«Кулак — перекупщик, маклак, особенно в хлебной торговле; в обыденной речи означает вообще человека, старающегося всякими неправдами нажить большие барыши; от этого значения слова кулак происходит слово кулачество или кулачничество, т. е. промысел кулака, перекупля, барышничество» - определение из «Настольного энциклопедического словаря» (1896 г.)

Почему вдруг оказалось так, что романтический образ рачительного хозяина, заслуженно богатеющего трудолюбивца меркнет в этом определении?

Для начала заметим, что сдача земли в аренду приносила доход существенно бОльший, чем прибыль от результатов её обработки.

«А.В.Чаянов* пишет на основании строгих исследований:

  • “В России в период начиная с освобождения крестьян (1861 г.) и до революции 1917 г. в аграрном секторе существовало рядом с крупным капиталистическим крестьянское семейное хозяйство, что и привело к разрушению первого, ибо малоземельные крестьяне платили за землю больше, чем давала рента капиталистического сельского хозяйства, что неизбежно вело к распродаже крупной земельной собственности крестьянам... Арендные цены, уплачиваемые крестьянами за снимаемую у владельцев пашню, значительно выше той чистой прибыли, которую с этих земель можно получить при капиталистической их эксплуатации”.

И это — не аномалия, а общий в России случай. А.В.Чаянов в книге “Теория крестьянского хозяйства” (1923) приводит данные за 1904 год по различным уезда Воронежской губернии: доход от хозяйства в 3-7 раз меньше, чем от сдачи земли в аренду.

«Это четко выявила как раз реформа Столыпина. Газеты того времени писали, что землю покупают в основном безземельные (“несеющие”) — “те деревенские богатеи, которые до того времени не вели собственного сельского хозяйства и занимались торговлей или мелким ростовщичеством”.

В 1911 г. газета “Речь” писала: “добрая половина крестьянских посевных земель находится в руках городских кулаков, скупивших по 30 и более наделов”. В 1910 г. другая центральная газета писала, что в Ставропольской губ. земля скупалась в больших размерах “торговцами и другими лицами некрестьянского звания. Сплошь и рядом землеустроитель вынужден отводить участки посторонним лицам в размере 100, 200, 300 и более дес.”.»[1]

Кулак (мироед) - крестьянин, оторвавшийся от земли, и промышлявший ростовщичеством и торговлей.
«Социально-экономическую характеристику кулачеству дал А.В.Чаянов, а А.Н.Энгельгардт* приводит свои обыденные наблюдения:

  • «Каждый мужик при случае кулак, эксплуататор, но пока он земельный мужик, пока он трудится, работает, занимается сам землей, это еще не настоящий кулак, он не думает все захватить себе, не думает, как бы хорошо было, чтобы все были бедны, нуждались, не действует в этом направлении. Конечно, он воспользуется нуждой другого, заставит его поработать на себя, но не зиждет свое благосостояние на нужде других, а зиждет его на своем труде. От такого земельного мужика вы услышите: «Я люблю землю, люблю работу, если я ложусь спать и не чувствую боли в руках и ногах от работы, то мне совестно, кажется, будто я чего-то не сделал, даром прожил день»... Он расширяет свое хозяйство не с целью наживы только, работает до устали, недосыпает, недоедает. У такого земельного мужика никогда не бывает большого брюха, как у настоящего кулака.
  • Из всего «Счастливого Уголка» [так называл А.Н.Энгельгардт местность около его поместья ] только в деревне Б. есть настоящий кулак. Этот ни земли, ни хозяйства, ни труда не любит, этот любит только деньги. Этот не скажет, что ему совестно, когда он, ложась спать, не чувствует боли в руках и ногах, этот, напротив, говорит: «работа дураков любит»... Этот кичится своим толстым брюхом, кичится тем, что сам мало работает: «у меня должники все скосят, сожнут и в амбар положат». Этот кулак землей занимается так себе, между прочим... У этого все зиждется не на земле, не на хозяйстве, не на труде, а на капитале, на который он торгует, который раздает в долг под проценты. Его кумир - деньги, о приумножении которых он только и думает... Он пускает этот капитал в рост, и это называется «ворочать мозгами». Ясно, что для развития его деятельности важно, чтобы крестьяне были бедны, нуждались, должны были обращаться к нему за ссудами». [1]

Классики русской литературы так же не обошли вниманием этот социальный феномен. [2]
У Салтыкова-Щедрина в цикле произведений «Мелочи жизни» (1887 г.) есть целая глава «Мироед», описывающая становление кулачества. В ней он к вышесказанному добавляет важный элемент — помимо прочего, кулаки спаивали односельчан:

  • «Наицелесообразнейшее средство для удовлетворения алчности дала ему (кулаку — прим. моё) сивушная реформа. Она каждую деревню наградила кабаком…
  • Дешевизна водки произвела оглушающее действие. "Гольтепа" массой потянулась в кабак. Как будто она сразу хотела вознаградить себя за долгий искус лишения продукта, который, ввиду ее одичалости, представлял для нее громадный соблазн. Но, сверх того, ей необходимо было забыться, угореть. Обида преследует ее всюду: и дома и на улице. Только кабак, в лице своего властелина, видит в нем равноправного потребителя и ограждает эту равноправность. Только в кабаке он сам-большой и может прикрикнуть даже на самого мироеда: "Ты что озорничаешь? наливай до краев!" И мироед не ответит на его окрик, а только ухмыльнется в бороду.
  • "Разоренье" вошло в полный фазис своего развития. Пропивались заработанные тяжким трудом деньги, и ежели денег недоставало — пропивалась самая жизнь. Рабочие орудия, скот, одежда, личный труд, будущий урожай — все потянулось к кабаку и словно пропадало в утробе кабатчика. А рядом с кабаком стояла лавочка, где весь деревенский товар был налицо, начиная от гвоздя до женского головного платка. Зачем запасаться дома, зачем копить, коль скоро все в лавочке найти можно?! И денег не нужно — знай, хребтом шевели: мироед своего не упустит! он, брат, укажет, где и как шевелить!»

Кулаки не просто наживались на бедности односельчан, вгоняя их в кабалу, они эту бедность провоцировали спаиванием.

  • «Что касается до сельскохозяйственных оборотов мироеда-аборигена, то он ведет свое полеводство тем же порядком, как и "хозяйственный мужичок". Он любит и холит землю, как настоящий крестьянин, но уже не работает ее сам, а предпочитает пользоваться дешевым или даровым трудом кабальной "гольтепы". Сколько находится у него в распоряжении этого труда, столько берет он и земли. Он не гонится за большими сельскохозяйственными предприятиями, ибо знает, что сила его не тут, а в той неприступной крепости, которую он создал себе благодаря кабаку и торговым оборотам. Так что все его требования относительно земли, как надельной, так и арендуемой, ограничиваются тем, чтоб результаты ее производительности доставались ему даром, составляли чистую прибыль».

Под «неприступной крепостью» тут имеется ввиду новое закрепощение недавно раскрепощенных крестьян. Вот ещё одна цитата того же классика:

  • «Обставленный кабаком, лавочкой и грошовой кассой ссуд, он обмеривает, обвешивает, обсчитывает, доводит питание мужика до минимума и в заключение взывает к властям об укрощении людей, взволнованных его же неправдами. Поле деревенского кулака не нуждается в наемных рабочих: мужик обработает его не за деньги, а за процент или в благодарность за "одолжение". Вот он, дом кулака! вон он высится тесовой крышей над почерневшими хижинами односельцев; издалека видно, куда скрылся паук и откуда он денно и нощно стелет свою паутину».

http://arctus.livejournal.com/211949.html