Последние изменения в мировой экономике, сырьевых отраслях, на фондовых рынках и в политике центральных банков свидетельствуют об усилении депрессивных и дефляционных явлений. Мы предполагаем, что 2016 и 2017 годы эти явления будут усиливаться.  Мировая экономика движется  к новому финансовому или финансово-экономическому кризису. Но в отличие от  2008 года это будет, вероятно, не внезапный коллапс, а скорее медленное втягивание в рецессию и финансовое сжатие для некоторых сегментов экономики, что окажет кумулятивное влияние на финансовый сектор и другие области экономики.

Мы предполагаем, что  более явные признаки кризиса, когда уже можно будет говорить именно о кризисе, а не о его предвестниках, могут проявить себя во второй половине 2017 года или в 2018 году. При этом, весьма вероятно, что нас ожидает именно «вязкая»  рецессия без  крупных провалов, но и без возможности изменить ситуация в течение 2–3 или даже более лет.

С одной стороны, различные негативные проявления в экономике в 2015 и начале 2016 гг. в тех или иных моментах напоминают ситуация в 2006–2007 годах, с началом ипотечного кризиса, усиление волатильности на фондовых рынках и другими предвестниками кризиса, которые казались преодолимыми и временными. С другой стороны, ситуация существенно отличается. Как мы уже упоминали выше, период до 2006–2008 года можно рассматривать как повышательную фазу кондратьевской волны (пятой). Далее можно говорить о понижательной фазе этой волны. Для повышательной фазы характерна инфляция и рост ценовых пузырей. Это мы и наблюдали в начале 2000-х годов. Как уже отмечалось исследователями кондратьевских волн в т.ч и нами (см.***) кризис на переломе кондратьевской волны (между ее повышательной и понижательной фазами) приобретает особую силу. Это также объясняет столь большой масштаб кризиса последних лет (так же, как и кризиса 1974–1975 гг.).

Кризисы понижательных фаз кондратьевских волн носят иной характер, они менее ярко выражены (коллапсы и обвалы могут отсутствовать или не быть столь сильными), поскольку предшествующие подъемы были относительно слабыми. Но эти кризисы носят более упорный и затяжной характер. Мы предполагаем, что ближайший кризис (который начнется   во второй половине 2017 г. или в 2018 г.) будет именно таким.

Дефляция характерна для  понижательных фаз кондратьевских волн. На понижательной фазе четвертой кондратьевской волны (в 1970– начале 1980-х гг.) она не проявилась, поскольку этому помешал взлет нефтяных цен, а также отход от золотого стандарта. Однако в период понижательной фазы пятой волны (то есть в современный момент) дефляционные явления стала проявляться в качестве спутника депрессивного развития понижательной фазы кондратьевской волны. Беспрецедентные действия центральных банков, прибегающих к эмиссии в разных формах и другим финансовым технологиям для насыщения экономик дешевыми деньгами, не дают развиться дефляционному тренду в полной мере, тем не менее в целом  он становится все более очевидным. Они захватывает уже и развивающиеся экономики, в т.ч. Китай, хотя еще в 2011 году для китайского руководства инфляция была важнейшей и наиболее тревожной проблемой. Мы предполагаем дальнейшее усиление дефляционных явлений (разумеется с колебаниями и вариациями в разных странах).  На усиление дефляционных процессов может оказать влияние и «проедание» национальных фондов нефтедобывающих стран, и сокращение инвестиций нефтяными и другими сырьевыми корпорациями и ряд других обстоятельств. Усиление этих трендов может выразиться и в дальнейшем «сдутии» пузырей.

В настоящий момент мы фактически наблюдаем «сдутие» пузырей (в последние два года это нефтяной и другие сырьевые пузыри), которые оставались после 2008 года и могли оставаться за счет мягкой эмиссионной политики ЦБ. В этой связи мы предполагаем, что нефтяные цены и цены на другое сырье, хотя и могут несколько повыситься (за счет ухода с рынка менее эффективных игроков), но вряд ли существенно в ближайшие три-четыре года. То есть они и близко не достигнут тех максимальных уровней, которые имели два-три года назад.

В настоящее время в мире имеется немного пузырей. Это пузыри фондовых активов, доллар (рост стоимости которого уже создает большие сложности для развития всех экономик, включая США), а также и пузырь национальных долгов, поскольку  государственные облигации стали прибежищем для инвесторов. В этой связи мы предполагаем, что  в ближайшие годы фондовые индексы будут весьма волатильны, но общий тренд будет постепенно и с колебаниями снижаться. Таким образом «фондовый пузырь» будет постепенно (но не резко) сдуваться, возможно, достигнув в итоге уровне 2009 года. Такому тренду будет способствовать и уменьшение доходности корпораций, что мы уже наблюдаем в 2016 году.

Относиетльно доллара можно сказать, что хотя объективно его стоимость завышена, в ближайший год–полтора мы не ожидаем его заметного снижения, поскольку пока ФРС продолжает настаивать на повышении ставок, а американская экономика хотя и относительно небольшими темпами и неоднозначно, но продолжает расти. Поэтому доллар будет оставаться для инвесторов более надежным активом. Но  уже в течение предсказанного выше кризиса, можно ожидать  в связи с ухудшением экономической ситуации в США и соответствующими действиями по смягчению монетарной политики ФРС падения курса доллара по отношению к другим валютам. Это, кстати, может несколько (но не радикально) противодействовать дефляционным трендам.

Что же касается пузыря государственных облигаций, то тут ситуация будет неоднозначной.  В настоящее время в связи с резким сокращением сфер выгодного приложения капиталов, которые, как мы предполагаем, сократятся и далее, для инвесторов главным остается именно сохранение своих капиталов. Особенно это касается таких консервативных инвесторов как пенсионные и иные социальные и национальные фонды. Число же инвесторов, предпочитающих более рисковые операции, вряд ли будет расти, скорее сокращаться, о чем уже свидетельствуют проблемы многих хедж-фондов. Тем не менее, можно ожидать, что отсутствие сфер выгодного вложения для инвесторов, во-первых, поддержит рынок золота и, возможно, других драгоценных металлов, а в перспективе эти рынки будут расти. А во-вторых, может усилить мобильность части капитала, который будет стремиться прийти на любой рынок, где ожидается более высокая прибыль, но также это будет способствовать потере капитала в результате падений или снижений этих рынков. Пример с шанхайским и другими фондовыми рынками в Китае показывает, как это может быть.

В связи со сказанным, скорее всего пузырь государственных облигаций будет продолжать расти (даже в условиях отрицательных ставок). Однако не всех государств. Очевидно, что долговой рынок государственных обязательств можно разделить на рынок с надежными облигациями и менее надежными. Соответственно, что рынок надежных гооблигаций (американских, немецких, японских) будет надуваться (хотя все более важным держателем их будут оставаться ЦБ в связи с их политикой количественного смягчения).  Что же касается рынка облигаций менее надежных государств, который оправился от кризиса 2009–2011 годов, то он если и будет расти, то недолго, а далее вновь может послужить источником общего кризиса.

В целом отметим, что сегодня западные экономики находятся между Сциллой слабого экономического роста с низкими ставками и Харибдой сверхзадолженности, которая может грозить государственным дефолтом. Это своего рода ловушка, выход из которой затруднен. В целом, пытаясь за счет роста государственного долга и всякого рода финансовых технологий (количественного смягчения, нулевых и отрицательных ставок) поддержать экономику, западные страны начали «проедать» свое финансовое превосходство. [1] Мы назвали кризис 2008 г. кризисом перепроизводства денег [Гринин 2009 ]. Это подтверждается в существенной мере. Как мы только что сказали, сегодня главная проблема – отсутствие выгодных и/или безопасных вложений для гигантски увеличившихся с 1990-х гг. денежной массы и денежных производных инструментов. Поэтому минами замедленного действия становятся финансовые системы целого ряда стран, вошедших в западный валютно-финансовый блок, но не имеющих столь же высокоразвитой системы, как в Германии, которые создают большие риски кризиса (Греция и страны Южной Европы тут показательны).

Как нами было установлено,  в результате почти каждого жюгляровского кризиса появляются, модифицируются (или широко распространяются) новые финансовые технологии, которые далее используются для предотвращения или смягчения кризисов (Гринин, Коротаев 2009). Таким технологиями  вы ступают количественные смягчения с выкупом государственных обязательств и как совсем новые: отрицательные учетные ставки. Можно предположить, что в результате нового предсказываемого нами кризиса их применение может усилиться. Однако вряд ли они дадут радикальный эффект.

Сегодняшняя уникальная ситуация для многих стран, когда их долг растет, а стоимость обслуживания долга (за счет повышения стоимости гособлигаций и соответственно понижения их доходности) даже уменьшается, хотя в краткосрочном периоде и выгодна, в реальности загоняет эти страны в ловушку. Во-первых, страдают их же пенсионные и социальные фонды, которые не смогут в результате низких бонусов обеспечить рост пенсионно-социальных накоплений для  десятков миллионов будущих пенсионеров. Во-вторых, такая ситуация ухудшает возможность нового витка экономического роста, поскольку появление  новых сфер выгодных инвестиций неизбежно поднимет стоимость кредита, а с этим обслуживание сильно выросшего государственного долга станет очень тяжелым, а то и неподъемным делом. Такая ситуация дополнительно дает нам основания предполагать, что предсказанный нами кризис и депрессия (в 2017/18 и последующих  годах) будет затяжной. Как и период 2010–2015 годов в этот период могут быть подъемы, но они (в полном соответствии с теорией длинных циклов) будут  вялыми.

В целом выход из депрессии будет связан с завершением понижательной фазы пятой кондратьевской волны и  началом повышательной фазы шестой кондратьевской волны (примерно в 2020- годах, наиболее вероятно, в середине 2020-х годов, но возможно и ранее).

https://aftershock.news/?q=node/390239