Еще раз о Колчаке как о «выдающемся русском офицере», - коль скоро те, кто ныне называют себя «белыми», включают в это понятие верность присяге Царю и Отечеству. Конечно, может, для них это и не важно, но тем не менее, полезно знать мнение известных монархических историков о Колчаке. Чтобы не путаться в дальнейшем.

Первым в списке – граф Юсупов, участник убийства Григория Распутина. В мемуарах "Князь Феликс Юсупов. Мемуары", главе 25-й, он пишет о прямом участии Колчака в заговоре против Николая II:

  • "В Петербурге дом наш на Мойке был всегда полон народу. Бесконечные визиты утомляли. Одним из наших постоянных гостей стал председатель Думы Родзянко. Однажды матушка позвала меня к себе. Пришли мы с Ириной и застали у нее дядю Михаила. Завидев меня, Родзянко встал, подошел и спросил с ходу:
  • – Москва желает объявить тебя императором. Что скажешь?
  • Не впервые слышал я это. Два уже месяца находились мы в Петербурге, и самые разные люди – политики, офицеры, священники – говорили мне то же. Вскоре адмирал Колчак и великий князь Николай Михайлович пришли повторить:
  • – Русского престола добивались не наследованием или избраньем. Его захватывали. Пользуйся случаем. Тебе все карты в руки. России нельзя без царя. Но к романовской династии доверие подорвано. Народ более не желает их.

На Юсупова ссылается и писатель-монархист Пётр Мультатули, оговаривая, что можно Юсупову, конечно и не доверять, но есть и другие сведения: совпадающие со сведениями Юсупова данные начальника императорской дворцовой охраны.генерала А.И. Спиридовича:

  • «жандармерия взяла Колчака в секретную разработку. Генерал Спиридович пишет в своих воспоминаниях о важных собраниях в Петербурге, в октябре 1916 г., под председательством М. М. Федорова, на частных квартирах, в том числе и у Максима Горького. Эти собрания происходили не менее двух раз в месяц. В 1916 г. на собраниях в квартире Горького возникает «морской план» дворцового переворота, на который якобы согласны А. В. Колчак, Капнист (инициалы неизвестны).»

И приводит не менее интересные данные, кореллирующие с вышеуказанными:

  • «В 1916 г., незадолго до Февральского переворота, тифлисский городской голова А. И. Хатисов встречался в Тифлисе с великим князем Николаем Николаевичем и предлагал последнему вступить на престол после свержения императора, которое должно произойти в самое ближайшее время. При этом Хатисов заверил великого князя, что адмирал Колчак полностью на их стороне и готов предоставить для этих целей силы своего флота. В то же время на встречу с великим князем Николаем Николаевичем в Тифлис приезжал другой великий князь Николай Михайлович и тоже уговаривал своего родственника поддержать заговор против царя, ссылаясь опять-таки на лояльность Черноморского флота. В этой связи интересно, что в воспоминаниях Юсупова Колчак и Николай Михайлович тоже действуют в одной связке.
  • Сразу же после Февраля стало известно о плане, по которому Черноморский флот должен был перейти в Батум и там и по всему побережью произвести демонстрацию в пользу Николая Николаевича, доставить его через Одессу на румынский фронт и объявить императором, а герцога Лейхтенбергского – наследником.»

То есть налицо как минимум посильное участие А.В. Колчака в свержении Николая II, соучастие в окончательном разрушении тысячелетней русской государственности.

  • «Колчак сразу и всецело признал и февральский переворот, и режим Временного правительства. 5 марта Колчак распорядился устроить молебен и парад по случаю победы революции, на митинге в Севастополе «выразил преданность Временному правительству».
  • Об этой же преданности адмирал говорил и во время допроса чекистами в 1920 году. На вопрос допрашивающего: «Какой образ правления представлялся вам лично для вас наиболее желательным?», Колчак откровенного отвечал: «Я первый признал Временное правительство, считал, что как временная форма оно является при данных условиях желательным; его надо поддержать всеми силами; что всякое противодействие ему вызвало бы развал в стране, и думал, что сам народ должен установить в учредительном органе форму правления, и какую бы форму он ни выбрал, я бы подчинился. Я думал, что, вероятно, будет установлен какой-нибудь республиканский образ правления, и этот республиканский образ правления я считал отвечающим потребностям страны».

А вот еще одно изречение Колчака, характеризующее его «монархизм»:

  • «Я принял присягу первому нашему Временному Правительству. Присягу я принял по совести, считая это Правительство как единственное Правительство, которое необходимо было при тех обстоятельствах признать, и первый эту присягу принял. Я считал себя совершенно свободным от всяких обязательств по отношению к монархии, и после совершившегося переворота стал на точку зрения, на которой я стоял всегда, – что я, в конце концов, служил не той или иной форме правительства, а служу родине своей, которую ставлю выше всего, и считаю необходимым признать то Правительство, которое объявило себя тогда во главе российской власти».

Сказано предельно ясно, и полностью отметает все последующие придыхания поклонников Колчака «о вынужденности» его службы Временному правительству, о «тайном монархизме» Колчака. Никакого монархизма не было, а было огромное честолюбие и желание личной власти.» [1] (П. Мультатули. Колчак: герой или антигерой?)

Далее, из другой статьи П.Мультатули — хотя там весьма интересные факты о настроениях и мотивациях будущих белых вождей — даю только фрагменты, касающиеся Колчака:

  • «В феврале 1917 года во время тяжелейшей Мировой войны в России произошёл государственный переворот. Император Николай II, Верховный Главнокомандующий Вооруженными Силами Российской Империи, был свергнут с престола и арестован. … Достаточно сказать, что из пятерых главных организаторов и вождей «белого дела» (Алексеева, Корнилова, Колчака, Деникина и Врангеля), только Врангель не был причастен к свержению Императора Николая II. Остальные, в той или иной степени, либо были в числе непосредственных организаторов переворота, либо были осведомлены о нём и сочувствовали ему.»

Заметим, что Колчак отмечен непричастным к верности Николаю II.

«После переворота … Колчак остаётся командующим Черноморским флотом, но числится в фаворитах нового режима. …

Адмирал Колчак специально посещал Петроград, где встречался со злейшими врагами Престола: Гучковым, Львовым, Родзянко, Плехановым. Всех их, адмирал заверял в преданности новым идеям свободы, а террористов эсеров называл «героями».

... Колчак еще с дореволюционных времён находился в тесных отношениях с Гучковым, а после Февральской революции и с Борисом Савинковым (организатором убийства Великого Князя Сергея Александровича и организатора покушений на Императора Николая II. В дальнейшем Савинков представлял заграницей правительство Колчака, его бюро «Унион» [1]). Нет нужды говорить, что и Гучков, и Савинков были в свою очередь связаны с масонскими и разведывательными структурами Запада.

Впоследствии, уже во время Гражданской войны, Гучков и Савинков будут оказывать Колчаку важные услуги для признания его на Западе и оказания колчаковскому правительству военной и дипломатической помощи. Характерно, что кандидатура Колчака на должности «верховного правительства» была утверждена в 1918 году лично президентом США Вильсоном и премьер-министром Великобритании Ллойд-Джорджем в Версале. А представлял перед ними интересы Колчака эсер Чайковский. …»

Это очень важное замечание, характеризующее отношение Колчака к России как таковой, России как НЕ западной стране. Белоленточники 2011-12 гг делали практически то же самое, только в самой Москве, на территории посольства США.

«Ещё ранее, в июне 1917 года, начинается и раскрутка другого претендента в диктаторы – адмирала Колчака. Вообще Колчак был протеже Гучкова. (Гучков, напомним - вместе с Шульгиным - приехал за отречением Императора и добился его. – прим. arctus)

Тесно связанный с последним ещё с дореволюционных времён, Колчак пользовался неизменным покровительством Гучкова в бытность его военным министром первого февралистского правительства. … В одном из писем, написанных уже в эмиграции, Гучков писал, что он особенно рассчитывал на Колчака.»

И далее, как «Coda» — крайне важное замечание о том, кто и зачем развязал Гражданскую войну, и о сомнительной увязке объявления Гражданской войны с Брестским миром:

«Приход к власти большевиков стал для проантантовских русских генералов, то есть будущих «белых вождей», политической катастрофой. И они тотчас заявили, что будут воевать с этими большевиками не на жизнь, а на смерть.

Главной причиной своей ненависти к большевизму и желанием вступить с ним в борьбу, апологеты «белого движения», объясняют тем, что большевики пошли на сепаратный мир с немцами и подписали грабительский мир с Германией. Отчасти это так. Но только отчасти.

Будущие «белые» вожди объявили войну большевизму еще до Брестского мира. Вот как писал об этом адмирал Колчак:

  • «Я оставил Америку накануне большевистского переворота и прибыл в Японию, где узнал об образовавшемся правительстве Ленина и о подготовке к Брестскому миру. Ни большевистского правительства, ни Брестского мира я признать не мог, но как адмирал русского флота я считал для себя сохраняющими всю силу наше союзное обязательство в отношении Германии. Единственная форма, в которой я мог продолжать свое служение Родине, оказавшейся в руках германских агентов и предателей, было участие в войне с Германией на стороне наших союзников. С этой целью я обратился, через английского посла в Токио, к английскому правительству с просьбой принять меня на службу, дабы я мог участвовать в войне и тем самым выполнить долг перед Родиной и ее союзниками».

Вообще странное поведение Колчака! Если он понимал, что большевики такие враги России, предатели ее интересов, то почему он вместо того, чтобы спешить в Россию, чтобы воевать с этими врагами, просится в ряды английской армии? Почему он вернулся в Россию только во второй половине 1918 года? Чего ждал Колчак?

Кроме того, когда Колчак писал эти строки, он не мог знать, каким будет Брестский мир. Переговоры о мире начались только в декабре и первоначально большевистское правительство настаивало на мире «без аннексий и контрибуций». Итак, Колчака возмутили не условия мира, он о них не мог знать, но сам факт сепаратного мира с Германией.

Но сам Колчак, ещё до большевистского переворота, понимал, что война проиграна. Он писал:

  • «...Война проиграна, но еще есть время выиграть новую, и будем верить, что в новой войне Россия возродится. Революционная демократия захлебнется в собственной грязи или ее утопят в ее же крови. Другой будущности у нее нет. Нет возрождения нации помимо войны, и оно мыслимо только через войну. Будем ждать новой войны как единственного светлого будущего».

Понятно, что под «новой войной» Колчак имел в виду войну с «революционной демократией», то есть войну Гражданскую. Понятно, что Колчак очень хорошо понимал, что такое Керенский и его министры. Как не мог он не понимать и того, что они ведут Россию к гибели. Но с Керенскими и временщиками он биться на смерть не собирался. Почему? Колчак сам был повязан с теми же силами, с какими был повязан Керенский. Как и Керенский, своей политической карьерой Колчак был обязан Антанте. А точнее определённым группировкам, примыкавшим к ней. И когда люди из этих группировок потребовали от Колчака принять участие в Гражданской войне в России, Колчак им подчинился.

Кроме того, у проантантовских генералов была ещё одна веская причина желать свержения большевиков: с их помощью карьеру делали не они, а другие генералы. Колчаку и Корнилову было понятно, что при большевиках им не бывать ни «диктаторами», ни «верховными правителями». ([2] П. Мультатули. Почему проиграли белые? 1. Была ли «белая армия» — белой?)

***

Книга Вадима Кожинова «Россия. Век ХХ. 1901-1939», написанная с позиций черносотенства, подтверждает реноме Колчака как протеже кругов, осуществивших Февральскую катастрофу.

А. В. Колчак занимал до Февраля более высокий пост, чем Деникин и Корнилов: с июня 1916 года он был командующим Черноморским флотом. Но, как утверждает В. И. Старцев,

  • "командующие флотами... Непенин  и Колчак были назначены на свои должности благодаря ряду интриг, причем исходной точкой послужила их репутация - либералов и оппозиционеров".

Последний военный министр Временного правительства генерал А. И. Верховский (человек, конечно, весьма " посвященный", хотя и, насколько известно, не принадлежавший к масонству) писал в своих мемуарах:

  • "Колчак еще со времени японской войны был в постоянном столкновении с царским правительством и, наоборот, в тесном общении с представителями буржуазии в Государственной думе." И когда в июне 1916 года Колчак стал командующим Черноморским флотом, "это назначение молодого адмирала потрясло всех: он был выдвинута нарушение всяких прав старшинства, в обход целого ряда лично известных царю адмиралов и несмотря на то, что его близость с думскими кругами была известна императору... Выдвижение Колчака было первой крупной победой этих (думских - В.К.) кругов". А в Феврале и "партия эсеров мобилизовала сотни своих членов - матросов, частично старых подпольщиков, на поддержку адмирала Колчака... Живые и энергичные агитаторы сновали по кораблям, превознося и военные таланты адмирала, и его преданность революции".

В. Кожинов, пытаясь объяснить сдачу Деникиным своих полномочий Колчаку, делает интересное замечание: Колчак прибыл в Россию уже к разбору шапок, но тут же был объявлен «Верховным»:

«Без всякого преувеличения следует сказать, что Антон Иванович Деникин находился в безусловном подчинении у Запада. Это особенно ясно из его покорного признания "верховенства" А. В. Колчака.

Дело в том, что еще с ноября 1917 года Деникин был одним из вожаков формирующейся Белой - "Добровольческой" - армии, а с сентября 1918-го, после кончины М. В. Алексеева, стал ее главнокомандующим. Между тем Колчак лишь через два месяца после этого, в ноябре 1918 года, начал боевые действия против большевиков в Сибири и тем не менее был тут же объявлен "Верховным правителем России". И все же Деникин безропотно признал верховенство новоявленного вождя.

В пространнейших деникинских "Очерках русской смуты" об этом весьма значительном событии сказано со странной лаконичностью и неопределенностью: "... подчинение мое адм. Колчаку в конце мая 1919 года, укреплявшее позицию всероссийского масштаба, занятую Верховным правителем, встречено было правыми кругами несочувственно" ("Вопросы истории", 1994,№3,с. 104).

Александр Васильевич Колчак был, вне всякого сомнения, прямым ставленником Запада и именно поэтому оказался "верховным правителем". В отрезке жизни Колчака с июня 1917-го, когда он уехал за границу, и до его прибытия в Омск в ноябре 1918 года много невыясненного, но и документально подтверждаемые факты достаточно выразительны.

  • "17(30) июня, - сообщал адмирал самому близкому ему человеку А. В. Тимиревой, - я имел совершенно секретный и важный разговор с послом США Рутом и адмиралом Гленноном... я ухожу в ближайшем будущем в Нью-Йорк. Итак, я оказался в положении, близком к кондотьеру",

- то есть наемному военачальнику... В начале августа только что произведенный Временным правительством в адмиралы ("полные") Колчак тайно прибыл в Лондон, где встречался с морским министром Великобритании и обсуждал с ним вопрос о "спасении" России. Затем он опять-таки тайно отправился в США, где совещался не только с военным и морским министрами (что было естественно для адмирала), но и с министром иностранных дел, а также - что наводит на размышления - с самим президентом США Вудро Вильсоном.

В октябре 1917 года Колчака нашла в США телеграмма из Петрограда с предложением выставить свою кандидатуру на выборы в Учредительное собрание от партии кадетов; он тут же сообщил о своем согласии. Но всего через несколько дней совершился Октябрьский переворот. Адмирал решил пока не возвращаться в Россию и поступил... "на службу его величества короля Великобритании"...

В марте 1918-го он получил телеграмму начальника британской военной разведки, предписывавшую ему "секретное присутствие в Маньчжурии" - то есть на китайско-российской границе. Направляясь (по дороге в Харбин) в Пекин, Колчак в апреле 1918 года записал в дневнике, что должен там "получить инструкции и информацию от союзных послов. Моя миссия является секретной, и хотя догадываюсь о ее задачах и целях, но пока не буду говорить о ней" .

В конце концов в ноябре 1918 года Колчак для исполнения этой "миссии" был провозглашен в Омске верховным правителем России. Запад снабжал его много щедрее, чем Деникина; ему были доставлены около миллиона винтовок, несколько тысяч пулеметов, сотни орудий и автомобилей, десятки самолетов, около полумиллиона комплектов обмундирования и т.п. (разумеется, "прагматический" Запад доставил все это под залог в виде трети золотого запаса России...).

При Колчаке постоянно находились британский генерал Нокс и французский генерал Жанен со своим главным советником - капитаном Зиновием Пешковым (младшим братом Я. М. Свердлова), принадлежавшим, между прочим, к французскому масонству. Эти представители Запада со всем вниманием опекали адмирала и его армию. Генерал А. П. Будберг, - начальник снабжения, затем военный министр у Колчака, - записал в своем дневнике 11 мая 1919 года, что генерал Нокс "упрямо стоит на том, чтобы самому распределять приходящие к нему запасы английского снабжения, и делает при этом много ошибок, дает не тому, кому это в данное время надо" и т. п.

Все подобные факты (а их перечень можно значительно умножить) ясно говорят о том, что Колчак - хотя он, несомненно, стремился стать "спасителем России" - на самом деле был, по его же собственному слову, "кондотьером" Запада, и в силу этого остальные предводители Белой армии, начиная с Деникина, должны были ему подчиняться...

Что же касается Запада, его планы в отношении России были вполне определенными.»

Учитывая то, что у белых «идея верности союзникам приобрела характер символа веры» [3] (Лехович Д. Белые против красных. Судьба генерала Антона Деникина. - М., 1992, с. 22.) нетрудно догадаться, что ждало Россию в случае победы Антанты и белых над Советской Россией.

Этот вопрос мы довольно бегло рассмотрели в предыдущем материале.

***

Подводим некоторые итоги:

адмирал А.В. Колчак:

1) как минимум, не испытывал никакого пиетета ни перед монархией, ни перед императором Николем II лично;

2) уверенно использовал преимущества, приобретённые при новой власти;

3) воспользовавшись ими, практически сразу выбрал службу интересам западных держав – членов Антанты, совершенно не заботясь о своей репутации как русского офицера;

4) эту репутацию пытаются, пользуясь индифферентностью ставнительно большой части населения России, вытащить из бездны некие структуры, прикрываясь фиговым листом патриотизма;

5) они это делают не стесняясь искажений Истории;

6) мы поправим этот недостаток.

http://arctus.livejournal.com/235900.html