные анализировал, а только информацию от тех, кто ему отвечал, его подход к научному отношение имел самое, что ни на есть косвенное, но книга хорошая и заслуживающая прочтения), как отнюдь не все американские пенсионеры только и делают, что катаются по миру. Экскурсовод видит тех, кто ездит, но не тех, кто остается дома. Подобно тому, как работники в компании, организующей лотереи, видят только распространителей и победителей, но не тех, кто ничего не выиграл.

Равно и Билл Гейтс и Стив Джобс отнюдь не все выпускные церемонии посещали, т.к. университетов тысячи, посетить хотя бы значимую часть невозможно (ведь не это их главная работа). В Силиконовой долине много эмигрантов из разных стран, русскоязычные там не самая многочисленная группа, т.к. выходцев из Азии уже больше, чем белых (36% против 35%), плюс 27% мексиканцев, а среди белых есть не только уроженцы СССР.

Точно такая же ошибка выборки и в случае доли основателей компаний и предпринимателей среди эмигрантов, как и в случае отказников советских времен и т.д. и т.п.

Ошиблась Менакер и в случае Бродского: если верить сайту Нобелевского комитета, премию ему дали не за эссе на английском, а за стихи на русском.

Тем не менее в целом дама права: Быков говорит о том, о чем имеет весьма смутное, хуже того – ошибочное представление.

Итак, что же придумал Дмитрий Быков? Якобы у эмигрантов есть 3 черты: “зависти и ненависти в отношении туземцев, ненависти и ностальгии в отношении Родины и полного отсутствия будущего”.

Далее он отмечает “9 основных качеств, без которых, к сожалению, эмигрантская психология, эмигрантский психотип не представимы”:

1. когда он оглядывается на Родину, у него, к сожалению, доминирует ощущение «чем хуже, тем лучше»;

2. склочность;

3. ностальгия с под-вариантами – “Ностальгия плюс — это, как правило, тоска по пейзажу, женщинам и духовности, ностальгия минус — это беспрерывное расчесывание своих язв, разговоры про КГБ, прослушку, доносительство и т.д.”.

На пункте 3 заканчиваются ДЕВЯТЬ качеств по Быкову. Чувствуется солидность методологии и проработанность материала, коли арифметика не указ!🙂

После чего предлагаются 3 варианта будущего эмигрантов:

– “полная интеграция”;

– “героическое противостояние ей и, как в китайском квартале, сохранение айдентики”;

– когда “здесь, наконец, все изменится и можно будет вернуться”.

Говоря об отношении к туземцам, Быков предполагает “сложный комплекс”, сочетающий “зависть, восхищение и ненависть, конечно”.

Если и предположить отношение к коренному населению, за четвертое качество, то пропуская номера пять и шесть, он перепрыгивает к “Седьмой и очень важной черте” – “масочности эмигрантского поведения. Эмигрант никогда не бывает самим собой”.

Потом как черта всех эмигрантов указывается “специфичность жанров эмигрантской литературы”.

И последним пунктом идет “отсутствие профессиональной идентичности”: “Эмигрант лишен профессии, в этом его главная драма. Он либо должен ее подтверждать с помощью бесконечных тестов, либо менять ее до неузнаваемости, как меняет ее, например, российский психолог на американскую школу психоанализа. Либо он должен просто с нуля обретать профессию гораздо более низкого статуса.”

Далее Быков предлагает следующую типологию эмигрантов:

– аутсайдер;

– успешный ассимилянт;

– гений;

– шпион: “Многие эмигрантам гораздо легче так думать: они не сбежали, они не спасают свою шкуру, нет. Они приехали сюда, чтобы собрать для России сведения о туземцах”;

– революционер: “ждут, что когда-то в довольно краткое время либо здесь все переменится, либо они там сумеют организовать какую-то грандиозную интервенцию, заговор, переезд сюда.”

Если американская экскурсовод демонстрировала разные варианты ошибки выборки, но хотя бы имела пусть ограниченное, то все же основанное на реальности представление об эмигрантах в Америке, а вот Дмитрий Быков предпочел выдуманные им самим схемы такой мелочи, как факты.

Тут я должен признаться, что я располагаю ограниченным числом даже не фактов, а наблюдений. Но мои наблюдения заметно отличаются от наблюдений калифорнийского экскурсовода, т.к. у меня иная выборка. Она не лучше и не хуже, она другая. Главное ее достоинство – она позволяет увидеть больше вариантов, чем благостная картинка, нарисованная Татьяной Менакер, или мрачная фантазия Дмитрия Быкова.

Итак, первое, что следует сказать об эмиграции из бывшего Союза, – она разная, но в целом базируется на той же самой русской культуре.

И как только мы согласились с теоретической разумностью предыдущего предложения, следует уточнить: это касается только русскоязычных, т.е. грузины, армяне, казахи, узбеки и прочие выходцы из бывшего СССР, не желающие говорить на русском и хоть как-то соприкасаться с “русской” общиной, оказываются вне поля зрения, я практически ничего не могу о них сказать.

Еще одно, возможно скорее теоретическое, исключение – те, кто пожелал разорвать все связи с русской культурой и полностью влиться в местную. В Канаде я таких не встречал, слышал про таких в Америке, сталкивался с несколькими представителями в Израиле, но не уверен, что мои знакомцы были действительно последовательными, т.к. со мной они общались на русском, т.е. о полном отказе от русской культуры говорить не приходится.

Впрочем я готов допустить такой вариант для человека без каких бы то ни было семейных связей, т.к. и брак с местным уроженцем или иммигрантом, с которым приходится говорить на английском или иврите, не отменяют общения с родными и близкими на русском. Для сохранения русской культуры особенно важно наличие родителей и дедушек/бабушек, а если их нет, то теоретически можно отказаться от русской культуры в пользу другой.

Так что говорить о неких “ассимилянтах” или “полностью интегрировавшихся” не приходится. Или надо говорить с оговоркой: интегрировавшийся в местную культуру носитель русской культуры, демонстрирующий в большинстве случаев реакцию свойственную русской, а не местной культуре.

Второе – отсутствие ностальгии. За 22 года жизни в эмиграции я не встречал ностальгирующих. Допускаю, что во времена существования “железного занавеса” таковые и были, но начиная с перестройки, нет никаких оснований для ностальгии. Не рискну говорить от имени пенсионеров или получающих социальное пособие, но работающие эмигранты живут настоящим, а не сладкими воспоминаниями о прошлом.

Поскольку мы говорим об эмигрантах, относящихся к русской культуре, то нечего удивляться тому, что для эмигрантов характерно многое, свойственное и никуда не уезжавшим жителям бывшего СССР.

Как мне кажется, склочность и зависть ничуть не более характерны для эмигрантов, чем для жителей РФ. Можно посмотреть на конфликты среди российской оппозиции, российских писателей или между кликами в Кремле, чтобы убедиться, что склочность свойственна нашей культуре, а не появилась в момент пересечения государственной границы. Причем склочность касается исключительно внутри-общинных дел, за пределами общины, насколько я могу судить, склонности к склокам практически нет.

Тоже самое касается и зависти: не встречал я людей, которые завидовали Джобсу, Гейтсу или Уоррену Баффету, или соседу-американцу (канадцу и т.д.). Вот зависть к брату-иммигранту, причем не китайцу или индусу, а к такому же выходцу из бывшего Союза – да. Во всяком случае такие у меня наблюдения. Не исключаю, что они ошибочны, но на основании имеющейся в моем распоряжении информации, я пришел к этим выводам; когда будут противоречащие или не стыкующиеся факты, можно будет пересмотреть взгляды.

Насколько я могу судить, значительная часть эмигрантов смотрит российское ТВ (чем старше, тем больше). Практически все, кто смотрит, стали жертвами кремлевской пропаганды. Статистики у меня нет, но подозреваю, что процент выше пресловутых 86-89 (тут произошел самоотбор – нежелающие подвергаться обработке пропагандой перестали смотреть). Из тех, кто не смотрит зомби-ящик, часть тоже фанатеет от “затокрымнаш” и идеи вставания с колен (при том, что руки так и остались на земле🙂). Сказать, что все эти люди недостаточно интегрировались в местную жизнь или не преуспели в профессиональном плане, я не могу – разные встречаются.

Однако и поддавшиеся кремлевской пропаганде, и не поддавшиеся в большинстве своем не испытывают ненависти ни к стране проживания, ни к Родине. Самые громкие “крымнашисты” отнюдь не рвутся обратно. Для тех же, кто настроен к кремлевскому режиму критически, в большинстве случаев диктатор и окружение не равны остальным россиянам. Я бы сказал, что наиболее частое отношение к российским делам – безразличие. Информированное (т.е. с чтением газет и блогов на соответствующую тему) или нет, но безразличие.

Презрение к канадцам или американцам порой прорывается у относительно недавно приехавших и не нашедших своего места. Но и у тех, кто не слишком преуспел в профессиональном плане, через несколько лет жизни здесь исчезают из языка произносимые с презрением “канадосы” и “америкосы”. В большинстве случаев новые канадцы не особо интересуются местной культурной и политической жизнью, оставаясь в русском культурном гетто. Новые американцы куда больше вовлечены в местную политическую жизнь, т.к. у наших южных соседей политика сильнее вторгается в жизнь.

Не сталкивался я и с восхищением или взглядом снизу вверх в отношении канадцев или американцев. Сравнивая издали политические и общественные институты в США и РФ можно восхититься, но живя рядом с американцами или канадцами, не обнаруживаешь у них качеств, заставляющих восторгаться, – видишь обычных людей с достоинствами и недостатками, в чем-то похожих, в чем-то совсем других.

Другая культура может иметь хорошие и полезные качества, отсутствующие или слабо развитые в нашей культуре, но культура ставит приорететы так, как выгодно ей, подчеркивая свои достоинства, а не свои недостатки. Потому и замечая отличия, люди приписывают им меньшее значение, чем качествам, имеющимся у них, приоритетным в их культуре.

Небольшой пример: лет 8-9 назад прочитал о том, что индийские или китайские программисты предпочтительнее русских. Я тут же возмутился, но поговорив с парой человек из мелких начальников понял, что имелось в виду: индусы и китайцы не спорят с начальством, не доказывают ему, что оно не право, что нужно все делать иначе, не находят десяток причин, почему некая работа не сделана, они выдают на-гора продукт, возможно, не самый талантливый, но работающий и выдают его без задержек. Естественно, нельзя говорить, что все программистыиз бывшего Союза такие или что только они так себя ведут: встречал и иммигрантов из других стран, и местных уроженцев с похожим поведением. Речь идет только о большей вероятности, о моделях поведения, более характерных для определенной культуры.

Не исключено, что русский программист в Северной Америке способен придумать куда более интересный, красивый или эффективный алгоритм и запрограммировать его, но с большей вероятностью он будет валять дурака до последнего, а потом за пару дней, а то и часов сляпает что-то на коленке. Результат труда будет хуже, чем у китайца или индуса, хотя качество интеллектуального продукта за единицу времени будет высоким, но вот времени, потраченного на работу, будет меньше, чем у индуса или китайца.

В русской культуре высоко ценится находчивость и ум, но не упорный труд. Именно первые два качества продемонстрирует принадлежащий к русской культуре программист из нашего примера, тогда как для создания качественного продукта важнее третье. Если к третьему добавить первые два – было бы замечательно, но дело в том, что третье оказывается практически исключенным из уравнения, это у скучных “бюргеров” или “берущих попой” китайцев нужно долго идти к результату, а нам надо быстро, пусть и на авось.

В отличие от Дмитрия Быкова, я не хочу придумывать типологию, т.к. она будет запутана и сложна из-за обилия имеющихся в моем распоряжении примеров. Вместо этого я хотел бы показать, что не учла Татьяна Менакер, а вместо выдуманных типажей Быкова использовать базовые экономические категории.

Начнем с того, что подавляющее большинство иммигрантов не основывают многомиллионных компаний и не работают финансовыми аналитиками на Уолл-стрит, как это может показаться из статьи калифорнийской дамы. Равно не пытаются изображать из себя литераторов, как мнится Быкову. И среди вполне успешных иммигрантов-программистов (и прочих работников хайтека) подавляющее большинство не имеет многомиллионного пакета акций своей компании, обычно всё куда скромнее.

Значительное число иммигрантов совсем не успешны: они не ездят по круизам, или весь год копят деньги, ограничивая себя во всем, чтобы один раз в год куда-то выбраться (и потому остаются вне внимания Менакер), они не ходят на выступления Быкова и вообще в театры и на концерты, т.к. нет потребности, они не особо читают книги, да и газеты тоже, что на русском, что на английском или иврите.

Есть значительное число людей, занятых трудом за минимальную или около того оплату, часто без дополнительных льгот, оплачиваемого отпуска или больничного, – это и продавцы – что в гетто, что в местных (канадских/американских/израильских) магазинах, – рабочие на производстве, сиделки и нянечки. Чуть лучше ситуация для водителей-дальнобойщиков и части учителей (много в Онтарио получают находящиеся в штате учителя государственных школ, а в частных – во всяком случае во многих, – школах платят скромно).

Разумеется, и вполне интеллигентный человек может работать дальнобойщиком и продавцом, что не мешает ему читать, развиваться, иногда ходить на концерты. Но все же это будут скорее исключения, чем правило.

Несмотря на сказанное в предыдущих абзацах, немало иммигрантов преуспевают за счет созданных ими компаний. И в наших, северных краях – в отличие от Калифорнии, – это будут скорее не программистские стартапы, но магазины или предприятия сферы обслуживания – от строительных фирм через гостиницы и винодельни до телекоммуникационных компаний. У меня есть сколько-то знакомых миллионеров, но они и близко не напоминают персонажи анекдотов, что стараются купить галстук “за углом, т.к. он там на 300 долларов дороже”. Это скорее стоимость их активов, а не ежегодный доход. Хотя последний всё же достаточно высок.

Между двумя вышеупомянутыми категориями находится самая многочисленная группа – средний класс наемных работников. У них отнюдь не “всё в шоколаде”, но уровень жизни заметно выше среднего как в Канаде/Америке, так и в России. Собственно о проблемах среднего класса я надеюсь написать отдельно, потому вернемся к эмиграции в целом с точки зрения культурных и психологических особенностей.

Как иммигранты видят будущее? Работать здесь (в Канаде, Америке, Израиле), на пенсии остаться здесь же. Хотя иногда возникают предположения о переезде в Коста-Рику или Словению, где стоимость жизни ниже и на ту же пенсию можно получить больше товаров и услуг. Какие тут могут быть принципиальные различия с тем, как видят будущее коренные канадцы/американцы или россияне, коли по условиям задачи они тоже собираются работать в своей стране, и мы не ставим знак равенства между будущим конкретного человека и целой страны? Так что и в этом своем предположении – об отсутствии будущего у эмигрантов, – Быков впал в ошибку сравнения с идеалом (nirvana fallacy).

Возможно, я не в тех кругах вращаюсь, но мечтающих вернуться в РФ не встречал, хотя и слышал подобные обещания от отдельных “крымнашистов”. Ни про один случай возврата по идеологическим причинам (а не по причине визовых неурядиц или неспособности устроиться) я не слышал. Не исключаю, что это тоже ошибка выборки.

Даже если таковые и есть, предположения Быкова о будущем иммигрантов – не основанная на фактах (в лучшем случае – на крайне редких исключениях) фантазия.

Теперь перейдем к профессиональной идентичности. Знаю об одной группе физиков, закончивших в 1999 один из питерских ВУЗов: по специальности работают только трое, все в Америке, оставшиеся в Питере – в лучшем случае программисты, остальные в торговле и прочих далеких от физики сферах. Практически все приятели родителей, занимающиеся наукой, тоже не в РФ. Среди знакомых выпускников мединститута ситуация обратная: все оставшиеся работают врачами, уехавшие переквалифицировались (за исключением перебравшихся в Германию), но уровень жизни российских врачей много ниже, чем у переквалифицировавшихся.

Переквалификация сама по себе не плоха и не хороша: человек может ошибиться с выбором профессии в 17-18 лет, человек может за десять-двадцать лет после окончания института измениться, может измениться рыночная ситуация, так что переквалификация – это реальность жизни. И в обозримом будущем она коснется значительного числа людей.

Для журналиста и писателя переквалификация может казаться концом света, но с моей точки зрения подавляющему большинству российских журналистов переквалификация или серьезные курсы повышения профессионального уровня пошли бы на пользу, т.к. манерой подачи информации они напоминают агитаторов и пропагандистов куда больше, чем настоящих журналистов.

У переквалификации есть один редко упоминаемый плюс – она заставляет интеллектуально напрячься и узнать много нового (в какой-то мере тоже самое можно сказать об эмиграции – волей-неволей узнаешь много больше, чем если бы никуда не уезжал). Во всяком случае ее (переквалификации) интеллектуальный стимул больше, чем у той работы, которую привычно и автоматически делают 20-30-40 лет.

Однако не желание узнать новое подталкивает к переквалификации, а ситуация на рынке труда: когда для работы по имеющейся специальности требуется сдать сложные экзамены (а то и переучиться с нуля) или предлагаемая по имеющейся профессии зарплата заметно ниже, чем по новой. Так что у сугубо меркантильного решения есть неожиданный интеллектуальный бонус.

В самом конце своей лекции, уже в ответах на вопросы (в последнем из них) Быков фактически признал, что остающиеся в России принципиальные противники эмиграции ничего не могут сделать, всё, что им остается, – “делать слайды”, т.е. фиксировать реальность в памяти или текстах, но без четкого понимания, зачем это нужно, кому и когда это понадобится.

Эмиграция – при всех ее сложностях, – как мне кажется, все же оставляет чуть больше возможностей – не только “делать слайды”, но и создать свой бизнес, преодолев гораздо меньше ненужных преград, чем в РФ (но следует добавить необходимость изучить язык), во многих случаях и профессиональные перспективы в эмиграции светлее и шире, а как показывает израильский пример, иногда и в большую политику можно прорваться, не только будучи личным другом диктатора или участвуя в распилах и откатах.

Разумеется, в одной статье нельзя описать сложный, многофасеточный феномен эмиграции. Как нельзя описать его и в двух или двух десятках статей. Тем не менее хочется верить, что удалось добавить больше теней и оттенков к мрачной (и, что куда важнее, от начала до конца придуманной) с одной стороны и неправдоподобно радужной, с другой, картинкам жизни в эмиграции.

Пасквиль и сказка об эмиграции