Итак, экспертное сообщество предлагает готовиться к войне

Из "Проекта долгосрочной стратегии национальной безопасности России" от МГИМО/МИД: "Система международных отношений находится либо в состоянии самоорганизации, либо в состоянии хаоса

Для определения состояния системы международных отношений необходимо выявить показатели четырех ее параметров: уровня разнообразия элементов, уровня взаимосвязи элементов, уровня взаимозависимости элементов и скорости распространения норм в системе

Если показатели всех четырех критериев находятся в своих медианных значениях, система пребывает в состоянии самоорганизации

Если показатели всех четырех критериев находятся в своих экстремальных значениях, в системе начинается хаос

Современная система международных отношений находится в состоянии практически полного хаоса и поэтому не прогнозируема. Разнообразие акторов международных отношений постоянно растет за счет неправительственных международных организаций, транснациональных компаний, распределенных интернет-сообществ и т.д. Взаимосвязь между ними обеспечивает Интернет, доступ к которому распространяется по всей планете. Взаимозависимость возникает благодаря общим глобальным угрозам и интеграционным проектам, которые имеют уже не только региональную, но и трансрегиональную природу.

В результате предсказать, как будет вести себя каждый конкретный элемент системы международных отношений или что станет с самой системой в среднесрочной и тем более в долгосрочной перспективе невозможно

Несмотря на то, что спрогнозировать развитие международных отношений невозможно, необходимо принимать конкретные решения и предпринимать действия здесь и сейчас

Здравый смысл требует разделять прогноз и план, но на практике они оказываются неразделимыми..

Искажение действительности в политике — невольное или сознательное — происходило и прежде, но в XXI веке оно приобрело другое качество: изначально прогнозируется, планируется и создается заведомо ложная, «виртуальная» реальность, под которую позже, с помощью самых разных средств, подгоняется действительность

Так, если в начале 1990-х годов в Европе создавалась ложная, «виртуальная» реальность «Югославия-агрессор», которую потом превратили в подлинную, реальную международную обстановку, по отношению к которой применили военную силу, то сегодня то же самое делается и по отношению к России, что иногда вводит в заблуждение не только общество, но и некоторых представителей правящей элиты страны, считающих, что эту «ошибку» можно исправить объяснениями

4. Глобализация постепенно сменяется регионализацией в форме утверждения локальных человеческих цивилизаций (ЛЧЦ)

Формируются локальные человеческие цивилизации вокруг государств, играющих роль регионального лидера. Россия является центром для евразийской цивилизации, США — для западной цивилизации, Китай — для азиатской цивилизации

5. Очередная война между великими державами за лидерство неизбежна, она будет носить межцивилизационный характер. Взаимное ядерное уничтожение между великими державами уже не гарантировано

Ядерное сдерживание ослабевает из-за развития кибер оружия, глобального ПРО, но главное — из-за распространения практики сетецентрической войны, благодаря которой можно сменить политическую элиту практически в любом государстве, сохранив при этом его население, армию, инфраструктуру и экономику

необходимо признать, что современная «точка отсчета» развития существующего сценария международной обстановки уже говорит о начале против России сетецентрической войны и требует сделать соответствующие политические выводы

...состояние мира через 30 или 50 лет может противоречить любой существующей сегодня картине мира

Можно ли представить мир, основным источником энергии в котором служит Солнце, а не углеводороды; мир без традиционных ценностей семьи и брака; мир без четкой гендерной дифференциации; мир без ядерного оружия; мир, в котором солдатами будут роботы и т.д

Системными указующими являются выделенные выше четыре параметра системы: уровень разнообразия элементов, взаимосвязи элементов, взаимозависимости элементов и скорости распространения норм в системе

На этой «карте мысли» представлений о МО в XXI веке только обозначены основные группы факторов и тенденций, формирующие субъектов международных отношений (МО) и — как ее часть и следствие — воен- но-политическую обстановку (ВПО)

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4201095/4201095_original.jpg

Если мы хотим проанализировать современное состояние, а тем более сделать стратегический прогноз развития МО, то мы должны в максимально полной мере учесть не только существующее состояние (как минимум, основных) факторов и тенденций, но и степень взаимовлияния и взаимодействия между ними

Наиболее вероятный сценарий развития международной обстановки до 2050 г. В качестве наиболее вероятного сценария развития МО до 2050 годов был предложен сценарий силового противоборства западной Локальной человеческой цивилизации с другими ЛЧЦ, центрами силы и странами за сохранение своего контроля над созданными этой ЛЧЦ военно-политической и финансово-экономическими системами в мире в предыдущие десятилетия

В перспективе до 2025 года будет доминировать первый из указанных сценариев, который постепенно будет вытеснен сценарием №2 после 2020–2025 годов.

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4201253/4201253_original.jpg

«Зонтичная» глобализация — формирование полузакрытых международно-политических регионов при сохранении глобальной западной инфраструктуры

Глобализация полностью не отменяется, но трансформируется ее логика, правила и нормы

Этот сценарий может быть реализован в нескольких вариантах, которые условно обозначены как «пессимистический», «реалистический» и «оптимистический» в зависимости от степени присутствия в них военного компонента среди прочих силовых инструментов политики

В системе силовых средств «оптимистического» варианта собственно военно-силовые средства не играют решающего значения хотя и оказывают существенное влияние («ядерное сдерживание», «угроза использования военной силы» и т.п.), а при реализации «пессимистического» варианта сценария развития МО этот сценарий, по сути, трансформируется в сценарий развития ВПО и даже стратегической обстановки (СО)

Развитие ВПО, СО и вероятных войн и конфликтов во многом детерминируется развитием МО и отношений между ЛЧЦ: влияние войн, конфликтов и логики военно-технического и военно-политического развития на МО не только существует, но и может быть весьма существенным, хотя (на данном рисунке) оно и не показано.

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4201645/4201645_original.jpg

США и Запад в целом смогут реализовать цель по сохранению статус-кво только в том случае, если они: — смогут сохранить военно-политическую коалицию Запада (и «систему ценностей») относительно других цивилизаций и государств; — смогут закрепить существующее в настоящее время у Запада технологическое и, особенно, военно-техническое превосходство над остальными ЛЧЦ; — не допустить создания иными ЛЧЦ своих коалиций, ведущих к стабилизации военно-политической обстановки на планете в целом и в отдельных ключевых регионах.

Таким образом, в среднесрочной перспективе будут складываться все условия для обострения МО и усиления военно-силового противоборства между ЛЧЦ из-за стремления США нейтрализовать нарастающие в мире процессы, угрожающие монопольному праву США контролировать МО в мире.

Это же с неизбежностью означает, что в начале 20-х годов нашего века начнется новый этап, который с высокой степенью вероятности можно охарактеризовать как вероятный этап глобального вооруженного противоборства западной ЛЧЦ с другими локальными цивилизациями, прежде всего российской, за сохранение этой монополии, с одной стороны, и ее нарушение, с другой. За 2015–2025 годы должен завершиться этап подготовки глобального военного конфликта, в ходе которого западная ЛЧЦ предполагает взять реванш и таким образом восстановить свое доминирующие положение в системе международных отношений

После 2021 года произойдет смена парадигм в международной области: — окончательно закончится формально «мирный» период в отношениях между Российской и западной локальными цивилизациями (который в действительности означает просто скрытую фазу начавшейся между ними войны), а также возможно другими ЛЧЦ. Причем, ограничение этой формально мирной фазы 2013–2021 годами достаточно условно потому, что до 2013 года эта скрытая фаза была тщательно замалчиваемой

Но после 2013 года игнорировать эту реальность было уже просто невозможно, хотя ее «миролюбивые» трактовки по-прежнему продолжали существовать; — к 2021–2022 годам завершится в основном военно-техническая подготовка западной ЛЧЦ к глобальной войне, т.е. будут полностью развернуты наиболее эффективные виды и системы оружия

Основные циклы: появление идеи — ТЗ — НИОКР — создание опытных образцов — испытание, уже завершаются, что говорит о том, что их полномасштабное производство может быть организовано в достаточно короткие сроки

Прежде всего, речь идет о ВТО — крылатых ракетах всех типов базирования, чья численность может превысить 20 тыс. ед., развернутых в основ ном по регионам, а также широкомасштабная система ПРО и т.д

Современные концепции использования технологического превосходства в ходе глобальной войны просматриваются уже сегодня. Это концепции глобального разоружающего удара, ведения глобальной войны с помощью воздушно-космических средств прежде всего ВТО), создания эффективной глобальной системы ПРО и т.п

Суть их — независимо от названия и терминологии — одна: дать возможность США в глобальном масштабе по своему выбору использовать военную силу в прямой или косвенной форме в качестве политического инструмента без высоких рисков и масштабных издержек; — завершится окончательное формирование военной коалиции, состоящей не только из стран-участниц НАТО, но и двух «суперблоков» — ТТП и ТАП, а такие оформление целой серии двусторонних соглашений

К этому времени западная ЛЧЦ сможет представлять из себя вполне единую военно-политическую коалицию, которая объединена не только общей системой ценностей, интересов и целей, и единой системой управления, но и концентрирует основные ресурсы планеты, способные обеспечить достижение этих целей

Такая глобальная коалиция, по оценкам западных стратегов, сможет под контролем США обеспечить западной ЛЧЦ сохранение существовавшего до 2020-х годов в мире статус-кво . — до 2021–2022 годов западной ЛЧЦ удается внести с помощью стратегии «управляемого хаоса» разлад и дезинтегрировать ряды возможных противников, а другие страны — шантажировать подобным возможным развитием событий. Речь идет, прежде всего, о России, Китае, Индии, Иране, Венесуэле и Бразилии

Такая стратегия должна серьезно ослабить ряды потенциальных оппонентов, которых отличала от других стран некая большая свобода в политике и более широкое восприятие государственного суверенитета

Столкновение локальных цивилизаций не просто неизбежно, но уже началось: западная ЛЧЦ хочет, во что бы то ни стало, уже не просто сохранить свое господство, но и подчинить себе другие. Более того, она уже начала — системно и последовательно — этот глобальный процесс

Поставки западных ВиВт на Украину это фактически военное участие (пусть и «опосредованное, как говорят на Западе) в цивилизационном конфликте

Вместе с тем, крайне маловероятно, что изменение в соотношении мировых сил, с одной стороны, и попытки западной ЛЧЦ сохранить сложившуюся военно-политическую и фи- нансово-экономическую систему силовыми средствами, с другой, не приведут к войне

В современном международном контексте невоенные сценарии развития МО никак нельзя включить в число наиболее вероятных. Вопрос стоит лишь о «доле» собственно военной силы и других инструментов «жесткой силы» в общей силовой компоненте этой войны будущего. Очень приблизительно эту «долю» можно показать в виде следующей таблицы.

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4201867/4201867_original.jpg

Таким образом, можно констатировать, что роль «жесткой силы» в международных делах будет неуклонно возрастать. Поэтому наиболее вероятным сценарием развития МО на перспективу до 2050 года является сценарий постепенной эволюции силового противоборства западной ЛЧЦ с другими ЛЧЦ, прежде всего российской, в вооруженную борьбу за сохранение существующей подконтрольной Западу финансово-экономической и военно-политической системы в мире

Поэтому начало XXI века знаменует собой завершение периода относительно мирного господства США, который вызвал определенную «стратегическую паузу», с одной стороны, и начало периода открытого военного реванша со стороны США, — с другой

К настоящему моменту США отчетливо продемонстрировали, что не готовы отказаться от выгодной политической монополии на военную силу и власть в условиях изменения глобального соотношения сил

Это означает, что для них и для Запада в целом, по сути дела, стало неважно какими способами заставить Россию принять навязываемые ей «правила игры» и поведения в мире

Когда речь идет о готовности использовать любые средства, это означает только одно: готовность использовать, в том числе любые военные средства

Спектр этих средств в наше время не просто достаточно, но чрезвычайно широк

По сути дела границы между военными и мирными средствами не существует, а значит, нет и границы между войной и миром

Нет границы между МО и СО, что, конечно же, требует своего политического признания, ибо находится далеко от традиционных политических представлений о политике, дипломатии и войне

Можно уже, например, говорить о том, что формирование не только ВПО, но и МО происходит с учетом и под непосредственным влиянием новейших современных реалий СО, т.е. фактически уже ведущейся против РФ сетецентрической войны

Классическая формула «война — продолжение политики насильственными средствами» уже во многом устарела

Война — не только продолжение политики, но и ее составная часть даже в относительно «мирное» время

Иначе говоря, формула Оруэлла «Мир — это война» стала реальностью

Сегодня не существует четкой грани между политикой и войной, начало которой признается в том случае, когда войска переходят границу, захватывают территории, масштабно используют военную силу, наконец, политики объявляют войну, а дипломаты разрывают отношения

Сегодня все эти атрибуты войны существуют во время «мирного» политического процесса, когда «партнеры» ведут переговоры, продолжают сотрудничество в некоторых областях и т.д

Россия помогает сопротивлению на Донбассе, одновременно предоставляя кредиты Киеву и не прекращая поставки газа. Именно такой «оптимистичный» вариант сценария глобального противоборства западной ЛЧЦ с Россией представляется очень вероятным

По сути, он явится пролонгацией реализуемого сегодня сценария с той разницей, что элементов сотрудничества останется еще меньше, а военного противоборства — больше. Сценарий «Глобального военно-силового противоборства» может развиваться по нескольким вариантам в зависимости от конкретных политических и иных условий, сложившихся к началу этого периода.

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4202145/4202145_original.jpg

Условно можно выделить три варианта этого сценария: пессимистический, реалистический и оптимистический

Эти варианты одного и того же сценария отличаются, прежде всего, ролью, значением, масштабом и интенсивностью использования военной силы

До 2021 года прогнозируется усиление силового фактора во всех вариантах избранного вероятного сценария развития МО и отношений между ЛЧЦ, но наиболее ярким и негативным образом этот сценарий развивается в варианте отношений между западной и российской ЛЧЦ

Более того, предполагается, что его эскалация будет происходить и дальше не только в ближнесрочной (2016–2017 гг.), но и среднесрочной (до 2021–2022 гг.) перспективе

Если сейчас попытаться оценить вероятность того или иного варианта сценария после 2021 года в зависимости от существующих современных тенденций, то ее можно предпо- ложительно поделить следующим образом: «Оптимистический» вариант (№3) — 10%. «Реалистический» вариант (№2) — 20%.

«Пессимистический» вариант (№1) — 50%. Иной возможный сценарий развития МО — 20%. Говоря об этих вариантах одного и того же глобального сценария, следует иметь в виду, что, во-первых, еще до начала его полномасштабной реализации в 2021–2022 годах военная сила уже стала неотъемлемой частью внешней политики западной ЛЧЦ, т.е. ее современным атрибутом и элементом современного сценария развития МО

Во-вторых, любой из вариантов будущего сценария МО после 2021–2022 годов неизбежно будет опираться на военную силу и ставку на военно-техническое и технологическое превосходство западной ЛЧЦ

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4202358/4202358_original.jpg

Вариант №1 («оптимистический») предполагает достаточно быстрое замещение политико-дипломатических средств обеспечения международной, региональной и на- циональной безопасности военно-политическими и военно-техническими средствами, девальвацию международных институтов безопасности и их вытеснение коалиционными институтами (ООН и ОБСЕ, например, Евросоюзом и НАТО), а также создание новых способов и средств силового обеспечения глобальной политики

Этот вариант, в частности, предусматривает в политической области системное соче- тание как политико-силовых, экономико- и финансово-силовых методов с вооруженными методами, ограниченными по способам, средствам и масштабам использования военной силы, так и сетецентрические методы ведения вооруженной борьбы. Сочетание усиления силовых мер, сворачивание сотрудничества и постепенное втягивание в вооруженное противостояние в 2014–2015 годах отчетливо характеризуют этот вариант.

Как и в годы холодной войны, «оптимистический» сценарий военного противоборства не предполагает массового вооруженного воздействия со стороны западной ЛЧЦ: этот риск планируется минимизировать за счет использования вооруженных сил сателлитов, ЧВК и инструкторов, которые смогут использовать качественную военную технику и вооружения (как, например, «Стингеры» в Афганистане). Пример с поставками военного снаряжения на Украину в 2015 году и направление американских спецподразделений в Сирию — только самое начало этого процесса

Поэтому «оптимистический» вариант сценария «Глобального военно-силового про- тивоборства» предполагает в то же время эскалацию военного конфликта до существенно больших масштабов, чем это имеет место сейчас. В этом смысле данный вариант неизбежно будет более насыщен военными компонентами, чем нынешний сценарий развития МО, который уже характеризуется как новое издание «холодной войны». По сути дела, это могут быть военные конфликты на нескольких ТВД с использованием клиентских государств и террористических организаций

Вместе с тем, сохранение «оптимистического» варианта сценария «Глобального во- енно-силового противоборства» может прогнозироваться в случае сохранения части относительно благоприятных внешних условий, которые могут существовать в 20-ые годы XXI века и которые будут ограничивать собственно вооруженные (но не силовые) способы воздействия, а именно: — сохранения достаточно высокого уровня противоречий в рамках сложившейся военно-политической коалиции западной ЛЧЦ; — успешного развития интеграционного проекта в Евразии вокруг «российского ядра»; — нарастания противоречий между западной ЛЧЦ и другими локальными цивили- зациями, прежде всего исламской, китайской и латиноамериканской; — успехами в технологическом, социально-экономическом и военно-политическом развитии России и ее союзников

Очевидно, что в среднесрочной перспективе до 2021–2022 годов, когда указанные выше и другие тенденции в целом известны, можно рассчитывать на то, что западная ЛЧЦ не успеет в полной мере подготовиться к новому этапу и сценарию развития МО, в т.ч. в военно-технической области, что существенно скажется на ее возможностях и сделает этот «оптимистический» вариант сценария развития достаточно вероятным. Такую вероятность этого «оптимистического» варианта сценария МО можно оценить после 2021 года в 35–40%

Вариант №2 («реалистический»). Переход сетевой и сетецентрической войны западной ЛЧЦ против российской ЛЧЦ на качественно новый уровень, предполагающий постепен- ную смену существовавшей парадигмы на парадигму открытого военного противоборства (возможную даже еще до 2021–2022 гг.). По сути дела этот вариант предполагает открытую войну, ограниченную отдельными ТВД, средствами и способами ее ведения, а также масштабами и интенсивностью применения военной силы.

Реалистичность данного варианта сценария «Глобального военно-силового противоборства» после 2021–2022 годов во многом предопределяется не только развитием тенденций, указанных для Варианта №1, но и силой существующей инерции, эффективностью сложившихся международных механизмов, прав, традиций и привычек. С некоторой долей условности можно провести сравнение с нарастанием военно-силового противоборства перед Второй мировой войной. Речь, в частности, идет о гражданской войне 1936–39 гг. в Испании; начале войны Японии с Китаем в 1937 г.; расчленении в 1938 г. Чехословакии и вооруженном конфликте Японии с Монголией и СССР на реке Халхин-Гол в 1939 году.

Реализация Варианта №2 до 2021 года требует если не признания публично новой парадигмы в международных отношениях, основанной на праве силы, то молчаливого согласия с этим, что будет одновременно означать крах сложившейся правовой и поли- тической системы в области международной безопасности. Такое достаточно циничное признание потребует не менее цинично публичной дискредитации международных институтов, норм и права, которые пока что необходимы западной ЛЧЦ в ее системной борьбе за сохранение мирового контроля.

Этот процесс, начавшийся с войны в 1991 году в Ираке, во многом фактически завер- шился к 2015 году, но для его публичной легитимизации потребуется еще какое-то время. Есть основания полагать, что этот процесс будет ускоряться, но получит окончательное завершение только к 2021–2022 годам, когда новые представления о международных нормах и правилах, и институтах получат свое публичное закрепление

Для России этот наиболее «реалистичный» вариант сценария развития МО — самый опасный. Он позволяет США и их союзникам: — использовать свое экономическое, информационное, коалиционное, научно-техническое и военное превосходство практически без ограничений в глобальном масштабе, требуя от России самоограничений в области международной и внутренней политики; — на каждом из этапов возможной эскалации конфликта подвергаться наименьшему риску и обладать наибольшими возможностями для его эскалации; — постепенно ограничивать возможности России в коалиционной деятельности, подвергая ее изоляции и мешая приобретать потенциальных союзников; — угрожать внутриполитической стабильности, посредством системного воздействия на формирование альтернативы суверенной политике внутри страны; — создавать серьезные социально-экономические трудности в развитии, консервируя внешнюю зависимость от импорта товаров, технологий и услуг.

После 2021–2022 годов этот вариант сценария развития МО, вероятность которого оценивается в 50%, неизбежно перерастет в прямое глобальное военное противоборство с западной ЛЧЦ, которое будет подготовлено постепенно в 2015–2021 гг. эскалацией вооруженного и силового противостояния по схеме постепенного «втягивания» вооруженных сил США и НАТО в войну. Этот процесс будет, как представляется, характерен не только для конфликта на Украине, но и в других регионах, в частности в Сирии

Вариант №3 («пессимистический»), предполагает радикальную смену парадигмы развития МО и ВПО уже до 2021–2022 гг. и перехода к глобальной войне после 2021 года

То есть войне не ограниченной ни ТВД, ни способами, ни средствами ее ведения. Огромные риски развития такого варианта компенсируются новыми технологическими возможностями в области ВТО и ПРО, а также расчетами на контролирование эскалации с целью избежать перехода к стратегической ядерной войне. Однако срыв международной обстановки к тотальной ядерной войне в рамках данного сценария, скорее всего, предотвратить не удастся. Вероятность «пессимистического» варианта сценария «Глобального военно-силового противоборства» можно оценить в 10–15%

Исходя из вышесказанного, следует изначально прогнозировать, что наиболее вероятный сценарий развития МО и его варианты — от «оптимистического» до «пессимистического» — в разной степени, но будут включать в себя не просто силовые, но и обязательные вооруженные компоненты. Пока что такие компоненты вооруженной борьбы (уже существующие в реалии) не получили своих признанных в мире политических и юридических определений, хотя давно уже стали фактом.

В частности, планируя развитие своего сценария МО после 2021 года, в США уже сегодня готовят не только силы и средства для поддержки гражданской проамериканской оппозиции, но и вносят соответствующие изменения в штабную структуру своих специальных сил, подготавливая даже на самом низком звене специалистов по связям с общественностью, кураторов оппозиции и ведению информационных и кибервойн

В реальной политике война может начаться и закончиться даже без всякого массиро- ванного вооруженного нападения. И такая война даже может быть выиграна без крупных боестолкновений.

Так, например, когда в Крыму и на Донбассе гражданское сопротивление власти переросло из политического противостояния в вооруженную борьбу, граница между которыми вплоть до апреля–мая 2014 года была условной. Но еще более яркий пример — «революция» в феврале 2014 года в Киеве, когда «мирные» протестующие стали убивать вооруженных солдат внутренних войск

Позже, но «с другим знаком», ситуация повторилась в Йемене, когда изгнанный по- встанцами президент Салех (как и В. Янукович на Украине) получил легитимную силовую поддержку извне от США и Саудовской Аравии, но сам не смог оказать вооруженного сопротивления повстанцам. По сути дела военные конфликты на Украине, в Йемене, а до этого в Югославии, Ираке и в Ливии стали прообразами «оптимистического» варианта будущей войны против России

Характер современной внешнеполитической и военной стратегии развитых государств неизбежно предполагает, что она строится на принципах системности (т.е. использовании всех ресурсов для достижения окончательного результата), сетецентричности (т.е. воен- но-технического и информационного обеспечения политики) и сети (т.е. комплексности подхода), что изначально предполагает лидерство в подготовке и принятии решений, а также использования всего спектра «умной силы» (smart power)

Иными словами в реализации указанного сценария всеми странами могут быть ис- пользованы несколько (в нашем случае только три) вариантов развития одного и того же военно-силового сценария, сутью которого будет борьба за ликвидацию (сохранение) контроля в мире. Средствами противоборства станут не только вооруженные, но и не- вооруженные средства — широкая система мер противоборства — от «мягкой силы» до прямого вооруженного насилия, — в основе которой находятся сетецентрические средства ведения войны.

http://ic.pics.livejournal.com/vbulahtin/9232037/4202593/4202593_original.jpg

В зависимости от обстоятельств, варианты стратегии и использование тех или иных форм военной силы будут меняться, а значит изменятся и варианты одного и того же сценария. Причем в короткое время

Так, развитие МО и ВПО на Украине в 2014–2015 годы свидетельствовало о быстрой смене «оптимистических» (соглашения в Минске) и «пессимистических», вариантов одного и того же военно-силового сценария, который применительно к России оставался на удивление последовательно силовым

Соответственно для России становится очень важным учесть эти приготовления к фор- мирующейся СО. В Вооруженных Силах страны, включая специальные формирования, должны быть не только снайперы, связисты и корректировщики, специалисты по информ- и кибер- войнам, но и социологи, политологи, учителя истории, политические лидеры и обще- ственные фигуры, и т.п. Это потребует соответствующих изменений в структуре и штатном расписании штабов и боевых подразделений, подготовке соответствующих специалистов уже сегодня, сейчас.

Причем в достаточно близкой перспективе можно предположить, что их роль может стать решающей, может быть более важной, чем военных. Тем более что первые симптомы заметны уже сегодня. По сути дела речь должна идти не только о новой структуре ВС и органов управления, но и серьезных изменениях во всей военной организации государства, его институтов

Эти изменения предполагают, что: — война фактически уже идет и соответственно должно быть управление государ- ством, фактически аналогичное тому, какое существует в условиях военного вре- мени, но без введения чрезвычайного или военного положения во всей стране; — необходима разработка соответствующих новому характеру войны сил и средств. И не только в Вооруженных силах России, но и во всей военной организации страны. Сказанное означает, что при подготовке ответных мероприятий необходимо ориентироваться на неизбежное военное и иное силовое противостояние, которое уже происходит и будет только усиливаться в среднесрочной перспективе. По этой причине необходимы срочные мобилизационные меры общенационального масштаба, включающие изменения в управлении государством и его экономикой

«Глобальное военно-силовое противоборство» В краткосрочной перспективе 2016–2017 годов завершится окончательное оформление коалиции западной ЛЧЦ и ее внешнеполитической стратегии до 2021 года. Суть этой стратегии будет заключаться во внедрении в 2016–2021 годы широкого спектра силовых инструментов, которые должны будут компенсировать ослабление влияния западной ЛЧЦ в мире

Анализ существующего сценария развития МО в конце 2015 года подтверждает, что западная ЛЧЦ во главе с США сделала ставку на усиление силового противоборства с другими ЛЧЦ, включая в свою политику все чаще вооруженные средства. Поэтому можно говорить о том, что период 2016–2021 годов будет этапом, когда военная сила станет регу- лярно, использоваться в политических целях в двух формах: во-первых, как инструмент внутриполитической борьбы, а, во-вторых, как реальное средство внешней политики в отношениях между ЛЧЦ в ограниченных масштабах

http://vbulahtin.livejournal.com/2669853.html