Насколько можно судить из информации, которая приходит с территорий, на которых установилось правление ИГИЛ, жизнь для обычного гражданского населения в определенной мере выглядит вполне сносно. Естественно, что мировые СМИ обращают внимание в первую очередь, а зачастую и только на зверства и террор, которые процветают на этих территориях (к ним мы вернемся чуть позже), однако куда меньшее внимание обращается на повседневную жизнь.

Управление захваченными территориями ИГИЛ организует предельно технологично: немедленно назначается амир района, города, области, которым как правило, становится идеологически верный исламист, назначаемый Шурой за личные заслуги и обязательно соответствующий всем критериям по своим анкетным данным. Кандидатура амира проходит согласование с идеологическими структурами ИГИЛ, контрразведкой и прочими надзорными органами. Здесь бюрократическая машина саддамовского режима работает, как в прежние времена.

Тем не менее по сути, он является тем же, кем и Абу-Бакр аль-Багдади — прикрытием для реальных управленцев, которые немедленно приступают к созданию структур управления территорией. Рядом с амиром неотлучно находится советник-баасист, который с одной стороны консультирует зачастую безграмотного руководителя, с другой — направляет действия того в нужном русле, готовит решения, речи, в общем — управляет марионеткой.

В случае необходимости советник может мгновенно превратиться в следователя и палача, так что особых иллюзий у подшефного его положение не вызывает. Кроме того, в ИГИЛ существует практика скорой ротации амиров — они постоянно перемещаются как по горизонтали, так и по вертикали, причем как вверх, так и вниз — вплоть до расстрельной ямы. Никакого прекраснодушия относительно бескорыстности управленцев на местах руководство ИГИЛ не испытывает, поэтому ротации — вполне рабочий инструмент контроля над возникновением коррупционных связей и цепочек. Коррупция, кстати, искореняется настолько жесткими методами, что госслужащие Исламского государства в страшном сне не могут представить, что они будут обогащаться привычными для Востока методами. Пока железная дисциплина и страх наказания держит ситуацию под контролем. Понятно, что это ненадолго, бакшиш на Востоке - культурная особенность, но пока революционная целесообразность правит бал.

Аппарат управления территориями выглядит с одной стороны вполне достаточным для контроля над ними, с другой — вполне компактным. Это очень быстро приносит свой эффект: компактный аппарат не требует избыточных ресурсов для своего содержания, его легче контролировать, решения принимаются довольно быстро. Правда, и здесь есть оборотная сторона, касающаяся низкого качества принимаемых решений, но пока это не носит угрожающего характера.

Во время стремительной экспансии ИГИЛ весной-летом прошлого года структура передовых подразделений ИГИЛ чем-то напоминала американскую: вместе с боевыми отрядами в город заходили гражданские специалисты, которых у Баас от прошлой жизни осталось огромное количество. В городе еще шла зачистка, когда собирались первые производственные совещания, на которые выдергивались местные кадры, списки которых уже заранее были на руках игиловцев. После ухода линии фронта далее город начинал жить обычной жизнью, не испытывая особых проблем ни с водой, ни электричеством, ни связью, ни продовольствием.

Введенные нормы шариата касаются в том числе и экономической жизни. Вводится обязательный закят для правоверных и джизья для всех остальных — по сути, работающая налоговая система. ИГИЛ расположен на транзитных территориях, что обеспечивает весьма солидный доход, который организация получает, введя пошлины на все проезжающие торговые караваны и одиночные автомобили. Существует налоговая служба, которая немедленно проводит учет всех налогоплательщиков, а так как таковыми являются поголовно все жители, то заодно эта служба выполняет роль массы других, которые тоже работают со списочным составом населения территорий. Это тоже существенно сокращает аппарат управления за счет ликвидации дублирующих друг друга служб.

По некоторым данным, налоговое бремя на экономику подконтрольных ИГИЛ территорий существенно ниже, чем то, что было при прежних режимах. Правда, это касается в значительной мере тех экономических субъектов, которыми управляют местные жители-сунниты. Для всех иных условия весьма тяжелы, связано это в первую очередь с немалым размером джизьи. Кроме того, нередки случаи реквизиций, которые происходят согласно приказам амиров. Перед иноверцами на территории Исламского государства ставится выбор — либо переход в ислам, либо заключение так называемого договора «зимми», согласно которому за иноверцем остается право исповедовать свою веру, но при этом платить джизью, либо покинуть территорию. Уклонившихся от этого выбора ожидает смерть. В Ракке, к примеру, всем иноверцам в 48-часовой срок было предписано определиться с этим выбором, а тем, кто его не сделал по истечению указанного срока, "ожидал меч".

Несмотря на то, что на подконтрольных территориях существует легальная производящая экономика (в конце концов, должны же люди что-то есть, пить, обуваться, строить, производить текущий ремонт и обслуживать машины и механизмы), все-таки пока основные статьи дохода Исламского государства — это доходы от нелегальной торговли и прочих отраслей криминальной набеговой экономики. Ситуация вынужденная, но пока Шура ИГ смотрит на ситуацию вполне рационально и сквозь пальцы - приоритетом является выживание молодого государства, все остальное служит этой цели. Правда, контроль за серым и черным рынком тоже налажен весьма жесткий, а некоторые сектора нелегального бизнеса полностью "национализированы".

Разные исследователи называют свои цифры, но в целом они сходятся на том, что ежемесячный доход Исламского государства составляет от 80 до 100 миллионов долларов и даже выше. ИГИЛ торгует нефтью из захваченных в Сирии и Ираке месторождений. Естественно, что легальная продажа нефти в их условиях невозможна, но ее с успехом заменяет контрабанда, где контрагентами выступают коррумпированные курдские, турецкие, иракские чиновники и вездесущие местные контрабандисты. Ориентировочный доход от торговли нефтью — от 1 до 3 миллионов долларов в день. Нефть транспортируется автотранспортом.

Кстати говоря, обладая месторождениями нефти, ИГИЛ решил задачу снабжения топливом своей техники, что в условиях блокады его территории (условной, но тем не менее она существует) представляет серьезную проблему для боевой деятельности организации. ИГИЛ захватил нефтеперегонные заводы с мощностью, достаточной для производства необходимых объемов не только для своих группировок, но и для продажи населению. Под контролем ИГИЛ находятся не самые крупные нефтеперерабатывающие производства, и начиная с лета 2014 года они упорно ведут борьбу за город Байджи на севере Ирака, где расположен один из крупнейших НПЗ страны. Коалиция, воюющая с ИГИЛ, тоже прекрасно понимает ценность этого объекта и город несколько раз переходил из рук в руки. В настоящее время ИГИЛ выбит из Байджи, хотя его отряды находятся неподалеку.

Тем не менее, и здесь выход был найден через строительство примитивных, но работающих «самоваров», известных по войне в Чечне. Качество топлива, получаемого в них, весьма невысоко, однако главную проблему — дефицит дизельного топлива и бензина они решают. Кроме того, дешевизна и простота обустройства подобного производства делает практически бессмысленной воздушную войну с топливной инфраструктурой ИГИЛ — в случае потери «самовара» его довольно легко и быстро создают на новом месте.

Еще одна статья, дающая немалые доходы в экономику Исламского государства — воровство людей с целью выкупа. На Западе оно известно под названием "киднеппинг", но воруют, понятно, не только детей. Это явление настолько распространено, что в некоторых вилайетах (провинциях) Исламского государства издавались распоряжения о временном запрете на бессудные захваты местных жителей с сугубо меркантильной формулировкой — с целью предотвращения падения цен на выкуп пленника.

Побочным видом деятельности у этого бизнеса является работорговля. Часто людей захватывают непосредственно с целью продажи в рабство, в рабство продают и людей, за которых не смогли по каким-то причинам заплатить выкуп.

Война — это возможность перераспределения собственности. Грабеж и реквизиции (в первую очередь у немусульманского населения) также пополняют казну, а в случае необходимости — и резервные склады Исламского государства. Судьба людей, которых лишают всего, естественно, совершенно не интересует тех, кто проводит такого рода реквизиции, но и здесь работает четко отлаженная система: реквизиция у мусульманского населения проводится лишь в зоне боевых действий с обязательной компенсацией после их завершения. Социальная база Исламского государства - священная корова для бывших членов Баас, которые прекрасно понимают, что власть без населения, над которым они властвуют - абстракция...

http://el-murid.livejournal.com/2347366.html