Дмитрий Анатольевич Медведев, выступая на форуме АТЭС, очень верно расставил приоритеты сегодняшнего дня: «[О]чевидно, что тема инноваций имеет принципиальное значение для развития любых современных государств. Мир находится под влиянием целого ряда факторов, но важнейший фактор – это технологическая революция».

Так что поговорим о технологической революции и современных государствах. В частности, об интернете вещей и о Руанде.

В самом деле, какая еще страна может прийти на ум, если речь идет о модернизации экономики и национальных технологических инициативах? Ведь перед Руандой стоят большие технологические вызовы, ее экономика обладает низкой конкурентоспособностью и сильно зависит от экспорта минерального сырья.

Однако правительство Руанды решительно настроено на преодоление этих недостатков. Так, в этом году Министерство образования республики организовало четырехдневный семинар совместно с американским think-tank «Карнеги Меллон Юниверсити». Темой его стал «интернет вещей».

Мероприятие отнюдь не ограничивалось теоретическими выступлениями. В качестве практического задания участникам было предложено установить датчики влажности и температуры на чайной фабрике Сорвате.

Заин Хан, специалист по информационным технологиям из «Карнеги Меллон», был уверен в безоблачном будущем новых технологий в Руанде: «Интернет вещей будет идеально применим на кофейной плантации, где мы поставим датчики и узнаем, когда высококачественный кофе будет готов – момент, когда он готов для сбора, отправки на пункт промывки и экспорта».

Господин Хан путешествовал в районе Мусанзе и обнаружил, что «там 14 или 17 плантаций, но только три пункта промывки! Поэтому серьезный вопрос – это их (зерен - Giovanni) транспортировка c плантации на пункт промывки и на склад». «С интернетом вещей вы знаете вероятность того, какое зерно готово, особенно дорогой сорт, а не то, что предназначено для местного потребления». «Соответственно, как только вы знаете, что экспортные сорта готовы, они получают приоритет отправки на промывку, и будут экспортированы, пока они еще находятся в лучшем состоянии».

PROFIT?! Ну, где-то в глобальной цепочке профит наверняка должен быть… Но не факт, что в сельскохозяйственном секторе Руанды. В расположенном неподалеку районе Рулиндо существует «умная ферма». Помидорчики и перчики там зреют в окружении наисовременнейших технологий. Компьютерная система обрабатывает потоки данных о плодородности почвы, влажности. температуре и других важных параметрах. Всё бы хорошо, но «умный» проект потребовал настолько больших инвестиций, что потребовались безвозмездные вливания от неких неназванных субъектов...

Но эта занятная иллюстрация призвана не столько показать скепсис (или энтузиазм) по отношению к компьютеризации африканского земледелия. И даже не столько поиронизировать насчет того, что новейшие технологии никак не меняют положение Руанды как сырьевого придатка. Гораздо важнее тема реколонизации Африки Западом, на этот раз технологической. Ненасильственной, добровольной и обоюдовыгодной. В прошлый раз, впрочем, колонизация также опиралась на разницу в технологическом потенциале. В прошлый раз тоже где-то возникал профит – но, опять, кажется, за пределами Африки…

А в первую очередь описанная история иллюстрирует зрелость технологий интернета вещей. Он уже дотягивается до самых убогих уголков нашей планеты. Интернет вещей – наше неизбежное и очень близкое будущее. Технологические революции часто воспринимались как нечто обыденное. Но от того, что мы не обращаем внимания на революцию, масштаб реализуемых изменений не станет меньше.

Что такое интернет вещей? Этот вопрос, как эхо, повторяет наш вопрос в отношении «просто» Интернета. Но ответы на него будут прямо противоположными. Можем ли мы считать интернет вещей такой же «большой помойкой»? Абсолютно нет! Ибо интернет вещей – это среда не для людей, а для техники и алгоритмов. Эта среда строится на основе механистичного подхода, системности и с детерминированными задачами. Если Интернет ассоциируется у нас со свободой, то в интернете вещей свободы не существует вовсе. Свобода – привилегия homo sapiens. Машины обязаны служить.

У homo sapiens есть свобода превратить Сеть в помойку, но техника попросту лишена такой возможности. И это замечательное свойство объясняет тот высокий уровень доверия, который человек испытывает по отношению к машинам. Настолько высокий, что человек доверил машинам выстраивать Интернет в реальном, физическом мире.

Да, это, пожалуй, самое главное отличие интернета вещей от просто Интернета. «Старый» Интернет – это пока еще во многом виртуальный феномен, «вещь в себе». Своего рода «Виртуальная Матрица». В любой момент ты можешь отсоединить сетевой кабель от затылка, отключиться от Сети и очутиться пускай и в блёклом, но ином, материальном мире. Интернет вещей – реальная Матрица. Грозно звучит? Да. В реальной Матрице материальный мир вокруг тебя будет пронизан Сетью, неотделим от Сети и управляем Сетью. Хотя, несомненно, это будет более красочный мир.

Сеть прорастет в физический мир из виртуальности и колонизирует его. В конце концов, колонизация – абсолютно естественный процесс расширения наиболее совершенной системы.

Так что ничего личного – просто синергетика. И, чтобы совсем оставить в покое антропоцентрические рассуждения, обратимся к совсем иной, можно сказать, философской теме. Одной из эмпирических закономерностей, которые ложатся в основу идеи технологической сингулярности, является уменьшение периода времени, за который удваивается доступная человечеству информация.

К примеру, чтобы удвоить объем информации, имевшийся на начало Новой эры, нам потребовалось 15 веков. В 1960-ых темп удвоения составлял 6-7 лет. Сейчас, по наиболее реалистичным оценкам - 12-18 месяцев.

Мы приближаем сингулярность всё новыми, более изощренными способами. Все эти сэлфи, инстаграммчики, экшн-камеры и пр. представляют собой мощные средства по генерации больших объемов новой информации.

Так вот, и по сегодняшний день практически весь контент Сети генерируется людьми. Интернет – в буквальном смысле рукотворная Матрица. Но возможности людей по генерации контента не безграничны. Одним только экстенсивным путем – скажем, увеличением разрешения фотокамер в смартфонах или увеличением частоты сэлфи-снимков – в рамках экспоненты не удержаться. Однако интернет вещей абсолютно ликвидирует эту «проблему».

То есть никакой проблемы, на самом деле, нет. Никто не заставляет нас держаться за экспоненту. И если мы эту экспоненту вдруг не осилим – ничего страшного не произойдет, задача удвоения информации – это не задача удвоения ВВП. Однако существует логика технологического развития цивилизации, существует уже не одну тысячу лет, и цивилизация с удивительной непреклонностью следует этой логике, как бы ни расходилась она с нашей, антропоцентрической позицией. Если мы видим эту логику и видим средства, с помощью которых эта логика может быть реализована, требуется серьезная аргументация, чтобы обосновать отказ от прежних тенденций.

Интернет вещей способен создавать серьезные объемы информации. Прогнозируется, что к 2020 году его будут составлять почти 50 миллиардов объектов. И значительная часть этих объектов будет функционально предназначена для получения информации из окружающего мира. В конечном счете, мы можем производить «интернет-вещи» экспоненциально. С homo sapiens всё значительно сложнее.

Человек – вообще сложная штука. Сегодняшняя Сеть – отражение этой сложности. Каждый из нас является соавтором Сети, и каждому свойственна субъективность – может, поэтому Веб и не ушел далеко от «помойки»? Зато интернет вещей не страдает от этого порока. Техника и алгоритмы абсолютно объективны. Да, именно поэтому мы доверяем им строить Сеть в физическом мире.

Объективность можно рассмотривать как еще один шаг к ликвидации коммуникационных барьеров. Причем это тот барьер, который является фундаментальным свойством человеческой психики. Забавно, что когда человек стоит на пути логики развития Сети, Сеть продолжает развиваться – но уже без человека.

Однако самое неожиданное – это не отменяет подчиненности интернета вещей интересам человека. Более того, интересы человека – единственная цель существования интернета вещей. Правда, пока трансгуманизм не планируется к включению ИТ-корпорациями в сферу интересов человека. Потому что, ребята, где трансгуманизм, и где профит? Зато профит, без сомнения, занимает центральное место в этой самой сфере. Профит – и лень. Две незыблемые колонны, два рода вечных двигателей прогресса, которых никакими Матрицами и сингулярностями не испугаешь.

Потому что мы привыкли не обращать внимания на технологические революции. Потому что вот они – плоды прогресса: светят, греют, убирают и развлекают. Приносят профит, опять же. А сингулярность – она где-то там, далеко, за горизонтом… Чем плох Интернет для людей? Создадим и интернет для вещей! Нам надо продолжать автоматизацию быта. Нам нужен комфорт. Нам нужно больше времени для сэлфи и перебегания МКАД с экшн-камерой на лбу.

Впрочем, с точки зрения темы нашего цикла, стоит обратить внимание не на уровень комфорта или свободное время, а на то, что интернет вещей реализуется как инструмент управления. Сразу, на стадии концепции, без всяких костылей «непрямого влияния», которые приходилось использовать для Веба. Более того, это грандиознейший глобальный проект по управлению нашей средой – хоть отдельные его части и реализуются независимо друг от друга. Если рассматривать перспективные технологии, расширяющие наши горизонты управления, то интернет вещей без сомнений займет первое место.

Интернет вещей готов предложить нам такой уровень контроля над физическим миром, которого ранее было немыслимо достичь человеческими силами. Такая степень контроля характерна для информационного мира Сети. Веб – своего рода «песочница», в которой появились и совершенствовались технологии машинного контроля. Однако всё, что происходило в этой «песочнице», носило не слишком серьезный характер.

Но информационный мир прорастает в физический. Инфосфера будет пронизывать пространство, в котором мы живем, работаем и отдыхаем. Контроль перестает быть абсолютным – потому что теперь мы имеем дело не с «идеальным» миром информации. Тем не менее, даже в такой форме контроль означает качественно иные условия повседневной жизни.

Уже в «песочнице» стало понятно, что информацию о людях можно конвертировать в деньги. Интернет вещей позволит собирать эту информацию и за пределами виртуальности. Много качественной, актуальной информации – обо всех. Одна из максим кибернетики гласит: эффективность управления напрямую зависит от качества и полноты информации об объекте управления. А интернет вещей создается именно как инструмент управления.

Чтобы реализовать потребительскую утопию, необходимы совершенные средства управления. Но, обозначив подчиненность новых технологий «интересам человека», не должны ли мы пойти дальше по этой иерархию? Потому что вполне ясно, что «интересы человека» сами находятся в подчиненном положении. И выше их стоит рынок.

Рынок тоже является системой управления – системой очень развитой и охватывающей все аспекты нашей жизни. Рынок – тоже сеть, и она также объединяет людей вне зависимости от границ и национальностей. Рынок с древнейших времен формировал всё больше связей, усложняя общество. Теперь это локомотив, который толкает вперед глобализацию – олицетворение социального прогресса. Совместно две сети – рынок и Интернет – в реальном мире смогут достичь внушительной синергии, сокрушая устаревшие социальные нормы.

Например, «человек – высшая ценность». Нет. Эффективность – высшая ценность. И так было всегда – за миллионы и миллиарды лет до появления Интернета, рынка и homo sapiens. Эффективность управления? Да, нам нужна эффективность управления. И для большей эффективности мы должны знать всё. О каждом. С этим не надо бороться – глупо бороться с прогрессом. Но к этому надо готовиться.

Не так давно мы накапливали знания о машинах ради дальнейшего прогресса. Теперь машины накапливают знания о людях. В виртуальном мире, но скоро всё в большей степени и в физическом. И это закономерно. Кто сможет эффективнее накапливать знания – тот и будет представлять высшую ценность.

Пока мы очень хорошо можем предсказать действия машин – хотя бы потому, что сами пишем для них алгоритмы. Скоро машины смогут всё лучше и лучше предсказывать действия людей. Паритет этих знаний будет достигнут в моменте технологической сингулярности.

Так где трансгуманизм, и где профит? Первое пока существует только в статьях футурологов, весьма далеких от сегодняшней реальности. Второе – во вполне реалистичных, осуществляемых уже сейчас бизнес-планах ИТ-корпораций. Но в момент технологической сингулярности дистанция между этими понятиями будет стремиться к нулю. Им суждено слиться – но это слияние находится за горизонтом событий, а предсказывать события за этим горизонтом – бесперспективное занятие.

И особенно бесперспективное в случае трансгуманизма, потому что эта концепция опять упрямо ставит человека в центр своего внимания. Ну сколько можно? Уже по сегодняшним предложениям использования интернета вещей видно, что человек находится вне дискурса нового цифрового мира. Этот дискурс основывается на таких элементах, как эффективность, управление и колонизация физического мира информационным. Никакого эксклюзивного места для homo sapiens в нем не предусмотрено.

Возьмем в качестве примера следующее, вполне рядовое с точки зрения современных технологий применение интернета вещей. Предлагается взять популяцию редких и исчезающих животных и повесить на каждую особь ошейник, оснащенный модулями GPS и GSM. GPS – как датчик позиционирования, GSM – как средство коммуникаций с получателями данных. Само собой, всех зверей потом выпустить на волю, в «естественные условия обитания».

Здо̒рово? Здорово. Это, ребята, называется экспансией инфосферы в биосферу. Мы можем задаваться не очень умными вопросами: например, этично ли, когда ты поставил биологический вид на грань вымирания, устанавливать за ним тотальную слежку или же после биоцида ниже падать уже некуда? Можно ли теперь называть условия обитания вида «естественными»? Наконец, является ли дальнейшее вмешательство человека в жизнь животных действенным способом коррекции результатов предыдущих вмешательств?

Мы получим на это ёрничанье один ответ: собираемая информация имеет ненулевую управленческую ценность. Тотальный охват популяции эту ценность существенно повышает.

Чем эта ситуация отличается от оснащения аналогичными устройствами популяции homo sapiens (а до этой ситуации недалеко)? Разве что тем, что homo sapiens не отнесешь к редким и исчезающим животным. Тем не менее, homo – очень важное животное. Его жизни, здоровью и благополучию угрожает множество страшных вещей! Таких, как (универсально) терроризм, (локально) Путин или даже (локально либо ситуативно) однополые браки! Непринужденно заменив «защиту окружающей среды» на «защиту общечеловеческих ценностей», мы приходим ровно к тому же самому раскладу. Объект контроля. Информация с ненулевой управленческой ценностью. О тотальном охвате см. выше.

Ах да, один маленький нюанс: у человека есть такая привилегия, как свобода. Он, при желании, может отказаться от GPS, GSM и прочих достижений прогресса. Теоретически. На практике эта привилегия зачастую носит виртуальный характер, и воспользоваться ей в полной мере можно разве что в виртуальном мире. В реальном мире у нас есть государство – еще одна продвинутая система управления, для которой информация также имеет ненулевую ценность. И еще одна система, для которой внедрение интернета вещей будет иметь очень весомый положительный синергетический эффект.

Причем «положительный эффект» - не просто абстракция, это вполне осязаемые блага, комфорт и возможности. Это очень заманчивый «пряник» и основная мотивация, а «кнут» - репрессивные меры государства – лишь средство вразумления нерациональных индивидов, не понимающих своего счастья. Государству приходится руководствоваться эффективностью, а не «идеалами» и «привилегиями». Как более эффективная система, государство будет постепенно колонизировать и виртуальный мир, уменьшая значимость существующих там привилегий.

Привилегии существуют только для того, чтобы обменивать их на плоды прогресса.
И индивидуальная свобода скоро будет почти полностью сконвертирована таким образом. С экспансией интернета вещей персональный контроль над физическим миром будет быстро уступать смешанным, коллективным формам управления. Среда твоего обитания будет управляться алгоритмами, разработанными не тобой. Причем эти алгоритмы будут очень широко взаимодействовать между собой, значительно расширяя список субъектов, прямо или косвенно управляющих твоим окружением.

Однако тема коллективных субъектов не слишком популярна в трансгуманизме. Скорее всего, это справедливо. Несмотря на социальный прогресс, пока трудно представить некую революцию и скачок вперед в этой области. Технологический прогресс мчится вперед намного быстрее социального прогресса. Технологическая сингулярность придет раньше. Приоритеты нового цифрового мира - эффективность, управление и колонизация физического мира информационным – не делают исключений и для социальных сущностей.

Общество. Биосфера. Геосфера (см. уже существующие проекты по регистрации дрейфа литосферных плит). Далее, видимо, само пространство и время. Это всё объекты колонизации, и их ценность определяется лишь ценностью информации для эффективного управления.

Но, говоря о двигателях прогресса и уж тем более поминая через слово колонизацию, нельзя обойти вниманием вечный двигатель третьего рода. Двигатель этот специфический, и работает он, поглощая из окружающей среды социальный прогресс  и трансформируя его в технический.

Речь идет о войне.

Каждый наш шаг вверх по лестнице социального прогресса – это ступенька, отвоеванная у войны. Отвоеванная с огромным трудом, ценой многих и многих человеческих жизней. Война с пугающей откровенностью обнажает наивность идеи «человек – высшая ценность». Человеческая жизнь – лишь валюта, которой мы оплачиваем коллективный социальный опыт. Мы верим, что каждая потраченная жизнь делает будущие жизни других всё более и более ценными. Но каждая новая ступень прогресса требовала к оплате всё более возрастающие суммы.

А технический прогресс, способствующий увеличению популяции homo sapiens, позволял эти суммы оплачивать. Всё-таки вечный двигатель – вещь, элегантная в своей простоте.

С возрастающей ценностью человеческой жизни приходилось считаться и самой войне. Менялась ценность – менялась и война. В палеолите эта ценность равнялась нулю. Все homo, не принадлежащие к твоей общности, были конкурентами за пищевые ресурсы и потому подлежали истреблению. Неолит повысил ценность homo – теперь он стал трудовым ресурсом. И возникло такое достижение социального прогресса, как рабство. С Осевым Временем связано возникновение идеи о том, что необязательно воевать со всем народом – достаточно обеспечить лояльность элит…

Шаг за шагом мы старались обуздать разрушительный механизм войны. В 1920-ых человечество пришло к мысли, что воевать, в общем-то, нехорошо. Тоже вполне себе достижение. А еще через несколько десятков лет технический прогресс повысил эффективность войны настолько, что время гипотетической работы этого вечного двигателя на полной мощности ограничивалось десятками минут. И равнялось расчетному времени подлета БЧ до цели. После чего не то что от социального – от многих достижений биологического прогресса ничего не остаётся.

Технологический прогресс мчится вперед намного быстрее социального.

Каждый из более продвинутых и менее разрушительных механизмов войны требует свою цену. Нам не на что опираться, кроме как на наш коллективный опыт. И сейчас, когда на первый план выходят когнитивные войны, нам не на что опереться в обуздании нового механизма войны.

Хотя это и очень продвинутый, эффективный, отличный механизм. Это механизм, которым (без всякого сарказма) человечество может гордиться. Тем не менее, это механизм войны, он имеет разрушительную природу, и, чтобы идти дальше, человечеству придется преодолевать этот вызов.

Возможно, на этот вызов ответит технологическая сингулярность. Поскольку когнитивные войны имеют информационную природу, а технологическая сингулярность рубит гордиев узел многих и многих информационных проблем…

Пока же мы – словно вновь оказались в эпохе неолита. Информационная жизнь других людей – это ресурс, который надо использовать в своих интересах. Это профит. Используй свой шанс – или этот ресурс использует кто-то другой. Правил нет. Царит хаос. Не самые хорошие условия для прогресса, правда?

Как мы можем говорить о нетерпимости к когнитивным войнам, если до сих пор даже кибервойны (cyberwarfare) считаются лишь мелкой неприятностью, вроде пробок на дороге или ненастной погоды? Ничего, к 2020 у нас будет 50 миллиардов объектов в интернете вещей, и из «мелкой неприятности» кибервойна имеет хорошие шансы перерасти хотя бы в «крупную». А может, и во что-то большее. Как еще мы можем получить негативный коллективный опыт?

Но самое неприятное свойство нашего общества – даже не неизбежность войн. Тем более, сейчас эти войны носят намного более «цивилизованный» характер. Ну, в основном. Механизмы прошлых войн использовались и будут использоваться, но уже в гораздо меньших масштабах.

Самое неприятное – что все три вечных двигателя, вместе взятые, не в состоянии гарантировать поступательный общественный прогресс. Сама работа этих двигателей носит парадоксальный характер, они способны обмануть энтропию, но победить энтропию они не способны.

Энтропия всегда рядом. И социальный регресс, пугающе быстрый, всегда дышит в затылок общества.

История показывает нам, что социальный регресс протекает гораздо быстрее технического. Древнеримское общество начало деградировать уже к началу Новой Эры; технологический уровень продолжал расти еще как минимум столетие. Впрочем, у нас есть совсем свежий пример. Россия, переживающая в 1990-ых жесточайший социальный кризис, умудрилась успешно запустить два модуля орбитальной станции «Мир».

Общество может откатиться назад - а интернет вещей по прежнему будет с нами. Достаточно лишь небольшого отката, и интернет вещей (как и Веб) будет подчинен уже не интересам человека, а неким другим интересам. И эти интересы будут достигаться с максимально возможной эффективностью управления.

Интернет вещей создает средства управления, независимые от уровня социального развития. Средства, которые потенциально превосходят всё, что может предложить общество в качестве альтернативы. Технологический прогресс уходит в отрыв от социального. Как всегда.

Мы размениваем индивидуальную свободу на плоды прогресса. Но высшая ценность прогресса – эффективность. Впрочем, твоя свобода стоит этого. Это хороший размен.
Не так давно основной платой за прогресс были человеческие жизни.

Лучше ставить датчики на кофейных плантациях, чем истреблять конкурентов за пищевые ресурсы.

Энтропия всегда рядом. Либо ты кладешь свою свободу на алтарь прогресса, либо энтропия обращает ее в ничто. Если бы 800 тысяч человек, убитых во время геноцида в 1994, могли бы выбирать, они бы выбрали прогресс. Но энтропия не оставляет выбора.

Мы выбираем прогресс и надеемся, что его вечные двигатели не пойдут вразнос.

Нам нечего бояться, кроме разверзшейся за спиной бездны энтропии.

http://giovanni1313.livejournal.com/50293.html