Накануне президентских выборов в Соединенных Штатах тема российско-американских отношений вновь приобрела актуальность. Российские эксперты в своем большинстве рассчитывают на грядущее потепление в случае победы республиканца Дональда Трампа. (Подобно тому, как в 2000-м году они рассчитывали на улучшение отношений при республиканце Джордже Буше, а в 2008-м - при демократе Бараке Обаме). Такие ожидания российского общества - приметная черта любой предвыборной кампании в США.

За этими ожиданиями скрывается глубокое убеждение россиян, что конфронтация между Москвой и Вашингтоном - явление ненормальное. Его причина - то ли "реакционные круги США", то ли "стереотипы холодной войны', то ли "неправильное поведение России". Отсюда надежда, что в США однажды придет к власти президент, который поймет, насколько Москва и Вашингтон нужны друг другу. Этот тезис имплицитно присутствует в большинстве комментариев отечественных СМИ, что еще раз показывает, как велики надежды российского общества договориться с американской элитой. Проблема в том, что такой президент никак не приходит.

Почему Америка не может поступать иначе, чем поступает сейчас
В статье:

Геополитика США

О глубине психологических расхождений между российскими и американскими элитами можно судить по двум интересным фактам. На протяжении последних пятнадцати лет отечественные ученые и дипломаты на каждой встрече, каждой конференции доказывают американским коллегам, что от конфронтации Кремля и Белого дома выиграет транснациональный терроризм. А американцы не воспринимают подобные объяснения и продолжают ссориться с Москвой по традиционным проблемам вроде контроля над вооружениями и геополитики в бывшем СССР.

Еще менее американцы восприимчивы к российским увещеваниям, что конфронтация между Россией и США "ослабит обе стороны" и будет выгодна третьим силам - то ли Китаю, то ли Индии. Американские коллеги считают иначе и предпочитают ссориться Москвой, а не с Пекином или Дели. Читая очередной доклад о перспективах российско-американских отношений, мне все время хочется спросить их авторов: "Неужели американцы настолько глупы, что не понимают, как выгодно им описанное в докладе партнерство?"

В российской экспертной среде есть набор устойчивых стереотипов об отношениях с США. Эти стереотипы сложились еще в брежневской СССР и остаются на удивление живучими. Именно в 1970-х годах в работах советских американистов появилось несколько мифов, которые закрепились в СМИ и превратились в самоподдерживающуюся иллюзию.

Первый миф - представление о глубоком сходстве русских и американцев. На самом деле трудно найти два более полярно противоположных мировоззрения, чем русское и американское. Для русской интеллигенции уже два века характерно бесконечное самокопание - споры о том, является или не является Россия частью "Запада". Американское самосознание построено на идее тотального американского превосходства над всем миром. Американцы с конца XVIII в. видели и продолжают видеть свою страну, как библейский "град на холме" - смесь "нового Рима" и "нового Иерусалима". Американцы искренне уверены в праве их страны поучать другие народы и навязывать им свои стандарты - если надо, то и силой оружия. Русская интеллигенция любит рассказывать американским коллегами о трудных местах в нашей истории. Подобное самоистязание недоступно уму американцев. Их больше удивляет, почему другие страны не хотят перенимать американские институты, чем мысли иностранцев об истории США.

Немного о настроениях в США и Британии
в статьях:
Национальный характер англосаксов
а также
Фашизм в США сегодня

Ирония по поводу демократии (и соответственно права США ее распространять) в Америке недопустима. Это советские люди до рассвета спорили на кухнях, должны или не должны стоять советские войска в Восточной Европе, имеем мы или не имеем права навязывать кому-то социализм. Для американцев вопрос о том, имеют США право размещать базы за рубежом и распространять американскую демократию, не стоит. Это из разряда само собой разумеющегося. "Мы - хорошие парни", - лейтмотив мышления образованных и не очень образованных американцев. Спорят о том, как эффективнее применять силу за рубежом, но не о том, имеют или нет Соединенные Штаты право делать это. Смеются в многочисленных комиксах и мультфильмах над американскими политиками, но не над самой американской демократией.

Второй миф - представления о том, что конфронтация между СССР и США появилась только после Второй мировой войны из-за "сталинской экспансии". В качестве примера обратного отечественные историки приводят эпизод Гражданской войны в США (1861 -1865), когда две российские военные эскадры зашли в американские порты для совместных действий на случай британской интервенции. Но этим примером партнерство между Россией и США ограничивается. Все остальное время отношения между нашими странами носили скорее враждебный характер.

Чем руководствуется политика Америки
в статье

Идеология США

"Доктрина Монро" о недопустимости экспансии европейских держав в Западное полушарие была формально адресована российскому императору. В 1850 г. Конгресс США обсуждал проект резолюции о "призыве к ответу" российского императора за по подавление венгерского восстания. С 1886 г. основой американской политики на Тихом океане выступало сдерживание (to contain) Российской империи. Этот тезис нашел свое выражение и в антироссийской по сути доктрине "открытых дверей" (1899), и в поддержке американцами Японии в ходе русско-японской войны (1904-05). До 1933 г. Соединенные Штаты вообще не признавали СССР. Судя по фактам, примеров российско-британского партнерства было на порядок больше, чем российско-американского.

Третий миф - представления о "великом союзе" СССР и США в годы Второй мировой войны. Это для нас в СССР и России антигитлеровская коалиция была чуть ли не императивом современного мирового порядка. Американцы рассматривали ее как временную комбинацию. Никакого формального союзного договора между СССР и США подписано не было - в отличие от советско-британского союзного договора 1942 года. Соединенные Штаты никогда не признавали Прибалтику частью СССР, то есть не признавали Советский Союз в границах на 21 июня 1941 года. Даже совместная борьба с Гитлером не вынудила администрацию Ф.Д. Рузвельта (якобы самую дружественную к СССР!) признать границы Советского Союза. Литература о возможности в будущем военного конфликта с Москвой стала появляться в Америке как минимум с 1943 года. Стоит ли удивляться, что американцы всегда с недоумением смотрели на советские и российские призывы "возродить дух антигитлеровской коалиции?"

Четвертый миф - представления о том, что в 1990-х годах американцам якобы нравилась "слабая ельцинская Россия". На самом деле период 1990-х годов не был монолитом. До конца 1993 г. США поддерживали Б.Н, Ельцина в его противостоянии с Верховным Советом. Но уже в 1994 г. в рамках "Обзора ядерной политики США" администрация У. Клинтона сделала принципиально иной вывод: хотя "холодная война" завершилась, Россия осталась единственной страной мира, способной технически уничтожить Соединенные Штаты и вести с ними войну на базе сопоставимых обычных вооружений. 5 января 1995 г. министр обороны У. Перри обнародовал доктрину "взаимно гарантированной безопасности" - Вашингтон будет поддерживать российские реформы до тех пор, пока они предусматривают сокращение российского военного (прежде всего - ядерного) потенциала до приемлемого для США уровня.

"Переизбрание Бориса Ельцина на пост президента России отнюдь не отменяет расширение НАТО на Восток", - недвусмысленно заявила представитель США в ООН (и будущий госсекретарь) М. Олбрайт 19 августа 1996 года. Не "разворот Примакова над Атлантикой", а отказ президента Б. Ельцина ратифицировать СНВ-2 и согласиться с расширением НАТО на восток осенью 1994 г. стали переломным моментом в российско-американских отношениях. С точки зрения американцев Россия уже с конца 1994 г. не "вела себя хорошо". Интересный вопрос: какого президента России хотели бы видеть США, если даже Ельцин образца 1995 г. виделся в Вашингтоне "русским империалистом"?

Пятый миф - представления о том, что партнерство с Россией чрезвычайно важно для Соединенных Штатов. В качестве примера приводится опять-таки один эпизод - партнерство двух стран в борьбе с режимов талибов в Афганистане. Тот факт, что это "партнерство" продолжалось всего несколько месяцев, его теоретиков не смущает (собственно говоря, российско-американское партнерство закончилось уже в апреле 2002 г. когда между Россией и США пошли жёсткие трения относительно американских военных баз в Центральной Азии). Во всех остальных случаях трудно найти реальные примеры российско-американского сотрудничества. Идея партнёрства в сфере нераспространения ядерного оружия вылилась в серию взаимных упрёков относительно ядерных программ Ирана, Индии и КНДР. Идея партнерства в сфере энергетики рухнула ещё в середине 2000-х годов, едва Россия поставила в "восьмерке" вопрос об реформе понятия "энергетической безопасности". Похоже, американская элита не считает партнерство с Россией столь важным, чтобы пойти ради него на уступки Москве. (Для сравнения: ради установления партнёрства с Индией американская дипломатия фактически признала в 2006 г ее ядерный статус).

К этой группе примыкает и миф о том, что США готовы помочь модернизации России. Никто при этом не пояснил, зачем американцам поддерживать модернизацию российского военно-промышленного комплекса - своего наиболее сильного потенциального противника. Пресловутая "Перезагрузка" была попыткой администрации Б. Обамы прощупать, на каких условиях Россия готова сократить свои стратегические ядерные силы. Перезагрузка закончилась не с возвращением в Кремль В.В. Путина, а еще летом 2011 г. - после провальных переговоров Совета Россия - НАТО по ПРО. Американцы могут дать (но могут и не дать) России доступ к каким-то технологическим ресурсам только при условии радикального сокращения российского ВПК. Такой вариант, понятно, неприемлем для России.

Шестой миф - предоставление о том. что якобы авторитарный характер СССР (а затем России) мешает российско-американскому партнерству. В действительности США не раз шли на партнёрство со странами, гораздо более авторитарными, чем "путинская Россия". Партнером Соединенных Штатов в борьбе с СССР стал Китай Мао Цзедуна. Сегодня ближайшие партнеры Америки – монархии Персидского залива по авторитарности мало отличаются от Ирана и КНДР. Аналогично общие "либеральные ценности" не мешали США содействовать развалу Британской и Французской империи, а теперь - сохранять ограничения суверенитета Германии и Японии.

На обозримую перспективу любое российско-американское партнерство - это диалог о том, как снизить опасность военного конфликта. Политика национальной безопасности США всегда строилась на противостоянии самому мощному государству Евразии. Со времен наполеоновских войн американцы вычисляют, какая страна Старого Света теоретически может совершить трансатлантическую экспедицию, и стремятся заранее разукрупнить ее ресурсы. Мы слишком рано уверовали в "глубину перемен 1991 года", в то время как американцы вовсе не считали их очень глубокими. Во всяком случае не настолько глубокими, чтобы всерьез поверить в перспективы российско-американского партнерства.

Ответ оппонента:

Полемический материал Алексея Фененко «Шесть мифов российско-американских отношений» ставит своей целью разоблачить характерные иллюзии и заблуждения отечественных экспертов относительно перспектив сотрудничества России с Соединенными Штатами. Корни данных иллюзий и заблуждений автор ищет в советской американистике 70-х гг. прошлого века. Хотя моя научная карьера началась только в 80-х гг., я все же без ложной скромности отношу себя именно к этому ордену советских обществоведов, более того — к его признанному авангарду в лице Института США и Канады АН СССР, под сенью которого и прошли мои молодые годы. Поэтому, заранее расписываясь в своей ангажированности и предвзятости, хотел бы, тем не менее, высказать несколько полемических суждений относительно заявленных Алексеем позиций.

1. Сравнение русского интеллигента с неким «средним американцем» едва ли корректно. В пару такому американцу годится столь же усредненный «рабочий с Уралвагонзавода», исправно потребляющий нехитрую продукцию российского ТВ и едва ли склонный к «самокопанию», тем более — к «самоистязанию». Уж если искать американскую компанию русскому интеллигенту, то ближе всего к нему в США стоит профессор общественных наук из крупного университета. А в профессорской среде найдутся в товарном ассортименте и рефлексия, и скепсис, и множество разнообразных комплексов, и, конечно же, сокрушительная критика внешней политики США. Могут сказать — этот ваш либеральный профессор из провинциального колледжа никакого влияния на внешнюю политику не оказывает. Но и советские жаркие споры на кухнях до поры до времени оставались лишь невинным упражнением в риторике. Важно то, что в США идет активная содержательная дискуссия по вопросам внешней политики. В России, к сожалению, сегодня такая дискуссия практически не ведется.

2. Утверждение о том, что отношения между Россией и США на протяжении всей истории были преимущественно враждебными, представляется полемическим преувеличением. Не будем забывать, что американцы на протяжении всей своей истории никогда не воевали с русскими. А вот с британцами, к примеру, воевали упорно, причем последние даже ухитрились в 1814 г. дотла сжечь Белый дом и Капитолий в Вашингтоне. Россия долгое время была слишком далека от Америки, чтобы вызывать там какие бы то ни было сильные эмоции — отрицательные или положительные. Устойчивые антироссийские стереотипы стали формироваться в США лишь в конце XIX в. на фоне подъема польской и еврейской иммиграции и распространения левых идей в Америке. Не буду приводить многочисленные примеры российско-американского сотрудничества в самых разных сферах; сошлюсь лишь на интереснейшее исследование этой темы Александром Тарсаидзе (А. Тарсаидзе. Цари и президенты. История забытой дружбы. М., Международные отношения, 2010). В общем картина отношений вырисовывается сложная, противоречивая, не располагающая к однозначным заключениям.

3. Можно сколько угодно спорить о том, считал ли Франклин Рузвельт военное партнерство с Кремлем стратегическим союзом или всего лишь тактическим альянсом. Но делать вывод о том, что антигитлеровская коалиция была для Рузвельта лишь «временной комбинацией», на основании специфической позиции США по Прибалтике — это явная натяжка. Если даже бегло просмотреть все то, что Рузвельт писал и говорил о послевоенном мироустройстве — об Объединенных Нациях, о Бреттон-Вудской системе, о послевоенной Европе и Германии, напрашивается вывод, что сотрудничество с СССР при Рузвельте рассматривалось в Белом доме именно как долгосрочная стратегия. Существует обширная база источников о двусторонних переговорах Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля относительно того, как вести дела со Сталиным; именно американский президент уговаривал британского премьера стараться учитывать советские интересы в послевоенном мире. Все стало меняться при Гарри Трумэне, но это, как говорится, уже совсем другая история.

4. Нравилась ли американцам «слабая Россия» при Ельцине или они считали ее все еще недостаточно слабой? Мне довелось общаться со многими высокопоставленными американскими дипломатами и политиками в начале 1990-х гг., не говоря уже об экспертах. И я могу с уверенностью сказать, что в эти годы главную угрозу своей безопасности американцы видели именно в слабости Москвы, а не в ее сохраняющейся силе. С их точки зрения, эта слабость могла повлечь за собой утечку ядерных технологий и компонентов ядерного оружия, спровоцировать нестабильность в различных регионах мира, создать множество проблем для Вашингтона.

Вспомните, сколько голливудских фильмов на эти темы вышло тогда на экраны! Программа Нанна-Лугара имела своей целью отнюдь не насильственное ядерное разоружение России в момент ее максимальной слабости, а в первую очередь укрепление глобальной ядерной безопасности. Кстати, несколько лет раньше именно панический страх перед неуправляемым и нестабильным евразийским пространством предопределил отношение Вашингтона к центробежным процессам в Советском Союзе. Вопреки распространенным у нас сегодня представлениям, администрация Дж. Буша — старшего никогда не поддерживала распад СССР и даже пыталась — хотя крайне неуклюже и безуспешно — этот распад приостановить (почитайте хотя бы знаменитую Chicken Kiev речь Дж. Буша в начале августа 1991 г.).

5. Автор ссылается на отсутствие примеров недавнего партнерства между Россией и США, за исключением краткого взаимодействия двух стран в борьбе с режимом талибов в Афганистане в начале века. Трудно понять, что Алексей Фененко вкладывает в понятие «партнерства» (даже применительно к Афганистану он использует этот термин в снисходительных кавычках); вероятно, требования к партнерству как к форме взаимодействия у него исключительно высокие. Почему в категорию партнерства не попадает, скажем, успешное российско-американское сотрудничество по химическому оружию в Сирии или участие Москвы и Вашингтона в решении проблемы иранского ядерного досье? Почему бы не считать партнерством наше сотрудничество в Арктике или в космосе? А разве Соединенные Штаты не сыграли важной роли во вхождении России во Всемирную Торговую Организацию? Наконец, как бы автор оценил российско-американский Договор СНВ-III? Если это не партнерство двух стран, то что это?

6. История учит нас, что устойчивые враждебные (как, впрочем, и дружеские) отношения между государствами не возникают на пустом месте. Враждебность может быть основана на религиозных или идеологических противоречиях (христианская Европа — исламский Восток, мировая социалистическая система — западные либеральные демократии). Она может определяться конкуренцией за ресурсы или торговые пути (Генуя– Венеция в XII–XIV вв., англо-голландские войны XVII в.). Наконец, устойчивая враждебность может быть связана с нерешенными территориальными спорами (Эльзас и Лотарингия для франко-германских отношений XIX–XX вв.).

Российско-американские отношения в настоящее время, к счастью, не обременены ни одной из этих предпосылок для постоянной враждебности. Алексей Фененко пишет: «Политика национальной безопасности США всегда строилась на противостоянии самому мощному государству Евразии». Совершенно справедливое суждение. Сегодня таким государством однозначно выступает Китай, который — в отличие от России — является очевидным конкурентном США во многих сферах. Логично ли Вашингтону в этих условиях упрямо стремиться к максимальному и долгосрочному ослаблению России? Ведь последовательное ослабление России будет неизбежно усиливать существующие асимметрии в российско-китайском сотрудничестве и превращать Москву в послушного вассала Пекина. Тем самым неизбежно укрепляя позиции Пекина в глобальном американо-китайском противостоянии. Ну, и что в итоге даст такое сомнительное достижение хитроумному и многоопытному Дяде Сэму?

Ответ оппонента:

Читая полемический материал Андрея Кортунова, я испытывал двойственное чувство. Первое — чувство благодарности автору за дискуссию. (Значит — интересно, что приятно в наше время, когда многие сюжеты интересны узкой группе профессионалов). Второе — желание продолжить размышление над сюжетами, о которых пишет А. Кортунов. К сожалению, с большинством контраргументов я согласиться не могу. Как пишет автор, «стоит смотреть не на слова, а на дела». Но размышлять над ними в самом деле интересно.

Не только разговоры

А. Кортунов отмечает, что споры советской интеллигенции "на кухнях" мало влияли на международную политику СССР. Но в научной литературе давно описан феномен "системной оппозиции" ведущих советских аналитических центров вроде ИСК АН, ИМЭМО АН, Института философии АН СССР, а, отчасти, даже Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. Именно здесь в 1960-х годах сложилась прослойка экспертов, которая занимала критическую позицию в отношении внешней политики СССР и советско-американских отношений.

Не вступая в прямую конфронтацию с властью, они в 1970-х годах издали массу осторожных, но вполне ревизионистских книг и статей. В них завуалировано (а иногда и не очень завуалировано) высказывались два тезиса: (1) необходимость демократизации советской системы и (2) важность замирения с Западом, прежде всего с США — пусть даже ценой определенных уступок со стороны СССР. "Либеральная оппозиция" интеллектуалов не была изолирована: она хорошо взаимодействовала с либеральным крылом советской номенклатуры.

Хорошо это или плохо — другой вопрос, но следует признать, что "Перестройка" возникла не на пустом месте. Для меня, впрочем, интереснее иное. "Внутрисистемная оппозиция" брежневских времен была, преимущественно, либеральной. Я не встречал поздних советских работ даже с завуалированными призывами занять более жесткую позицию к Соединенным Штатам или вести дело к победе в "холодной войне". Зато в США работ с призывом отказаться от "Разрядки" и добиться победы в "холодной войне" выходило сколько угодно. В результате, руководство позднего СССР пришло к стратегической ошибке: ему казалось, что американская элита хочет также искренне помириться с Советским Союзом , как советская — с США. Жизнь доказала, что это не так.

Американская исключительность

Меня удивило, что Андрей Кортунов отрицает "американскую исключительность". Не буду обращаться к истории — цитатам из "отцов-основателей" США и их взгляде на свою страну как на преемницу Древнего Рима. Вопрос к автору: а может ли он назвать хоть одну американскую работу, в которой не говорилось бы об "американском лидерстве", "особой миссии США", "историческом предназначении Америки"? Лично мне такие не попадались.

В работах американских авторов меня всегда удивляла их глубокая внутренняя вера в право Соединенных Штатов оценивать другие страны и вмешиваться в их внутренние дела. Американцы любят рассуждать о мировых проблемах — от пиратов в Сомали до российско-украинских отношений. Но я никогда не встречал у американцев такого вопроса: "А какое, собственно, дело США до того, что происходит в Сомали, Кашмире или на Донбассе?"

Американские политологи любят рассуждать об "ответственности" их страны за мировой порядок. Но я не видел в их работах даже постановки вопроса о том, кто, собственно, сделал США ответственными за нынешний мировой порядок. Вера в исключительность Америки - это не только декламации Дж. Вашингтона или В. Вильсона, но и глубокая вера почти всех американских политологов, что их страна имеет право ограничивать суверенитет других стран.

В Америке есть немало организаций (вроде "Фридом хаус"), которые чуть ли не математически оценивают соответствие или не соответствие других стран нормам либеральной демократии. Можем ли мы представить, что в России появятся организации, математические оценивающие другие страны на предмет их соответствия или несоответствия каким-то режимам? Уверен: у нас это был был сюжет для передачи вроде "Маски шоу". В силу каких-то причин наша интеллигенция никогда не могла представить себе Россию в роли мирового судьи. А американская свою страну — могла и представляет. Причем без тени иронии.

Когда США не полюбили Россию?

Мне трудно согласиться с А. Кортуновым, что антироссийские стереотипы возникли в США в конце XIX века. Действительно, американцы, как справедливо указывает автор, воевали не с русскими, а с британцами в 1812 - 1814 годах. Но не кто иной, как экс-президент США Томас Джефферсон в том же 1814 г. писал: «Если бы он [Наполеон] вновь продвинулся к Москве, я бы вновь желал ему такого поражения, которое помешало бы ему достигнуть Петербурга. Даже если бы следствием этого стало затягивание нашей войны [с Великобританией], я скорее согласился бы на это, нежели на то, чтобы вся мощь Европы сосредоточилась в одних руках". Ему вторил будущий госсекретарь Джон Куинси Адамс: «Никогда не может соответствовать нашим интересам перспектива объединения с Францией в деле уничтожения Англии".

Зато Российская империя была для американцев не столь уж далекой. Начиная с 1816 г. в Белом доме выражали постоянное беспокойство по поводу расширения ее владений на Североамериканском континенте. "Доктрина Монро" была принята в ответ на Веронский конгресс Священного союза 1822 г., где обсуждался вопрос о возможности интервенции в Латинскую Америку.

Выступление президента Джеймса Монро 2 декабря 1823 г. начиналось со слов: «По предложению Русского императорского правительства… посланнику Соединённых Штатов в Санкт-Петербурге даны все полномочия и инструкции касательно вступления в дружественные переговоры о взаимных правах и интересах двух держав на северо-западном побережье нашего континента". Далее Монро недвусмысленно указал, что переговоры с Россией стали только предлогом для утверждения внешнеполитического принципа: закрытия Западного полушария для экспансии европейских держав. Обратите внимание: Дж. Монро обращался к Российскому императору, а не королю Великобритании или императору Австрии.

Еще более интересен пример с резолюцией Касса. Напомню, что в 1850 г. Сенат США обсуждал проект резолюции Льюиса Касса (который, кстати, стал государственным секретарем США) об "осуждении Российского императора" за подавление Венгерской революции. "Я хочу судить русского царя не только за то, что он сделал с Венгрией, но и «за то, что он сделал давным-давно, отправив несчастных ссыльных в сибирские снега", - заявил при обсуждении сенатор-демократ Джон Паркер Хелл. Кстати, какое было дело руководству США до событий в Венгрии, если они якобы следовали в то время "доктрине Монро"?

"Резолюция Касса" принята не была. Но можем ли мы себе представить, чтобы в том же 1850 г. император Николай I вошел в Сенат и предложил "господам сенаторам" обсудить вопрос об объявлении Соединенных Штатов вне закона? Или чтобы видный русский публицист вроде М.Н. Каткова написал бы статью с предложением судить президента США за войну с Мексикой? Почему-то представить не получается...

Думаю, что никаких "антироссийских стереотипов" у американцев нет. Есть четкая стратегия, сформулированная еще Т. Джефферсоном: противостояние наиболее сильной державе Евразии. Которая (здесь у американского истеблишмента полный консенсус) может потенциально быть опасной для США. Как говорят сами американцы: "Ничего личного, только бизнес".

Антигитлеровские дела

Андрей Кортунов вскользь упоминает: "Делать вывод о том, что антигитлеровская коалиция была для Рузвельта лишь «временной комбинацией», на основании специфической позиции США по Прибалтике — это явная натяжка". Но по-моему это как раз ключевой момент. Если союзник не признает нашу территориальную целостность и наши границы, можно ли считать его полноценным союзником? Опять-таки: трудно представить, чтобы в годы Второй мировой войны СССР официально заявил, например, что не признает Техас или Флориду частями США.

Безусловно, антигитлеровская коалиция существовала и отрицать это было бы глупо.Но Объединенный комитет начальников штабов (ОКНШ) также начал с 1943 г. прорабатывать вопрос о возможности будущего военного конфликта с СССР. Об этом тоже есть пласт вполне открытых документов.

"Ядерная слабость"

Интересен аргумент Андрея Кортунова относительно периода 1990-х годов: "И я могу с уверенностью сказать, что в эти годы главную угрозу своей безопасности американцы видели именно в слабости Москвы, а не в ее сохраняющейся силе". Коли так, то США должны были бы противодействовать распаду СССР. Но США одними из первых признали независимость стран Прибалтики 2 сентября 1991 года. Переговоры о признании независимости Грузии американцы начали в ноябре 1991 года. Не было зафиксировано и ни одной попытки Соединенных Штатов надавить на лидеров трех республик, подписавших Беловежские соглашения. Признали всех и без проблем, несмотря на Киевскую речь Дж. Буша.

К слову сказать, ни одного документально зафиксированного и доказанного случая утечки ядерных материалов с территории бывшего СССР не было. Международный "черный рынок" насыщен не советскими, а канадскими и западноевропейскими ядерными технологиями. А вот обилие голливудских фильмов действительно недооценивать не стоит. В них напрямую проводилась мысль о том, "можно ли доверить такой стране много ядерного оружия?" Сильно сомневаюсь и в том, что период 1990-х годов был "наибольшей слабостью России". Пока даже у слабой России было 8-10 тыс. стратегических ядерных боезарядов, американцы были вынуждены считаться с ее суверенитетом. Наибольшей слабостью для нашей страны будет, скорее, гипотетическая ситуация, когда ядерные потенциалы сократятся до миимума, а США резко увеличат потенциал для нанесения разоружающего удара и развернут системы ПРО.

А. Кортунов пишет: "Программа Нанна-Лугара имела своей целью отнюдь не насильственное ядерное разоружение России в момент ее максимальной слабости, а в первую очередь укрепление глобальной ядерной безопасности". Точнее — реализации Договора СНВ-1 по ликвидации 50% стратегического ядерного оружия. Просто Россия ликвидировала ядерные боезаряды, ввозимые на ее территорию с территории Белоруссии, Казахстана и Украины. И это отлично вписывалась в главную задачу, намеченную еще в "Стратегии национальной безопасности США" 1991 года: сократить российский ядерный потенциал.

Партнерство в кавычках и без кавычек

"Трудно понять, что Алексей Фененко вкладывает в понятие «партнерства» (даже применительно к Афганистану он использует этот термин в снисходительных кавычках); вероятно, требования к партнерству как к форме взаимодействия у него исключительно высокие", — пишет Андрей Кортунов. Наверное, как минимум, уважение к партнеру. Или учет его интересов — если, конечно, мы партнеры, а не завуалированные соперники. Почему-то исход "партнерства" оказывался обычно неблагоприятным для России. Только два примера.

Афганистан — действительно, Россия осенью 2001 г. поддержала операцию США против режима талибов. Но давайте вспомним ее итоги. На Боннской конференции в декабре 2001 г, американцы отстранили от власти союзный Москве Северный альянс, передав власть пуштунскому правительству. Американские и натовские базы появились в Узбекистане и Киргизии. Из-за них летом 2002 г. ШОС оказалась на грани раскола — пришлось ослаблять формулировки, чтобы принять ее Устав. Через три года ШОС обратилось со специальным заявлениям к США, призывающим определить сроки вывода баз с территории стран организации. Не говоря уже о том, что Вашингтон никогда не признавал ОДКБ.

Арктика — можно ли здесь в принципе говорить о российско-американском партнерстве? Напомню, что США официально не признают ни эксклюзивных прав России на Северный морской путь, ни ее права закрывать порты Североморпути, ни факт выделения Восточно-Сибирского моря и его статуса как территориального моря России. В Беринговом море у Москвы и Вашингтона продолжается устойчивый территориальный спор, который влечет за собой спор относительно шельфовых зонах в Беринговом проливе и Чукотском море. Не признают США и прав России на Северный полюс. Можно ли назвать эту ситуацию партнерством без кавычек?

Евразийский баланс

Андрей Кортунов отмечает: "Сегодня таким государством однозначно выступает Китай, который — в отличие от России — является очевидным конкурентном США во многих сферах. Логично ли Вашингтону в этих условиях упрямо стремиться к максимальному и долгосрочному ослаблению России?" Но в том-то и дело, что нет. Китай не обладает фундаментальной наукой для самостоятельной разработки новых видов вооружений и национальной военно-конструкторской школой: он закупает и / или копирует иностранные образцы. Не обладает Китай и военно-промышленным комплексом, достаточным для самостоятельной разработки и производства всего спектра вооружений. Американцы понимают, что 30 китайских МБР не сопоставимы ни с российским, ни с американским ядерным потенциалом. (Сколько из них переживут первый удар и преодолеет даже слабую ПРО?)

На сегодняшний день, единственное государство, которое может уничтожить США и вести с ними войну на базе обычных вооружений — это Россия. Более того: создать альтернативный американскому ВПК пока можно только на базе российского научного потенциала и российских технологий. Китаю для этого еще потребуется:

— создать свою школу фундаментальной науки (а дело это не быстрое - Россия создавала ее со времен Николая I);

— создать национальную систему конструирования принципиально новых систем вооружений;

— создать национальный (не лицензионный) самоподдерживающийся ВПК;

— провести апробацию и внедрение серийно производимых моделей вооружений.

Все это есть пока только у двух стран мира — США и России. (Достаточно вспомнить, что космическую программу Китай реализовал на российских технологиях). При таком соотношении сил американцы понимают: России не стать вассалом Пекина, сколько бы товаров легкой промышленности не произвели китайские фирмы. А, значит, сильнейшим государством Евразии для американцев (нравится нам или нет) на перспективу остается именно Россия.

http://russiancouncil.ru/blogs/alexei-fenenko/?id_4=2811

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=8176#top-content

http://russiancouncil.ru/blogs/alexei-fenenko/?id_4=2817