Во время предвыборной кампании 2008 года орды журналистов неустанно рыскали по всей Аляске в поисках компромата на кандидата в вице-президенты от Республиканской партии губернатора штата Сару Пэйлин. Они рылись в судебных бумагах и архивах, скрупулезно изучали протоколы заседаний городского совета Василлы и штатной Комиссии по нефти и газу, отыскивали недругов губернатора в самых отдаленных уголках огромного штата, опрашивали сотни людей, выходили на свободную охоту в барах, обещая щедро уплатить за любые сведения, порочащие Сару Пэйлин. Перед ними была поставлена задача: любой ценой вывалять ее в грязи и утопить ее кандидатуру.

Путин - Обама 20

Все это делалось под красивым лозунгом: “Народ вправе знать, что из себя представляет человек, претендующий на второй пост в стране”. Что ж, можно только поздравить большую прессу с такой верностью своей просветительской миссии. Странно только, что с ее точки зрения “народу” не полагалось интересоваться тем, что из себя представляет человек, претендовавший даже не на второй, а на первый пост в стране – Барак Обама. Особенно потому, что его официальное жизнеописание изобилует черными… пардон, белыми дырами.

Уж очень боязно употреблять термин, способствующий разжиганию расовой вражды и изобличающий всех, кто его употребляет, как отъявленных расистов. Так, во всяком случае рассудил член комиссии по сбору штрафов округа Даллас, штат Техас, Джон Уайли Прайс. Когда его коллега Кеннет Мэйфилд, критикуя деятельность комиссии, назвал ее “черной дырой”, Прайс взорвался и обрушился на белого коллегу с обвинениями в расизме. Напрасно тот пытался объяснить, что употребил астрономический термин в переносном смысле. Прайс был неумолим.

С энтузиазмом присоединяюсь к бдительному техасцу, требующему подвергнуть ревизии все обороты речи со словом “черное”, несущим отрицательную коннотацию. В самом деле, пора дать по рукам расисту Стендалю – каждый, кто берет в руки его роман “Красное и черное, подспудно получает от названия книги мощный заряд человеконенавистничества. Хорошо еще, что в Америке это происходит крайне редко. Но все равно, на всякий случай лучше переименовать книгу, например, в  “Красное и афроамериканское”. Куда лучше и приятнее звучит. Да и вообще что это за “черные тучи”, “черные вести”, “черная метка”, “черный барон”, “очи черные”, “Черное море”…  Как видим, для ревнителей расовой политкорректности работы — непочатый край.

Но я отвлекся, вернемся к главной теме обсуждения. Президент Обама подарил миру целых две автобиографии (хотя, если руководствоваться богатством содержания, он вполне мог ограничиться краткой брошюрой) и твердо дал понять, что это все, что о нем можно и должно знать. А любые попытки проникнуть за завесу тайны, скрывающую многие страницы его жизни, блокируются, объявляются “неподобающим вторжением в личную сферу” или клеймятся как расистские вылазки.

К примеру, Барак Обама “потерял” свою дипломную работу; “не может” ее найти и университетская администрация. Известно лишь, что этот трактат посвящен анализу советской ядерной политики в годы правления президента Кеннеди. Логично допустить, что если бы работа заслуживала внимания, Обама без труда нашел бы и опубликовал ее как свидетельство своей прозорливости и глубокой эрудиции в области международной политики. Особенно если учесть, что он с ранних лет мечтал о Белом Доме и должен был старательно сохранять все документальные свидетельства о своей жизни  – нужно же будет чем-то заполнять президентскую библиотеку.

Подобным же образом Обама не позволил Колумбийскому университету предать гласности свои отметки. Люди любят похваляться своими академическими успехами, но обычно помалкивают о плохой успеваемости. Не свидетельствует ли “пропажа” его дипломной работы и нежелание рассекретить свои отметки о том, что ни та, ни другие не делают ему чести?

Впрочем, Обаму можно понять, если предположить, что его приняли в престижный Колумбийский университет на льготных условиях, в рамках программы “позитивного действия”, и он, вместо того, чтобы прилежно учиться, бил баклуши. (И, кстати, готов поручиться, что жалобы Мишель Обамы на непосильное бремя студенческих долгов, которые она с мужем смогли погасить лишь через много лет, — вранье. Чтобы молодой негр с задатками Обамы да не получил в те годы полной стипендии – быть того не может!)

Годы, проведенные Обамой в Нью-Йорке, окутаны непроницаемым мраком. Газета Wall Street Journal отметила, что в своих автобиографиях президент Обама едва упоминает о том, чем он занимался и как проводил время, будучи в университете. На все вопросы о том времени он категорически отказался отвечать. Почему? Что он скрывает?

По некоторым сведениям, в 1980 году, будучи студентом колледжа “Оксидентал” в Лос-Анджелесе, Обама вращался в кругу золотой пакистанской молодежи, отнюдь не брезговавшей наркотиками. Годом спустя он перевелся в Колумбийский университет, а в промежутке совершил трехнедельную поездку в Пакистан – в то время крупнейший в мире центр производства героина.

Гм, странно…  В 1981 г. Пакистан жил по законам шариата под властью военного диктатора, ярого исламиста Зии уль Хака. Пакистан числился в списке стран, которые Госдепартамент разрешал американцам посещать только по государственной надобности и только с одобрения посольства США в Исламабаде. Рядовым гражданам США въезд в эту страну был запрещен, да и пакистанское правительство их не жаловало. Каким же образом Бараку Обаме удалось обойти двойной запрет? Не индонезийским ли паспортом он воспользовался, благо заграничным мусульманам разрешался беспрепятственный въезд в Пакистан?

Но если так, возникает интересный вопрос насчет гражданства Обамы. Когда шестилетний Барак был усыновлен вторым мужем своей матери индонезийцем Лоло Суторо, он автоматически стал гражданином Индонезии. Джакарта не допускает двойного гражданства, и нет никаких документов, подтверждающих, что Обама когда-либо отказался от индонезийского гражданства и натурализовался, принеся присягу на верность Соединенным Штатам. Куда делись документы о натурализации? И существуют ли они вообще? Я уже не говорю о его откровенно подложном свидетельстве о рождении на Гавайях и не менее фальшивом номере социального обеспечения.

Обучаясь в Колумбийском университете (1881-1883 г.г.), Обама жил в районе трущоб, центре преступности и наркомании, в квартире, которую он делил с неким “Садыком”. Сам президент и его приближенные категорически отказались дать о Садыке дополнительные сведения, но корреспонденту агентства Assoсiated Press все же удалось разыскать этого человека в Сиэтле. Его подлинное имя Сохале Сиддики, Обама знал его еще по Лос-Анджелесу.

Обама признает, что в школьные годы “баловался” марихуаной и кокаином, но что по приезде в Нью-Йорк он якобы “завязал” с наркотиками. Так ли? Сиддики отнюдь не открещивается от наркотиков. И тут возникает вопрос: на какие деньги жили Обама и его товарищ? На какие шиши они шлялись по барам – занятие, которому, по свидетельству Сиддики, они предавались с большим энтузиазмом? Уж не торговали ли они наркотиками, как прозрачно намекнул во время предвыборной кампании 2008 года один из видных сторонников главной соперницы Обамы Хиллари Клинтон?

Во всяком случае, сам Обама и его помощники не желают говорить о том времени. Что они хотят скрыть? Доподлинно известно лишь, что, учась в Колумбийском университете, Обама обитал на частной квартире и вел уединенный образ жизни, друзей у него, насколько известно, не было. Телевизионная компания Fox News опросила четыре сотни его однокурсников, ни один из них не мог вспомнить Обаму.

Молчит он и о своей учебе на юридическом факультете Гарварда. Обама отказался предать гласности свою анкету-заявление на сдачу экзамена на право адвокатской практики. Почему? Быть может, он был не до конца правдив при заполнении анкеты, где, в числе прочего, содержатся вопросы, проливающие свет на моральный облик претендента, в частности, не числится ли за ним задолженности по парковочным штрафам и не употреблял ли он в прошлом наркотики?

В этой связи заслуживает внимания и такой любопытный факт, что президент по сей день держит в секрете свой медицинский формуляр. Он когда-то обнародовал лишь письмо на одной страничке от своего врача, который лаконично удостоверил удовлетворительное состояние здоровья пациента. Профессиональный риск всех, кто употребляет наркотики, – передозировка. Отделения неотложной помощи ежегодно спасают от смерти тысячи перебравших зелья наркоманов, и все случаи подобного рода в обязательном порядке заносятся в формуляр. Не потому ли Обама никому не позволяет заглянуть в свое медицинское прошлое, что и его «не миновала чаша сия»?

(Между прочим, другой президент-демократ — Билл Клинтон – тоже категорически отказался предать гласности свой медицинский формуляр. Следует полагать, такая скрытность объясняется тем, что в бытность его губернатором Арканзаса Клинтона, по слухам, дважды выводили из кокаиновой комы, что должно быть зафиксировано в истории болезни нынешнего любимца Демократической партии?)

Окутаны мраком и последующие годы жизни Барака Обамы. Например, ничего не известно о том, чем он занимался в юридической фирме, специализировавшейся на нарушениях гражданских прав и вопросах экономического развития бедных районов, где он проработал штатным и внештатным сотрудником с 1993 по 2004 г. Он отказался опубликовать список своих клиентов, вместо этого выпустив полный перечень всех клиентов фирмы (несколько сот каждый год), видимо, руководствуясь правилом, что лист надежнее всего прятать в лесу, а камень – на галечном пляже.

Известно, однако, что одним из его клиентов был темный делец и аферист Тони Резко, в 2011 году приговоренный к 10-1/2 годам тюремного заключения за жульнические операции. Обама отказался предать гласности документы о своих делах с Резко, утверждая, будто все его связи с мошенником (“Это не тот Тони Резко, которого я знал!” – посетовал он) ограничились несколькими часами юридических консультаций в пользу некоммерческой организации, связанной с Резко. Когда на какой-то пресс-конференции ему был задан вопрос о Резко, Обама резко повернулся и пошел за кулисы, бросив на ходу, что время его истекло.

Серьезную проблему во время первой предвыборной кампании Обамы представлял для него его давний друг, вероучитель и ментор Джеремайя Райт. Когда человеконенавистнические, расистские проповеди пастора Райта, проникнутые бешеной ненавистью к Америке, зазвучали с телевизионных экранов, Обама заметался и стал лихорадочно искать выхода из ловушки, в которую сам себя загнал.

Признать, что на протяжении двух десятков лет он сидел в церкви, с воодушевлением внимая антиамериканской пропаганде, значило фатально скомпрометировать себя в глазах избирателей и обречь себя на поражение на выборах. Но как откреститься от радикального пастора, который “привел его к Христу”, венчал его, крестил обоих его детей, постоянно вдохновлял и наставлял Обаму, по его собственному признанию?

Как откреститься от церкви, которой Обама и его жена пожертвовали десятки тысяч долларов – при том, что они отнюдь не замечены в чрезмерной щедрости на филантропическом поприще (из их налоговой документации следовало, что в период 2000-2004 г.г., когда супруги совместно зарабатывали более четверти миллиона долларов в год, они жертвовали на благотворительность в среднем по 2154 доллара в год – менее 0,9% своего совокупного годового дохода) ?

Но выход нашелся: Обама объявил, что редко бывал в церкви и никогда не слышал компрометирующих проповедей пастора Райта (“Это не тот Джеремайя Райт, которого я знал!”). На амбразуру грудью лег без лести преданный еженедельник Newsweek. В восторженной оде кандидату говорилось, что “будучи молодоженами, Барак и Мишель Обама посещали церковь сравнительно часто – два-три раза в месяц”. Но как только в семье появились дети, им стало не до церкви. После этого Барак Обама месяцами не появлялся среди паствы пастора Райта, заверил своих читателей журнал.

Казалось бы, достойная отповедь тем, кто недоумевал, каким образом Барак Обама умудрился за 20 лет не услышать ни одной из многочисленных огнедышащих проповедей своего неистового пастыря. Но увы, доблестную работу поклонников Обамы из Newsweek свел на нет не кто иной, как сам их кумир. В 2004 году Обама поведал в интервью, что он “регулярно посещал еженедельные богослужения в церкви пастора Райта” все 16 лет с тех пор, как в 1988 году он стал ее прихожанином. И ни слова о том, что появление детей якобы помешало его общению со Всевышним в Его доме.

Послужной список штатного сенатора Обамы стал притчей во языцех – всем известно, что он постоянно воздерживался при голосовании. Нетрудно догадаться, что делал он это, чтобы не раскрывать своих взглядов по острым вопросам. По каким именно? Никто не знает: архив канцелярии Обамы, представьте себе, тоже “запропастился”. Вполне возможно, его случайно “выбросили”, высказал догадку сам Обама. Однако при всех своих стараниях не оставлять бумажных следов он все же допустил две серьезные оплошности.

Во время предвыборной кампании 2008 года кандидат в президенты от Республиканской партии сенатор Джон Маккейн в одном из своих рекламных роликов обвинил соперника в том, что тот – сторонник секс-образования в школе, начиная с детского сада. Барак Обама пришел в неописуемую ярость и обрушился на Маккейна, обвиняя его во лжи. Большая пресса кинулась на защиту своего любимца. В считанные часы возник консенсус: Обама стремился защитить детей своего штата от сексуальных хищников, а республиканец подло лжет, как ему не стыдно?!

В своем благородном негодовании мастера пера не удосужились хотя бы одним глазком ознакомиться с пресловутым законом (его полный текст можно найти на официальном сайте легислатуры штата Иллинойс). Может быть, тогда они постыдились бы торопиться с выводами. А вообще-то, вряд ли. Как учил Гегель, если теория расходится с фактами, тем хуже для фактов.

Главный спонсор законопроекта сенатор Кэрол Ронен в пресс-релизе так описала содержание предложенной ею резолюции: “Она учит школьников преимуществам полового воздержания, но в то же время знакомит их с реалистической информацией, которая им может понадобиться для профилактики нежеланной беременности и половых инфекций”. И ни слова о защите от сексуальных хищников.

Барак Обама поддержал законопроект Кэрол Ронен, прекрасно представляя себе его суть. Это он самолично засвидетельствовал 17 июля 2007 года в речи перед членами организации Planned Parenthood. Юмористически описав, как в 2004 году его соперник-республиканец Алан Киз на выборах в Сенат США тщетно пытался обратить против него этот факт, Обама посерьезнел и наставительно заключил: “Мы поступили совершенно правильно. Детям необходимо преподавать основы секса в объеме, соответствующем их возрасту”. Так кто все-таки лгал, господа газетчики, Маккейн или Обама?

Другая промашка Барака Обамы носила совсем уж вопиющий характер. В 2002 году президент Буш подписал законопроект о защите родившихся живыми младенцев, который был принят подавляющим большинством в Палате представителей Конгресса и единогласно (98:0) Сенатом. Даже известная своим леворадикальным пылом сенатор от Калифорнии Барбара Боксер не только проголосовала за законопроект, но даже страстно призвала своих коллег присоединиться к ней.

Каждый год при абортах в третьем триместре, невзирая на все старания врачей, небольшое число младенцев (исчисляемое десятками) каким-то образом умудряется избежать гибели. Вот об их праве на жизнь и идет речь в Законе о защите младенцев. Ввиду опасений, что закон будет использован для подрыва решения Верховного Суда США по делу “Роу против Уэйда”, легализовавшего аборты, в закон была внесена специальная оговорка, защищающая от посягательств на это судебное постановление, священное для либералов.

Во время прений по законопроекту ведущая организация по борьбе за свободу абортов NARAL выпустила следующее заявление: “…NARAL не возражает против принятия Закона о защите родившихся живыми младенцев… прения прояснили намерение авторов законопроекта и убедили нас в том, что он не направлен на подрыв решения по делу “Роу против Уэйда” и не посягает на права женщин в том, что касается их свободы выбора”.

В том же году в Сенат штата Иллинойс был внесен аналогичный законопроект, во всех формулировках абсолютно идентичный федеральному закону и содержавший точно такую же охранную оговорку в отношении свободы абортов. Все сенаторы проголосовали за законопроект. Все, кроме одного – Барака Обамы.

Особо панической была реакция Обамы на сведения о его связях с нераскаявшимся террористом Биллом Эйрсом, в частности, с его ролью в организованном Эйрсом  проекте Chicago Annnenberg Challenge (САС). Фонд САС был учрежден знаменитым филантропом Анненбергом для распределения грантов на цели повышения уровня образования в районах, населенных меньшинствами. Председателем фонда Эйрс поставил Барака Обаму (“Это не тот Эйрс, которого я… хотя, впрочем, если подумать, я его вообще не знал!”).

Из документов САС явствует, что под руководством нынешнего президента США фонд распределял деньги сугубо по идеологическому признаку. Так, например, щедрые гранты были выданы под проекты “Африканская деревня” и “Школа мира”. Зато заявки на проекты, предназначенные повысить успеваемость детей по математике и естествознанию, были презрительно отвергнуты с порога.

В короткий срок Обама подобным образом пустил на ветер 110 миллионов долларов без какой-либо видимой пользы для чикагских школьников, как было признано двумя ревизиями (одна была проведена Фондом Анненберга, откуда поступали средства в САС, другая – сторонней организацией). Даже безраздельно преданная Обаме газета The New York Times была вынуждена сквозь зубы признать, что от деятельности его фонда не было никакого прока, но бодро добавила, что опыт работы в САС “обогатил” Обаму.

Первоначально библиотека Университета штата Иллинойс, где хранится архив САС, по требованию Обамы отказалась предоставить доступ к нему журналисту Стэнли Курцу. Но в конце концов, опасаясь неприятной огласки, библиотека выдала настырному корреспонденту консервативного журнала National Review около тысячи документов фонда, хотя и в явно “подчищенном” виде. В стане Обамы это вызвало большую тревогу.

Его предвыборный штаб обрушился на Джона Маккейна, обвиняя его в том, что он якобы санкционировал подготовленные совершенно посторонней организацией рекламные видеоролики, где прослеживаются связи Обамы с Эйрсом. Помимо этого, Обама направил два письма в министерство юстиции с абсурдным требованием расследовать и запретить абсолютно законную деятельность означенной организации и разослал угрожающие письма телевизионным станциям, дерзнувшим выпустить в эфир злокозненную рекламу.

Стэнли Курц был приглашен на популярное ток-шоу Милта Розенберга, чикагского либерала умеренного толка. Обаме предложили прислать своего представителя для участия в программе, но он отклонил приглашение. Тем временем его предвыборный штаб организовал кампанию обструкции программы Розенберга. Тысячам активистов было дано указание в урочный час забить звонками все линии телефонной связи с ток-шоу, не давая никому постороннему пробиться на связь, и зачитывать разосланный им стереотипный текст.

В нем Курц описывался как “злобный расист” и “грязный клеветник”, а радиостанция (WGN), позволившая ему поделиться своими открытиями с радиослушателями, обвинялась в злоупотреблении народным доверием. Милт Розенберг пытался задавать вопросы обамовским роботам, но в ответ те только бубнили заученный текст. Ведущий программы был потрясен такой вопиющей атакой на свободу слова.

Ему следовало бы знать, что такова стандартная тактика адептов всех тоталитарных идеологий. В 20-х годах прошлого века в Берлине и других городах Германии регулярно происходили уличные побоища между коммунистическими и нацистскими громилами, пытавшимися срывать митинги друг друга. (По слухам, в одном из таких сражений был убит 20-летний штурмовик Хорст Вессель, который сложил песню, ставшую после его смерти гимном гитлеровской партии.)  Попытки заткнуть рост оппонентам входят в стандартный арсенал прогрессистов всех мастей – от красной до коричневой.

Возможно, что все эти подозрения в адрес Барака Обамы и неосновательны, возможно, что президент-демократ чист, как голубь. Теоретически все возможно. Но сам тот факт, что Обама и его приближенные прилагают столько усилий к тому, чтобы скрыть многие страницы его прошлого, поневоле заставляет подозревать самое худшее.

Особенно если учесть, что Барак Обама, по его собственным словам, с ранней молодости крайне придирчиво выбирал своих друзей и знакомых, неизменно окружая себя какими-то одиозными личностями: коммунистами, негритянскими экстремистами, крайне левыми радикалами, темными дельцами… Сплошные монстры, ни одного человека из категории тех, кого обычно именуют порядочными людьми.

В таких случаях тяжесть доказательства ложится на обвиняемого – он сам должен рассеять подозрения и доказать необоснованность наветов. До тех пор, пока Барак Обама отказывается это сделать, у нас есть все основания не верить ему, особенно если учесть горы лжи, которые он нагромоздил за годы своего правления. В английском языке существует поговорка “скелеты в шкафу”, означающая «темное прошлое». Из шкафа Обамы раздается громкий стук — это его многочисленные скелеты гремят костями, просятся наружу.

Источник: http://vk.cc/32tb1h