Что нужно народу?

Все правители – демократические, да и вообще всякие – во все века клянутся, что цель их правления – благо народа. При каждых выборах депутаты соревнуются, кто более полно это самое благо выразил. Отсюда пошла наша советская традиция «наказов избирателей», сейчас всякие там «платформы», «программы» - и всё там о благе народа.

А в чём оно состоит – это благо? Кто его определяет?

В основе, в фундаменте демократии лежит мысль: народ сам знает, в чём состоит его благо. Вроде понятно, даже очевидно: каждый знает, что ему хорошо, а что плохо. А раз каждый знает, значит и народ в целом соображает, что ему хорошо. Что большинство полагает благом, то и есть благо народа. Более тонкие и углублённые политические мыслители и знатоки демократии добавляют, что и интересы меньшинства (или меньшинств) тоже надобно учитывать. И вообще задача благоучреждённого правления – учесть все, какие ни есть, интересы и пожелания трудящихся, уравновесить их и выдать некий результирующий вектор, составленный из мириад представлений о благе. Вот тогда наступит земной рай и неземное блаженство. Вопрос лишь в том, что достичь этого дивного состояния чрезвычайно трудно, но ежели достичь – вот это и будет общественный идеал: править так, как хочет народ. И лучше этого ничего на свете не изобретено.

В чем ложь демократии?

Это настолько глубоко въевшаяся идея, что она даже не обсуждается. А напрасно.

Если обсудить, вскрывается много интересного.

Благо отдельных людей вовсе не всегда состоит в том, что им нравится и хочется. Ровно то же самое относится к народу в целом. Более того: благо как людей, так и народов почти всегда состоит в том, чего им совсем даже не хочется. Это неприятно, но факт.

Всякий, кто воспитывал детей знает: они (в массе) хотят глядеть мультики и есть мороженое. Но мы заставляем их есть суп и решать примеры. Потому что именно в этом состоит их благо. Но родители всё-таки обладают диктаторскими полномочиями: могут выключить мультики, не дать мороженого. А теперь вообразите: сами дети демократически решают, что им делать. Как вы думаете, что они решат? И какого родителя себе выберут: который задачки или который мультики? Вот-вот…

Ровно с таким же вы выбором сталкивается правитель. Вообразим идеального правителя – всецело поглощённого заботой о благе страны и при этом знающего, что делать. Если он в самом деле начнёт делать то, что составляет БЛАГО – недолго он просидит при демократическом образе правления.

Интересно, что обруганная на все лады советская власть старалась править исходя из идеи блага. Блага народа как целого, блага страны. Я не говорю, что она всегда правильно понимала и осуществляла это благо (очень часто она действовала с изяществом слона в посудной лавке), но в базисе, в фундаменте лежало представление: цель правления есть благо. И его так-сяк пытались достичь.

О развитых и неразвитых народах

Вся возня Перестройки, всё это «демократическое движение», все эти многотысячные митинги, страстно поддержанные народом (да, да, дорогие товарищи, Перестройка пользовалась огромной, поистине всенародной поддержкой!) – всё это было бунтом народных желаний против народного блага. Бунтом притязательных вожделений: «хочу» против «надо» и «можно».

Мы впопыхах как-то не заметили, что наша капиталистическая революция, развалив народное хозяйство и доведя инфраструктуру до точки, вполне даже удовлетворила эти притязательные вожделения.

А что?

Хотели ездить за границу – теперь объездись, турбюро на каждом шагу.

Хотели свободы самовыражения – самовыражайся сколько влезет. Отвергают тебя СМИ – пиши в интернете. Не умеешь – пиши «каменты»; некоторые на этом даже, говорят, карьеру делают.

Проклятую прописку, попирающую важнейшую свободу – свободу передвижения и выбора места жительства – отменили. Ну и что, что все сбежались в столицу, а провинция оголена, но ведь хотели-то именно этого!

Ну и так по мелочи. В институт, например, можно поступить на раз: никаких тебе экзаменационных треволнений – заплатил и порядок. И специальности всё лёгкие, гуманитарные – не об этом разве мечталось?

Хотели читать не нудные производственные романы или унылую совковую публицистику, а занятные детективы и слезливые романы – вот они тебе, целыми полками в любой книжной лавке стоят. По ТВ не про то, как задули какую-нибудь нудную домну или сколько засыпали в закрома Родины, а всё интересное: про звёзд, про секс, ну, сами знаете.

В армии служить не хотели – так сегодня приличные люди и не служат, а служат нищебродские лохи и убогие лузеры. И дело идёт к наёмной армии.

Ну и – last, but not least - ШМОТОК! ШМОТОК! ШМОТОК! «Товаров импортного производства» (как писали на своих ларьках первые кооператоры) очень хотелось народу. Так их теперь завались! На каждом углу.

Вот этого весь советский народ, как один человек, в едином порыве жаждал, желал и призывал. И это – явилось. Правда, при этом развалилась страна и её экономика. Этого, разумеется, народ желать не мог, но и понять, как это всё устроено тоже не мог, да и не думал он об этом – это вообще за пределами его понимания.

Благо народа состояло вовсе не в этом. Та система, которая была, стояла гораздо ближе к благу народа, чем сегодняшняя, неизмеримо ближе. Я имею в виду именно народа как целого, а не отдельных людей. Лично я сегодня не испытываю ни в чём недостатка, так что ничего личного в моих наблюдениях нет. Более того, советская жизнь вызывает во мне раздражение даже при воспоминании. Но из любви к истине должна признать: она была ближе к благу народа, чем та жизнь, которой этот самый народ захотел.

Вы скажете: ну не хотел же народ, чтобы развалилась промышленность и сельское хозяйство. Вот прямо так, в таких терминах – не хотел. Но и работать там не жаждал. Из села старались перебраться в город, а на заводы тоже никто не спешил. Уже в начале 80-х на ЗИЛ завозили вьетнамцев: москвичи не шли. Рабочих не хватало хронически; даже директора завода было не просто найти; об этом я когда-то писала. Так вот на заводах и фермах народ ЗАСТАВЛЯЛИ работать – и это было его, народа, благо. Заставляли, преграждая другие, более лёгкие, пути – с помощью той же прописки.

При Сталине у колхозников не было паспортов, и они не могли сняться с места и уехать. Ах, ужас! Крепостное право! Оно самое. Но в тех исторических условиях оно было благом. И деревня была живая и полнокровная. Впоследствии можно было улучшать их положение, дать больше свободы, разрешить частную инициативу – всё можно, когда есть, кому разрешать. А когда в деревне три старушки – тут ничего не попишешь.

Давая народу, точно так, как и ребёнку, то, что он хочет, очень легко этот народ/ребёнка загубить. Что и произошло.

Взрастить притязательные желания, конечно, сильно помог Запад. Помните эти песни: ни в одной приличной стране нет прописки, разрешается всё, что не запрещается – ну, помните, что говорилось.

Лиля Брик, великая куртизанка, говорила: можно завоевать любого мужчину, если разрешать ему то, что запрещается дома. Положим, ему не разрешается курить в квартире – а ты разреши, и он твой. Я не специалистка по обольщению мужчин, но что Запад духовно завоевал наш народ именно этим способом – сомнений нет. Был создан пленительный образ будущего без совковых запретов и ограничений – и народ пошёл на приманку. Именно этого он ХОТЕЛ.

В чём состоит благо народа – он в своей массе понять не способен. Это понимают – хорошо, если понимают – избранные и мудрейшие. Избранные судьбой, а не голосованием, разумеется.

Массовое сознание народа всегда фрагментарно и несистемно. То есть картина мира, существующая в рядовой голове, вполне способна содержать одновременно некое утверждение и его отрицание. И никто по этому поводу не испытывает ни малейшего умственного дискомфорта.

Это мы наблюдаем на каждом шагу.

Мы хотим, чтобы у нас была боеспособная армия, но служить в ней не хотим. Пускай это делают какие-нибудь условные таджики, но не наши домашние, благовоспитанные, такие неприспособленные мальчики.

Мы не любим «чурок» и «понаехавших тут», но при этом не хотим работать на стройке, а хотим сидеть в кондиционированном офисе. Зря что ли учились в эколого-политологически-лигнвистическом университете?

Мы ритуально ужасаемся, что с карты исчезают селения и теперь уже и города – но при этом жмёмся к столице. Лишиться московской прописки и отъехать от столицы на 3 км. – поступок почти эпатажный.

Мы пугаем друг друга нашествием китайцев ( вот они – уже на Дальнем Востоке, переженились на русских, их орды наступают) – а попробуй ограничь житьё в центре, лучше, конечно, в Москве.

Отдельный человек хочет иметь машину и на ней раскатывать: мой сын, например, без авто как без ног. Но при этом: разрулите нам пробки в Москве.

Делать то, что нужно, то, что есть благо (а именно благо – задача государства, а не балансирование отдельных интересов, групповых и индивидуальных) – необычайно трудное дело. Требующее колоссальной воли и политического мужества. И просто мужества. Точно так как воли требует правильное воспитание детей.

Благо народа не сводится не только к желаниям отдельных людей, но и даже к благу отдельных людей. Народ – это не механическая сумма отдельных людей – это некая новая сущность. То, что составляет благо народа, далеко не обязательно благо отдельного человека. Именно благо, а не желание.

При советской власти было чрезвычайно много отличного и очень полезного. Было много такого, что соответствовало народному БЛАГУ. Это признавали, между прочим, иностранцы, и даже не прокоммунистически настроенные. А вот наши граждане в массе не признавали. Это казалось чем-то нудным, неинтересным, ну его. Помню, на рубеже 70-х и 80-х сопровождала несколько раз делегации западных профсоюзных активистов. Показывали им ДК, дома пионеров, ПТУ, т.н. санатории-профилактории.

Конечно, показывали лучшее из того, что было, но их восхитил принцип, сама идея подобных заведений, а не конкретное исполнение. Кстати сказать, иностранцы мне говорили, что идея санатория – места, где человек одновременно лечится и отдыхает – чисто советская, у них этого нет. Там есть спа-курорты, но это другое: там ты сам заказываешь себе процедуры, как в косметическом салоне. А в санаторий тебя направляет врач и прописывает тебе определённые процедуры тоже врач, а не твоя фантазия.

Интересным изобретением был парк культуры и отдыха, где люди – предполагалось – одновременно отдыхали и набирались культуры, каких-то полезных знаний. Это родилось сразу после революции – дома культуры, парки культуры. «Культура» вообще было ключевым словом (недаром парк в первую очередь культуры, и только во вторую – отдыха). Постоянно говорили о культуре быта, культуре производства… Культура – это то, что отличает человека от дикаря, от «натуры», что его поднимает вверх. Вообще, вся советская жизнь была проникнута идеей пользы, просвещения, работы над собой, узнавания чего-то нового и полезного. Сама по себе эта идея – важная и замечательная. Она лежала в основе культурной революции. Безусловно, есть определённый тип людей, для которых такой подход к жизни – естествен и органичен. Но есть и множеств людей, которым он был тягостен и противен их естеству. Полезен он был всем, но любим далеко не всеми.

Вообще советская власть создала стиль жизни, заточенный на пользу и благо, а не на то, что нравится массам. Коротко говоря, задачки, а не мороженое. Весь стиль жизни. Вся атмосфера бытия была именно такая. Полезное, нужное. Учиться - всерьёз. Отдых – не бездумье, а смена деятельности. Издавались не представимые сегодня брошюры, что-нибудь типа «Солдату-сверхсрочнику о теории относительности». И их читали! Не все, не всегда, но – читали. Недавно попалось на рынке: малюсенькие книжечки-тетрадки со стихами разных авторов, предназначенные … солдатам.

Но это меня повело на культуру; оставим её на минутку, поговорим о быте. Быт, во-первых, не ощущался как дело первостепенное. Считалось, что истинный человек живёт работой, духовной жизнь, культурными ценностями, а быт – так, пустяки, просто антураж жизни. Сегодня считается, что людей, которые так думали, не было на свете. Что их придумали злонамеренные большевики. На самом деле – были. Такой, в частности, была моя бабушка-учительница. Так она жила – поверх быта. Считалось, что быт должен быть максимально упрощён, чтобы люди не тратили на него время, которое можно потратить на культурную жизнь, чтение, техническое творчество. То есть предполагалось, что главное для человека не там, а в иных сферах.

Человек должен быть сыт, прилично и даже красиво одет – и ладно. А непрерывное желание всё новых и новых бытовых предметов и, главное, сосредоточенность на них мыслью – всё это считалось недостойным. Это третировалось словом «мещанство». Но в том-то и неприятность, что многие, очень многие, если не большинство жили именно этими, «мещанскими», интересами. Но были и те, кто относился к ним с иронией. Помню, моя приятельница очень иронически отзывалась о своём сотруднике, который ежедневно «загружал» её разговорами о том, как он ремонтирует свою квартиру. Она даже прозвала его «кафель-плитка» и всерьёз как-то не принимала. Было это в начале 80-х.

Следует отличать идею, лежащую в основе чего-либо, замысел, проект – и конкретное исполнение. Идея, лежащая в фундаменте советской жизни, была такая: людям нужны полезные вещи в разумных количествах для удовлетворения разумных потребностей. А вообще-то быт – не главное. Это был замысел. А исполнение было таково, что многого действительно не хватало. Причём очень нужного не хватало, а не просто декоративных пустяков. Помню, трагедией были детские колготки. Да и носочки, гольфы. Я растила сына, когда колготки были страшный дефицит, а дочку – когда они были в любом количестве на любом рынке. Так вот я, помнится, накупала впрок, про запас эти самые колготки для дочки. Не могла я пройти мимо колготок – просто невротическая реакция какая-то: раз колготки – надо хватать.

Действительно, нельзя не согласиться с тем, что люди должны иметь минимум разумных удобств жизни, свойственных современному индустриальному обществу. Иметь их надо именно для того, чтобы не придавать им незаслуженного значения, не ставить во главу угла. Это бесспорно.

Но тут есть некий подвох. Многие, если не большинство, не минимума современных удобств хотели, а не имели иных источников жизненного интереса, кроме потребительских. Сейчас их – как бы это сказать? – чувство жизни легализовано и воспето. Они – герои дня. Тогда они были в своего рода культурном подполье (как сегодня те, кто НЕ стремится к деньгам, т.н. «успеху» и т.п.). Общий стиль советской жизни был против них. Вообще, советская жизнь не спрашивала, чего людям хочется, а давала им то, что надо. С её точки зрения. И часто, то, что она давала, было качественным и полезным. Оно, повторюсь, соответствовало их благу. Но далеко не всегда соответствовало желанию. Такой вот вышел разнотык. И он, по-видимому, углублялся с годами.

Это что-то вроде собачьей еды. Есть специальная еда для собак, рекомендуемая ветеринарами, сбалансированная по белкам-жирам-углеводам, содержащая надлежащие витамины – всё прекрасно. Но если бобик попробует хоть раз настоящего мяса или даже хозяйского супа – есть эту правильную еду он будет только с большой голодухи. Эта незатейливая аналогия обнажает суть: разницу между благом и желанием. Между вкусно и полезно.

Между прочим, и в человеческой еде было что-то похожее. С.Г. Кара-Мурза, знаменитый исследователь советской жизни, с присущей ему скрупулёзностью, доказал, что питание советских людей было – по фактическому положению вещей - вполне приличным. Приличным опять-таки по белкам-жирам-углеводам, потреблению того и этого. И при этом советские люди были крайне недовольны тем, как они едят. Сергей Георгиевич, как мужчина, да ещё естественник, пасует перед таким изумительным феноменом и объясняет его – своим фирменным «затмением разума». Для мужского рационального, да ещё естественнонаучного ума это действительно не постижимо. А житейски – очень даже понятно. Люди живут не белками-углеводами, а – впечатлениями. Вкусовыми в данном случае. Плюс зрительными: в какой коробочке что лежит. Что люди живут впечатлениями, а не фактами, хорошо понял М.Веллер. Этого они хотят больше всего на свете.

Советское руководство не интересовалось, чего люди, простые маленькие люди в самом деле внутри себя хотят. Предполагалось, что начальству виднее, что надо людям. А может быть, просто не было инструмента обратной связи: никто не знал, как это можно узнать, чего массовым образом хотят людишки. Кто об этом мог оповестить руководство: социологи, внедрённые агенты КГБ, писатели и публицисты – кто?

Что имеется какое-то шевеление, что «кто-то кое-где у нас порой» хочет чего-то не того – это ощущалось руководством. В мои школьные годы в газете «Комсомольская правда» (Это была главная молодёжная газета, качественная и серьёзная, не имеющая ничего общего с сегодняшней жёлтой «Комсомолкой»), так вот в газете «Комсомольская правда» было много занятно написанных материалов о мещанстве – т.е. вот о том самом: что молодёжи хочется чего-то не того, что надо и полезно. Я даже помню фамилию журналистки, которая особенно много об этом писала – Елена Лосото. Вообразите, сколько раз я должна была прочитать эти статьи, чтобы через десятилетия помнить имя автора. Но по-настоящему, повторюсь, несовпадением желаний людей и того, что предлагало им общество, - этим вопросом никто всерьёз не озаботился.

А вот наши идейные, военные и геополитические оппоненты, напротив, очень даже озаботились. Вернее сказать, не переставали заботиться ни на миг. Рыночное общество, рыночная экономика вообще заточены на скрупулёзное удовлетворение потребностей. Любых потребностей, в т.ч. , естественно, и низменных. Вернее сказать, рынок не оценивает потребности, не делит их на умные и глупые, достойные и недостойные. Он рад удовлетворить любые. И изобретательно формирует новые – изощрённо-нелепые. Ему наплевать на благо, он просто этим не заморачивается, это не его тема.

Собственно, когда у нас начался рынок, - первым делом кинулись удовлетворять самые раскалённые потребности. И что это было? Вспомните, чем торговали первенцы рыночной экономики, знаменитые КИОСКИ? В основном это были вещи, без которых вроде бы можно было обойтись, и даже лучше бы обойтись: жвачка, соки в коробочке, ещё какая-то химическая дрянь, которую надо было разводить в воде для получения шипучего пойла, косметика, китайско-турецкий яркий ширпотреб… Ну и. естественно выпивка: пиво, спирт «Рояль» - символ эпохи. Это было нужно, желанно, это – шло! И это неоспоримо показало: народ в первую очередь хочет броской дряни, а не скромно-достойно-пресно-полезного. Пресно-полезного он захотел тогда, когда прочно его лишился.

То же самое в области, так сказать, духовной. Посмотрите на темы массовых СМИ, ТВ, массовой опять же литературы.

Чего народ хотел, хочет и что он изобильно получает? Получает он «духовную сивуху» - когда-то Ленин так третировал религию, но это выражение гораздо лучше подходит к массовым СМИ, литературе, шоу-бизнесу, сериалам и т.п. В общем, бывает спирт «Рояль» физический, а бывает духовный. Его-то народ и хочет, и он в условиях рынка льётся рекой.

Что народ хочет именно его – не извольте сомневаться. Телевидение, заточенное на рейтинги, передавало бы беседы о теории относительности, если бы это давало нужные рейтинги. А передаёт оно – известно что. Иногда говорят: всем надоел этот дебилизм, но что делать – что показывают, то и смотрим. Это иллюзия. Вот мне лично не интересны сериалы, я не знаю звёзд и не хочу знать – ну, я и не смотрю. А поскольку народ массовым образом смотрит – значит, нравится, значит это именно и есть то, что он ХОЧЕТ.

Да, народ задурён, одурманен, усыплён, но задурён ИМЕННО ТЕМ, что ему, народу нравится. Он это любит и этого хочет.

Сегодня в СМИ представлены все темы, которые интересуют народ и которые всегда интересовали, но просто не было возможности этот интерес удовлетворить.

Когда-то на рубеже 70-х и 80-х у меня была приятельница П., милая, скромная, интеллигентная девушка. Мы жили по соседству, прогуливались иногда вместе, потом судьба нас разбросала, и я потеряла её из виду. Она сразу после школы пошла работать в один из московских НИИ, училась на вечернем отделении. Трудилась она в женском коллективе, не особо, как я понимаю, загруженном работой. Они там постоянно закусывали принесённой из дома снедью и беседовали на разные животрепещущие темы, а П. пересказывала мне эти занимательные разговоры – меня они, помнится, сильно удивляли своей необычностью – для меня тогдашней.

Одна из главнейших тем была: как нас дурят и сколько вокруг опасностей. Оказывается, продукты все ужасны и смертельно опасны. Чего только в них не добавляют! Колбасу и сосиски вообще есть нельзя. Мясо тоже вредно, потому что скотину кормят синтетическими добавками. А мыло – это мне особенно запомнилось – делают из содержимого помоек. Как-то вываривают – и пожалуйте вам мыло. Особенно турецкое. Тогда в быту появилось турецкое мыло – более дорогое, чем советское, но и более «долгоиграющее». Многим нравилось, но это опасная иллюзия. Хочешь спастись – бери только детское и банное.

Обсуждался в НИИ вопрос: можно ли есть печень? Печень ведь принимает на себя все яды и канцерогены, которые содержатся в пище, а скотину – известно – кормят сплошной химией. Но в результате обсуждения пришли к выводу, что печень всё-таки есть можно. Потому что в пайках, которые дают начальству, есть печень, а начальство дурного есть не станет. (Вроде как кошки, но это я так, от себя).

Я, помнится, относилась к ужасам иронически: была я молода, здорова и, главное, не работала в НИИ в женском коллективе. А П. рассуждала об этом деле вполне всерьёз и с полной поглощённостью предметом.

Сегодня тема, как нас дурят и как спастись – одна из ведущих. По ТВ – в прайм-тайме. Бесконечно, часами переливают из пустого в порожнее тягучую бурду о каких-то страшных подделках, вредных продуктах, сделанных из помоек и на помойках. Зачем это? Но я вспоминаю П., и меня это совершенно не удивляет: именно этого хочет народ. Именно это ему захватывающе интересно.

По-видимому, маленькому человеку, который ощущает себя ничтожным и угнетённым, приятно ощущать, что на самом-то деле его не проведёшь, он всё знает, он в курсе, он не лох, который всему верит и глупо радуется каждому куску колбасы, который выкинула ему судьба. Не-е-ет, он гораздо сложнее и замысловатее, чем вы думаете, его на мякине не проведёшь. Мне думается, такова психологическая подкладка жгучего интереса к таким передачам. Но какова бы они ни была – интерес огромен.

Ещё П. любила рассказывать разные разоблачительные известия о великих людях. Мне запомнилось, что Ленин был болен сифилисом. Ну, тут понятно. С одной стороны, ты – человек культурный, не только щами-борщами интересуешься, а не чужда мировой истории. С другой стороны, очень приятно, что все эти якобы великие – на самом деле ещё и похуже нас, невеликих. Сегодня есть целые издания, где биографии великих и знаменитых представлены под этим углом зрения. Как-то в парикмахерской я прочитала в глянцевом журнале длиннейший трактат, как супруга Л.Н. Толстого Софья Андреевна была пылко влюблена в композитора Танеева. Вот это о Софье Андреевне действительно интересно, а остальное – нудьга.

Вообще, истории о жизни звёзд любого рода – очень интересны. П. показывала мне не очень хорошего качество фотографию, вероятно, многократно копированную, – семейный портрет Л.И. Брежнева: у них в НИИ эту картинку передавали из рук в руки. Ничего особенного: ну дети, ну внуки… П. с увлечением рассказывала о похождениях Галины, её мужьях, загулах, т.е. именно о том, что сегодня обсосано-обмусолено бессчетное количество раз.
Была потребность, а средств удовлетворения – не было. Теперь это отдельные жанры, чуть не индустрия – производство историй из жизни звёзд.

А вот про колдовство, волшебство, магию и пришельцев в НИИ, где трудилась П., не рассуждали – научные как-никак сотрудники. Зато пришельцами страстно увлекалась мама одного моего соученика. Та была женщина простая, работница. Она просто обожала пришельцев и даже иногда видела их длинными летними вечерами в своих Люберцах.

К чему я это всё рассказываю? А вот к чему. Желание именно это слышать-видеть-читать – было. То есть спрос был. А предложения не было. Советская власть кормила полезным. Пришёл рынок – и народ получил то, что он всегда хотел.

Рынок способен удовлетворить потребности наилучшим образом. Не хватало народу дипломов о высшем образовании – в секунду наоткрывали всяких там финансово-культурологических, где каждый может купить диплом с пятилетней рассрочкой платежа. Плюс отмазка от армии как бонус лояльному клиенту. Рынок не поднимает человека вверх, не старается чему-то научить, сделать лучше – рынку человек годится такой, как есть. Чем дурнее, тем лучше.

Вот здесь коренится разница между благом народа и желаниями людей. Гигантская разница. Это очень важно понять.

Действующий по линии блага всегда будет в заведомо проигрышном положении по сравнению с тем, кто действует по линии народных «хотелок».

Как вам такое, к примеру: закрыть 9/10 вузов и ввести обязательную военную или гражданскую службу для всех – парней и девушек. Безо всякой отсрочки и отмазки. Кто не может носить оружие – тот трудится на стройках Сибири, Дальнего Востока, Крайнего Севера, строит дороги, трудится в сельском хозяйстве – надо же нам осваивать территорию. Это благо? Ещё какое! Кто его поддержит? И это только маленький примерчик.

Если мы хотим выбраться из исторической ямы в которую попали, придётся действовать во благо, но против желания народа. Это очень трудно, и я понимаю, почему сегодня не делается просто ничего из насущно необходимого.

Но вполне вероятно, что в критические моменты истории благо народа и его желания хотя бы на миг совпадут. Тогда есть шанс.

Из комментариев видно: читателей интересует вопрос: а можно ли манипулировать народными «хотелками». Ну, «манипулировать» – плохое слово – скажем так: «управлять». Помните: «Тойота – управляй мечтой!» Так вот можно ли управлять мечтами людей, т.е. сделать так, чтобы люди захотели того, что составляет их благо. Для начала – просто их, а потом даже и благо страны. Эти две категории не вполне совпадают. Но начнём с ИХ блага.

Только вот не надо прикидываться непонимающим и спрашивать: а что есть благо? А кто его определил? Я знаю, что есть благо. И вы знаете точно так же. И он, она, они – тоже знают преотлично. Это здоровые люди, поголовно занятые с утра работой, а не поиском опохмелки, крепкие семьи, а не «мужчины голубого цвета», рост реального богатства страны, а не цифирок в финансовых ведомостях, здоровые дети, занятые учёбой и посильным физическим трудом и пьющие не пиво и даже не газировку, а парное молоко с местной фермы на большой перемене. Вот это есть благо, и не надо делать вид, что «всё это слишком субъективно», «у каждого своя правда», и нельзя-де человеку мешать свободно сделаться свиньёй и либерально захрюкать, и вообще распорядиться своей жизнью, как угодно: тунеядствовать, пьянствовать, ширяться.

Когда речь идёт о том, чтобы рисовать буколические картины народного довольства на фоне облаков – тут у нас всё в порядке. Особенно накануне выборов. Но вот беда: чтобы достичь блага или хотя бы на вершок к нему приблизиться - надо предпринять определённые действия, которые тоже всем известны, но редко, кому понравятся сами по себе.

Ну, например, многие хотят, чтобы у нас восстановилась промышленность: безобразие, в самом деле, отцы-деды строили, а мы, такие-сякие, развалили. За пивом особенно такие разговоры хорошо идут.

А кто пойдёт работать в эту самую промышленность? Ну? Кладбищенские привратники, которые за сотенную бумажку пропускают несанкционированные автомобили в объезд пробки (это у нас в посёлке)? Они будут к восьми поспешать к проходной предприятия, соблюдать технологическую дисциплину, слушать выговоры мастера за брак? Они, которые привыкли сшибать сотенные просто за стояние на месте, будут что-то производить? Или вот сын нашей няни, гражданин братской Украины. За свои примерно 35 лет он ни разу не имел стационарной работы: что-то где-то на стройке, там-сям. Он даже не отвык работать – он никогда и не привыкал. А промышленная работа трудна именно дисциплиной, и личной, и технологической. У нас с этим всегда было не ахти, потому и качество отставало. И что – кто-то охотно наденет на себя ярмо?

Про промышленность я вспомнила просто в качестве примера. И таких примеров – бездна.

Та же самая борьба с пьянством. Это насущнейшее и несомненнейшее благо для нашего народа. Горбачёв начал бороться с пьянством в 1985 г. и это было огромным благом. Боролись неправильно? А как правильно – кто знает? Надо было постепенно? Никого не затрагивая и не обижая? Это невозможно в принципе, потому что народ привык и хотел пить. Сегодня общим мнением является то, что антиалкогольная компания – провалилась. Но это вовсе не так элементарно.

Люди, осведомлённые в делах промышленности, говорили в один голос: стало существенно лучше. Перестали «квасить» на рабочих местах, радикально снизился производственный травматизм, который у нас родной брат пьянства.

Обычно вспоминают разные примеры глупости и головотяпства: вырубали виноградники, например. Я могу больше сказать: даже яблоневые сады вырубали в тех областях, где по причине сурового климата нет виноградников. Надо же было первому секретарю обкома выслужиться, а то что получится: в Краснодаре вырубили, а нам и вырубить нечего? Дурь и головотяпство – этим нас не удивишь.

Но надо отличать дурацкое исполнение конкретных исполнителей и правильное направление движения. А борьба, неуклонная борьба, с пьянством было верным направлением движения, ведущим ко благу. Идти ко благу – трудно, гораздо проще идти на поводу желаний – своих, чужих, любых.

Хватило бы политической воли – пережили бы ломку, и молодое поколение было бы существенно более трезвое. Воли не хватило. Пришёл социально близкий Ельцин и объявил: «Пили, пьём и будем пить». Нельзя исключать, что по одному поэтому за него проголосовали.

Это просто пример несовпадения народного блага с народным желанием.

Так вот вопрос: можно ли сделать так, чтобы желание и благо – совпали? Чтобы народ захотел того, что воистину полезно, т.е. составляет благо?

В принципе, тут возможны два пути: 1)убедить и 2)заставить. Это очевидно. Заставить тоже можно двумя путями: 2а) просто скомандовать, если ты имеешь силу, и тебя послушают, или – более сложным, можно сказать, женственным, способом: 2б) обольстить, заморочить, уболтать.

1) Разъяснять. Т.е. воздействовать на рациональное мышление.

Это был советский конёк – т.н. разъяснительная работа. Она была придумана теми, у кого умственная составляющая была довольно велика и они неосознанно стригли всех под свою гребёнку. Но на среднем человеке – разъяснение не работает. Очень многие вещи делать нужно, а разъяснить их на уровне понимания простого человека нельзя. Я совершенно не презираю простого человека, да и сама не слишком замысловата, но фактом является то, что логика и рациональное знание занимает в психической жизни нормального человека самое незначительное место. Почти что никакое. Нормальный, средний человек (совершенно не невежественный дикарь, а вполне достойный гражданин индустриального общества) живёт эмоциями, впечатлениями, а мыслит – картинками. Этого совершенно не понимал советский агитпроп и превосходно понимает рыночное общество.

Этого фундаментального обстоятельства, между прочим, радикально не понимает Кара-Мурза. И именно по причине своего непонимания он вынужден в своей модели произошедшего с нашей страной объяснять многие вещи с помощью «затмения разума». Это «затмение» играет ту же роль, какую, например, играл «теплород», когда не понимали природы теплоты: искусственная такая конструкция, восполняющая незнание и непонимание. Никакой разум не затмевался – просто он в среднем случае разум и не включается вовсе. «Для истины глуха и равнодушна, а баснями питается она», - говорил о простой публике боярин Шуйский в «Борисе Годунове», и это - чистая правда.

«Дайте электричество, но не стройте атомных станций! Уберите мусор, но не сжигайте его, а если уж сжигать, то подальше от меня: я не хочу вдыхать диоксин. Я, конечно, курю, но это к делу не относится, это мой личный выбор». Вот маленький образчик рассуждений среднего, нормального, «политического», как выражался Бердяев, человека. И это вовсе не самое нелепое, а так – рядовое и типичное. Заметьте ещё раз: это не рассуждение неграмотного дикаря, а образ мышления нормального офисного сидельца, называемого у нас «менеджером», возможно, тётеньки из НИИ, обладателя диплома о в/о, «уверенного пользователя» и читателя интернета.

2) Значит, что же – заставить?

Заставить, как мы договорились можно силой и обольщением.

2а) Начнём с силового метода.

Это тоже типичный способ действия в советской парадигме. Надо – значит надо. «Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть».

Нужны квалифицированные кадры, и не вообще, а в конкретных местах – вводится институт распределения после вузов и техникумов. Мои родители рассказывали, что в 50-е годы практически невозможно было уклониться от распределения: тебя бы с милицией разыскали и водворили на место. Это было приятно – ехать невесть куда из-под родительского крылышка?

Но это было благом. Для страны – однозначно. Но и для молодого человека тоже: он формировался как настоящий специалист и работник, а не расслабленный конторский клерк. В моё время институт распределения никто не отменял, но он сошёл на нет – исчерпалась политическая воля заставлять. Оттого, например, инженеров выпускалось неимоверное количество, а на производстве их почасту не хватало. Учительницы сидели по конторам машинистками, а в провинции дети заканчивали школу без отметок по некоторым предметам: не было педагога.

Вообще, было бы огромным благом, если бы молодые люди, оканчивая образование (не позднее 21-22 лет, а лучше в 20) уезжали бы в дальние края по распределению. Работали бы там, осваивали страну, строили, создавали бы свои бизнесы. И до тридцати пяти лет им въезд в большие города на постоянное жительство был бы ЗАПРЕЩЁН. Съездил в отпуск, навестил «стариков» – и опять в тайгу, в пустынную или куда там… В тридцать пять – если хочешь, вернёшься. Но ты вернёшься уважаемым человеком: с опытом, с положением, с деньгами. С биографией – не с худосочным CV, которое нарабатывает сегодня клерк, скача суетливым стрекозлом по кондиционированным московским офисам. А биография – она каждому нужна: от директора до писателя. Включая министра. Сегодня биографии нет ни у кого – ну и дела идут соответственно.

И как вам такое благо? М-да… Это можно только силком. Вот и я говорю: силком. Добровольно не получится. А ведь благо…

Как ещё можно сделать так, чтобы народ сам ЗАХОТЕЛ делать то, что составляет благо?

2б) В принципе, можно попробовать действовать так, как действует реклама в рыночном обществе, т.е. обольщать, затягивать, охмурять.

Рыночная реклама за примерно полтора века своего существования прошла тернистый путь борьбы и побед, необычайно изощрилась и навострилась. Она знает о простом человеке и его мотивации многое, очень многое. Знает, что он любит и на что ведётся. И умеет нажать на верную кнопку и дёрнуть верную ниточку. Известно, какие цвета как действуют. Известно, что должны рекламировать блондинки, а что брюнетки, что девушки, а что – бабушки. Известно, как действуют какие запахи. Главное, что она знает: повторенье – мать ученья. Впрочем, это знали ещё в древности.

Реклама (я употребляю это слово несколько расширительно – как все способы рыночного обольщения) действует как хороший дрессировщик: использует те свойства зверей, которые есть у них от природы. В этом была сила и профессиональное открытие Дурова: не только заставлять животное кнутом, не только прельщать едой, а как можно больше наблюдать и использовать его врождённые повадки. Подстраиваться под естественные звериные качества и вести зверя туда, куда нужно дрессировщику.

«Подстройка и ведение» используется не только с бессловесными скотами.

Сейчас есть довольно разработанная и действенная техника воздействия – т.н. НЛП – нейро-лингвистическое программирование. Современные «ловцы человеков» никого ни в чём не убеждают и – упаси, господи! – не перевоспитывают. Они подстраиваются под имеющуюся в голове «жертвы» картину мира, как бы входят в обольщаемого (для этого есть специальные методики: показать, что «мы одной крови») и начинают понемногу, мелкими шажками смещать эту картину в требуемую сторону. Это трудная работа, но научиться можно. Это дело широко используется в рекламе, вообще во всяком воздействии.

Казалось бы – вот оно! Используй средства рекламы в пропаганде того, что является истинным благом, и цель достигнута: люди начнут хотеть делать то, что нужно, как они сами ХОТЯТ жевать жвачку определённого вида.

Собственно, на сходство рекламы и пропаганды обращали внимание очень многие. И это сходство вообще лежит на поверхности: то и другое «пудрит мозги». Более того, и попытки воспользоваться опытом рекламы в пропаганде тоже известны. Я читала в биографии Геббельса, что великий пропагандист обращался за техподдержкой в какое-то известное американское рекламное бюро. Впрочем, может, это американцы выдумали.

Но тут есть фундаментальная заковыка.

Реклама товара отличается от пропаганды блага одним важнейшим качеством, которое меняет всё. Она, реклама, не тянет людей вверх. Она их даже подталкивает вниз. Она опирается на низменное в человеке, на его животную составляющую.

Именно поэтому так называемая «социальная реклама», пропагандирующая хорошее и достойное, так худосочна и убога.

Не только по неискусству составителей, а по причине, коренящейся в сути дела.

Реклама коммерческая опирается на «тёмные енстинкты», как выражался герой Шукшина. А на что будет опираться пропаганда блага?

Вы спросите: что дурного в рекламе, положим, посудомоечной машины? На какие дурные свойства она опирается? Очень просто. На лень. Желание работать меньше, а отдыхать и бездельничать больше. Попробуйте создать антирекламу посудомоечной машины, т.е. изделие, призывающее не использовать машину, а мыть ложки-плошки руками. Выйдет что-то крайне мало действенное.

Любая реклама, обещающая экономию, эксплуатирует жадность. Предметы престижного потребления – тщеславие. Всё это само по себе прекрасно известно, но многие продолжают питать иллюзию, что рекламировать можно всё, что угодно. Что велят – то и отпиарим. Сделать можно, но результат выйдет - хилый.

Так что заставить народ хотеть того, что составляет его благо, - о-о-очень не просто. То есть даже в том гипотетическом случае, если у власти находится правитель, искренне к этому благу стремящийся и твёрдо знающий, в чём оно заключается.

Впрочем, многое сделать, по-видимому, можно, если правильно поставить задачи и действительно изучить то ценное, что накоплено в практике рыночного обольщения. Возможно, что-то использовать можно. К сожалению, повадки людей изучены вряд ли лучше повадок экзотических зверей. На какие кнопки нажимать, за какие ниточки дёргать – известно очень плохо. Советская пропаганда велась с изяществом слона в посудной лавке: топорно и разрушительно.

В том смысле, что приводила очень часто к отрицательному эффекту. Помню, одна пожилая женщина, работавшая в старые годы в НИИ, рассказывала. У них было такое выражение: «Это ты что – в «Правде» вычитал?». Означало: дурак ты, парень. О чём это свидетельствует? О том, что пропаганда велась ритуально и идиотски. Возможно, так происходило потому, что руководство просто не осознавало важность этого дела. Да нет, вроде осознавало… Тогда почему? Нет ответа.

Как это может быть в будущем обществе – со всеми оговорками: если оно будет, если мы доживём и т.п.?

Если мы хотим, чтобы народ ХОТЕЛ блага, надо, очевидно, чтобы все источники информации дудели в одну дуду. Если, положим, признано, что благом является крепкая семья, то нельзя по одному каналу пропагандировать радости многодетной семьи, а по другому – успехи удачливой куртизанки. Почему? Элементарно, Ватсон. Народ (в данном примере – молодые девушки) выберут образ жизни куртизанки. По крайней мере, прельщать их будет именно это. Почему? Да потому что «красивше» и, главное, проще, легче. Легче, как всякое сползание вниз по сравнению с карабканьем вверх.

Без контроля над СМИ и вообще информационной средой – ничего не получится. И речь не о цензуре – речь о целенаправленном воздействии, в выстраивании инофрмационной среды под задачу. Цензура запрещает говорить то и это. А тут надо ещё плюс к этому ещё и требовать говорить то, что нужно. Без этого не обойтись.

Многие обращали и обращают внимание на то, что воспитывать детей в тоталитарном обществе – легче, чем в либеральном. (Правильнее сказать – в авторитарном, потому что настоящий тоталитаризм – вещь редкостная и, возможно, даже не имеющая место как эмпирическая реальность, вроде идеального газа или математического маятника). Но так или иначе дети в обществах, где все дудят в одну дуду и нет никакой свободы слова, воспитываются лучше.

Я как-то беседовала с моим приятелем, который в составе бригады журналистов ездил в Белоруссию в рамках какой-то крупной инициативы совместно с московским правительством. (Это было ещё при Лужкове). Больше всего моего приятеля, отца двоих детей, впечатлила тамошняя молодёжь. Они не пьют и даже не курят. Хотят служить в армии, какие-то оптимистичные и бодрые. Эти ребята не давали интервью, да и не знали они, что перед ними журналист. Просто они так живут. (Не думайте только, что я какой-то особый белорусофил: я Белоруссию не знаю с 1994 г.; да и не о Белоруссии речь).

Между прочим, я не раз встречала такое мнение, и не только у оголтелых сталинистов. Поколение, выросшее в Советском Союзе перед Великой Отечественной войной – было удивительным, прекрасным поколением. Удивительно одухотворённым и тяготеющим к добру и высшим ценностям. Они старательно учились, честно трудились, любили Родину и многие отдали за неё жизнь.

Принято считать, что такие они выросли ВОПРЕКИ ужасам сталинизма, тоталитаризма и тотального оболванивания. А вдруг не вопреки, а БЛАГОДАРЯ? Как вам такая версия?

А сегодняшние наркоманы и разложенцы, которых туча, становятся такими, каковы они есть, не ВОПРЕКИ благам свободы и демократии, а вовсе даже БЛАГОДАРЯ.

Такой вот поворот сюжета неожиданно возник…

Но о свободе слова я давно замыслила статью, да всё никак руки не дойдут. Вот доживу до отпуска – тогда уж…

http://domestic-lynx.livejournal.com/42040.html

http://domestic-lynx.livejournal.com/42396.html

http://domestic-lynx.livejournal.com/42656.html

Опубликовано 03 Янв 2018 в 11:00. Рубрика: Внутренняя политика. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.