Этот текст имеет смысл читать только в том случае, если вы не сомневаетесь в том, что на наших глазах разворачивается первый акт мировой войны XXI века. Если же вы считаете, что дело в «санкциях», «Крыме», «демократии», «Путине» и прочих политических символах и образах, — то дальше можно не читать.

Исхожу из того, что, как и 100 лет назад, система мировой торговли пришла к кризису, из которого она не может выбраться кроме как с помощью тотального банкротства всех отраслей экономики — за исключением тех, кто причастен к этой войне. Россия, как и 100 лет назад, представляет собой мировую кладовую, которой управляет периферийный промышленный капитал при относительно сильном государстве, которому удалось сохранить дееспособную армию и полицейские силы при лояльном населении.

Сегодня российский промышленный капитал является вторичным по отношению к капиталу финансовому. Эта зависимость полностью оформилась после вступления в ВТО и выходом российских промышленных компаний на мировые биржи. До тех пор, пока биржевая цена на энергоресурсы росла, финансовый и промышленный капитал мирно сосуществовали. По мере разворачивания глобального финансового кризиса начали лопаться спекулятивные финансовые пирамиды и пузыри, после чего стало понятно, что реальной ценностью являются ресурсы и средства производства, — и конфликт промышленного и финансового капитала стал неизбежен. Потому что промышленный капитал стремится сохранить свои активы, в то время как финансовый стремится их присвоить, используя биржевые методы.

Как и 100 лет назад, уязвимость России таится в её политическом устройстве и системе хозяйствования:

— решения принимаются одним человеком, а реализуются узким кругом доверенных лиц, каждый из которых является более или менее крупным капиталистом;

— добровольное включение в систему мировой торговли привело к деградации отраслей экономики, по принципу «торгуем пенькой и зерном — станки закупаем в Англии, а пирожные в Париже».

Необходимо помнить, что конфликт финансового и промышленного капиталов не может «рассосаться», потому как промышленному капиталу принадлежат активы, а финансовому — биржа, на которой эти активы торгуются. В условиях кризиса промышленный капитал не готов торговать себе в убыток — следовательно, его будут принуждать к этому разными методами. В том числе и внеэкономическими.

Нынешний конфликт России и её евразийских союзников с США и их евроатлантическими союзниками — это конфликт двух типов капитала. Государство в данном случае является лишь политическим оператором и выразителем интереса определённых финансово-промышленных групп, близких к центру принятия решения.

Единственное что отличает Россию от остальных субъектов мирового конфликта сейчас, как и 100 лет назад, — это сверхконцентрация власти в руках одного человека, способного принимать суверенные решения, невзирая на настроения в среде «правящих элит». Так, например, доступ к «ядерной кнопке» президент США может получить только после одобрения парламентариями, а глава России имеет суверенное право начать или закончить мировую войну ядерным конфликтом.

Государство в России остаётся сверхконцентрированным, что приводит к дисбалансу в развитии между столицей и регионами, но, с другой стороны, даёт главе государства столько суверенитета, сколько нет у правителей ни в США, ни в Китае.

Поэтому главной целью противника относительно России является уничтожение государственной власти и передача суверенитета местному финансовому капиталу, который естественным образом стремится к слиянию с капиталом глобальным.

Представители же промышленного капитала в данной схеме являются заложниками ситуации и будут ориентироваться на победителя. Если государство будет достаточно сильным — они поддержат его главу. Если же государство начнёт сыпаться и терять суверенитет — они перебегут на сторону представителей финансового капитала. При этом обвинять промышленников в предательстве или «слабости духовных скреп» бессмысленно — потому как за термином «промышленный капитал» стоят вполне конкретные люди с вполне конкретными интересами: IPO, недвижимостью на Лазурном берегу, скважиной в Тюменской области, топ-менеджментом в Москва-сити и детьми в Гарварде.

Единственная преграда на пути поглощения экономики и хозяйства России финансовым капиталом — только относительно сильное государство. Которое за последние 25 лет тоже изрядно капитализировалось — чуть ли не каждый более-менее крупный чиновник является если не предпринимателем, то акционером. Единственным исключением являются армия и силовые органы — и то преимущественно в провинции.

Проблема освоения России и подчинения промышленного капитала финансовому не решается без коллапса государства. Потому что только оно сегодня стоит на пути этих процессов. И вовсе не потому, что российские элиты строят альтернативное мировое устройство, — просто недоразвитость российского капитала не позволила ему поглотить государство. Государство, которое не будучи социалистическим по своей сути, вынуждено опираться на социалистические настроения в обществе и имидж, оставшийся в наследство от СССР.

Обязательной целью в проекте подрыва России является именно государство — единственная организационная форма, которая защищает каждого из нас от общества. Как только государства не станет, на смену ему придут жуткие формы общественной самоорганизации, которые мы могли видеть в Косово, Ливии, Сирии и сейчас видим на Украине. Неофеодализм, в котором политическая мысль видит будущее XXI века, — это идеальная форма мирового устройства для власти финансового капитала. Потому что при неофеодализме корпорации будут единственными островками безопасности для человека. Все, кто вне корпораций, — обречены влачить скотское и бесправное существование в условиях неофеодального общества.

Сила и слабость государства в России заключается в сверхконцентрации власти в руках одного человека. Сила в том, что при наличии волевого и целеустремлённого правителя позволяет сохранить суверенитет. Слабость в том, что в современных условиях правитель просто не способен управлять всеми процессами одновременно.

Поэтому задумка состоит в том, чтобы создать точки напряжения на разных государственных, экономических и хозяйственных контурах. Которые могут поставить центральную власть в тупик и заставят делать ошибки — вплоть до коллапса самой власти.

Похоже, точки напряжения будут следующими:

— активизация террористов на Северном Кавказе: тренировка прошла в Доме печати в Грозном;

— коллапс жизнедеятельности в Крыму, критически зависимом от Украины: отрезание поставок электроэнергии и торговая блокада с суши;

— наступление киевской армии на Донбассе;

— валютные биржевые спекуляции и подрыв платёжеспособности рубля;

— рост цен на продукты питания;

— наращивание персональных санкций против ближайшего окружения главы государства;

— уличные митинги и акции протеста в столице.

Каждый из этих методов по отдельности не представляет опасности, однако в совокупности они могут создать ощущение хаоса и анархии. Которые являются первым шагом к «февральской революции 2.0» — передачи власти коалиционному правительству финансового и промышленного капитала.

Комментарий:

Вообще анализ происходящего - это правильно. Особенно процессов фундаментальных, на первый взгляд не очевидных. Или так по масштабу огромных, что беглым взглядом не окинуть. Тем более, когда речь идет о процессах, касающихся каждого. А уж если дело пахнет революцией - то и подавно. А ею, надо признать, пахнет. Ну, не то, чтобы именно революцией, но определенной попыткой бунта - весьма.

Точнее, в этом нам пытаются убедить. Например, в статье Семена Уралова выше. Согласно логики автора, в России есть одна традиционная проблема и две системные.

Традиционная заключается в следующем:

Россия, как и 100 лет назад, представляет собой мировую кладовую, которой управляет периферийный промышленный капитал при относительно сильном государстве, которому удалось сохранить дееспособную армию и полицейские силы при лояльном населении.

Системные выглядят так:

Как и 100 лет назад, уязвимость России таится в её политическом устройстве и системе хозяйствования:
— решения принимаются одним человеком, а реализуются узким кругом доверенных лиц, каждый из которых является более или менее крупным капиталистом;
— добровольное включение в систему мировой торговли привело к деградации отраслей экономики, по принципу «торгуем пенькой и зерном — станки закупаем в Англии, а пирожные в Париже».

Ну а обострились эти проблемы потому что:

Исхожу из того, что, как и 100 лет назад, система мировой торговли пришла к кризису, из которого она не может выбраться кроме как с помощью тотального банкротства всех отраслей экономики — за исключением тех, кто причастен к этой войне.

Не то чтобы уж очень хотелось эти выкладки комментировать, но так как статья широко разошлась по интернету и стала часто попадаться на глаза на различных ресурсах, считаю необходимым кое-что в ней разъяснить. В том числе и автору. Начнем, как водится, с конца.

Система мировой торговли ни к какому особенному кризису не пришла. Тем более такому, разрешить который возможно лишь тотальным банкротством всех областей экономики. Следует понимать, что кризисы это вообще естественные периодические состояния любой экономики. Давайте разберемся, от чего они происходят.

Допустим, есть река. Широкая. Как Волга или, скажем, Иртыш. На ее берегу возникает город. Не важно, почему. Просто место удобное и красивое. Кто-то поселился. Рядом с ним еще кто-то поселился. Так и пошло. Однажды, кто-то из горожан сплавал на другой берег и нашел там огромные запасы морошки. Вскоре выяснилось, что ягода за хорошие деньги продается, скажем, немцам. Ну или голландцам, без разницы. Первопроходец туда на плотике сплавал, лукошко набрал, привез, продал, разбогател. Еще скатался и снова разбогател. Домик себе прикупил. Ландо с парой гнедых. Девушек стал по ресторанам водить. Словом, весь в шоколаде. А чтобы плавать было удобнее, у плотника заказал себе лодку.

В общем, дело пошло. Сосед, на это дело глядя, тоже заказал лодку и стал за морошкой плавать да немцам продавать. Потом еще один. И еще. И еще. В конце концов весь город или ягоду собирает, или лодки монстрячит, или чего еще делает. Плотники стали запасы досок делать, чтобы покупать материал в период низких цен. Рестораторы завелись, свои заведения тоже расширять стали. Ломовые появились, которые за деньгу малую ягоду в Германию стали возить. Кто-то подрабатывал грузчиками. Кто-то лодки тырил. Кто-то их охранял. Словом все при деле.

А потом настал кирдык. Ягоды так много стали в буржуинию возить, что из дивной редкости она там на каждом углу продаваться стала. Потребитель ею объелся и спрос на морошку упал. А бизнесмены ведь уже кредитов набрали на расширение бизнеса. Плотники склады сухой доской забили впрок. Рестораторы к своим заведениям всякие там кальянные пристроили в расчете на расширение доходов. А их вдруг не стало... Ну или не уродилась вдруг ягода. Слишком большой сбор угодья подорвал. Или еще чего-нить похожее случилось. Бизнес внезапно остановился. Кризис! Или ягоды нет. Или покупателей нет. Или цены упали ниже себестоимости. А долги надо возвращать. Банки закладными трясут, денег требуют. Да и кушать хочется. А в лобазах мироеды в долг севрюгу уже не дают. Плату вперед требуют. У них ведь тоже падение продаж к кризису ведет.

Почему так случилось? Ответ прост - по причине того, что управленческие решения бывают разной степени адекватности. Бывают удачные, ведущие к прибыли. А бывают ошибочные, приводящие только к убыткам. В экономике постоянно присутствуют и те и другие. Включая переходные. Когда суммарное количество убытков, в целом по экономике, покрывается суммарной прибылью, экономика работает. Когда убытки превышают прибыль - экономика впадает в кризис. Доска никому не нужна, потому что лодки не заказывают. Лодки не заказывают, потому что их стоимость продажами морошки не покрывается. А продажи морошки падают, потому, что они или кончилась, или стоит такие гроши, что проще дома сидеть и вообще на тот берег не плавать.

Кризисы для того и существуют, чтобы "страхнуть" с площадки руины от убыточных бизнесов, высвободить финансы, сколько уж получится, и вложить их то, что дает реальную прибыль. Или чтобы разгрести пыль от руин и переконструировать бизнес-процессы заново. До следующего кризиса.

В качестве примера. Когда-то алюминий был на столько редким и дорогим металлом, что из него делали элитные украшения. Производился он в мизерных объемах. Стоил как сегодня платина. Но потом, по мере совершенствования технологии, он становился все дешевле и доступнее. Какое-то время фирмы лакшери-сегмента пытались удержать рынок, но в конечном итоге разорились. И в конечном итоге из алюминия стали штамповать самые дешевые вещи, вроде вилок, ложек и тюремной посуды. Где количеством по боле, а ценой - сущие копейки. Но без системного кризиса это было бы невозможно. В принципе. В общем, кризис, это как периодические отливы и приливы в мангровом лесу. Во время прилива и отлива кто-то страдает, но если их вообще исключить, то умрет сам мангровый лес. Таков закон природы.

Так что ипотечный кризис в США (субстандартные облигации) это был кризис. До него история с доткомами это тоже был кризис. Как кризисом для американского автопрома стала экспансия в США японских автомобилей. Целая отрасль экономики умерла. Оставив после себя город-призрак по имени Детройт. А то, что происходит сейчас между США и Россией, это ни разу не кризис. Точнее, это не экономический кризис, это управленческая война. Причем, война новая, раньше, ни 100 лет назад, ни 200, ни 300 не существовавшая.

Дело в том, что любая империя, что монархия, вроде британской, что демократия, вроде американской, по сути являются финансово-промышленным кластером. Нету никакого противостояния между финансовым и промышленным капиталом. Весь крупный мировой капитал давно уже смешанный - финансово-промышленный. Совершенно неразделимый на составляющие. Это как бронза, являющаяся сплавом меди и олова. До процесса - два разных металла. После переплавки - единое целое, в котором уже невозможно однозначно разделить, где одно, а где другое. Бронза. Сплав. Однородный материал.

Так вот, в любом кластере есть центр, где принимаются управленческие решения и есть всякая периферия, которая эти решения только исполняет. Центр берет дешевое сырье, перерабатывает его и продает как дорогие промышленные товары. Прибыль оставляет себе. И расходует ее так, как он, центр, считает нужным. Нужды и проблемы жителей периферии его интересуют мало. Потому колонии в любой империи всегда живут беднее и хуже метрополии.

В общем, пока масштабы имперских кластеров были небольшими, в целом на планете хватало места для одновременного существования нескольких равновеликих империй. Было время, когда друг с другом в общем спокойно уживались Французская, Британская, Шведская и даже Голландская империи. Еще Российская. А уж Китай, находившийся в глубокой заднице мира так вообще интересовал лишь географов и проходимцев.

Но по мере роста размеров экономики рос спрос на сырье. Как в количестве, так и по ассортименту. В результате оказалось, например, что для развития и даже простого существования, скажем, германских заводов требуется много топлива. Очень много. Гораздо больше собственных запасов. Оно в мире есть, но не у всех. Например, в России есть, а, допустим, в Бельгии - нет. Что делать? Торговать! Но что значит торговать? В идеале лучше всего сделать как-нибудь так, чтобы превратить страну, где залежи есть, в бантустан, чтобы можно было все покупать за дешевые бусы. А прибыль оставлять себе. Как превратить? А как получится. Можно через войну и оккупацию, как британцы это сделали с Индией. Можно через "договоры" как американские колонисты это сделали с американскими индейцами. Есть еще третий путь, как это делала Россия, превращая все земли в равноправные части единой империи, в которой не было деления на метрополию и колонии, но "европейцы" его считают принципиально неверным.

Потому собственно сейчас и возник категоричный конфликт между Россией и "Западом". Масштаб экономики вырос. На Боливаре больше не осталось места "для двоих". Америке, для выживания, как империи, необходимо сохранение статуса управленческого лидера мира. Прежде всего, чтобы продолжать реализовывать колониальную модель экономики. Для этого ей нужны российские ресурсы. В общем, они все ей нужны, но на данном историческом этапе Россия им кажется заметно слабее Китая. Потому мы и стоим в американских планах первыми в очереди на бантустанизацию. А вовсе не какой-то мифический конфликт между чисто финансовым и чисто промышленным капиталом.

И уж тем более этот конфликт не решается банкротством всех отраслей экономики. Победителю интересно развалить только те отрасли, которые составляют прямую конкуренцию его экономике. Это как с морошкой. Если ягода есть у меня, то мне совершенно не улыбается, чтобы ее добывал и рушил "всю торговлю" кто-то еще. Потому конкурент должен... ну что-нибудь он обязательно должен. Куриной косточкой до смерти подавиться. Из лодки посреди реки случайно с гирей на ноге выпасть. Под разорительные для него банковские санкции попасть. А если он по психологии доверчивый лох, как граждане одной соседней страны, то ему можно прополоскать мозги и он сам свой бизнес порушит и лодки на щепу пустит. И еще шоколадную медаль искренне попросит за усердие. И даже обидится, если ее не надут.

Но это если бизнес конкурирующий. А если он уникальный, как, например, Центр им. Хруничева, производящий лучшие в мире ракетные двигатели, то никто его рушить не собирается. Его планируют захватить. Всеми доступными способами. Купить. Отжать. В общем, по-любому под свой контроль определить. Чтобы забирать его прибыль себе.

Куда ему столько прибыли? Ну, вот, к примеру, в США, по разным оценкам, от 20 до 40 млн. человек официально являются безработными и живут на пособие. И питаются по продуктовым карточкам. Между прочим, весьма так неплохо живут. Одеты. Обуты. Крыша над головой. Даже зомбоящик и игровая приставка есть. Многие так живут уже даже не первое поколение. Их ведь на какие-то шиши кормить надо? Иначе взбунтуются. Откуда на это взяться деньгам, как не из прибылей? Или откуда взяться таким оборотам в киноиндустрии, что актеры могут по 100 млн. баксов на свадьбу выбрасывать? Блокбастер на бутерброд не намажешь. Чтобы у потребителя были деньги на билеты в кино, их у него должно быть заметно больше основных потребностей.

А откуда такому количеству взяться? Правильно, из максимизации разницы между стоимостью сырья и цены продажи продуктов высокого передела. Что, никто не в курсе что моднявые айфоны собираются в Китае на заводе Foxconn, где из тех же самых комплектующих на том же самом оборудовании теми же самыми руками штампуются и точно такие же аппараты под местным китайским брендом? Только айфон продается потом по полторы штуки баксов, а китайский аналог - за триста. Вот эта разница, если считать приближенно, и есть те деньги, на которые "живут" США.

И чтобы продолжить так жить дальше, они и стремятся разрушить Россию. Примерно так же, как они в прошлом веке разрушили СССР. Разрушить прежде всего через расчленение на отдельные изолированные территории. Чтобы на фоне американского ВВП в размере их 16,3 трлн. долларов, какая-нибудь "независимая Сибирь", с населением миллионов в 20, не более и собственным ВВП, как у Кипра 0,023 трлн. долларов, выглядела, как моська на фоне слона. И возможности сопротивляться слону у нее были тоже, как у моськи. Чтобы можно было и дальше, как сейчас с Украиной, торжественно выделять "финансовую помощь" в размере меньше, чем стоила свадьба Анжолины Джоли и Бреда Питта.

Так что никакой деградации экономики России не было. Был ее развал в результате распада экономических связей вследствие территориального разделения единой страны - СССР, - на несколько отдельных изолированных территорий. И их стравливание между собой.

И в довершении хочется выразить некоторое недоумение по поводу тезиса о мифической сверхконцентрации власти в руках одного человека в России. Любой желающий может сравнить перечень полномочий президента России (почитать вот тут) и президента США (почитать вот тут). Сравнить и убедиться, что в реальной действительности картина прямо противоположная. Президент России обладает значительно меньшими полномочиями, чем житель Белого дома в американском округе Колумбия.

Стало быть, дело тут вовсе не в сверхполномочиях. Дело в идее. Дело в том, что российское общество сплотилось вокруг внятной, понятной и достижимой идеи, которую сейчас Владимир Путин собой олицетворяет и весьма успешно реализует. Вот это сплочение 15 января 2015 года и будут пытаться убить. Чтобы превратить страну в кучу мелких бантустанов. При этом судьба их населения Вашингтон не интересует. Как не интересует их дальнейшая судьба украинцев.

Такие вот дела. Уж простите, что получилось так длинно. Но коротка и примитивно, как в комиксах, подобные вещи не излагаются.

http://www.odnako.org/blogs/shema-podriva-rossii-v-2015-godu-shagi-k-fevralskoy-revolyucii-20/

http://alex-leshy.livejournal.com/408487.html