В полемике против "Правды" кадеты не могли, как ни старались, обойти вопрос о том, демократическая они партия или либерально-монархическая.

Вопрос этот крайне важный. Он имеет не только общепринципиальное значение, да­вая материал для выяснения основных политических понятий. Кроме этого, вопрос о сущности кадетской партии, претендующей на руководство всей оппозицией, связан самым неразрывным образом со всеми коренными вопросами русского освободитель­ного движения вообще. Поэтому всякий, кто сознательно относится к избирательной кампании, кто ценит ее значение в деле политического просвещения масс, должен с ве­личайшим вниманием отнестись к этому спору о сущности кадетской партии.

Кадетская "Речь" пытается теперь замять этот спор, заслонить принципиальные во­просы увертками и бранчливыми выходками ("ложь", "извращение" и т. п.), вытащить те или иные ругательства, пущенные в ход ликвидаторами против нас в момент наи­большего личного раздражения, вызванного резкими организационными конфликтами. Все это — известные и избитые приемы людей, которые чувствуют свою слабость в принципиальном споре. И поэтому наш ответ кадетам должен состоять в повторном разъяснении принципиальных вопросов.

Каковы отличия демократизма и либерализма вообще? И буржуазный демократ и либерал (все либералы суть буржуазные либералы, но не все демократы суть буржуазные демократы) настроен против старого порядка, абсолютизма, крепостничества, привилегий высшего сословия и т. д., настроен в пользу политической свободы и конституционного "правового" строя. Таково их сходство.

Их различие. Демократ представляет массу населения. Он разделяет мелкобуржуаз­ные предрассудки ее, ожидая, например, от нового, "уравнительного" передела всех земель не только уничтожения всех следов крепостничества (такое ожидание было бы основательно), но и подрыва основ капитализма (что вовсе неосновательно, ибо ника­кой передел земель не может устранить ни власти рынка и денег, ни власти и всевла­стия капитала). Но демократ верит в движение масс, его силу, его правоту, нисколько не боясь этого движения. Демократ отстаивает уничтожение всех средневековых при­вилегий без всякого исключения.

Либерал представляет не массу населения, а меньшинство его, именно: крупную и среднюю либеральную буржуазию. Либерал боится движения масс и последовательной демократии более, чем реакции.

Либерал не только не добивается полного уничтожения всех средневековых привилегий, а прямо защищает некоторые и весьма существенные привилегии, стремясь к тому, чтобы эти привилегии были разделены между Пуришке­вичами и Милюковыми, а не были устранены вовсе.

Либерал защищает политическую свободу и конституцию всегда с урезками (вроде двухпалатной системы и мн. др.) — причем каждая урезка есть сохранение привилегии крепостников. Либерал колеблется таким образом постоянно между крепостниками и демократией; отсюда крайнее, почти невероятное бессилие либерализма во всех сколь­ко-нибудь серьезных вопросах.

Русская демократия, это — рабочий класс (пролетарская демократия) и народники и трудовики всех оттенков (буржуазная демократия). Русский либерализм — партия к.-д., а также "прогрессисты"47 и большинство национальных групп III Думы.

За русской демократией есть серьезные победы, за русским либерализмом — ни од­ной. Первая умела бороться, и ее поражения были всегда великими, историческими по­ражениями всей России, причем даже после поражения часть требований демократии всегда исполнялась. Второй, т. е. либерализм, не умел бороться, и за ним нет в русской истории ничего, кроме постоянного презрительного третирования либералов крепост­никами, как холопов барами.

Проверим эти общие соображения и основные принципиальные посылки на кадет­ской аграрной программе. "Правда" заявила кадетам, что их недемократизм доказыва­ется речами к.-д. Березовского 2-го по аграрному вопросу в III Думе .

Кадетская "Речь" отвечала в № 208: "Речь Березовского 2-го была, как известно, подтверждением программы к.-д. по аграрному вопросу".

Посмотрите, как увертлив этот ответ! Мы заявили, что речь Березовского 1-го — образец недемократической постановки вопроса. "Речь" знает прекрасно, что именно мы считаем признаком либерализма в отличие от демократизма. Но она и не думает ра­зобрать вопроса серьезно, установить, какие именно признаки отличия либерализма от демократизма считает она, "Речь", правильными, проверить, имеются ли налицо эти признаки в речи Березовского 1-го. Ничего этого "Речь" не делает. "Речь" увертывается от вопроса, обнаруживая этим принципиальную слабость и нечистую совесть.

Но отрицать ответственности всей кадетской партии за речь Березовского 1-го даже "Речь" не решилась. Она признала, должна была признать эту ответственность, назвав речь Березовского 1-го "подтверждением программы к.-д. по аграрному вопросу".

Прекрасно. Вот мы и приведем главные места из этой, бесспорно и официально-кадетской речи члена II Думы А. Е. Березовского, симбирского помещика. Мы рассмотрим, анализируя рас­суждения оратора, стоит ли он на демократической или на либеральной точке зрения. И мы посмотрим, удастся ли гг. кадетам в их обширной прессе или на собраниях опро­вергнуть нас.

"По моему глубокому убеждению, — говорил в III Думе, в октябре 1908 г. А. Е. Березовский (мы ци­тируем по стенографическому отчету "России"48), — этот проект" (земельный проект к.-д.) "гораздо бо­лее выгоден и для владельцев земли" (а не только для крестьян), "и я это говорю, господа, зная земледе­лие, сам занимаясь им всю жизнь и владея землей. Для культурного земледельческого хозяйства проект партии народной свободы был бы несомненно более полезен, чем теперешний порядок. Не надо выхватывать голый факт принудительного отчуждения, возмущаться им и говорить, что это насилие, а надо посмотреть и оценить, во что выливается то, что предлагается в нашем проекте, и как проводится это принудительное отчуждение..."

Мы подчеркнули эти поистине золотые слова г. А. Е. Березовского, золотые своей редкой правдивостью. Кто припомнит речи и статьи марксистов-большевиков против кадетов во время I Государственной думы или кто возьмет на себя труд ознакомиться теперь с этими статьями, тот должен будет согласиться, что г. А. Е. Березовский в 1908 году блестяще подтвердил большевиков 1906 года. И мы беремся предсказать, что вся­кая, сколько-нибудь объективная история трижды подтвердит их политику.

Мы говорили в 1906 году: не верьте звуку слов — "принудительное отчуждение". Весь вопрос в том, кто кого принудит. Если помещики принудят крестьян заплатить втридорога за плохие земли, наподобие пресловутого выкупа 1861 года, то подобное "принудительное отчуждение" будет помещичьей реформой, выгодной для помещиков * и разорительной для крестьян .

Либералы, кадеты, ставили вопрос о принудительном отчуждении, лавируя между помещиками и крестьянами, между черносотенцами и демократией. В 1906 году они обращались к демократии, стараясь выдать свое "принудительное отчуждение" за нечто демократическое. В 1908 году они обращаются к "зубрам" III Государственной думы и доказывают им, что надо посмотреть, "во что выливается и как проводится это принудительное отчуждение". Послушаем же официального оратора к.-д. партии:

"Возьмите проект 42-х членов I Госдумы, — говорил А. Е. Березовский, — в нем заключалось толь­ко" (именно, г. Березовский!) "признание необходимости в первую очередь подвергнуть отчуждению те земли, которые не эксплуатируются самими владельцами. Затем партия народной свободы поддерживала образование комиссий на местах, которые в известное время должны были выяснить, какие земли под­лежат отчуждению, какие не подлежат и сколько нужно земли крестьянам для их удовлетворения. Эти комиссии конструировались так, что в них была бы половина членов крестьян и половина некрестьян".

Г-н А. Е. Березовский чуточку не договорил. Всякий, кто пожелает справиться с аг­рарным проектом Кутлера (признанный представитель кадетской партии в аграрном вопросе), напечатанным во II томе кадетского издания "Аграрный вопрос", увидит, что председатели комиссий назначались, по тому проекту, правительством, т. е. тоже были помещичьими представителями.

Но допустим даже, что А. Е. Березовский более точно выразил взгляды к.-д., чем Кутлер. Допустим, что А. Е. Березовский все договорил и что кадеты действительно хотят комиссий, составленных из крестьян и "некрестьян" поровну без представителей классового правительства. Что же? Решится ли кто-нибудь утверждать, что подобный проект есть демократический??

Демократия есть господство большинства. Демократическими могут быть названы только выборы всеобщие, прямые, равные. Демократические комиссии только такие комиссии, которые выбраны всем населением на основе всеобщего избирательного права. Из общих, основных, азбучных истин демократизма это вытекает так бесспорно, что странно даже разжевывать все это господам кадетам.

На бумаге кадеты признают всеобщее избирательное право. На деле по одному из самых важных вопросов русского освободительного движения, аграрному, они не признают всеобщего избира­тельного права! Никакие увертки и оговорки не устранят этого факта, имеющего пер­востепенное значение.

И не подумайте, что кадеты допускают здесь лишь отступления от принципа всеоб­щего избирательного права, от принципа демократии. Нет. Они кладут в основу иной принцип, принцип "соглашения" старого с новым, помещика с крестьянином, черной сотни с демократией. Половину одним и половину другим — вот что провозглашают кадеты.

Это и есть как раз типичный принцип колеблющейся либерально-монархической буржуазии. Она хочет ne уничтожения привилегий средневековья, a раздела их между помещиками и буржуазией. Разве можно оспаривать, в самом деле, что предоставление "некрестьянам" (т. е. помещикам, говоря без обиняков) равенства с крестьянами, с 7/ю населения, есть сохранение и подтверждение средневековой привилегии? В чем же ином состояли средневековые привилегии, как не в том, что один помещик значил в политике столько же, сколько сотни и тысячи крестьян.

Из равенства помещиков и крестьян объективно невозможен никакой иной выход, кроме как раздел привилегий между помещиками и буржуазией. Именно так было дело в 1861 году: помещики уступили 7юоо своих привилегий нарождающейся буржуазии, а крестьянская масса была осуждена на полвека (1861 + 50 = 1911) мучений, бесправия, унижения, медленной голодной смерти, выколачивания податей и пр. Надо, кроме того, не забывать, что, уступая в 1861 году Viooo своих политических привилегий буржуазии (земская, городская, судебная реформа и пр.), помещики экономически сами начинали превращаться в буржуазию, заводя винокуренные, свеклосахарные заводы, входя в правления акционерных обществ и т. д.

Мы сейчас увидим, какой же окончательный выход указал сам г. А. Е. Березовский из этого "равенства" ничтожного числа помещиков с громадным числом крестьян. Но сначала мы должны еще подчеркнуть все значение слов Березовского, что эти пресловутые комиссии должны были "выяс­нить, какие земли подлежат отчуждению, какие не подлежат и сколько нужно кре­стьянам земли для их удовлетворения".

Все разговоры о разных "нормах" наделения крестьян и пр. — все это одни пустые слова, которыми, кстати сказать, оглушают себя и крестьян нередко наши народники-интеллигенты, не исключая и самых "левых". Серьезное значение имеет только один вопрос: все ли земли будут подлежать отчуждению или не все? и в последнем случае: кто будет определять, "какие не подлежат"? (я уже не говорю о том, кто будет опре­делять размер выкупа, ибо самый выкуп средневековых привилегий есть учреждение либерально-буржуазное, но в корне, в основе абсолютно недемократическое, противо-демократическое).

Все, детально разобранные, чиновничьи выглаженные параграфы кадетских земель­ных проектов — пустая канцелярщина. Серьезный вопрос один: кто будет определять, какие земли и на каких условиях подлежат отчуждению? Самый идеальный законопро­ект, обходящий этот вопрос, есть одно шарлатанство, не более.

Как же решает этот единственный серьезный вопрос г. Березовский? Ясно ведь, что при равенстве крестьян и "некрестьян" соглашения в большинстве случаев не будет, — да о полюбовном соглашении крепостников с вчерашними крепостными нечего и зако­ны писать. На "полюбовное соглашение" с ними крепостники и без всяких законов все­гда согласны.

И г. Березовский ясно дал ответ на больной вопрос зубрам III Государственной ду­мы. Слушайте дальше его речь:

"Ввиду этого, этой общей конкретной работой на местах, конечно, выяснилось бы и количество "воз­можной" (слушайте!) "для отчуждения земли и количество земли, необходимой для крестьян" (необхо­димой для чего? для отбывания повинностей? так на это крепостники всегда были согласны!) "и, нако­нец, сами крестьяне убедились бы, в какой мере могут быть удовлетворены их справедливые" (гм! гм! упаси нас, боже, от барского гнева, от барской любви и от помещичьей "справедливости")

"требования. Затем все это прошло бы через Гос. думу и" (слушайте, слушайте!) "Гос. совет и после их переработки" (гм! гм!) "дошло бы до окончательной санкции" (т. е. утверждения закона). "Результатом этой планомерной работы" (уж чего "планомернее"!) "несомненно было бы истинное удовлетворение настоящих нужд населения и связанное с ним успокоение и сохранение культурных хозяйств, которые

партия народной свободы никогда без крайней необходимости не желала разрушать".

Так говорил представитель "партии народной свободы", которую по справедливости следовало бы назвать партией помещичьего успокоения.

Здесь яснее ясного видно, что "принудительное отчуждение" кадетов есть принуж­дение крестьян помещиками. Кто вздумал бы отрицать это, тот должен доказать, что в Государственном совете преобладают крестьяне над помещиками! "Равенство" по­мещиков с крестьянами в начале, а в конце — если полюбовного соглашения не после­довало — "переработка" проекта Государственным советом.

"Культурных хозяйств партия народной свободы без крайней необходимости нико­гда не желала разрушать", — заявил г. помещик А. Е. Березовский, наверное считаю­щий свое хозяйство "культурным". А мы спросим: кто будет определять, чье хозяйство и в каких частях "культурное" и где начинается "крайняя необходимость"? Ответ: это будут определять сначала комиссии из помещиков и крестьян поровну, а потом Госу­дарственный совет...

Что же? Демократическая ли партия кадеты или контрреволюционная партия либе­рально-монархической буржуазии? Партия ли это "народной свободы" или помещичь­его успокоения?

Русская буржуазная демократия, т. е. трудовики и народники всех оттенков, сильно грешила тем, что ожидала от перехода помещичьей земли к крестьянам "уравнительно­сти", распространения "трудовых принципов" и т. п., грешила и тем, что пустыми раз­говорами о разных "нормах" землевладения заслоняла вопрос о том, быть или не быть средневековому землевладению, но эта демократия помогала новому вытеснить старое, а не сочиняла проектов сохранения ряда привилегий за старым.

Нет, отрицать, что кадеты не демократическая партия, а партия контрреволюцион­ной, либерально-монархической буржуазии, значит прямо-таки издеваться над общеиз­вестными фактами.

В заключение рассмотрим вкратце один вопрос, который могли бы задать, пожалуй, иные наивные кадеты. Если "принудительное отчуждение" кадетов было принуждение крестьян помещиками, почему большинство помещиков отвергло его?

Ответ на этот вопрос дал, сам того не желая, г. Милюков в речи 31 октября 1908 года в III Государственной думе, когда он выступал как историк. Историк Милюков должен был признать, что до конца 1905 года и власть и помещики считали крестьянство кон­сервативной силой. На Петергофском совещании 19—26 июля 1905 года — это сове­щание подготовило булыгинскую Думу — столпы будущего Совета объединенного дворянства, А. А. Бобринский, Нарышкин и т. д., были за то, чтобы в Думе дать пре­обладание крестьянам. Витте встал тогда на ту точку зрения, что опорой самодержавия должно быть (и может быть) не дворянство и не буржуазия, а "крестьянская демокра­тия" .

"Господа, — говорил г. Милюков, — это интересный момент потому, что именно в этот момент явля­ется у правительства мысль о принудительном отчуждении (Голоса: у Кутлера). Да, Кутлер, господа...

Кутлер принялся за разработку проекта о принудительном отчуждении.

... Он работал, господа; работа эта продолжалась, я не знаю, месяц или два — до конца 1905 года. Она продолжалась беспрепятственно до тех пор, пока не произошли известные московские события, по­сле которых настроение заметно изменилось".

4-го января 1906 года съехался съезд предводителей дворянства. Он отверг проект Кутлера, зная его по слухам и частным сообщениям. Он принял свою аграрную про­грамму (будущую "столыпинскую"). В феврале 906 года уходит в отставку министр Кутлер. 30 марта 1906 года кабинет Витте (с "крестьянской" программой) сменяет кабинет Гурко-Горемыкина (с "столыпинской", дворянски-буржуазной программой).

Таковы факты, которые должен был признать историк Милюков.

Из этих фактов вывод вытекает ясный. "Кадетский" проект принудительного отчуж­дения был проектом министра Кутлера в кабинете Витте, мечтавшего о самодержавии, опирающемся на крестьян! Когда крестьянская демократия шла в гору, ее, эту демокра­тию, пытались подкупить, развратить, обмануть проектом "мирного", "принудительно­го отчуждения", "второго освобождения", проектом чиновнического "принуждения крестьян помещиками".

Вот что говорят нам исторические факты. Кадетский аграрный проект есть проект министра при Витте "сыграть" в крестьянский цезаризм.

Крестьянская демократия не оправдала надежд. Она показала, — в I Государствен­ной думе еще яснее, пожалуй, чем в 1905 году, — что она с 1861 года стала сознатель­ной. При таком крестьянстве [кутлеровско-кадетский проект стал бессмыслицей: кре­стьяне не только не дали бы себя надуть по-старому, но использовали бы даже кадет­ские местные земельные комиссии для организации нового натиска.

Предводители дворянства 4 января 1906 года правильно решили, что проект либе­ральных помещиков (Кутлера и К0) — вещь безнадежная, и отбросили его прочь. Граж­данская война переросла либерально-чиновническое прожектерство. Классовая борьба бросила прочь мечтания о "социальном мире" и поставила вопрос ребром, "либо по-столыпински, либо по-трудовицки".

http://sl-lopatnikov.livejournal.com/613220.html