В этой серии мы поговорим о настоящей «аномальной зоне» российской миграционной сферы – приёмниках-распределителях для мигрантов. Хотя это определение стоит употреблять без кавычек – это действительно крайне непонятные заведения, которые никак не вписываются в российскую систему наказаний. Хотя бы потому, что люди, сидящие там в тюремных условиях, как правило, уже свой срок отбыли. Единственные аналогичные заведения – психиатрические клиники, где находятся до тех пор, пока «не вылечатся». А вот критерий исцеления у мигрантов также крайне непонятен.

Без опыта содержания людей

Как обычно, начну с самого главного откровения. Что бы там ни говорили про российскую тюремную сферу, но это столетиями налаженная система, в которой даже самые благие, но неожиданные новшества зачастую вызывают сбой. И печально сказываются и на жизни зэков, и на функционировании бюрократической системы. Про последнюю я как-нибудь напишу отдельную статью, пока же отошлю к «Каторге» Валентина Пикуля – там истинное лицо тюремщиков прекрасно показано, даже несмотря на всю художественность этого литературного произведения.

В случае с приёмниками-распределителями для мигрантов (правильное название этих заведений СУВСИГ – специальное учреждение временного содержания для иностранных граждан) мы стали свидетелями того, что любое межведомственное образование поневоле становится этой самой аномальной зоной. Причин здесь может быть множество: несогласованность чиновников, их конкуренция, жадность, нежелание «пахать на конкурентов» и т. д. Словом, как на войне: какие бы герои ни были на передовой, но без чётко налаженного подвоза боеприпасов, вывоза раненых и координации с другими подразделениями им не выжить. И сделать они в такой ситуации могут крайне мало… А могли бы больше…

В случае с СУВСИГ произошла в точности такая же ситуация. Их появление было вполне закономерным и важным шагом государства. Поток мигрантов на территорию России всё увеличивался, и страна нуждалась в таких учреждениях. Помнится, тогда шли споры, какое ведомство будет ими заниматься: ГУФСИН, УФМС или МВД? В результате эти заведения начали функционировать при УФМС – ведомстве, у которого не было никакого опыта принудительного содержания людей.

Ненужные люди с паспортом СССР

Это привело к тому, что сюда стали попадать все кто ни попадя. Проще говоря, все те, у кого нет документов и кто не может доказать своё проживание в РФ. Посему уместно привести стандартную биографию такого же стандартного обитателя СУВСИГ. Он родился на территории бывшего СССР, но имеет советский паспорт без отметки о гражданстве, который получил, как правило, в начале 90-х годов. Потом он уезжает жить в Россию и попадает там за решётку. Самое интересное начинается после освобождения. Минюст выносит постановление о нежелательности его нахождения на территории РФ как лица без гражданства.

Речь идёт о депортации, и он, уже свободный человек, попадает в СУВСИГ. Увы, таких людей страны СНГ не принимают, зачем им нужен преступник? Причём неважно, что он совершил – кровавое убийство нескольких человек или мелочёвую кражу. Как правило, последнее. Но для разрешения ситуации чиновники ничего не делают. Зачем напрягаться ради бывшего зэка? В результате человек просто «зависает» не на положенный на выдворение месяц-полтора, а на годы. Находится за решёткой, хотя он уже отсидел свой срок: прогулки по расписанию, еда казённая, вохры-охранники, лекарств нет и т. д. Та же тюрьма.

В результате в стране уже появилась своеобразная новая социальная прослойка: ненужные люди с паспортами СССР. Кстати, это не только представители национальностей союзных республик. Среди них есть немало русских людей – выходцев из этих самых республик. На кого рассчитывать таким аномальным сидельцам? Только на родню и помощь земляков. Но те помогают далеко не всем. И в очередной раз получается, что современное российское государство просто умыло руки – выбирайтесь, как хотите! Единственные, кто занимается этой проблемой именно технически, т. е. помогает людям выбраться и уехать пусть не на гостеприимную, но все же родину, – это общественники-энтузиасты. О них мы сейчас и поговорим.

Побеги и охрана

Начнём с того, что члены ОНК (общественных наблюдательных комиссий в местах лишения свободы) сами жалуются, что их в СУВСИГ пускают неохотно или вообще не пускают. Дескать, это не ведомство ГУФСИН, так что – до свидания. И каждый раз, чтобы попасть в эту аномальную зону, приходится идти на всевозможные ухищрения. Вкратце проблему обрисовал член нижегородской ОНК, специалист по СУВСИГ Дмитрий Утукин:

– Одна из самых больших проблем в том, что СУВСИГ не предназначены для длительного содержания. Предполагалось, что люди там будут находиться не более месяца, пока длится процесс выдворения. Однако проблема возникла с теми мигрантами, которые были осуждены и отбывали наказание в России. Сотрудники ФСИН перед окончанием срока выходят в суд с просьбой принять решение о нежелательности пребывания мигранта в России. При этом у человека может не быть гражданства страны, куда его хотят выдворить, его там попросту не ждут.

То есть сотрудникам ФСИН безразлично, как ФМС будет решение суда исполнять. Крайними остаются мигранты. Отбыв свой положенный срок наказания, они остаются в СУВСИГ на ещё неопределённое время, пока ФМС не убедится, что в принимающую страну человека действительно не пускают. Потом проходит время, собираются документы для обжалования решения суда о нежелательности пребывания. Только после этого человека освобождают. Такие процедуры могут занять год или даже больше.

При довольно неплохих условиях содержания люди в СУВСИГ могут помыться лишь раз в неделю, гулять их выводят раз в сутки, курить можно только на прогулке. При этом никакого преступления они не совершили и непонятно, на каком основании вынуждены терпеть лишения так подолгу. Стоит отметить, что законодательством прогулки вообще не регламентированы, а значит, остаются на усмотрение администрации. Так, например, лица, совершившие попытку побега, лишаются прогулки, и законных способов противостоять этому – нет.

Кстати, про побеги. Ещё одна аномальность этих учреждений – охрана. Это не гуфсиновские «вохры-волкодавы», а обычные чоповцы. Мало того, раньше их усиливала пара крепких парней из вневедомственной охраны, но теперь их почти не стало. Посему неудивительно, что побеги из СУВСИГ стали обыденным явлением по стране, достаточно посмотреть соответствующие криминальные новости. Так что понятно, почему уэфэмэсовцы не горят желанием демонстрировать общественникам царящий в их ведомстве бардак. Но сами же «не для печати» жалуются на нерадивых охранников, что те допускают побеги:

– До недавнего времени мы не могли осуществлять полноценные визиты в СУВСИГ, – продолжает Утукин. – Мы целиком зависели от воли начальника учреждения. Тот по каждому вопросу созванивался с руководством и говорил: «Это можно, а вот это и это – нельзя!». Запрет и разрешения носили весьма вольный характер. Например, могли запретить общаться с тем или иным обитателем или запретить снять копию с документов. На вполне справедливый вопрос «Почему?» следовал ответ: «Потому что нельзя!» Безо всякой ссылки на законодательство. Всё изменилось с приказом УФМС от 2 июня сего года, регламентирующим порядок посещения СУВСИГ членами ОНК. Теперь нам не вправе отказать в допуске и беседе с обитателями.

Негражданин меж двух миров

В моей личной журналистской «коллекции» есть немало персонажей из этого аномального заведения. Им как-то удавалось передавать мне «малявы» об их аномальном существовании. Приведу две истории мужчин возрастом «за сорок». Юношеская и тюремная романтика у них давно испарилась, и единственное, что они хотят – жить и зарабатывать на эту жизнь честным путём.

Изначально Давид Хмелидзе – гражданин Грузии. Но это весьма условно, поскольку его гражданская принадлежность уже долгое время никак не определена. Да и биография у него более чем занятная. Он родился в Абхазии, в 1992 году переехал в Россию, так как не хотел участвовать в Абхазо-Грузинском конфликте: «У меня и с той стороны родственники, и с этой. В кого мне стрелять?» – удивляется Давид. Сначала он пытался торговать, но быстро прогорел. А далее началась криминальная биография: кражи и «тяжкие телесные». Сам он это связывает со своим вспыльчивым характером и горячей кавказской кровью. Но в перерывах между отсидками Хмелидзе работал: копал, грузил и ремонтировал.

После очередной «ходки» он попал в СУВСИГ. Паспорт Хмелидзе потерял еще в 1989 году, и с тех пор из документов у него только справка об освобождении и свидетельство о рождении. Поскольку никакой другой паспорт он не получал, то он теперь человек без гражданства. Посему он не гражданин и подлежит депортации. И отпустить на волю его не могут, он «нежелательный».

В результате человек буквально «завис меж двух миров», и никто не знает, что с ним делать. Наказание отбыл, вновь виновным не признан, а содержится в неволе уже больше года, и конца этому не видно. За это время он прослыл в спецприёмнике заядлым скандалистом. Постоянно жалуется на прокисшую еду, что кипяток выдают в строго определённые часы, а прогулки только один раз в день – по часу, когда можно покурить. Но самое страшное для него – информационный вакуум. Нет газет и журналов, а есть только телевизор с одним работающим каналом, из которого нельзя толком узнать, что происходит в стране.

Когда в нижегородском СУВСИГ я попытался добиться свидания с ним и показал журналистское удостоверение, мне откровенно наврали, что Хмелидзе у них нет. Хотя через какое-то время он мне позвонил с общаковой «трубы» и сказал, что про мой визит ему ничего не сказали… Слава богу, финал этой истории позитивный: родственники нашли деньги и Хмелидзе отправился в родную Грузию, где он совсем никому не нужен.

«Пойду воевать за русских»

Ещё одна история. Цыган Владимир Виталинский родился в Калужской области, потом жил на Украине. В 1989 году переехал в Горький (Нижний Новгород), где с тех пор постоянно проживал. Здесь познакомился с девушкой, и сейчас у них трое детей. Российского паспорта не получил, зато по паспорту СССР оформил водительские права. В 2005 году был осуждён за наркотики, и по окончании срока его почему-то должны были депортировать на Украину. Срок закончился, но выпускать из-за решётки его не стали. Просто перевезли в спецприёмник в СИЗО, где условия содержания сильно отличаются от обычной колонии. Причём в худшую сторону:

– Розеток в камере нет, поэтому невозможно подключить ни кипятильник, ни телевизор, ни холодильник. Камеры находятся в подвале, поэтому живёшь в сырости, плесень видна на стенах. Администрация спецприёмника пытается сделать всё от них возможное: сносно кормят, не ограничивают прогулки, выводят мыться почаще, но моя судьба не в их руках. Мне необходимо лечение, у меня больные почки и печень. В спецприёмнике мне могут дать только обезболивающее, в больницу меня положить не могут, так как у меня нет медицинского полиса.

Российские власти трижды запрашивали консульство Украины о том, является ли он гражданином этой страны. И им трижды отвечали, что такого гражданина у них нет. И куда его депортировать? В то же время покинуть спецприёмник он также не может, поскольку его правовой статус не определён. В результате Виталинский вынужден бессрочно находиться в спецприёмнике без надежды на освобождение. Он болен гепатитом С, ему требуется лечение нужным препаратом внутривенно, но он уже более пяти месяцев не может его получить, так как приём лекарств внутривенно запрещён правилами внутреннего распорядка спецприёмника. В результате вместе с другими обитателями он объявил голодовку, но это никак не повлияло на его дальнейшую биографию. Да и на Украину он не собирается – у него здесь жена и дети:

– Я не хочу возвращаться на Украину. Власть там захватили националисты, которые не любят цыган. На Украине меня могут убить просто из-за происхождения. Я всю жизнь жил среди русских и готов пойти воевать за них, если потребуется. Моя жена русская, она и дети – граждане России. Я сам очень хочу получить российское гражданство. Мне нужно работать, я собираюсь зарабатывать перевозками, у меня есть «легковые» и «грузовые» права. Меня очень беспокоит, что моё будущее не определено. Когда сидишь в тюрьме, ты знаешь, сколько ты отсидел и сколько осталось до выхода на свободу. Я своё уже отсидел, но мне непонятно, сколько ещё меня собираются держать.

С тех пор прошло уже почти два года, а «Цыган Яшка», как прозвали Виталинского, всё собирает какие-то бумажки.

Мошенники из диаспор

Теперь перейдём к еще одной, более масштабной аномалии этих заведений. Она касается депортации обитателей СУВСИГ. Опять же начнём с главного откровения: деньги на депортацию государством выделяются. Но, увы, до потенциальных потребителей эти средства почему-то доходят далеко не всегда. Что происходит в подобных случаях, поведала уже знакомая нам общественница Алмаз Чолоян из «Приволжского миграционного центра»:

– Здесь я вижу полное отсутствие диалога между заинтересованными в освобождении своих земляков национальными общинами и государством. По идее, раз государство не может отправить человека на родину, в этом должны помочь его земляки. Увы, этого не происходит. Люди вынуждены сидеть годами, пока родственники не найдут деньги им на билет. И сидят они на нашей, налогоплательщиков, шее. Кстати, 70% таких узников с удовольствием бы уехали домой. Там, конечно, плохо, но это родной дом. Я не помню ни одного случая, чтобы национальные диаспоры заявили, что готовы скинуться и отправить такого земляка на родину.

В моей практике есть лишь единичный пример, когда этим занималась армянская национальная община. Но и то это была церковная община, а не национальная диаспора! Зато я знаю множество посредников из национальных диаспор, которые откровенно наживаются на своих земляках. Например, приходит в приёмник человек из диаспоры, общается с земляками, звонит их родственникам, те продают всё, что можно, высылают ему деньги, и человек с деньгами исчезает.

Так, один узбек нам жаловался, что родители продали последнего ишака! Это говорит не только о корысти диаспор, но и о халатности государственных структур. Представители диаспор туда вольготно проходят, а мы, общественники, зачастую не имеем возможности посмотреть, что там творится. А жалоб на содержание нам поступает множество. Если бы у нас был нормальный диалог с государством и диаспорами, я уверена, что процент нежелательных мигрантов сократился бы хотя бы на десятую часть.

И это не только наш Поволжский регион. Из положительных примеров по стране я могу привести только Татарстан. Там не только высокий уровень содержания в приёмниках-распределителях для мигрантов, но и люди там надолго не задерживаются, их быстро отправляют домой. Почему так происходит? Потому что госструктуры умеют воздействовать на диаспоры.

Кого выдворяем?

Вот такие получаются интересные выводы. И опять мы поневоле обращаем свой взор на бездельников из диаспор. Видимо, придётся посвятить им ещё одну «серию» нашего сериала, больно много вопросов к ним накопилось. Пока же замечу, что ни в коем случае нельзя олицетворять национальную диаспору и представителей этого народа. Это две большие разницы, как трудяга-селянин и активист, который бесконечно треплется о подъёме сельского хозяйства. И здесь уместно задать важный вопрос: а того ли Россия выдворяет со своей территории? Понимаю, что этот вопрос крайне спорный, каждый случай индивидуален, и здесь ни в коем случае нельзя обобщать. Но в идеале, может быть, действительно лучше изгнать трепачей-активистов, неважно, какой они национальности, и оставлять трудяг, которые действительно своим кропотливым трудом способны поднять российскую экономику? Тем более что аналитики вовсю говорят о потребности нашей экономики в их рабочих руках. Увы, на практике получается всё наоборот. Например, в «Приволжский миграционный центр» обратились около 200 жён граждан Молдовы, у которых депортировали мужей, оставив их на произвол судьбы вместе с детьми. И как им жить без кормильцев?

Здесь стоит обратиться к законодательству. Например, к административным правонарушениям. Превысил мигрант-водитель два раза скорость, его депортируют – это два административных правонарушения. А ведь это крайне распространённое мелкое нарушение, которое есть абсолютно у всех водителей! А у мигранта автоматически аннулируется вид на жительство, и он лишается возможности попасть обратно в РФ на три года. Кто-то скажет, что это один из механизмов контроля миграционных потоков. Но с другой стороны, это как-то неуважительно к тем, кто за гроши водит разваливающийся на ходу общественный транспорт. Да ещё и ремонтирует его тоже «на ходу». Также есть ещё аспект равенства перед законом…

– В то же время те, чьё присутствие действительно нежелательно в России, продолжают здесь оставаться, – продолжает Чолоян. – И нет такой технологии, чтобы их отслеживать и выдворять. Кстати, еще в 90-е годы было много уголовных дел по тяжким преступлениям приезжих из бывших республик СССР. И они выдворялись. Сейчас совсем странная ситуация – есть соответствующее решение суда, человек отсидел положенный срок, вышел и «гуляет» здесь! Механизма, чтобы его сразу же сажали на самолёт и отправляли на родину, нет! И получается, что выдворяются те, кто нужен, а оставляются те, кто совсем не нужен! Причём есть такие, кто не нужен не только местному населению, но и землякам-приезжим. Например, недавно судили многодетную мать из Таджикистана, которая избивала своих детей за то, что те плохо побирались! А одного чуть не убила! Кому она здесь нужна? И кому она нужна на родине? А её не выдворяют, и она продолжает побираться. Это случай, увы, не единичный. Мы неоднократно обращались в Миграционную службу по этому вопросу, но на нас не обращают внимания. Причём мы знаем, что деньги на выдворение государством выделяются, куда они уходят?

То же самое можно сказать и о больных СПИДом и всевозможных преступниках-рецидивистах. Почему-то государство не горит желанием от них избавляться. По крайне мере в криминальной хронике одни и те же представители национальных «бригад» периодически появляются. А вот сообщений об их депортации – единицы. И опять же поневоле возникает мысль, что без национальных диаспор здесь не обошлось. Видимо, это неофициальная «нагрузка» к проведению дней национальной культуры.

Резюмируя вышесказанное, можно отметить, что тема функционирования СУВСИГ кроме криминальной сферы поневоле связана со множеством других аспектов социума. Слава Богу, что здесь начинают наблюдаться хоть какие-то улучшения. Хотя бы связанные с работой ОНК. Но в масштабном плане проблема остаётся: вместо положенного месяца люди там обитают годами. Мало того, чиновники никак не могут определиться с нужностью и востребованностью этих людей. В результате мы получаем очередной очаг социальной напряжённости и откровенной уголовщины: что натворит на воле такой не депортированный, но озлобленный от несправедливости сбежавший мигрант? И как он будет относиться к «принимающей стороне»? Скорее всего, и тюремщики, и обычные россияне будут для него одинаковым воплощением неких инфернальных тёмных сил. Здесь уместно лишний раз вспомнить о тюремном интернационализме, где «братство народов» заключённых реальная опасность для обывателя по наружную сторону решётки. Какого бы он народа ни был.

http://zavtra.ru/content/view/etnicheskie-opusyi-9/