Детская смертность России при царе

Доклад в соединённом собрании Общества Русских Врачей, Общества Детских Врачей в Петербурге и Статистического отделения Высочайше утверждённого Русского Общества охранения народного здравия, 22-го марта 1901 г., в зале музея Н.И.Пирогова, Д.А.Соколова и В.И.Гребенщикова

Издавая отдельной книгой наш доклад с соответствующими добавлениями некоторых фактов, совершившихся уже после него, надеемся, что интеллигентная часть русского общества не откажется поинтересоваться вопросом о смертности у нас в России, а познакомившись с печальным положением его в нашем отечестве, не откажется и помочь по мере своих сил в возможной борьбе со злом.

С.-Петербург. Ноябрь 1901 г.

I. Положение вопроса 15 лет назад

«Нельзя не обратить внимания на полнейшее равнодушие образованной части населения, интересующейся всеми сторонами общественной жизни, к вопросу, сколько помирает в России, и если помирает более, чем бы следовало, то сколько, какого возраста и наконец, от чего помирают, от причин роковых, неизбежных или устранимых?»

Н.В.Экк (Диссертация, стр.6. 1888).

15 лет тому назад Общество Русских Врачей в СПб. 17-го декабря 1885 г. представило его сиятельству г-ну министру внутренних дел, что в заседании своём 5-го декабря, по выслушании доклада д-ра Н.В.Экка «О чрезмерной смертности в России и необходимости оздоровления», оно единогласно приняло следующие заключения[1]:

Объяснение данных таблицы
В статье:

Как питались крестьяне при царе

1) Смерть от большинства болезней есть смерть насильственная, а не естественная, и зависит от непринятия соответственных предупредительных мер, указанных наукой, и польза которых доказана опытом многочисленных городов и целых стран.

2) Чрезмерная смертность среди российского населения низводит его рабочую способность и доводит народное хозяйство до убыточности.

3) Повышение рабочей способности населения, а с тем вместе благосостояния и просвещения в нашем отечестве, невозможно без уменьшения смертности, а потому уменьшение смертности и ближайшее к тому средство — оздоровление составляют нашу первую государственную потребность.

Принимая в уважение представление означенного общества, главным же образом основываясь на постановлении медицинского совета от 18-го октября 1885 г., в котором повсеместное введение в России санитарных преобразований и мероприятий признано одною из наших первых государственных потребностей, его сиятельство г. министр внутренних дел полагал в возможно скорейшем времени приступить к удовлетворению сей потребности, для чего необходимо иметь подробные соображения медицинского совета о том, какие именно преобразования должны быть произведены для улучшения санитарных условий и оздоровления отдельных губерний, городов и сёл, и какие мероприятия должны быть предложены с целью уменьшить в населении процент смертности, увеличить среднюю продолжительность жизни и ограничить заболеваемость.

В исполнение изъяснённого предложения г-на министра внутренних дел председатель медицинского совета 8-го января 1886 года образовал из членов совета г.г. Н.В.Этлингера, В.С.Кудрина, Н.Д.Бубнова и А.В.Пеля специальную комиссию под председательством тайного советника С.П.Боткина, предоставляя председателю комиссии привлекать к занятиям тех лиц, участие которых он найдёт для пользы дела необходимым»[2].

Были приглашены на основании этого проф. А.П.Доброславин и проф. В.А.Манассеин и врач Н.В.Экк.

19-го и 26 января 1886 г. состоялись первое и второе заседания означенной комиссии, на которых по выслушании письма проф. А.П.Доброславина и записок, внесённых вице-директором медицинского департамента доктором Н.Д.Бубновым, было единогласно постановлено: 1) «Медицинский департамент в настоящем его виде не может удовлетворять современным требованиям по улучшению санитарного дела в России и нуждается в коренном преобразовании»[3], и 2) «необходимо учредить Главное управление по делам здравия.

Объяснение данных таблицы
В статье:

Царствование Николая Второго в цифрах

В ведении этого Главного управления сосредоточить все санитарные дела империи и постоянный правительственный надзор за производством оздоровительных работ и применением санитарных мер. Все местные правительственные и общественные санитарные учреждения, как то: земские, городские, фабрично-заводские, промысловые, железнодорожные, портовые и проч., имеют быть приведены в точно определённые отношения к Главному управлению по делам здравия»[4].

В виду того, что земствами 34 губерний уже много сделано на удовлетворение санитарных нужд губерний, городов и сёл, причём главная часть труда, положенного на это дело, выпала на долю врачей, посвятивших себя служению земству, и так как первенствующая роль при ведении оздоровительных работ и санитарных мер ляжет на земства же и их врачей, то комиссия решила войти в сношение с некоторыми из врачей, наиболее компетентных в санитарных вопросах в земских губерниях, с просьбой сообщить в возможно непродолжительном времени свои соображения по намеченным комиссией вопросам.

В ответ на это приглашение комиссией были получены письма весьма многих земских врачей (П.Пескова, П.Цезарского, В.Долженкова, Молесона, Золотавина, Миловзорова, Кадьяна, Романова, Грязнова, Мазинга, Андржеевского, Доброхотова, Поляк, Горелейченко) и кроме того протокол заседания Курского губернского земства и «Мнение профессора Ф.Ф.Эрисмана и заведующего губернским санитарным Бюро Московского земства Е.А.Осипова»[5].

Во всех перечисленных сообщениях было приведено чрезвычайно много ценных данных, рисующих действительно печальное положение сельской и городской санитарии, и вместе с тем были указаны различные соображения относительно мер улучшения её. Особенно интересно в этом отношении «Мнение» проф. Эрисмана и 14 участвовавших в нём земских врачей, высказавшихся между прочим в одном (3) из своих (15) положений, что учреждением Главного управления по делам здравия не может успешно разрешиться санитарная реформа в России, и сознание необходимости санитарной организации должно окрепнуть и сформироваться на жизненной почве без стеснения его кабинетной регламентацией.

Председатель комиссии проф. С.П.Боткин обратился[6] также в только что основанное в том году Общество детских врачей в СПб. с просьбой о содействии к разрешению вопроса «о мерах уменьшения детской смертности в России», в виду чего в заседании 6-го марта 1886 г.[7] Общество избрало комиссию, которая рассмотрела этиологические моменты, обусловливающие признанное вырождение, ослабление и непомерную смертность детей, и разделила свои положения:

1) На меры, касающиеся детей сельского населения, 2) на меры, приложимые к городскому населению.

Этиологические моменты, касающиеся сельского населения, по мнению комиссии, следующие:

1) Слабость производителей, их болезненность и непомерное истощение тяжёлым трудом, главным образом женщин.

2) Непомерное злоупотребление спиртными напитками.

3) Сифилис, скорбут, золотуха, малокровие и другие болезни питания у родителей.

4) Полное отсутствие знания рациональной гигиены и диэтетики детского возраста со стороны родителей, большинства сельских учителей, учительниц и священников.

5) Невозможность оказывать при настоящем устройстве земской медицины рациональную помощь, губительное влияние предрассудков, обычаев и т.п.

6) Отсутствие или полный недостаток рационально образованных акушерок.

7) Вредное влияние отхожих промыслов для матерей.

8) Распространение инфекционных заболеваний.

9) Вредный обычай целования и прощания детей с покойниками.

10) Раннее выношение детей для крестин без соблюдения предосторожностей.

11) Недостаточное попечение о бедных и осиротевших детях.

12) Недостаточный призор за детьми в рабочее летнее время.

13) Недостаточное развитие оспопрививания.

14) Уменьшение животной пищи и даже недостаток молока вследствие уменьшения скотоводства.

15) Недостаток чистой и здоровой воды.

16) Отсутствие в большинстве деревень ледников для хранения молока.

17) Полное антигигиеническое устройство жилищ, вредное сожительство со скотом, непомерная скученность в избах, недостаток освещения, вредное отопление и т.д.

Что касается городов, то здесь комиссия считает причинами усиленной смертности детей следующие моменты:

1) подвальная жизнь детей

2) жизнь фабричных детей

3) жизнь отданных в ученье ремёслам

4) нищенство детей

5) школы с их антигигиенической обстановкой

6) болезненность детей в приютах

7) отсутствие изоляции для здоровых при инфекционных заболеваниях

8) недостаток мест для призрения детей хроников

9) — для эпилептиков и идиотов

10) — для инфекционных больных

11) недостаток попечительств над детьми

12) незнание гигиены

13) пассивная роль врача в школах

14) недостаток в садах и скверах.

Перечислив все эти моменты и указав также подробно и на соответственные всем причинам меры, комиссия оговаривается, что она коснулась наиболее важных и очевидных причин, и что она не упомянула о множестве других условий по невозможности практического их устранения.

Пока получались все перечисленные ответы со всех концов России, комиссия под председательством проф. С.П.Боткина не возобновляла своих заседаний до 22-го октября того же 1886 г., когда ей пришлось собраться в экстренное заседание для обсуждения препровождённого ей журнала Медицинского Совета: «О мерах к предотвращению занесения холеры через западную границу Империи» с резолюцией г. товарища министра внутренних дел: «Что сделано или предположено сделать по оздоровлению местностей империи, само собой в доступном по практическим причинам объёме?»

Этот вопрос комиссия и обсуждала в своих 3-х экстренных собраниях, 22 и 30-го октября и 5-го ноября, причём пришла к заключению, что по оздоровлению населённых местностей империи сделано ещё очень мало и сделанное далеко несовершенно. Относительно дальнейшего комиссия полагала необходимым пригласить к деятельному участию в деле оздоровления городские, земские и соответственные им губернские управления с просьбой уведомить, что они находят возможным привести в исполнение из мер, касающихся:

1) водоснабжения,

2) удаления нечистот,

3) в отношении нездоровых местностей,

4) по дренажу заселённой почвы,

5) по устройству мостовых,

6) по устройству помещений для уединения заразных больных

7) по улучшению питания населения.

Сведений о дальнейшей деятельности комиссии в литературе не имеется и по-видимому комиссия более не собиралась. Но смелый и громкий призыв д-ра Экка к борьбе со смертностью не прошёл бесследно и вызвал ряд работ к уяснению действительных причин высокой смертности в России и, помимо указанных уже выше доклада Общества детских врачей и сообщений многих земских врачей, частью личных, частью от имени совещаний и собраний их, появились такие солидные работы, как самого же д-ра Экка: «Опыт обработки статистических данных о смертности в России» и рядом с этим столь же обстоятельная работа проф. Эйхвальда «К вопросу об уменьшении смертности в России».

Прежде чем изложить данные этих работ, посмотрим, какие были ранее попытки оздоровления России.

В 1868 г. в Казани было основано[8] Общество Врачей, которое в 1870 г., по предложению вновь избранного председателя проф. Петрова, решило изменить свою деятельность и заняться улучшением общественного санитарного состояния, для чего избрало комиссию и прежде всего поручило установить рациональную номенклатуру болезней. Встретив симпатию и сочувствие со стороны представителей местной администрации, Общество стало быстро расти (в 1869 г. 40 членов, в 1870 — 144 члена) и проявлять горячую деятельность.

В 1871 г. Общество командировало проф. Высоцкого в Киев на съезд пропагандировать свои идеи. Оказалось, что другие общества занимаются преимущественно казуистическими сообщениями и пренебрегают изучением санитарных условий страны, хотя эти условия и меры для улучшения состояния здоровья и благосостояния народа должны быть для врачебных обществ самым высоким интересом и особенно наиболее полезным для жителей местностей, где эти общества функционируют. Но все предложения, по словам проф. Высоцкого, были встречены в секции научной медицины «глубоким и единодушным молчанием», и приняты в общем собрании с большим интересом публикой.

За этой неудачей в следующем году Общество потерпело ещё ряд других неудач: не дали места для физических упражнений детей и не устроили институт вакцинации. Затем, Общество просило разрешить отделения Общества в других городах и для опыта в г. Перми, но оказалось, что открыть отделение в Перми не разрешили и что все санитарные предприятия в Пермской губ., к которым губернское земство выказало большой интерес, не могли быть осуществлены. В 1873 г. Общество возбудило большой интерес к вопросам общественной медицины на IV съезде натуралистов в Казани, но это было в последний раз на съездах натуралистов и в то же время лебединой песней Общества Казанских врачей, которое уже в следующем 1874 г. прекратило свою деятельность в этом направлении.

Впоследствии вопросы общественной медицины выступили на Пироговских съездах, а особенно на губернских съездах земских врачей.

Первый из этих съездов был в 1871 г., как раз в период усиленной деятельности Казанского Общества, и затем с каждым годом число этих съездов всё более и более увеличивалось:

1872 г. — 5,
1873 г. — 8,
1874 г. — 11,
1875 г. — 11,
1876 г. — 11,
1877 г. — 6,
1878 г. — 5,
1879 г. — 12,
1880 г. — 8,
1881 г. — 7,
1882 г. — 13,
1883 г. — 11,
1884 г. — 6,
1885 г. — 13,
1886 г. — 6,
1887 г. — 9,
1888 г. — 10,
1889 г. — 8,
1890 г. – 7
1891 г. – 7,
1892 г. — 4,
1893 г. — 13,
1894 г. — 5,
1895 г. — 10,
1896 г. — 14,
1897 г. — 6.

По губерниям эти съезды распределялись таким образом: в Москве и Херсоне по 13, в Самаре и Твери по 12, в Рязани 11, в Смоленске и Таврической губ. по 10, Бессарабии, Владимире, Курске, Петербурге по 7, Воронеже, Вятке, Костроме, Саратове, Харькове по 6, Чернигове и Туле по 5, Орле, Полтаве, Симбирске и Уфе по 4, в Вологде, Нижнем Новогороде и Тамбове по 3, Олонецке и Ярославле по 2 и Калуге[9].

Все эти съезды пришли к выводу, что земская медицина не может ограничиваться задачами лечебными, а должна стать на санитарный путь.

Обратимся теперь к упомянутым трудам д-ра Н.В.Экка и проф. Эйхвальда и рассмотрим вопрос о смертности в России 15 лет тому назад. Работа д-ра Экка под заглавием «Опыт обработки статистических данных о смертности в России» представляет собою солидный труд, представленный в виде диссертации на степень доктора медицины, и данные, приводимые в ней, действительно весьма неутешительны для России.

Таким образом, из таблицы, приводимой автором на стр.20 и 21 видим, что средняя смертность за 20 лет (1861–1880 г.) в 50 губерниях России и в других государствах Европы следующая:

Следовательно, по степени средней за 20 лет смертности Россия занимает второе место среди всех государств Европы, только в Венгрии средняя смертность ещё выше, чем в России. Но если рассмотреть цифры для Венгрии и России за 1882–85 г., то увидим следующее:

Эти цифры указывают, что за последние приводимые автором годы смертность в России сделалась наибольшей и стала превышать даже таковую в Венгрии.

Из всех своих вычислений почтенный автор делает вывод, что «смертность в России покамест всё ещё увеличивается (стр.83), тогда как во многих других государствах она, в то же время, уменьшается».

В России, по заключению д-ра Экка, ежегодно умирает из каждой тысячи наличного населения примерно 9 человек лишних против того, сколько умирает в Германии, примерно 12 человек лишних в сравнении с Францией, около 15 человек против того, сколько умирает в Англии, около 18 против Швеции и Дании и около 19 лишних из каждой 1000 населения, против того, сколько умирает в Норвегии.

В общем Россия, по вычислениям автора (разумея 50 губерний Европейской России) ежегодно теряет лишних 15 человек из каждой тысячи и вся потеря при 80 миллионном населении (в 1885 г.) определится в 1.200.000 человек, умирающих совершенно напрасно, от непринятия предупредительных мер против высокой смертности.

Такова, совершенно справедливо ужасается автор, колоссальная цифра отдельных бедствий, из которых ни одно не может пройти, не оставив за собой глубокого кровавого следа. Вся эта масса бедствий распределяется ежегодно в среде Российского населения, сея разорение, доводя нередко до нищеты целые семьи, причиняя всех размеров материальные убытки и массу нравственного огорчения, а иногда повергая людей в пьянство и другой разврат.

Увы, сколько горькой и тяжёлой правды в этих словах, в этих печальных выводах, к которым неизбежно должен был придти всякий, ознакомившийся с цифрами смертности в России 15 лет тому назад.

После доклада д-ра Экка появилась также весьма обстоятельная работа проф. Эйхвальда «К вопросу об уменьшении смертности в России»[10]. Не буду касаться части её, составляющей критику труда д-ра Экка, а остановлюсь на выводах автора, основанных также на разборе статистического материала для 50 губ. Европейской России.

Основной вывод автора, что сравнительно большая смертность в России зависит исключительно от необыкновенно большого числа детей в общем итоге населения и от необыкновенно большой детской смертности в государстве[11].

Приводимые автором цифры Bodio для различных государств по сравнению с Россией вполне подтверждают этот вывод.

Таким образом:

Рассматривая затем смертность в России за последние годы, автор вычисляет их следующими: на 1000 родившихся умерло до 1-го года детей:

На основании всего этого проф. Эйхвальд делает общий вывод[12], что «смертность в Европейской России отличается от таковой в странах, с коими империя может быть сравниваема по своему географическому положению, необыкновенными размерами детской смертности. Но и эта детская смертность распределена весьма неравномерно по территории 50 губерний: в некоторых губерниях, по преимуществу западных и южных, она отличается очень мало от таковой в наиболее благоприятных частях Германии, а в других губерниях, по преимуществу центральных и восточных, она очень велика, достигая во многих местах размеров, не встречающихся в Германии».

Критикуя положение д-ра Экка, что смертность в России всё ещё увеличивается»[13], и считая этот вывод голословным, автор тем не менее далее в положении 11, приводя таблицы д-ра Экка, приходит к выводу, что эти таблицы и подтверждают указанную выше ужасающую детскую смертность в России, и наконец, по рассмотрении таблиц Bodio, проф. Эйхвальд заключает: «Что касается 50 губерний Европейской России, то в таковых никакой наклонности к уменьшению смертности детей на первом году жизни не замечается, а скорее наблюдается обратное явление»[14].

II. Смертность в настоящее время

Европейская Россия среди остальных государств Европы выдаётся своей высокой рождаемостью, а ещё больше смертностью; только Венгрия и Румыния имеют, подобно России, смертность около 31 чел. с тысячи среднего населения. Так, за десятилетие 1887–96 годов по коэффициенту смертности все государства Европы располагаются в следующем восходящем порядке:

На факт высокой смертности в России, в особенности, как будет показано ниже, в центральной и восточной частях её, неоднократно указывалось в «Отчётах Медицинского Департамента», но так как вычисление относительных на 1.000 жителей чисел родившихся и умерших делалось в России в вышеназванный период и ранее на основании исчислявшегося полицейским путём населения, каковое считалось неточным и притом будто бы показывавшим меньше населения, чем было в действительности, то нередко высказывалось предположение, что получившиеся Медицинским Департаментом цифры рождаемости и смертности в России в действительности должны быть ниже.

Перепись 28 января 1897 года опровергает последнее предположение, показав, что действительное население Европейской России было меньше определявшегося ранее по полицейскому счислению. По данным губернаторских отчётов, как и по данным Медицинского Департамента, население 50 губерний Европейской России к началу 1897 г. исчислялось в круглых цифрах и без киргизов и калмыков Астраханской губернии в 95.196.000 чел., перепись же дала только 93.874.000 чел., т.е. на 2% менее.

Если считать за безусловно точную полученную переписью цифру населения Европейской России и принять во внимание, что население России ежегодно увеличивается приблизительно на 1,5%, то очевидно, что вышеприведённая цифра смертности для Европейской России должна повыситься более чем на 2%, достигая почти 32 чел. с тысячи, в виду чего она и поставлена в предыдущей таблице на последнее место.

Такое же почти отношение получается и для 1897 г., а именно:

Составляя по численности населения во всех взятых государствах 28%, Россия доставила в 1897 г. 36% всего числа умерших в этих государствах, давши вдвое больше (относительно) Швеции и Норвегии. Чтобы ещё резче определить потери России умершими, по сравнению с другими государствами, высчитаем приблизительно, сколько сохранилось бы жителей в России, если бы в ней смертность была та же, что и во взятых государствах, хотя такое сопоставление не может быть признано безусловно правильным, ввиду влияния на смертность в различных странах возрастного состава населения вообще и главным образом численности младенческих возрастов, резко изменяющейся под влиянием рождаемости. При таком способе вычисления находим, что в России сохранилось бы в 1897 году, если бы общая смертность в ней была:

Оценивая стоимость каждого умершего только в 100 рублей, находим, что в 1897 г. Россия потеряла по сравнению с великими государствами капитал от 886 до 1331 миллионов рублей под видом излишне умерших в ней.

Только в двух губерниях — Эстляндской и Курляндской — смертность была ниже 20 чел. на 1.000 среднего населения.

В 9 губерниях — Бессарабской, Ковенской, Лифляндской, Витебской, Виленской, Херсонской, Таврической, Архангельской и Волынской — она не превысила 25‰;

В 11 губерниях — Гродненской, Полтавской, Подольской, С.-Петербургской, Екатеринославской, Могилёвской, Минской, Новгородской, Киевской, Вологодской и Уфимской — была от 26 до 28,9‰;

В 9 губерниях — Черниговской, Донской обл., Харьковской, Псковской, Костромской, Олонецкой, Астраханской, Тамбовской и Ярославской — от 30,6 до 34,5‰;

От 35,1 до 39,9 чел. умерших с 1.000 населения наблюдалось в 15 губерниях — Казанской, Тверской, Курской, Саратовской, Нижегородской, Воронежской, Владимирской, Вятской, Московской, Орловской, Симбирской, Оренбургской, Рязанской, Самарской и Пензенской

И, наконец, более 40‰ в Пермской, Тульской, Смоленской и Калужской губерниях.

В общем характер распределения смертности по отдельным губерниям остался тот же, что был и в предыдущие годы, характеризуясь меньшею, почти равною западноевропейским государствам, на западе России и громадною смертностью на востоке и в центре.

В губерниях Виленской, Витебской, Волынской, Гродненской, Ковенской, Минской, Могилёвской, Подольской, Екатеринославской, Таврической, Херсонской и 3 остзейских смертность детей на первом году жизни не превышала за 10-летие 1887–96 гг. 200 на 1.000 родившихся. К этим губерниям примыкают Бессарабская, Киевская, Полтавская, Харьковская, Черниговская, а также, как исключение из общего правила, Уфимская губерния и область войска Донского, имеющие смертность детей в возрасте до 1 года равною 250 на 1.000 родившихся.

Выше 350 умерших из 1.000 родившихся наблюдалось в губерниях Владимирской, Вятской, Калужской, Московской, Нижегородской, Пензенской и Пермской, давшей более 430 умерших из 1.000 родившихся. В среднем для всех 50 губерний Европейской России из 1.000 родившихся умирает, не дожив до 1 года, 275 чел. (круглым счётом). Только Бавария с Саксонией соперничают в этом отношении с Россией, давая до 280 умерших; во всех остальных странах детская смертность (на 1-м году жизни) значительно ниже русской.

Громадное значение детской смертности для общей смертности легко видеть из следующего примера. Пусть в России умирало бы в возрасте до 1 г. 200 чел. из 1.000 родившихся, тогда мы имели бы общее число умерших в России в 1897 г. равным (приблизительно) не 2.976.453, а только 2.698.000 и коэффициент общей смертности был бы не 31,5 на 1000 жителей, а всего 28,5. Поражающая общая смертность Калужской губернии, где в возрасте до 1 года умерло в 1897 г. 374 чел. из 1.000 родившихся, при указанном условии вместо 43,6‰ была бы равна 37,7‰.

Громадное значение детской смертности в общей ещё резче выясняется из следующего примера. По данным переписи 7 губерний, опубликованных до настоящего времени — Архангельская, Астраханская, Виленская, Витебская, Владимирская, Нижегородская и Олонецкая — на 1.000 жителей приходится в возрасте 0–5 лет 145 и в возрасте выше 5 лет 855 чел.; при рождаемости 48‰ это отношение изменяется в 169 лиц в возрасте 0–5 лет и 831 чел. в возрасте выше 5 лет. Первые дают смертность 110‰, вторые 15‰, так что получаем:

169 110‰ умирает 18,59

831 15‰ —«— 12,46

общая смертность будет 31,05‰

Допустим, что из первых умрёт только 60‰ и общая смертность будет всего 22,6‰. Таково влияние детской смертности на общую.

Насколько велико число умирающих детей в России, видно из представленных таблиц, показывающих, сколько умирает в возрасте 0–1 г. и 0–5 л. из 1.000 родившихся по отдельным губерниям. Из неё видно, что из 1000 родившихся до 5 лет доживает более 700 детей только в 4 губерниях, 700 — в 7 губ., 650 — в 8 губ., 600 — в 10 губ., 550 — в 9 губ. и менее 500 человек в 12 губ.

Коэффициенты смертности детей в возрасте 0–5 л. за 1887–96 года (на 1000 родившихся)

III. Причины «ненормальной» смертности и меры борьбы с нею

Итак, ознакомясь с выводами д-ра В.И.Гребенщикова, нельзя не придти к весьма безотрадному и грустному сознанию, что смертность в России по-прежнему так же велика, и что 15 лет, истёкшие с момента попытки озаботиться уменьшением её, прошли в этом отношении бесследно и безрезультатно.

Из приведённых выше данных почтенного товарища мы видели, что огромная, по сравнению с другими государствами Европы, смертность в России обусловливается почти исключительно непомерно высокой смертностью детей, отбросив которую, мы имели бы для взрослых почти те же цифры, что и для Западной Европы. В виду этого я и позволю себе выступить защитником интересов детей и попросить собрание совместно выяснить причины такого мора их и придумать возможные меры для уменьшения его.

Выше мы видели, что из детей гибнут главным образом самые маленькие, и особенно ужасная смертность оказывается в возрасте до 1 года, причем в некоторых местностях России эта смертность доходит до таких цифр, что из 1000 родившихся детей доживают до года гораздо менее половины, причем остальные[1] (напр., в Карачайском уезде Оханского уезда Пермской губ. — 60%) гибнут в течение этого первого года жизни. Если мы добавим к этому смертность детей более старших, 1–5 лет, затем от 5–10 лет и от 10–15 лет, то мы увидим, что из 1000 родившихся доживёт до 15 лет весьма небольшое число детей, и это число во многих местах России не превышает одной четверти родившихся.

Таким образом, мы имеем в России несомненный факт вымирания детей, и если в настоящее время общее число населения в России не уменьшается, а увеличивается, то объясняется это значительной рождаемостью, пока ещё превышающей смертность, отчего и является прирост населения, хотя, надо сознаться, есть многие местности, где замечается убыль населения от преобладания смертности над рождаемостью.

Из цифр д-ра Гребенщикова[2] можно видеть, что подобное непомерно большое число умирающих детей ничуть не зависит от большого числа рождающихся, и потому никоим образом нельзя говорить, что большая смертность детей в России только кажущаяся, большая только по сравнению с западными государствами по всей массе детей, что, будто бы, зависит от очень большого количества детей в России в силу их большой рождаемости. Конечно, подобный взгляд неправилен, и при вышеприведённых вычислениях д-ра Гребенщикова числа умирающих детей до 1 года и далее на каждую 1.000 родившихся, станет вполне очевидным, что у нас в России огромная смертность детей ничуть не кажущаяся, а, к сожалению, существующая на деле и не имеющая при этом никакой наклонности к понижению.

Итак, факт вымирания детей остаётся несомненным фактом.

Постараемся по возможности разобраться в причинах этого и остановимся прежде всего на возможных причинах самой большой смертности, именно детей до 1-го года.

Понятное дело, что менее всего способны противостоять всем вредным внешним влияниям самые маленькие дети, и дальнейшее существование ребёнка, конечно, прежде всего зависит от той или другой степени его жизнеспособности. Очевидно, что чем слабее будут рождаться дети, тем они будут менее жизнеспособны и тем более их будет вымирать при прочих равных условиях. Между тем, врождённая слабость ребёнка всецело зависит от состояния здоровья его родителей и кроме того, ещё особенно от тех условий, в которых находится мать во время беременности.

Таким образом, если мы поставим вопрос о здоровье и силах родителей, то, к сожалению, должны сознаться, что общий уровень здоровья и физического развития в России весьма невысок и, можно безошибочно сказать, с каждым годом делается всё ниже и ниже. Причин для этого, конечно, много, но на первом плане стоит, несомненно, всё более и более тяжёлая борьба за существование и всё большее и большее распространение алкоголизма и сифилиса.

Влияние двух последних моментов со стороны родителей на рождающееся поколение, конечно, всем понятно, а так как в настоящее время сравнительно очень немногие из родителей как сельского, так и городского населения, свободны от того или другого из этих пороков, то и рождение в общем более слабых детей вполне объяснимо.

Но ещё более значительное влияние на детей должны оказывать плохие условия жизни и питания родителей до, а матери и после зачатия. Как известно, около 78% населения России принадлежит земле, пропитывается её плодами и составляет главную платёжную силу государства; между тем, земля эта даёт в среднем крестьянину для пропитания зачастую значительно менее необходимого. Чрезвычайно обстоятельно разобран этот вопрос в недавно вышедшем труде П.Лохтина «Состояние сельского хозяйства в России сравнительно с другими странами. Итоги к XX-му веку». СПб., 1901.

По вычислениям автора, в среднем за 16 лет, Россия потребляет хлеба и картофеля 18,8 пуда на человека (от 13 в неурожаи до 25 в урожаи), тогда как в других странах количество потребляемого одним человеком хлеба не падает ниже 20–25 пудов и физиологическая норма для человека при умеренной работе не может быть ниже 17,2 пуда.

Поэтому цифра 18,8 пудов на человека в России, исключив из них около 10% на отруби и сор, оказывается недостаточной для прокормления даже самого крестьянина, не говоря уже о скоте его, между тем как, по вычислениям проф. Лензевитца, немецкий крестьянин потребляет пищи, в переводе на хлеб, около 35 пудов, следовательно, вдвое более нашего русского.

Если же принять во внимание сверх того расход из 18 пудов на прокорм лошадей и скота владельцев, горожан и войска, на производство спирта и т.п., на потери пожарами, то для личного потребления остаётся только около 16 пудов, купить же где-либо невозможно, так как хлеба в государстве более не имеется. Что же говорить про неурожайные годы, а между тем в течение 16 лет население голодало 6 раз, на границе голода было 4 раза и имело некоторый излишек в запасе на время всего от 1–2 недель до 3 месяцев только 6 раз.

Таким образом выходит, что неурожаи составляют вполне нормальное явление для современной России, урожаи же являются приятными исключениями. Говоря о состоянии скотоводства, автор выводит заключение, что оно в России так же печально, как и землепашество, и то и другое не имеют ничего себе подобного в других странах.

Познакомясь со столь безнадёжными выводами относительно питания большинства населения России, конечно, ни для кого не станет удивительным, что при хроническом полуголодании население не может дать здорового поколения, да и даже дав таковое, не в состоянии будет его выкормить. Поэтому П.Лохтин находит весьма естественным, что там, где даже питание народа достаточно не удовлетворяется, смертность должна производить уравнение баланса и поэтому она уступает только Гондурасу, Фиджи и Голландской Индии, хотя по некоторым губерниям в неурожайные годы превосходит даже и эти места.

Совершенно аналогичные этому данные относительно недостаточности питания крестьянина находим в трудах д-ра Почтарёва[3] и д-ра Грязнова[4].

По данным д-ра Грязнова, вся пища крестьян состоит из ржаного и редко ячменного хлеба, картофеля и чёрной капусты, причём хлеба в день приходится 2,8–3,5 фунта на взрослого человека. Мяса приходится на человека (включая детей) в год 14–16 фунтов[5].

По вычислениям же д-ра Почтарёва, каждый работник в исследованном им Духовщинском уезде сверх уродившегося хлеба только для одного прокормления должен заработать на стороне 17 руб. 26 коп., не говоря о том, что ещё сверх того должен заработать для уплаты податей 15 руб. 61 коп., в силу чего и приходится, за невозможностью столько заработать, впадать в недоимки, за которые приходится платиться продажей скота. Удивительно ли после этого, что, по данным д-ра Святловского[6], 35% хозяйств не имеют ни одной коровы, а в 25% нет никакой рабочей скотины.

Конечно, после всего сказанного станет понятным, что население, существующее впроголодь, а часто и вовсе голодающее, не может дать крепких детей, особенно если к этому прибавить те неблагоприятные условия, в каких, помимо недостатка питания, находится женщина во время беременности и вслед за нею.

Как известно, у многих других народов на появление ребёнка смотрят как на благо[7], например, у бурят очень дорожат детьми, и бесплодие часто служит к разрыву между супругами; в Грузии плодовитость считается особым благословением Божиим, у армян бесплодие — величайшее несчастье, татары и евреи в случае бесплодия берут себе других жён, и потому на беременную женщину смотрят с особым уважением, избавляют от излишних работ, как например, у евреев община поддерживает и помогает беременным, отчего прежде всего количество выкидышей и мертворожденных у них гораздо меньше (у христиан 3,9%, у евреев 2,5%)[8].

У русского же народа взгляд на беременную женщину не отличается от обычного взгляда на женщину, как на постоянную и бессменную работницу днём и ночью. Русская крестьянка во время беременности работает так же, как и во всякое другое время, причём на самое тяжёлое время беременности, именно на последнее время её, выпадает обыкновенно и самая тяжёлая работа.

Известно, что в России самая большая рождаемость летом, в зависимости от осенних зачатий (прот. Гиляровский[9], В.И.Никольский[10], Святловский[11], Грязнов[12], Ершов[13] и В.И.Гребенщиков[14]), которые в свою очередь зависят от наибольшего благосостояния крестьян в осеннее время, наибольшей свободы их в это время от усиленных трудов, и поэтому от наибольшего числа браков, наряду с частыми осенними ярмарками.

Помимо этого, не остаётся без влияния и отхожий, так как, например, по данным д-ра Святловского для Харьковской губ., выдаётся паспортов на отход годовых 912, полугодовых — 1159, 3-месячных — 1844, 1-месячных — 3946; причём по времени года выдача паспортов распределяется таким образом: январь — 439, февраль — 380, март — 386, апрель — 1400, май — 2587, июнь — 439, июль — 334, август — 499, сентябрь — 506, октябрь — 463, ноябрь — 467, декабрь — 330, причём женщин уходит 24 на 100. Таким образом видим, что наибольшее число уходов в мае и апреле, и при этом наибольшее число уходов на 1 и 3 месяца, осенью же большинство находится дома, возвратившись с тех или других отхожих работ.

Итак, следовательно, при наибольшем числе рождений в июне и июле месяце, очевидно, на долю беременных женщин в самую тяжёлую для них пору выпадает и самый тяжёлый труд[15], и в самом большом количестве, за уходом многих мужчин на сторону.

И если мы себе представим работу беременной женщины с раннего утра до поздней ночи в поле, куда она должна дойти иногда 2–3 и более вёрст, работу такую, как огородные работы, косьба, жатьё или, например, полка, прорывка и копка свекловицы, и делать всё это, либо согнувшись под знойными лучами солнца, либо под дождём, не имея при этом другой пищи, кроме хлеба, лука и воды, то всякому станет понятным, что не у всех женщин проходит всё это без тех или других последствий для ребёнка.

«Никогда в течение года», говорит протоиерей Гиляровский в своём замечательном труде, «не бывает столько выводов плода, выкидов, мёртворождений, несчастных родов и никогда не рождается столько детей неблагонадёжных к жизни, при самых родах счастливых, как в июле и августе»[16].

Что касается до самого акта родов, то, так как женщина работает до последних моментов, этот акт зачастую происходит вне дома, в поле, в огороде, в лесу, в хлеву, или же роженицу помещают нарочно в баню[17] и там подвергают её различным насилиям, якобы с целью ускорения родов, как то: подвешиванию, встряхиванию, перетягиванию и т.п.[18] и, наконец, после родов женщина часто уже на 3-й — 4-й день встаёт и принимается снова за работу по дому или даже отправляется в поле[19]. Удивительно ли, что при всех подобных условиях здоровье женщины быстро расшатывается, отражаясь ещё более на следующем поколении.

Ко всему перечисленному необходимо ещё добавить вредное влияние в высшей степени негигиеничных жилищ[20], в которых зачастую люди помещаются в ужасной тесноте, без всякой вентиляции, да ещё вдобавок в сообществе тех или других домашних животных[21].

До сих пор мы рассмотрели те моменты, которые могут вредно влиять на здоровье ребёнка посредственно, через его родителей, теперь же рассмотрим, каким бедам и напастям подвергается ребёнка с момента рождения до возмужания, и, рассмотрев это, несомненно удивимся силе, крепости и выносливости достигающих последнего возраста.

Новорожденного ребёнка[22] обыкновенно сейчас же несут в баню, слабого обкуривают, парят в горячем духу, правят, трясут головой вниз, натирают тело солью, поят ромашкой, квасом, соками моркови и т.п. Часто ребёнок первое время живёт с роженицей в бане, подвергаясь здесь всем колебаниям температуры. «После всех этих передряг», справедливо замечает д-р Покровский в своём вышеупомянутом выдающемся труде, «очевидно, русскому новорожденному вовсе не легко начать полным здоровьем свою юную жизнь»[23].

Уже на 3-й — 4-й день необходимость заставляет роженицу встать и приниматься за работу. Отправляясь в поле, мать или берёт новорожденного с собой, или же оставляет его дома на попечение няньки. Лично для матери, конечно, удобнее оставить ребёнка дома, так как в таких случаях матери не нужно носить с собой ребёнка на работу, иногда за несколько вёрст, и затем, на самой работе мать не отрывается постоянно от неё плачем находящегося тут же ребёнка[24]. А между тем, в страдную пору работа горячая, важен каждый час, каждая минута и потому, понятно, огромное большинство матерей оставляют своих новорожденных и грудных детей дома.

«Никогда младенец столько не лишается груди матери», говорит такой знаток народной жизни, как протоиерей Гиляровский, «и никогда не извлекает из той же груди столь недоброкачественного молока, как в июле и августе, ибо мать в самых лучших хозяйствах на третий день утром должна идти на полевые работы, куда не может брать с собой младенца, и возвращается к нему только поздно вечером. А если полевые работы отстоят далее 10 вёрст от дому, то мать должна отлучаться от ребёнка на 3–4 дня еженедельно. В некоторых хозяйствах родильница идёт на другой (!) день после родов».

«Что же принесёт она, — восклицает далее почтенный автор, — младенцу в грудях своих, когда сама измучена трудами и усилиями свыше меры, жаждою и чёрствостью пищи, которая не восстановляет сил её, потом и лихорадочными движениями молока, которое сделалось для неё продуктом совершенно чуждым, скукою по младенце, который изнывает от недостатка молока так же, как она от излишества его». Как горячо и правдиво описано грустное и тяжёлое положение матери и ребёнка в страдную пору!

Чем же однако кормится ребёнок, и в каких условиях он находится, оставаясь дома? Быть может, ребёнок находится в лучших условиях, чем если бы он был взят матерью в поле и там подвергался бы под открытым небом всем невзгодам перемен погоды.

Так как всё население деревни, способное к работе, уходит в страдную пору, т.е. в июле и августе, в поле, то все дети остаются на попечении детей же, подростков лет 8–10, которые и исполняют обязанности нянек. Поэтому, можно себе представить, что делается с маленькими детьми при таком надзоре детей же. «Никогда надзор за детьми не бывает так недостаточен, как в июле и августе», говорит на основании своих многолетних наблюдений протоиерей Гиляровский, и приводит примеры, как одна нянька, связав ноги младенца веревкою, вывесила его за окно вниз головою и скрылась; другая, например, наскучив тем, что однолетний младенец везде бегал за ней со слезами, связала его по ногам и бросила на конюшне, когда же вечером заглянула в конюшню, у младенца вся задняя часть оказалась выеденной свиньёю.

О результатах недостатка присмотра за подростками скажем ниже, теперь же рассмотрим условия жизни грудного ребёнка в деревне в летнюю рабочую пору. Мать, уходя рано утром на работу, спелёнывает ребёнка, предположим даже, завёртывая его при этом в чистую пелёнку. Понятное дело, что вскоре по уходе матери и приставленная для присмотра за ребёнком 8–10 летняя девочка, которой, в силу её возраста и понятного полного непонимания важности её задачи, хочется побегать и поиграть на свежем воздухе, такая нянька оставляет ребёнка и ребёнок в течение иногда целого дня лежит в замоченных и замаранных пелёнках и свивальниках.

Даже и в тех случаях, если мать оставит няньке достаточное количество перемен белья, не в интересах последней менять это запачканное бельё по мере надобности, так как стирать это бельё придётся ей же самой. И потому, можно себе представить, в каком ужасном положении находятся спелёнутые дети, завёрнутые в пропитанные мочой и калом пелёнки, и это к тому же в летнюю жаркую пору. Сделается совершенно понятным и ничуть не преувеличенным заявление всё того же наблюдателя прот. Гиляровского, что от такого мочекалового компресса и от жары «кожа под шейкой, под мышками и в пахах сопревает, получаются язвы, нередко наполняющиеся червями» и т.д.

Также нетрудно дополнить всю эту картину той массой комаров и мух, которые особенно охотно привлекаются вонючей атмосферой около ребёнка от гниения мочи и кала. «Мухи и комары, витающие около ребёнка роями, — говорит Гиляровский, — держат его в беспрестанной горячке уязвления». Кроме того, в люльке ребёнка и, как увидим ниже, даже в его рожке разводятся черви, которые, по мнению Гиляровского, являются для ребёнка «одними из самых опасных тварей».

Не нужно думать, что в таком беспомощном положении находятся только самые маленькие, новорожденные дети. И более взрослые, пока они не научились сидеть, и нянька не может ещё взять его с собой на улицу и посадить там, оставляются в люльках, и, конечно, для неподвижности, чтобы ребёнок не упал из люльки, а также, конечно, в силу заведённых обычаев, ребёнок пеленается, и нянька старается сделать это, для большей неподвижности, по возможности туже и сильнее.

Нечего, конечно, распространяться более подробно об этом: всякий, с самой слабо развитой фантазией, легко представит себе всю полную ужаса картину беспомощности грудного ребёнка летом в деревне.

Остаётся ещё остановиться на главном — на пище ребёнка. Понятно, что пища ребёнка для лёгких, путём дыхания, самая ужасная, так как ребёнок дышит всё время душным смрадным воздухом, да иногда и пути входа воздуха непроходимы и часто ноздри закупориваются мухами и личинками их. Но, быть может, при всех этих невзгодах хотя кормление ребёнка происходит более или менее удовлетворительно.

«Относительно кормления детей в сельском населении», говорит д-р Покровский[25], «громадно преобладающем у нас в России и именно составляющем 0,9 общего населения, мне удалось собрать около 800 сведений, доставленных из разных мест России, из коих видно следующее: тотчас после рождения почти всюду, во всём коренном русском населении, даётся новорожденному соска, т.е. тряпка с завёрнутым в ней жёваным хлебом или тому подобными веществами (иногда до 3-х дней не дают груди); в некоторых местах не дают груди до молитвы матери, иногда до крещения.

Лучшее средство при этом против «грызи» и «нутряной грыжи»[26] это соска (для изгнания грыжи) из чёрного хлеба с солью, иногда из моркови, свеклы, яблока, кренделей, пряников, грецких и волошских орехов, разжёванного толокна. Мочат иногда соску в молоке, постном масле, сахарной и медовой воде. В Пермской губ. местами обычай вместе с соской с первых же дней давать детям сусло, брагу и квас, что особенно развито в семьях, не имеющих коров.

«При этом всюду, — добавляет д-р Покровский, — нянька перед кормлением смачивает соску своей слюной». Таким образом, прикармливание ребёнка начинается и в обыкновенное время с первых же дней после рождения, а с 5–6 недель обязательно, полагая, что грудного молока недостаточно, причём даётся соска-жёвка, коровье молоко, каши, тюри из хлеба и баранок и т.п.

Уже около 4­–5 месяцев по всей России (Покровский) дают жёвки, картофель, щи, каши, яичницы, горох, бобы, печёную тыкву, фасоль, простоквашу, сметану, сусло, квас, кулагу, брагу, грибы, ягоды, огурцы и т.п. Отнятым от груди часто не дают молока в постные дни, а таких дней в году 250.

Итак, из всего этого видно, в каких неблагоприятных условиях находится ребёнок в отношении питания с самых первых дней его жизни. Но если мы познакомимся с питанием ребёнка в летние рабочие месяцы, то мы прямо ужаснёмся, увидя, что ест и пьёт грудной, и даже новорожденный ребёнок. Мы уже говорили выше, что в летнюю страдную пору матери уходят на работу, оставляя ребёнку пищу на целый день, и кормят грудью ребёнка только ночью и вечером, возвращаясь с работы, в некоторых же случаях только через 3–4 дня. Ребёнку оставляется так называемая соска и жёвка.

Первая, обыкновенно, представляет из себя коровий рог, к свободному открытому концу которого привязан коровий сосок, покупаемый или в Москве в мясных рядах, или у местных мясников в деревнях. Конечно, всякому понятно, что такая соска необходимо должна гнить и этот кусок гнили, безразлично, будет ли он мыться или нет, находится почти целый день во рту ребёнка. «Молоко, проходя через этот вонючий, мёртвый кусок, естественно пропитывается всею заключающеюся в нём гнилью, и затем эта отрава идёт в желудок ребёнка», говорит д-р Песков (Покровский).

Следовательно, если ребёнка кормят коровьим молоком, то это молоко, оставленное матерью няньке, наливается время от времени в этот импровизированный рожок, и понятное дело, нянька не будет стараться вымыть этот рожок и соску, да впрочем, как мы сейчас видели, это и безразлично, так как гниль при всяком мытье останется гнилью. Да и кроме того, можно себе представить, каким делается оставленное с утра молоко к вечеру в течение длинного знойного летнего дня. Но всё это ещё сравнительно лучшее положение, чем для многих других детей.

Здесь хоть через гнилой сосок, хоть кислое, но всё же получают молоко, удовлетворяя таким образом с голодом и жажду. В тех же хозяйствах, где коров нет, следовательно, и молока нет, кормление ребёнка происходит при помощи жёвки, которая состоит из жёванного хлеба, каши или чего-либо подобного, завёрнутого в тряпку или завязанного в узелок. Затем пальцами придают этому комку в тряпке коническую форму, и приготовляющий, взяв в рот эту конической формы тряпку, обильно смачивает её своей слюной, после чего эта «соска» попадает в рот ребёнка. И вот, несчастные дети, с такими-то «сосками» лежат целыми днями, всасывая в себя кислый сок из разжёванного хлеба и каши, глотая почти только одну свою слюну и таким образом, голодая и испытывая сильную жажду.

Для иллюстрации приведу грустную сцену, записанную д-ром Диатроповым в одну из его поездок по деревне[27]:

«Раз я сменял лошадей в деревне. Стояла жаркая погода. Народ работал в поле. Поносы между детьми в это время были часты и смертельны.

Я взошёл в избу. Никого нет.

— Где же хозяева? — спросил я.

— Да пошли мальчугана хоронить.

— Грудной был?

— Сосун был.

— Чем хворал?

— Да понос смыл.

В избу вошла молодая женщина. На руках лежал ребёнок. Она подошла к переднему углу, достала из-под образного киота непокрытый горшок с отколотым краем, грязными пальцами достала из него каши, выдернула из-за пояса тряпку, сделала соску, всунула её в рот спящему ребёнку и положила его в зыбку. Сама вышла в сени...

Я посмотрел кашу. Она оказалась полусваренной, окислой, с примесью мелких тараканов.

Вот где скрывается источник народного худосочия, сделавшегося как бы наследственным ныне, подумал я, — добавляет автор, — а ведь на рожках да на сосках вырастает у нас большая часть государственного населения!»

Чтобы ещё рельефнее показать, как и чем кормится ребёнок летом, предоставлю слово протоиерею Гиляровскому, много лет прожившему среди народа и видевшему описываемые им сцены летом ежедневно.

«Никогда, — говорит почтенный автор[28], — пища младенца за отсутствием матери не достигает такой порчи, как в июле и августе. Если бы осмотрели пищу детей вечером, то в ней уже нет ничего похожего на пищу: всё обратилось в массу, которая способна более разрушать, нежели восстанавливать и питать силы младенца.

Я видел, — говорит далее о. протоиерей[29], — дети, не достигшие года, на целые сутки оставались одни-одинёшеньки, но чтобы не умерли с голода, то к рукам и ногам их были привязаны соски. Я приносил детям иногда молоко: либо потому, что вся поденная пища их с утра съедена была другими животными, либо потому, что они сосали из рожка кисельки, квас и воду, в которой растворён был творог, весьма несвежий. Я видел, — добавляет автор, — рожки, в которых копошились черви».

Что ещё можно добавить к этим ужасным картинам, не выдуманным, не нарисованным в кабинете фантазией учёного, а картинам, срисованным с натуры столь почтенными наблюдателями, видевшими эти картины ежедневно в течение многих лет совместной жизни с народом.

Могут сказать, что все эти сцены происходили давно, именно во времена наблюдений упомянутых авторов, т.е. более 30 лет тому назад. Но в том то весь и ужас, что прошло с тех пор более чем 30 лет, а подобные сцены в настоящее время можно встретить почти повсюду не только в глухих деревнях, но и в больших сёлах и даже городах, и развитие по России фабрично-заводской промышленности сделало такие сцены ещё более частыми, соблазняя женщин заработками, ради которых они и оставляют своих детей без питания и призора[30].

А нужно ли доказывать, что подобное голодание и такое ужасное якобы питание детей пройдёт для них бесследно и в результате этого не окажется большая смертность грудных детей, особенно летом. Будем ли мы удивляться заявлению прот. Гиляровского, что из 10 родившихся в страду выживают только двое.

Действительно, и из цифр, приводимых д-ром Гребенщиковым, мы видим смертность самую большую в России именно в летние месяцы, аналогии чему не находим ни в одном западном государстве, и эта наибольшая смертность в летние месяцы обусловлена огромной смертностью исключительно детей, и притом детей до 1 года. Эта огромнейшая смертность детей до 1 года, по наблюдениям д-ра Святловского[31], ещё зачастую усугубляется падежами скота, отчего, очевидно, число детей на жвачках оказывается ещё большим. «Отсутствие бурёнушек и пеструшек вполне макроскопического характера не важнее ли для детей, нежели присутствие незримых бактерий. Кто не ест, тот умирает с голода, независимо от каких бы то ни было бактерий»[32].

Что касается до заразных болезней[33], то из статистических данных д-ра Гребенщикова можно видеть, что эти болезни свирепствуют более в зимнее и весеннее время и среди детей более старших возрастов, следовательно большая смертность детей до 1 года, при этом особенно летом, зависит не от заразных болезней, а всё дело обусловливается развитием желудочно-кишечных заболеваний, или вернее согласиться с сейчас цитированным д-ром Святловским — главным образом от голода.

Сравним данные смертности в России с таковыми в Западной Европе. Есть и там много бедных, есть и там негигиеничные жилища (см. описание Водовозовой), есть и там фабрики и заводы, и всё-таки там число умирающих детей летом во много раз меньше. Да не будем ходить в искании причин далеко за сравнениями, так как, конечно, между Россией и Западной Европой существует масса различий во всевозможных отношениях и провести какую-либо аналогию в условиях жизни населения несомненно трудно.

Даже сравнивать различные губернии России между собой довольно трудно, в силу различных климатических условий.

Из подобного сравнения губерний северных и южных можно сказать одно, что высокая летняя температура, влиянию которой так много приписывают в этиологии высокой летней смертности, не есть на самом деле момент столь важный и исключительный, так как в южных губерниях, где средняя летняя температура несомненно выше таковой в северных губерниях, смертность детей в летнее время значительно ниже, чем в последних[34]. Этот же факт сравнительно меньшего умирания детей летом в южных губерниях указывает, что не одна только усиленная рождаемость в летние месяцы даёт большее число смертей этих детей.

Сравним, однако, смертность среди детей различных национальностей, живущих в одной и той же местности, где, следовательно, те и другие находятся в одинаковых условиях климатических и некоторых других.

В этом отношении мы имеем ряд весьма интересных и обстоятельных работ, в которых этот вопрос разработан с возможной полнотой и тщательностью, и при том почти во всех, именно, на месте действия, личным опытом авторов, из жизни их среди описываемых национальностей (Ершов[35], Тезяков[36], Грузенберг[37], Русских[38], Никольский Д.П.[39], Кудрявцев[40].

Сравнивая, например, цифры смертности среди детей русских и татарских, мы находим в работе Ершова[41] следующие цифры:

Грудные дети русского населения Казанской губ., оставленные или вовсе без призора, или же под присмотром детей же, слепых, стариков и старух и других калек, валяются в жарко натопленной избе в заскорузлых, неменяющихся, немоющихся пелёнках...

Далее автор даёт вычисления числа умерших на 1.000 родившихся в течение года:

Д-р Жбанков в докладе своём также на XII международном съезде в Москве под заглавием «Oeffentliches Medicinalwesen in Russland»[1], описывая постановку врачебной помощи в земских губерниях[2], говорит, что «мы далеки от идеала земской медицины. Желательно, чтобы врач имел участок такой величины, чтобы он мог объехать его в один день» (стр.356).

Итак, если врачебная помощь в земских губерниях ещё недостаточна, то что же говорить про губернии не земские? Для сравнения постановки дела в тех и других приведу данные из труда того же почтенного земского деятеля д-ра Жбанкова, представленные им в докладе на VI Пироговском съезде в Киеве[3].

Из приводимой далее таблицы видим колебание детской смертности по отдельным годам.

На 100 родившихся умирало детей до 1 года:

Таким образом, из всех этих цифр для населения Казанской губ. видим огромную разницу между смертностью детей до 1 года между русским и татарским населением. И, например, смертность, доходившая среди русских детей до 1 года в 1871 г. до 58%, у татар только в одном 1883 г. дошла до 22%, спускаясь даже до 11% в 1881 г.

Аналогичные же цифры для Казанской губ. получаем и для позднейшего времени из статистических данных земства[4], причём всюду % общей смертности у татар ниже, чем у православных. В Свияжском уезде на 1.000 христиан умирало 44, у татар — 33, в Тетюшском — христиан 39,3, татар 29,1; в Цивильском — христиан 39,8, татар 23,9. Даже в неурожайный 1891 г. в Казанском уезде христиан умерло 40‰, татар же 22,8‰.

Прирост татарского населения, несмотря на меньшую рождаемость, по мнению д-ра Ершова (l.c., стр.113), указывает, что регистрация рождаемости и смертности татарского населения муллами ведётся достаточно точно, и, следовательно, столь низкая цифра показанных умершими детей не зависит от недостатков и пропусков записей, чем можно бы было объяснить такую разницу между татарами и русскими.

Далее автор также разбирает другие возможные причины подобного явления и, доказав, что причины кроются не в экономических и гигиенических условиях, так как татарская часть населения наименее обеспечена и жилища их так же негигиеничны, приходит к заключению (стр.144), что разница в силе смертности детей двух народностей обусловливается различием во времени и способах прикармливания, в различии веками сложившихся привычек и обычаев ухода за детьми.

Грудные дети русского населения Казанской губ. (стр.116), оставленные или вовсе без призора, или же под присмотром детей же, слепых, стариков и старух и других калек, валяются в жарко натопленной избе в заскорузлых, неменяющихся, немоющихся пелёнках, покрытые зачастую с ног до головы калом, мочой и облепленные тысячами мух, и кормятся обыкновенно, отнятые перед страдой от груди, вонючим рожком, набитой жёвкой; татарские же дети кормятся грудью, причём татарки всюду возят ребёнка с собой и до 1–2 лет не отнимают его, начиная прикармливание со 2-го года коровьим молоком, козьим и т.п. Поэтому, по мнению этого очевидца, русские дети поголовно страдают поносом, у татар же здоровы.

Совершенно к аналогичным выводам приходит на основании своих вычислений и для Симбирской губ. д-р Кудрявцев[5], уже цитированный нами выше. Представляемые им цифры также указывают, что общая смертность среди татар меньше таковой среди православных:

Автор, разбирая более подробно все цифровые данные, приходит к тому же заключению, что главное зло в санитарном смысле составляет детская смертность, от которой зависит чрезмерная высота и общей смертности.

Сравнивая далее (стр.19) смертность детей православного и татарского населения, автор приводит следующую весьма демонстративную таблицу.

Из этих цифр ясно видно, что большая детская смертность среди православных обусловливается исключительно смертностью от детских поносов, причём смертность татарских детей до 1 года, сравнительно ещё более незначительна и оказывается в 3 раза меньше (стр.18), чем среди грудных православных. Таким образом, детское население у татар в возрасте до 1 года не вымирает так сильно (курсив автора), как оно вымирает среди православных.

«Причина сильного развития детских поносов зависит у православных, по личным наблюдениям автора, от того, что крестьяне (Симбирской губ., как и во всей России), всецело преданные земледелию, в страдную пору вполне игнорируют состояние здоровья детей вообще, а тем более грудных, как в силу хозяйственной необходимости, так и по невежеству. Татарские же грудные дети находятся в значительно лучших условиях питания, благодаря чему и выживают в 3 раза чаще, чем православные грудные дети. Питают же грудных детей татарки, в силу правил Корана, исключительно грудью, тогда как русские дети, заброшенные с соской-жёвкой, угасают от искусственного голода, от постепенного истощения[6].

Итак, вот уже у двух авторов, личных наблюдателей, выводы относительно разницы между смертностью православных и татар, для двух различных губерний совершенно тождественны.

Посмотрим теперь на других инородцев. Относительно башкир мы находим сравнительные указания д-ра Смородинцева[7], который, давая краткие сведения о движении населения в Осинском уезде Пермской губ., и в частности у башкир, указывает, что смертность у раскольников доходит на 1 году до 60%, у православных до 50%, тогда как у башкир не превышает 15%, причём у башкир не замечается летнего повышения смертности, как у русских. Совершенно аналогичные же цифры находим и в цитированном уже докладе д-ра Русских, который говорит, что в некоторых приходах Пермской губ. смертность до 1-го года доходит до 60% родившихся (например, Карагайский приход Оханского уезда), тогда как у магометан башкир caeteris paribus[8] (+ грудь) за 4 года только 15,8%.

Подробное исследование жизни и обычаев башкир даёт д-р Д.П.Никольский в своей весьма обстоятельной диссертации, озаглавленной им «Башкиры». В этой работе, написанной также на основании личного глубокого знакомства с народностью[9], автор делает тщательные вычисления смертности[10] между башкирами и, сравнивая смертность между ними с таковой между православными, выводит следующее заключение (стр.193): общая смертность в башкирском населении также находится в зависимости от детской, хотя в общем, по сравнению с другими народностями в России, она ниже[11], обусловливаясь гораздо меньшей смертностью детей до 1 года, и подходя таким образом к смертности в магометанском населении вообще.

Причина этого, по наблюдениям автора, кормление исключительно грудью (стр.122 и след.) до 9–10 месяцев, не отнимая вовсе до 1 1/2 лет и дольше, причём башкирки, как и татарки, всюду возят с собой своих детей в закрытых тележках, и, следовательно, всегда имеют возможность кормить детей свежим грудным молоком. «В виду этого, — добавляет автор, — в башкирских селениях летние детские поносы, составляющие настоящий бич русских детей, никогда не достигают той силы, как у русских», а местами в летнее время русские дети поголовно страдают поносом, тогда как у живущих в том же селении (напр., Екатеринбургском уезде) башкир все дети здоровы.

Совершенно аналогичные с этим указания даёт д-р Тезяков относительно вотяков в своём очерке «Вотяки Больше-Гондырской волости»[12], говоря, что смертность среди вотяцких детей до года невелика, несмотря на плохие санитарные условия жизни населения и его низкое культурное развитие. Существенное отличие вотяков от русских состоит в том, что у вотяков-язычников существует обычай прикармливать детей не ранее года, до того же времени вотячки-матери считают своей первой священной обязанностью вскормить ребёнка собственным грудным молоком. Соска, без которой не обходится, к несчастью детей, ни одна русская женщина, по наблюдениям автора, почти совершенно неизвестна вотякам.

Точно так же и причину меньшей смертности детей на 1-м году у евреев Грузенберг[13] видит между другими моментами, главным образом, в кормлении детей грудью матери и в особенной любви родителей к детям, которые считаются Божьим благословением. Несмотря на то, что у еврея-родителя малый рост, плохое физическое сложение и слабость, причём развита центральная нервная система в ущерб физической, говорит автор, евреи, для уравновешения чрезвычайно тяжёлых условий наследственности, которая могла бы сильно мешать размножению рода, устроили в своём религиозно-семейном быту много очень разумных факторов, охраняющих слабый народный организм от гибели. Обязательное кормление ребёнка грудью момент один из самых важных.

Итак, все рассмотренные авторы существенно сходятся между собой в своих выводах и чрезвычайно рельефно указывают на благодетельное влияние кормления детей материнской грудью и на пагубный среди русских обычай кормить сосками.

Совершенно аналогичные данные получают и в Западной Европе для детей, вскармливаемых грудью и искусственно. Не буду приводить в доказательство этого соответственную обширную иностранную литературу, ограничусь только следующими чрезвычайно демонстративными указаниями покойного д-ра Покровского, из его известного уже цитированного мною труда[14], относительно кормления грудью на Западе. В Швеции, говорит автор, почти все матери, даже богатых классов, кормят детей сами. Кормление нередко продолжается до 2 лет.

«Замечательно, что в некоторых округах Ботнического залива в прошлом столетии вошло в обычай давать детям соску, и тотчас же смертность детей, обыкновенно весьма малая в Швеции, значительно усилилась, так что для устранения этого вреда понадобился Королевский эдикт, обязывающий матерей кормить детей своим собственным молоком».

Те же сведения имеются из Норвегии и Дании.

В Ирландии, вопреки всем неблагоприятным условиям экономическим и социальным, относительная смертность детей весьма незначительна, так как искусственное кормление здесь почти совершенно неизвестно. В современной Германии часто лишают ребёнка груди матери, особенно Саксония, Бавария и Вюртемберг, как наиболее фабрично-промышленные, благодаря чему в этих провинциях смертность достигала особенно высокой цифры; что же касается Англии, то англичанки кормят детей грудью сами и их королева подаёт им пример этого.

В заключение, для более полной демонстрации влияния национальности, приведу вычисления д-ра Гребенщикова, указывающие особенно резко эту разницу в смертности детей у людей различного вероисповедания. В России на 1.000 родившихся умирало детей до 1 года[15]:

Конечно, в этиологии высокой детской смертности, помимо перечисленных моментов, играет весьма большую роль также и значительное распространение заразных заболеваний, в виде дифтерита, скарлатины, кори и т.п.; но эти заболевания захватывают более старших детей, обыкновенно после 2-х лет[16]. При этом в распространении этих заболеваний, равно как и в смертности от них мы видим полное отсутствие какого-либо влияния национальности или вероисповедания[17] — все в одинаковой мере заболевают и умирают, и даже сравнивая с западной Европой, мы найдём далеко не такую разницу в смертности детей в возрасте выше 1-го года и именно от заразных заболеваний, как мы то видели для возраста ниже 1-го года для заболеваний кишечника. Только в отношении оспы эта разница с западной Европой более рельефна, но причина этого, конечно, совершенно понятна и лежит в ещё недостаточном развитии оспопрививания у нас в России[18].

Следовательно, не распространяясь о путях развития заразных болезней, достигающих в случаях эпидемий весьма широкого распространения у нас в России, можно сказать, что главные причины постоянной ненормальной по сравнению с западной Европой смертности в России лежат не в этих заболеваниях заразными формами[19].

Понятно, что главные условия широкого распространения заразных форм лежат в несвоевременном, позднем распознавании эпидемий, в отсутствии изоляции и обеззараживания. Упоминая об этом, мы таким образом сталкиваемся с вопросом о врачебном вмешательстве и потому остановимся вообще на вопросе о медицинской помощи в России.

Конечно, к первым принадлежат такие меры, как общее улучшение экономического быта крестьян, уничтожение хронического голодания их, уменьшение пьянства, распространение в крестьянстве земледельческих машин для облегчения работы женщин, улучшение скотоводства и предупреждение падежей, освобождение женщин от работ полевых и фабричных в течение хотя бы 3-х недель после родов, отказ матерям грудных детей хотя бы до полугода в выдаче паспортов для ухода в отхожий промысел.

Понятное дело, все эти мероприятия в настоящее время почти невыполнимы и могут являться только как pium desiderum. Почти к таким же мерам надо отнести и улучшение врачебной помощи населению, увеличение числа земских и сельских врачей и уменьшение размеров их участков.

Из данных прекрасного, обширного труда врачей Осипова, Попова и Куркина, изданного к 12-му международному съезду в Москве «La medecine du zemstwo en Russie»[1], видно, что земства с каждым годом тратят всё большие и большие суммы и из этих сумм всё более и более уделяют на нужды общественного здравия.

Таким образом видим, что издержки земств в 30 губ. составляли:
в 1864 г. 5 млн. руб.,
в 1868 г. — 14 млн.,
в 1876 г. в 34 губ. — 30 млн.
и в 1894 г. — 60 млн.,
и из них потрачено на общественное здравие:
в 1871 г. 2 млн. (10%),
в 1876 г. — 4 1/2 млн. (15%),
в 1886 г. — 9 млн. (21%)
и в 1895 г. — 18 млн. (более 25%)[2].

При основании земств в 1866–67 гг. было в 34 губ. 359 участков с 335 больницами на 11.309 кроватей, а в 1890 г. было 1.068 медицинских учреждений на 26.571 кровать и 414 амбулаторий (стр.81); при этом число врачебного персонала в земствах увеличивалось так (стр.84):

Достаточна ли, однако, врачебная помощь у нас в России, можно видеть из вычислений д-ра Герценштейна, представленных им на V-м Пироговском съезде, в его докладе «Земство и фельдшеризм»[3].

При этом на одного врача приходится

В некоторых губерниях России на врача приходятся чрезвычайно большие пространства, например, в Олонецкой губ. 11.900 кв. вёрст, а в Вологодской даже 20.800 кв. в. Высчитывая выше среднее число жителей в России на одного врача, автор не исключил и врачей, живущих в городах, исключив же последних, оказывается, что на одного внегородского (земского) врача приходится жителей:

менее 25.000 в 3 губ.

25.000–30.000 в 3

30.000–40.000 в 7

40.000–50.000 в 9

50.000–60.000 в 5

60.000–70.000 в 2

выше 70.000 в 5

Следовательно, из всего сказанного приходится придти к довольно неутешительному выводу и признать врачебную помощь в России при большой заболеваемости недостаточной. При меньшей заболеваемости, конечно, и существующего числа врачей и больниц было бы достаточно, пример чего мы видим в Норвегии. Действительно, Норвегия, как мы видели выше, по величине участка и по числу жителей на одного врача стоит к нам[4] ближе всех других государств, и между тем в этой-то именно Норвегии смертность наименьшая из всех государств.

Итак, мы перечислили, мне кажется, все главные причины большей заболеваемости населения и в результате этого — большей смертности и значительного ослабления и истощения его.

По отчёту медицинского департамента за 1879 г., из 1.568.315 мальчиков, родившихся в 1858 г., через 20 лет, к 1879 г., осталось в живых 750.622. Из них врачами в присутствиях по воинской повинности осмотрены 272.974 и найдено 58.824 (21%) страдающих разными недугами и болезнями[5].

«Спроси себя теперь, — говорит известный д-р Покровский, — выгодно ли России терять только что показанную массу детей и отроков с её политико-экономической точки зрения? Если бы смертность замечалась в государстве, переполненном густотою населения, то о массе смертей, может быть, пришлось бы пожалеть только с христианской точки зрения. Наоборот, когда такая масса детей и подростков ежегодно убывает в стране, обильной землями и, может быть, страдающей более всего от недостатка рук, то указанная убыль является весьма невыгодною с общегосударственной точки зрения. Наконец, выгодно ли, — добавляет он, — России при весьма ощутительном недостатке её в свободных рабочих силах, иметь на своих плечах такую массу калек и хронических больных, как показано выше?»

Что можно ответить на эти вопросы? Ответы для всех, конечно, ясны, а потому-то с таким положением дел в России надо всячески бороться и так или иначе стремиться к уменьшению большой заболеваемости в ней и смертности.

Посмотрим, какие же меры необходимы для борьбы с этим.

Из вышеприведённого выяснения причин сами собой вытекают и меры для устранения их. При этом, однако, одни меры трудно осуществимы, или осуществимы только в далёком будущем, другие же могут быть осуществимы сравнительно легко и притом теперь же, в самом скором времени.

Конечно, к первым принадлежат такие меры, как общее улучшение экономического быта крестьян, уничтожение хронического голодания их, уменьшение пьянства, распространение в крестьянстве земледельческих машин для облегчения работы женщин, улучшение скотоводства и предупреждение падежей, освобождение женщин от работ полевых и фабричных в течение хотя бы 3-х недель после родов[6], отказ матерям грудных детей хотя бы до полугода в выдаче паспортов для ухода в отхожий промысел[7].

Понятное дело, все эти мероприятия в настоящее время почти невыполнимы и могут являться только как pium desiderum. Почти к таким же мерам надо отнести и улучшение врачебной помощи населению, увеличение числа земских и сельских врачей[8] и уменьшение размеров их участков.

Какие же меры являются доступными, осуществимыми и могут быть применяемы теперь же? К этим мерам надо отнести широкое распространение гигиенических сведений в народе и устройство в деревнях летних приютов яслей.

Цитированный нами выше Лохтин не соглашается с Хлопиным и Эрисманом, считающими главнейшими причинами громадной детской смертности в России тяжёлый труд женщин во время беременности, отсутствие свободного времени и недостаток ухода за детьми, как следствие крайней бедности и безграмотности.

«Что касается до безграмотности, то в этом отношении мы решительно хватаем через край, — говорит Лохтин. — Чтобы корова или собака, — существа, как известно, вполне безграмотные, — при достаточной пище умели хорошо вырастить своих детей, русская же женщина не могла бы, будучи безграмотной, это сделать, это предложение кажется в высшей степени рискованным. Вместо азбуки русской женщине следует дать лишний кусок хлеба и хоть 1/4 ф. мяса в день и кое-какие средства на побочные расходы, и усиленная смертность отойдёт в область преданий».

В свою очередь, с последним выводом также нельзя согласиться, так как выше мы видели, разбирая причины усиленной ненормальной детской смертности, что здесь дело именно не в куске хлеба и мяса, которых точно так же нет и у инородцев, и у евреев, а между тем детская смертность у них сравнительно невелика. К счастью для инородцев и евреев, у них существует обычай, почти закон, кормить детей грудью; у нас же, русских, этого нет, и невежество народное создало массу обычаев, на вред которых необходимо указать и от применения которых надо предостеречь.

Конечно, можно было бы достигнуть этого и без широкого распространения грамотности в народе, можно бы было делать это путём устным, путём бесед с населением, публичных чтений, проповедей, хотя, несомненно, при развитии грамотности дело ещё более упростилось бы и различные гигиенические советы и предписания можно было бы давать путём книг в народных читальнях и библиотеках, или брошюр и листков сразу большой массе населения. И, быть может, не одна мать[9], прочитав зимой на досуге такой листок о вреде раннего прикармливания и раннего отнятия от груди[10], нашла бы возможность, по примеру инородцев, избежать этого, и тем несомненно смертность детей понизилась бы в прямой зависимости от числа этих «просвещённых» матерей.

Повторяю, даже и при том же недостаточном питании самих матерей, как и теперь, их молоко сохранило бы массу жизней детям, указанием на что может служить, например, Париж, в котором во время осады в 1870–71 г., когда матери вынуждены были все кормить своих детей грудью, % смертности детей грудного возраста, который до осады был постоянно около 33%, понизился до 17%, несмотря на общее голодание всего населения[11].

Итак, следовательно, нашей первой заботой должно быть распространение в народе убеждения в необходимости кормления маленьких детей исключительно грудью, в особенности в летнее время, и для более широкого распространения нельзя ограничиваться для этого только врачами и фельдшерами, но надо привлекать к этому священников (равно как и других более интеллигентных членов причта), народных учителей и учительниц, и других интеллигентных лиц, приходящих в тесное соприкосновение с народом, как например, земских начальников и т.п.

Но для того, чтобы учить чему-либо других, надо самому знать это, следовательно необходимо, чтобы все перечисленные лица были знакомы хотя бы с тем, как и чем необходимо кормить ребёнка, а для этого необходимо предварительно научить их самих этому. К сожалению, нигде у нас, ни в средней, ни в высшей школе не учат гигиене, и потому большинство весьма интеллигентных лиц в этом отношении совершенно невежественны[12].

Скажу больше, даже фельдшера почти вовсе не знакомы с вопросами кормления ребёнка, и скажу ещё того более, не все врачи в достаточной степени ознакомлены с этим и, конечно, не по их вине, а по вине тех высших учебных заведений, в которых они учились. Давно ли ещё было то время, когда почти ни в одном университете не было специальной кафедры детских болезней, да и теперь эти кафедры не во всех университетах[13] или же, если и есть, то не везде с соответствующими клиниками и не с соответствующими курсами.

А между тем для земских врачей, с утра до вечера, а иногда и с вечера до утра занятых работой, пополнение специальных познаний путём чтения является часто физически невозможным; поэтому преподавание детских болезней в университетах должно быть поставлено особенно тщательно и особенно курс диэтетики ребёнка в применении к средствам беднейшего класса населения.

Поэтому же желательно знакомство с основами гигиены и диэтетики и для фельдшеров, священников, учителей народных и учительниц[14], вообще как и для всякого интеллигентного человека.

На XII международном съезде в Москве Leo Burgenstein (из Вены) в своём докладе «Des moyens de propager des connaissances hygi?niques dans la population» предлагает следующее: 1) инструкции родителям, содержащие указания на гигиену детей с их зачатия, 2) наставления юношам в первоначальных школах, в гимназиях и в высших учебных заведениях, 3) ознакомление взрослых через популярные чтения и курсы, собрания, библиотеки, брошюры, 4) устройства гигиенических институтов и отделений на всех факультетах, 5) ассигнование из бюджета государства ежегодной суммы на это, 6) избрание международного комитета.

Конечно, нельзя не согласиться с рациональностью этих мер, но как далеки мы ещё от этого идеала, хотя, надо отдать справедливость нашим русским врачам, они постоянно всячески старались проводить санитарные истины в народ. Так, например, на V Пироговском съезде д-р Воскресенский[15] предложил даже положить основание капиталу «для распространения гигиенических знаний в народе в память врачей, погибших в борьбе с тифом и холерой в голодный 1892 г.». На том же съезде слышим другие доклады по этому же вопросу — Долгополова[16] от имени курских врачей, Заленского[17], общества саратовских санитарных врачей[18] и д-ра Мендельсона[19].

К сожалению, многие из врачей в этих стремлениях проводить врачебно-санитарные истины в народ терпели неудачи, так, например, незадолго до сейчас упомянутого Пироговского съезда д-р Сычугов сообщил в печати[20] о неудавшемся ходатайстве вести медицинские беседы с учениками сельских школ. На основании того, что подобные беседы не предусмотрены положением о начальных народных училищах 25 мая 1874 г., учебным начальством не признано возможным даже возбудить такой вопрос перед г. министром народного просвещения.

В виду этих неудач и затруднительности получения разрешения на чтения, в вышеупомянутом докладе «О чтениях для народа» Общество саратовских санитарных врачей просило V Пироговский съезд ходатайствовать перед правительством о дозволении врачебному сословию, как то существует для духовенства, устно и письменно, по оповещении администрации, знакомить народ со сведениями по медицине и гигиене. На основании всех этих докладов правление V Пироговского съезда врачей ходатайствовало: a) разрешить земским, сельским и прочим врачам производить народные чтения и собеседования по вопросам народного здравия, по книжкам одобренным Высочайше утверждённой комиссией по устройству народных чтений, уведомляя о том местное начальство, и b) внести соответственное дополнение о народных чтениях в положение от 25 декабря 1876 г.

В ответ на это ходатайство министерство народного просвещения уведомило правление, что чтения по гигиене и медицине могут быть разрешаемы на общих основаниях, т.е. по особому ходатайству, направляемому через инспектора и директора народных училищ и попечителя учебного округа к министру народного просвещения, который, на основании постановления комитета министров о порядке устройства народных чтений вне губернских городов, и по соглашению с министром внутренних дел и обер-прокурором Святейшего Синода и разрешает устройство чтений[21].

Конечно, такая сложность получения разрешений на чтения и беседы сильно тормозила дело врачей, тем более, что некоторые ходатайства оставались без ответа. Так, например, в корреспонденции «Русских Ведомостей» из Нижнего Новгорода[22] читаем: «Вышедшие недавно труды IV съезда земских врачей и представителей земств Нижегородской губернии знакомят с многократными попытками Нижегородского губернского земства оказать возможное содействие распространению среди населения гигиенических сведений.

В 1898 г. губернская управа передала губернатору мотивированное ходатайство для направления его в надлежащем порядке. Ответа на это ходатайство не последовало. В виду того, что некоторые уездные земства сделали значительные денежные ассигнования на предмет организации такого рода бесед, губернская земская управа вторично обратилась к губернатору с просьбой повторить ходатайство перед министром внутренних дел в следующей форме: “не будет ли найдено возможным уведомить губернское земство о неимении препятствий к устройству чтений с туманными картинами и бесед врача с населением в пределах программы, одобренной врачебным отделением губернского правления?”

Ответа не последовало.

В конце 1899 г. съезд врачей и земских представителей постановил ещё раз повторить ходатайство об устройстве врачами чтений и бесед.

На третье ходатайство ответа точно так же не последовало!»

А между тем врачами написана уже целая литература для народных чтений, так что к VII-му Пироговскому съезду уже изданы рецензии 93 брошюр[23]. К сожалению, прибавим от себя, из этих 93 брошюр только 3 посвящены уходу за малыми детьми.

Итак, следовательно, нашей первой заботой должно быть соответственное ходатайство об облегчении врачам и другим лицам возможности распространения в народе гигиенических познаний всеми возможными способами[24].

Кроме всего этого, как мы уже упоминали, мы имеем в руках весьма существенное средство для борьбы с ненормальной детской смертностью в летние месяцы путём яслей. Эта мера прежде всего хороша тем, что может быть применена сейчас же; затраты для этого, как увидим ниже, требуются самые незначительные, а результаты этой меры оказываются налицо тотчас же. Тем, кто называет эту меру «несущественной, полумерой, борьбой со следствием, а не причиной», скажу, что пропагандированием этой полумеры, как увидим сейчас, мы добьёмся гораздо более существенных результатов, чем учреждениями различных комиссий[25], часто работающих без осязательных результатов десятки лет. «Пока солнце взойдёт, роса очи выест»[26], а ясли предохранят нас от последнего.

Родина яслей, т.е. дневных убежищ для детей, Франция, где педагог Марбо основал их впервые 14-го ноября 1844 г. В статье д-ра Сперанского «Ясли или временный приют для детей»[27] находим указание, что первые в России ясли были основаны 9 ноября 1864 г. в Санкт-Петербурге на Рижском проспекте в доме Суслова, П.М.Милютиной, женою бывшего военного министра, под покровительством покойной В.К. Елены Павловны.

Не вдаваясь в историю дальнейшего развития дела устройства яслей в России, скажу, что систематически оно стало развиваться только недавно и на почве земской[28]. Первый почин в этом отношении принадлежит Пермскому земству, организовавшему ясли в 1896 году, в 6 пунктах губернии, желая достигнуть двух целей: 1) спасения от смерти принесённых в приют детей и 2) вместе с тем внесения мало-помалу культуры в среду сельского населения.

За Пермским земством последовал ряд других: Воронежское, Полтавское, Курское, Самарское, Нижегородское, Рязанское, Черниговское, Харьковское, Московское и Костромское. До того времени в деревнях встречались там и сям только единичные ясли, устроенные на частные средства.

Дело организации яслей заинтересовало, по словам д-ра Кудрявцева[29], и наши правительственные благотворительные учреждения, особенно в 1899 неурожайный год, Российское Общество Красного Креста и попечительство о Домах Трудолюбия и работных домах, и преимущественно последнее. Попечительство, признав организацию яслей в голодающих деревнях одним из видов помощи, устроило в 1899 году значительное число яслей в губерниях Симбирской, Самарской, Уфимской, Вятской и Казанской[30].

Содержание этих яслей, устраиваемых только на самую горячую рабочую пору, обходилось чрезвычайно дёшево. По расчётам д-ра Тезякова, в Воронежской губ. ясли были открыты в среднем около 20 дней (с начала июля), во всех было 1453 ребёнка, т.е. в день среднее 56 человек. Устройство яслей стоило от 3 руб. 80 коп. до 195 руб., и в среднем содержание каждых стоило около 111 руб., на ребёнка в день от 4 коп. до 27 коп.

К сожалению, местами, по словам Тезякова, население отнеслось недоверчиво и, например, в селе Никольском Богучарского уезда ясли не могли быть открыты, так как население усмотрело в них «дело антихристово, который-де таким образом будет прельщать христиан!» Особенно детально разобраны д-ром Кудрявцевым в его вышеупомянутом труде отчёты всех яслей Симбирской губ., причём в среднем одни ясли в лето при функционировании 55 дней и в среднем при 44 детях — обошлись около 200 руб.[31]

При этом самый главный результат яслей выразился в том, что смертности в яслях в большинстве их не было совсем[32]; если же она и была в некоторых, то была сравнительно со смертностью на селе так незначительна[33], что и в этих сёлах ясли своей пониженной смертностью понизили смертность на селе[34].

Но ясли были крайне полезны ещё и тем, что воспитывали родителей и более старших детей — девочек, приучая наглядно к более или менее правильному уходу за детьми и особенно к правильному питанию, и, по моему мнению, в этом именно главная заслуга яслей.

Затем, ясли освобождали родителей от забот о своих малолетних детях, дозволяя со спокойным сердцем исполнять свою ежедневную работу страдной поры; далее, освобождали родителей от трат на наём нянек, давая в яслях надёжный присмотр за детьми, охраняя их от всяких непредвиденных несчастных случаев[35] (отравления, ожоги, утопания, заедания свиньями, собаками и другими животными[36]), и, наконец, ясли предупреждали печальные последствия детских шалостей, между которыми на первом месте стоят пожары[37].

Конечно, благотворное влияние яслей на здоровье и физическое развитие бывших в них детей понятно само собою, а между тем эти-то запасы здоровья и сил дают возможность детям ещё долго после того успешно бороться с различными болезнетворными влияниями их уже домашней жизни.

Таким образом, польза яслей в крестьянской жизни, а также, конечно, и в фабричной, чрезвычайно велика и чрезвычайно разносторонняя. И даже ясли, устраиваемые в деревнях на такой, как мы видели, сравнительно короткий промежуток времени (20–25 дней) приносят огромнейшую пользу, уменьшая именно самую ненормально высокую в это время смертность.

Потому с твёрдым убеждением можно сказать, что ясли, раскинувшись густой сетью в летние месяцы по всей России, несомненно понизят детскую смертность и доведут её до более нормальных цифр, а об этом кроме земств должны озаботиться благотворительные учреждения и частные лица. Что касается до фабричных районов, то здесь в зависимости от того, что женщинам-матерям, работающим на фабрике, приходится отсутствовать из дома почти целый год, и ясли должны существовать постоянно, и понятно, устройство их должно быть обязанностью каждого фабриканта и заводчика, принимающего на работу женщин.

Д-р Скибневский[38], говоря в своём сборнике, что ни на одной фабрике в Богородском уезде не было яслей и приютов до конца 1897 года, когда открылись ясли на двух фабриках (на 50–60 детей и на 30–40 детей), считает устройство яслей и приютов при фабриках делом безусловно необходимым. Совершенно того же мнения держится в своём отчёте врач одной из фабрик д-р Кузьмин, а врач фабрики Шибаевой — Языков указывает, что единственно организация борьбы с детской смертностью с помощью яслей могла бы принести скорые и осязательные результаты, сравнительно с которыми должны быть признаны буквально за нуль наши теперешние усилия и бесплатная раздача порошков и микстур[39].

Как же, после всего этого мы должны приветствовать деятельность таких лиц, как, например, г-жа Померанцева, лично устраивающая всюду ясли[40] и широко пропагандирующая публичными лекциями устройство их и основание даже специального общества![41]

М.Г. На этом я кончаю. То, что я сказал, для большинства присутствующих не ново, тем более, что об этом много уже и писали, и говорили, но чем старее какая-нибудь язва, тем более необходимо её раздражать и растравлять, надеясь хотя бы таким путём вызвать в ней заживление. Только тогда возможно улучшение в разбираемом нами вопросе, когда всё общество в России проникнется сознанием ненормального положения дела, когда всё общество ясно представит себе картину ужасного мора детей, представит себе эту ужасную реку, уносящую ежегодно столько детей, сколько не уносит ни одна война в мире! Все ужасаются гибели людей на войне, хотя эти войны бывают в 10 лет раз, так пусть же ужаснутся ещё более гибели из года в год русских детей в их борьбе за существование!

А мы, врачи, зная эти ужасы и не напоминая о них обществу, явимся укрывателями и попустителями этого бессознательного, невольного «избиения младенцев»!

«Царь, помни об афинянах», — твердили Дарию, а мы будем, как можно чаще, говорить: «Россия, помни о твоей смертности!»

Общие выводы

1) Общая смертность в России выше смертности всех остальных государств в Европе.

2) Превышение смертности в России над смертностью в остальных государствах Европы в значительной мере должно быть приписано ненормально высокой смертности детей в возрасте до 5 лет и в особенности до одного года (в Приуральских губерниях, Московско-фабричной области и центральных чернозёмных).

3) Наибольшее число умерших детей в большинстве губерний приходится на летние месяцы (июль и август), что однако не может быть всецело объяснено усиленной в те же месяцы рождаемостью в православном населении.

4) Среди магометанского населения в восточных губерниях смертность детей (до одного года) в 1 1/2 раза менее таковой среди православного населения.

5) В западной части Империи сравнительно низкая общая смертность стоит в прямой связи с низкой смертностью детей. Здесь обращают на себя внимание низкие цифры смертности среди детей еврейского населения.

6) Главной причиной общей высокой смертности в России служат плохие условия жизни и питания населения при одинаково тяжёлом труде, как мужчин, так и женщин.

7) Огромное количество детей до 1-го года гибнет в летнюю страдную пору от недостатков питания и ухода, в более же старших возрастах — от заразных заболеваний.

8) Для более рациональной борьбы со смертностью прежде всего необходима реорганизация существующей в настоящее время статистики движения населения вообще и причин смерти в частности.

9) Распространение в населении гигиенических познаний путём публичных чтений, бесед, брошюр и библиотек должно быть по возможности освобождено от многих сложных формальностей, о чём следует возбудить ходатайство.

10) Устройство летних приютов, яслей, как показал за последнее время опыт, значительно уменьшает смертность детей. В виду этого следует возбудить ходатайство об обязательстве для фабрикантов и заводчиков устраивать подобные ясли в районе их учреждений. Относительно же устройства в большом числе летних приютов-яслей в местностях, отличающихся особенно высокой смертностью, войти в сношение с Российским Обществом Красного Креста, с Попечительством о домах трудолюбия и о работных домах, и с Обществом попечения о бедных и больных детях[42].

Источник: http://scisne.net/a-241

Опубликовано 27 Фев 2017 в 08:00. Рубрика: История. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.