Политика антикризисного регулирования Б. Обамы, проводимая в 2009–2010 гг., стала центральной осью противостояния между президентом и республиканской частью Конгресса, неизбежно приводя к серьезным конфликтам и глубокому политическому расколу в стране. «Много начинаний, но мало успехов» — так характеризовали ее законодатели-республиканцы [1].

Совершенно очевидно, что победа Б. Обамы в 2008 г. стала не только символом надежды и обновления, но и вызвала подъем консервативных настроений, который стал во многом спонтанной, не всегда организованной и продуманной реакцией на слишком радикальную, слишком (по американским меркам) левую политику президента.

Со стороны представителей республиканской элиты и консервативных кругов США в адрес нового президента все чаще раздавались упреки в чрезмерном вмешательстве государства в экономику и социальные отношения, прямые обвинения в социал-демократизме и даже в левом радикализме. Так, бывший спикер Палаты представителей Ньют Гингрич называл Б. Обаму самым радикальным президентом в истории США, который насаждает «бездуховную социалистическую систему» [2], а термин «обаммунизм» стал расхожим среди многих жителей провинции и крупных городов Америки. У таких крайних оценок были и свои доводы, и своя логика.

В самом деле, приход демократов к власти в 2009 г. и последовавшее за этим чрезмерное усиление функций федерального правительства консервативная Америка восприняла как наиболее амбициозную социалистическую повестку дня в американской истории, включая «Новый курс» Ф. Д. Рузвельта, «Справедливый курс» Г. Трумэна и «Великое общество» Л. Джонсона.

В стране, общественное сознание которой вот уже более двух столетий формируется в значительной степени вокруг «правого центра», меры, предпринятые Б. Обамой, многими были восприняты как открытая провокация, как дерзкий и открытый вызов самому обществу, как полная реструктуризация американской экономики, с драматическим и опасным усилением федерального «большого правительства», за счет ущемления прав штатов, прав индивидуума, свободного рынка и частного сектора.

Это распространялось и на оценки внешнеполитического курса Б. Обамы. Признание новым хозяином Белого дома полицентричности мира, отказ от политики унилатерализма (воспринятые многими за рубежом с надеждой и поспешно одобренные Нобелевским комитетом) были расценены американскими консерваторами не иначе как открытое проявление слабости, отход от прежней политики с позиции силы, утрата Соединенными Штатами мирового лидерства.

Стремление Б. Обамы за счет ослабления и сдачи мировых позиций облагородить образ США, сделать его вновь привлекательным, а американцев наиболее уважаемыми и влиятельными в мире рассматривалось консерваторами как отказ от выполнения исторической миссии, которая была предназначена Америке самой судьбой.

Такие оценки сопровождались стремительным общим сдвигом массового сознания американцев к консерватизму: вместо 37% придерживавшихся консервативных взглядов в 2008 г., число их в 2009 г. выросло до 42% [3].

Наряду с «единством, рожденным в многообразии», скрепляющим многие потоки переселенцев и поколения американцев, линии разделения и конфликта так же стары, как и сама Америка. Частный бизнес и свободный рынок против государственного регулирования и федерального контроля, «ограниченное правительство» против «большого правительства» и «социального государства» — спор, который служит неизменной осью, главным фокусом всех политических баталий в этой стране на протяжении вот уже многих десятилетий.

Американские консерваторы расценили приход к власти Б. Обамы и как дерзкий вызов прошлому, и как серьезную угрозу будущему Америки в качестве процветающего и свободного государства — единственной супердержавы мира. Многие правые радикалы объявили ему самую настоящую войну — войну за национальное выживание, призывая республиканцев к необходимости нового видения и разработке эффективной стратегии, которая помогла бы нанести в 2012 г. поражение Б. Обаме и тем самым надолго остановить опасное движение американских левых [4].

«Движение чаепития»: новый протест старой Америки

Стоит заметить, что спровоцированный победой Обамы в 2008 г. консервативный сдвиг набирал обороты очень быстро. Спустя всего лишь несколько дней после инаугурации Б. Обамы, в январе–феврале 2009 г. по стране прокатилась серия неожиданно громких и многочисленных протестов, напоминавших массовый психоз американских консерваторов по утрате «настоящей Америки».

Организаторами этих шумных публичных акций выступило ультраконсервативное «Движение чаепития» (Tea-party movement), названное так в память о Бостонском чаепитии (Boston tea-party) 1773 г. Оно представляло собой наспех сколоченное (при помощи Интернета) движение белых американских обывателей, жителей консервативной глубинки, пришедших в ужас от «коммунистической» политики Б. Обамы: роста федеральных расходов, усиления государственного контроля, стремления «национализировать» шестую часть американской экономики путем реформирования системы медицинского обеспечения и пр. Спровоцировавшая этот консервативный всплеск, расходившаяся с видением отцов-основателей США политика Б. Обамы, по их мнению, представляла серьезную угрозу привычному образу жизни американцев, наносила непоправимый урон самой сути американского видения мира.

Вслед за первыми акциями движения последовали широко освещавшиеся консервативной прессой, в особенности телевизионным каналом «Фокс», согласованные протестные действия в масштабах всей страны. В марте 2010 г. «Движение чаепития» оформилось окончательно: отныне оно представляло собой рожденные консервативной Америкой, не связанные друг с другом жесткой структурой и единым руководящим центром, не имеющие одного яркого лидера многочисленные группы (свыше 3 тысяч), разбросанные по всем штатам [5].

Против чего же выступали его участники — религиозные, консервативные с англо-саксонскими корнями жители провинциальных городов Среднего Запада, крепкие состоятельные консерваторы, представители среднего класса среднего возраста, главы больших семейств, постоянно голосующие за республиканцев?

Их протест (а это был именно протест) был направлен против всей политики Б. Обамы: и против повышения налогов, и против монополизма политических партий, и против бездушия вашингтонского истэблишмента, которому безразличны нужды американских обывателей. Программа этого протестного движения вполне могла бы претендовать на кредо либертарианцев. В основе ее было пять главных идей:

  1. Финансовая ответственность государства (необходимость уменьшения федерального долга, сокращение чрезмерных государственных расходов).
  2. Сокращение налогов, которые расходуются на социальные программы для бедных, фиксируя тем самым их состояние и образ жизни, несовместимый с американскими ценностями.
  3. «Ограниченное правительство» вместо «большого правительства», которое лишь способно увеличивать свои полномочия за счет ущемления прав свободных граждан, делая их зависимыми от подачек в виде социальных программ и субсидий.
  4. Свободный саморегулируемый рынок как основа жизнеспособной экономики.
  5. Свободная и ответственная (прежде всего за свою судьбу) личность [6].

Идеи эти дополнялись отстаиванием традиционных консервативных ценностей: защита семьи, религиозное образование, запрет абортов и однополых браков, ограничение иммиграции и борьба с нелегальными иммигрантами, право на ношение оружия, соблюдение буквы и духа Конституции США и т.п. Весь этот привычный консервативный набор было сдобрен изрядной долей популизма, и даже откровенного (но чаще всего скрытого) белого расизма! Черный президент в Белом доме был явно не по душе активистам нового общественного движения, которыми двигал испуг «потерять Америку».

Справедливости ради стоит отметить, что «Движение чаепития» никогда не бросало вызов двухпартийной политической системе США и, уж тем более, не претендовало на роль самостоятельной третьей политической силы. Это массовое праворадикальное общественное движение в защиту традиционных консервативных ценностей, лежавших в основе самой Америки, не выдвигало своих кандидатов. Более того, на промежуточных выборах 2010 г. оно использовалось многими республиканцами как своеобразный трамплин для собственного продвижения. Тогда 130 конгрессменов и около десятка сенаторов поддержали идеи «чайного движения». В его поддержку высказался и бывший спикер Палаты Представителей республиканец Ньют Гингрич [7].

Отсутствие единого руководящего центра, общенационального лидера, как и сама децентрализованная, сетевая структура движения с минимальным штатом сотрудников, повышали его мобильность и делали реальной силой именно на местах и в штатах. Это была умело организованная инициатива снизу, от «корней травы», моментально, при помощи Интернета, распространившаяся по всей стране.

Правда, наиболее заметными политиками, причастными к становлению движения были республиканцы — конгрессмен Рэнд Пол и его сын — сенатор Рон Пол (будущий участник праймериз 2012 г.). Часто на митингах, организованных движением, присутствовала и Сара Пейлин, чьи выступления служили неплохой приманкой для новых его сторонников. Все это, а также крупные пожертвования со стороны ряда сочувствующих миллиардеров и консервативных групп сделало новое движение довольно заметной силой в американском обществе. Трудно сказать, насколько велик был масштаб влияния «чаевников» на американцев. По разным оценкам, в 2011-2012 гг. взгляды активистов движения разделяли от 10 до 30% населения США [8].

Явный сдвиг вправо привел к активизации и религиозных консерваторов. Так, летом 2009 г. возглавлявшим популярную «Христианскую коалицию» евангелистом Ральфом Ридом была сформирована новая консервативная коалиция «Вера и свобода». При этом Р.Рид заручился поддержкой ряда потенциальных претендентов-республиканцев — конгрессвуман от Миннесоты Мишель Бакман, бывшего губернатора Массачусетса Митта Ромни, бывшего губернатора Юты Джона Хантсмана. По мнению экспертов, среди правых религиозных объединений «Вера и свобода» была едва ли не самая важная, т.к. знала как «добывать голоса» избирателей [9].

Хотя негативное отношение консервативной Америки к политике Б. Обамы было объяснимо и вполне понятно (она усиливает власть «большого правительства» за счет ущемления прав граждан), все же до создания сколько-нибудь серьезной организованной и эффективной консервативной оппозиции (даже в преддверии президентских выборов 2012 г.) было далеко.

Современные американские консерваторы (в отличие от своих недавних предшественников) вряд ли годились на роль героев нового столетия. И они сами это понимали. Наиболее радикальные из них считали, что Республиканская партия, забыв идеалы отцов-основателей, давно растратила свой консервативный ресурс, что стране необходима третья политическая сила – новая, реформированная Республиканская партия, вернувшаяся на старый, проверенный временем консервативный путь, способная открыто противостоять демократам в их попытках систематически перехватывать республиканскую повестку дня и тем самым расширять свой электорат за счет колеблющегося избирателя.

Правые консерваторы явно не были склонны воспринимать Б. Обаму как объединителя нации и живое олицетворение двухпартийности. Они действительно видели в нем, прежде всего, неисправимого левого радикала, взгляды и убеждения которого сформировались еще в юности - в атмосфере, царившей в годы жизни в семье отца, в Индонезии.

Причем, говоря о желании темнокожего президента постоянно контролировать каждый аспект жизни, устанавливать всеохватный контроль государства над обществом, они намеренно сгущали краски, пытаясь представить его как крайне опасное и чужеродное явление современной Америки.

Многие консерваторы полагали, что в правоцентристском американском обществе у левого радикала Б. Обамы (даже в условиях самого разрушительного кризиса) вряд ли есть будущее. По их расчетам, самое большее, на что он мог рассчитывать, – лишь треть голосов избирателей. В глазах консерваторов Б. Обама – это человек, который не верил в рынок и капитализм, а мыслил классовыми категориями времен «Великой депрессии». Возлагая все проблемы на большой бизнес, страховые и нефтяные компании, обвиняя богатых, он выступал тем самым против самой «американской мечты». По твердому убеждению консерваторов, Б. Обама открыто выражал интересы таких заинтересованных групп как профсоюзы, академические круги, нелегальные иммигранты, получатели государственных пособий и т.п.

Именно подобное видение американские правые настойчиво пытаются и сейчас навязать всему обществу, не оставляя надежду, если не остановить Б. Обаму, то хотя бы создать ему и возглавляемой им партии серьезные проблемы накануне выборов 2016 г.

«Движение чаепития» и сегодня оказывает политическую и финансовую поддержку многим перспективным республиканцам, в надежде на то, что именно она приведет их к власти. Так, уже на протяжении нескольких лет «чаевники» поддерживают выходца из семьи кубинских иммигрантов, сенатора-республиканца от штата Техас Теда Круза, заявившего в марте 2015 г. о намерении участвовать в предстоящих президентских выборах. Станет ли он «восходящей звездой» и «новой надеждой» одновременно республиканцев и «чаевников», покажет будущее.

1. Подробнее см. : Травкина Н.М. Барак Обама. Год у власти: новые «старые» тенденции в политике США. // Россия и Америка в XXI веке. 2010. № 1. - http://www.rusus.ru/?act=read&id=174

2. http://www.foxnews.com/opinion/2010/04/09/newt-gingrich-obama-administration-radical-teleprompter/

3. http://www.gallup.com/poll/124958/conservatives-finish-2009-no-1-ideological-group.aspx

4. Hannity S. Conservative Victory. Defeating Obama’s Radical Agenda. N.Y., 2010.

5. http://en.wikipedia.org/wiki/Tea_Party_movement

6. См. также: Терентьев А.А. Эпоха Обамы: Наши интересы в Белом доме. – М., 2012. С. 72-79.

7. http://topics.nytimes.com/top/reference/timestopics/subjects/t/tea_party_movement/
index.html

8. http://topics.nytimes.com/top/reference/timestopics/subjects/t/tea_party_movement/
index.html

9. www.golos-ameriki.ru/content/us-faith-politics-2011-06-05-123192598/236260.html

http://russiancouncil.ru/inner/?id_4=5578#top