Очередной форум АТЭС, прошедший с 5 по 11 ноября в Пекине, подтвердил две связанные с ним тенденции, давно наметившиеся и прямо противоположно направленные. Первая заключается в падении роли в мировых политических процессах АТЭС самой по себе, как региональной квазиорганизации. Вторая – в росте значимости проводимых АТЭС форумов, как площадок, на которых разворачивается новая геополитическая игра. Причём “ходы” главных игроков делаются как бы параллельно с (якобы) основным форумным действом, то есть на его “полях”.

Оба эти тренда вызваны одной и той же причиной, которая представляет собой и основное содержание новой мировой политической игры. Речь идёт о всестороннем соперничестве США и Китая, сделавшем невозможным достижение основной цели формирования в 90-е годы АТЭС, которая заключалась в создании условий для общерегиональных интеграционных процессов.

Но и с альтернативным проектом “Транстихоокеанского партнёрства” (ТТП) дело пока не очень клеится. Как и прогнозировалось ранее, в ходе пекинского саммита АТЭС не удалось выполнить поставленную тогда президентом США Б. Обамой задачу подписания уставных документов ТТП.

Что касается “ходов” ведущих игроков на “полях” АТЭС, то они осуществлялись в ходе двусторонних встреч экспертов и министров, которые предшествовали финальному действу в виде бесед государственных лидеров.

Встреча В.В. Путина с Си Цзиньпином не содержала в себе какой-либо интриги, поскольку её итоги подтвердили давно установившийся плодотворный характер двусторонних отношений.

К заслуживающим особого внимания контактам на высшем уровне в ходе работы пекинского форума АТЭС следует отнести беседы Си Цзиньпина с Б. Обамой и С. Абэ, а также В.В. Путина с теми же Б. Обамой и С. Абэ.

Они различались продолжительностью и сопутствующим “антуражем”. Но для интересов России в АТР все они имели важное значение. В условиях обострения ситуации в регионе и в мире в целом значимость этих контактов обуславливалась прежде всего самим фактом их проведения.

Ибо в процессе обсуждения не могли не затрагиваться ключевые международные проблемы, которые проявляются и в системе парных взаимосвязей “США-Китай”, “Япония-Китай”, “Россия-США”, “Россия-Япония”.

США-Китай

Мнение о том, что “никакой другой фактор сегодня не оказывает столь же глубокого влияния на международную ситуацию, как отношения между США и КНР” можно считать типичным в экспертном сообществе.

Осенью 2012 г., то есть за несколько месяцев до ухода с поста госсекретаря США, Хилари Клинтон заявила о том, что сегодня “Вашингтон и Пекин пытаются сделать то, что не удавалось сделать никому за всю прошедшую историю”. В этой фразе просматривался очевидный намёк на скверную историческую традицию, которая заключается в том, что появление нового глобального игрока неизменно воспринимается действующим до этого момента геополитическим лидером в качестве вызова его ключевым интересам.

Возникающая при этом коллизия почти всегда завершалась войной катастрофических масштабов. В нынешней же ситуации наличия в арсеналах обоих ведущих мировых держав, США и Китая, ядерного оружия вполне ожидаемыми стали попытки их лидеров “обмануть” мрачную историческую традицию. Обе стороны начали посылать в адрес друг друга позитивные сигналы. С американской стороны таковыми, в частности, явились приглашение китайским ВМС принять участие в международных военно-морских учениях RIMPAC-2014 и заявление о “возможности” вхождения КНР в ТТП.

Из последних свидетельств подобных сигналов с китайской стороны можно упомянуть церемонию памяти лётчиков-добровольцев американской эскадрильи “Летающие тигры”, сражавшейся в Китае против японцев ещё до начала полномасштабной войны на Тихом океане.

Эта церемония была проведена китайским консульством в Лос-Анджелесе 24 октября 2014 г., то есть за две недели до начала работы форума АТЭС, в ходе которого была запланирована встреча Си Цзиньпина с Б. Обамой.

В самом общем виде оценка её итогов сводится к тому, что фундаментальные проблемы в двусторонних отношениях сохраняются, но продолжают предприниматься и некоторые шаги навстречу друг другу.

Япония-Китай

Растущая значимость связки “Япония-Китай”, в числе прочего, определяется и тем, что в случае углубления тренда в американской политике по уходу от конфронтации с КНР, на передний план в АТР с неизбежностью выйдет комплекс как раз японо-китайских отношений. Между тем, их состояние, выражаясь весьма мягко, “оставляет желать”. Иллюстрацией последнего является уже то, что с лета 2012 г. были прерваны какие-либо официальные контакты между обеими странами. Поэтому первоочередной проблемой двусторонних отношений, подлежавшей решению на форуме АТЭС, стало хотя бы возобновление этих контактов.

Инициатива в посылке соответствующих месседжей в адрес партнёра исходила от Японии, на которую оказывали давление США, заинтересованные в понижении уровня напряжённости в АТР. В серии зондажных поездок в КНР неофициальных (но первостепенной значимости) японских политиков, которые с мая 2014 г. проводились японской стороной, особое значение имело двукратное посещение Пекина бывшим премьер-министром Японии Ясуо Фукудой.

Выбор Я. Фукуды в качестве “парламентёра” на предварительных переговорах с китайцами, обуславливался, видимо, тем, что именно в период его премьерства (2007-2008 гг.) двусторонние отношения на короткое время приняли характер, определявшийся тогда замысловатыми выражения, типа “цветущая весна”. Однако краткосрочная “цветущая весна” в японо-китайских отношениях быстро сменилась длинной тоскливой “осенью”.

В ходе второго из упоминавшихся выше визитов Я. Фукуды в Пекин, состоявшегося 30 сентября, впервые прошла его “приятная беседа” с лидером КНР Си Цзиньпином, которая “вышла за пределы” двусторонних отношений.

Первыми же официальными контактами стали переговоры в Пекине (во время уже начавшего работу форума АТЭС) между руководителями МИД обеих стран Фумио Кисидой и Ван И, а также между членом только-что созданного Совета по национальной безопасности Японии Сиотаро Яти и Ян Цзечи – предшественником Ван И на посту министра иностранных дел КНР, занявшим более высокий пост в иерархии руководства КНР.

В ходе этих встреч было принято совместное заявление из четырёх пунктов, в соответствии с которыми стороны намерены далее действовать в целях улучшения отношений между обеими странами и в интересах региона в целом. Указанное заявление и стало базой для первой за последние три года встречи лидеров КНР и Японии.

Обозначившийся в ходе переговоров между С. Абэ и Си Цзиньпином тренд к улучшению японо-китайских отношений следует рассматривать как весьма позитивный для российских интересов. Ибо, самое последнее, чего можно было бы пожелать России, это оказаться в состоянии политического выбора между Китаем и Японией в случае дальнейшего ухудшения отношений между ними.

Однако не следует и преувеличивать значимость произошедшего на форуме АТЭС для состояния японо-китайских отношений. Речь пока идёт лишь о возобновлении официальных контактов между обеими странами и проявленном взаимном желании обсуждать проблемы, которые сами по себе никуда не исчезнут и, в отличие от зубной боли, не подлежат “заговариванию”.

Россия-США

Проблемы в российско-американских отношениях накапливались давно, и в ходе последних событий на Украине они лишь наиболее отчетливо проявились. В ходе полугодичной игры на территории этой страны каждая из сторон, видимо, только частично добилась поставленных целей.

Иного и быть не могло в условиях изначального формата игры “с нулевой суммой” двух ведущих ядерных держав. Если, конечно, не доводить логику её развития до ядерной катастрофы.

Возникает, однако, вопрос, а, собственно, во имя чего вместо вполне возможного формата “побеждают оба” был выбран упомянутый выше?

Для продолжения запущенного в 1991 г., явного провального “украинского проекта” – продукта итогов давно завершившейся холодной войны? Чтобы в очередной раз поменять декорации в двадцатилетнем цирке с уже несмешными клоунами-“украинизаторами”? Или для оживления полумёртвой НАТО, на стене штаб-квартиры которой давно проявляются известные надписи?

Но, ведь, сам Б. Обама в начале своего президентства взял курс на отказ США от неблагодарной и просто неподъёмной роли мирового полицейского. Чем и вызвал нелепые обвинения в “слабости” о стороны специфической части “политикума” США, а не от американского народа. Уставшего от бессмысленных, крайне затратных войн, практически непрерывно ведущихся Вашингтоном в последние двадцать лет.

Чтобы парировать эти обвинения Б. Обама и начал в последнее время, по примеру киношного сержанта, “делать страшные рожи”. Только-только начали вылезать из афганской засады (что и являлось одной из основополагающих целей Б. Обамы на посту американского президента), полезли в новоиракскую для борьбы с пресловутым “терроризмом”?

Не исключено, конечно, что источником новых проблем для нынешнего американского президента могут стать и горячие республиканские парни, теперь полностью захватившие конгресс. Судя по всему, некоторые из них пришли “в большую политику” без справок из псих-диспансеров.

Ничего, молодо-зелено, пообтешутся, столкнувшись с реальными, а не предвыборно-виртуальными проблемами страны. Опять же, работать надо с молодёжью.

Российской же стороне следует способствовать налаживанию диалога нынешних американских парламентариев, как с президентом США, так и с Россией. У нас были периоды вполне продуктивного взаимодействия с республиканцами.

Но самое главное, по авторскому, исключительно частному, мнению, заключается в том, что в основе отношений РФ с США не должно находиться “ядерное сдерживание”. Крайне затратное и вполне бессмысленное в условиях, когда (в отличие от периода холодной войны) основным геополитическим оппонентом США сегодня является отнюдь не Россия.

На фоне очевидного стремления главного внешнего источника американских озабоченностей (Китая) к их микшированию размахивание ядерной дубиной “посторонним” в конфликте двух нынешних “больших парней” выглядит странно. Можно “нарваться” и на презрительно-вызывающий вопрос “через плечо”: “А, собственно, господа, чем обязаны”?

“Ядерное сдерживание” тянет за собой целый шлейф псевдо-проблем, таких, например, как “проблема ПРО”. Лоббистские интересы определённой части российского ВПК надо, конечно, уважать и принимать во внимание.

Но не следует упускать из вида, что сегодня и на обозримую перспективу они составляют лишь часть (далеко не самую весомую) интересов страны. И нельзя позволять шантажировать себя бессмысленными словами-страшилками, типа “безопасность”.

Кстати, впервые с подобным шантажом во второй половине 50-х годов столкнулись в США в связи с “бомбардировочной программой” СССР. На тему “засилья ВПК” в США в 1960 г. выступил Д. Эйзенхауер за несколько дней до того, как покинуть пост президента страны. Это завещание одного из самых выдающихся американских генералов носит универсальный характер.

Военная сфера вообще не должна иметь почти никакого отношения к нынешней проблематике российско-американских отношений. Последняя обусловлена, главным образом, инертностью оценок обеих сторон окружающего политического мира, который не имеет практически ничего общего с тем, что наблюдалось в период холодной войны.

Нередкие сегодня игры с термином “холодная война” (“которая возобновляется”) просто нелепы. Этим термином обозначается совершенно конкретный отрезок новейшей истории, безвозвратно (как и всегда в истории) завершившийся уже 25 лет назад.

С известными результатами для одного из двух главных действующих лиц того периода, наследнику которого давно пора избавиться от фантомных болей. Если он не ребёнок, наказывающий пол, об который больно ушибся.

Россия-Япония

Улучшение российско-американских отношений является необходимым условием и для дальнейшего развития отношений между Россией и Японией.

Необходимо подчеркнуть, что мотивация заинтересованности Японии в развитии всесторонних отношений с Россией сегодня уже выходит за рамки так называемой “проблемы Северных территорий” и обуславливается, главным образом, стремлением не допустить превалирующего влияния Китая на РФ.

Однако в условиях усиливающейся конфронтации с Китаем, в том числе по проблемам принадлежности островов Сенкаку/Дяоюйдао, Токио пока крайне нуждается в сохранении дееспособности японо-американского Договора о безопасности 1960 г.

Поэтому обострение российско-американских отношений с началом украинского кризиса не оставляло японскому правительству шансов на то, чтобы избежать присоединения к антироссийским санкциям и осуществить запланированный на осень 2014 г. официальный визит В.В. Путина в Японию.

В этих условиях, также как и в связке “Япония-Китай”, вопрос о возобновлении двусторонних переговоров на высшем уровне приобрёл первостепенное значение для процесса размораживания и дальнейшего развития российско-японских отношений.

На официальном уровне предложение использовать форум АТЭС для организации встречи на высшем уровне прозвучало 21 сентября 2014 г. в телефонном разговоре С. Абэ с российским президентом, хотя в прессе оно обсуждалось в течение нескольких предыдущих месяцев.

Выступая в конце сентября 2014 г. по национальному телевидению, С. Абэ напомнил, что уже пять раз встречался с В.В. Путиным и “хотел бы продолжить этот диалог”. В качестве главной проблемы двусторонних отношений С. Абэ указал на отсутствие мирного договора между Японией и РФ. С целью её разрешения, по его мнению, “крайне необходимо продолжать контакты между лидерами обеих стран”.

20 октября 2014 г. в Милане на саммите “Азия-Европа” лидеры обеих стран окончательно договорились о проведении краткой встречи на полях предстоящего форума АТЭС.

Как и ожидалось, в ходе этой встречи японский премьер-министр особое внимание обратил на проблемы разрешения украинского кризиса и заключения мирного договора с Россией. В.В. Путин и С. Абэ договорились о проведении официального визита российского президента в Японию в следующем году в удобное для обеих сторон время.

Заключение

Не преувеличивая значимость двусторонних встреч на полях только–что завершившегося форума АТЭС, нельзя не отметить, что с ними могут быть связаны новые политические тренды, позволяющие осторожно надеяться на преодоление неумолимой логики исторического процесса. Когда накопление негатива в системе международных отношений приводит к её разрушению и чаще всего посредством катастрофических войн.

В последние годы этот негатив накапливался главным образом в АТР, то есть в том регионе, куда смещается центр тяжести мировой политической и экономической жизни. Сюда же перемещаются ключевые интересы России и вовсе не по причине ухудшения отношений с обобщённой “Европой”.

Скорее, наоборот. Украинский кризис, спровоцировавший это ухудшение, тормозит реализацию российского “разворота в Азию”, обусловленного объективными причинами. Поскольку отвлекает государственные ресурсы от реализации инфраструктурных проектов на востоке РФ.

В этом плане “уврачевание” язвы, образовавшейся на месте прорвавшегося украинского нарыва, в интересах не только России, но и Европы, которая сможет присоединится к Китаю в реализации российских проектов на Востоке. Не видно никаких сколь-нибудь значимых причин, чтобы к ним не присоединились и две другие мировые державы, то есть Япония и США.

Только надо торопиться с разработкой основополагающей концепции проекта развития Сибири. Иначе Индия, которая при новом премьер-министре всерьёз озаботилась созданием своей транспортно-промышленной инфраструктуры, перехватит всех потенциальных внешних соучастников-инвесторов. А, как известно, в Индии, в отличие от Сибири, круглый год тепло, и рабочая сила стоит гораздо дешевле, чем в России.

Естественно, что можно будет забыть о реализации подобных проектов, если не удастся сдержать раскрутку негативных политических процессов в АТР. В этом плане, итоги встреч лидеров ведущих мировых держав на полях последнего форума АТЭС внушают осторожный оптимизм.

http://ru.journal-neo.org/2014/11/14/rus-o-vstrechah-na-polyah-ate-s/