Нюансы внешней политики не являются характерным признаком продолжающейся президентской кампании. Каждый кандидат намеревается «уничтожить» Исламское Государство*, каждый выражает озабоченности относительно президента России Владимира Путина, Северной Кореи и Китая, каждый их них будет защищать Израиль, и никто не хочет говорить о чем-то ещё — кроме как, в случае Республиканцев, бряцать оружием против Ирана.

В этом свете вот небольшое путешествие по памяти: в октябре 2012-го я рассматривал пять главных вопросов внешней политики — они упомянуты в заголовках разделов ниже — которые не обсуждали тогдашние кандидаты Митт Ромни и Барак Обама. Теперь Ромни играет вторые роли в нынешнем республиканском цирке, а Обама начал паковать вещички в Белом Доме и писать некрологи своей собственной  внешней политике.

Печально, что те пять вопросов 2012 года остаются сегодня столь же уместными,  и столь же не поставлены, как и четыре года назад. Однако в отличие от вопросов, ответы могут оказаться под рукой, и поверьте мне, это отнюдь не благая весть. Теперь же, четыре года спустя, давайте их рассмотрим по очереди.

Есть ли конец глобальной войне с террором?

Таков был первый вопрос, заданный мною в 2012 году. В последующие годы никакого завершения не были ни предложено, ни найдено, да и в наши дни никто даже не говорит о поиске такового. Вместо этого состояние перманентного конфликта на Большом Ближнем Востоке и в Африке стало настолько привычным, что большинство этого даже не замечает.

В 2012-м я писал:

«Нынешний президент, избранный из-за обещания перемен, мало что изменил, если говорить о «Глобальной Войне с Террором» Джорджа Буша (кроме того, что прекратил о ней упоминать). В «жемчужине» времён Буша, Гуантанамо, всё ещё удерживаются в заключении более 160 узников без какого-либо судебного разбирательства. Если из Ирака США вывели войска... то война в Афганистане сталкивается с трудностями. Удары беспилотников и другие формы конфликта продолжаются в тех же местах, которые изводили Буша: Йемен, Сомали и Пакистан (и очевидно, что северное Мали встало на тот же путь)».

Ну, что, кандидаты 2016 года? Вопрос с Гуантанамо остается открытым, его покинули 91 человек. Ещё пять были переданы по решению исполнительной власти, чтобы найти американского солдата-дезертира Боуи Бергдаля в Афганистане, но каким-то образом президент Обама не может освободить большую часть остальных без массы одобрений со стороны... ну, кого-то. Республиканцы, претендующие на пост президента, воют о расширении «Гитмо», а два  кандидата-демократа поддерживают какой-то план, который не совсем план, что раскручивал Обама в течение восьми лет.

Ситуация в Ираке ещё больше ухудшилась, когда тот же президент, который в 2011 году выводил американские войска, предоставил свободу действий авиации и беспилотникам и начал возвращать сухопутные войска на прежние места дислокации в 2014-м. У США немного времени ушло на то, чтобы трансформировать тот конфликт из миссии спасения в тренировочную миссию по бомбёжке силами специального назначения в продолжающемся противоборстве с противником, и не только в Ираке, но и в Сирии. Ни один кандидат не сказал, что он/она выведет войска.

Что до войны в Афганистане, теперь она характеризуется неопределённым, «на поколения», участием американских войск. Подумайте об этой стране, как о третьем барьере кампании 2016 года — ни один кандидат не осмеливается коснуться этой темы из страха немедленной казни на электрическом стуле, вот только неясно, кого именно (поскольку американское общество, по-видимому, забыло об этом месте). Ещё много боев идёт в Йемене — хотя теперь по большей части руками хорошо вооружённых американских марионеток, саудовцев — да и Африка более милитаризована, чем когда-либо.

А что до самого обычного «американца» в местах, которые принято называть третьим миром, где, скорее всего  встретить его можно только случайно, так теперь это больше не дипломат, миссионер, турист или даже солдат — это беспилотник. США заявили о праве летать в воздушном пространстве любой страны и убивать любого, кого захотят. Сложите всё это вместе, и когда дойдёт до войны с террором на значительной части планеты, то когда-то сопротивлявшийся наследник поста Буша оставил его далеко позади с механизмами двадцать первого века — бесконечной войной и непрерывными заказными убийствами. И ни один кандидат ни одной партии не желает даже предположить, что такой ситуации необходимо положить конец.

Ещё в 2012 году я говорил:

«Вашингтон, по-видимому, не способен придумать ничего большего, чем стратегию «прихлопни крота»**, — или, если угодно, бесконечно появляющуюся «крысу», — пытаясь избавиться от бедствий террора и непрерывной череды убийств вроде «парня номер 3 в аль-Каиде». Советник Обамы по вопросам контр-терроризма и мастер по беспилотникам, Джон Бреннан, выразил это так: «Мы не собираемся отдыхать, пока аль-Каида, как организация, не уничтожена и не изгнана из областей Афганистана, Пакистана, Йемена, Африки и других».

Как видно, и спустя четыре года бесконечная борьба с непрерывно плодящимися «крысами-кротами» по-прежнему — насколько возможно — характеризует стратегию Америки. В 2013 году главный «охотник за головами» кротов-крыс Джон Бреннан был повышен в чине до директора ЦРУ, но несколько странно — несмотря на столь многое число отправленных беспилотников, команд сил специального назначения и выпущенных на волю стай бомбардировщиков — кроты продолжали рыть норы, крысы плодиться, а он не достиг ничего, что пытался сделать в 2012-м. Аль-Каида всё ещё существует, но более важно, что бренд «ИГ» сменил её в качестве террористической организации, упоминая которую можно собирать подписи в предвыборной кампании 2016 года.

Что касается ИГ, — война 2011 года в Ливии, повивальной бабкой которой стала Госсекретарь Хиллари Клинтон, привела к уничтожению диктатора Муаммара Каддафи, что в свою очередь привело к хаосу, а это в свою очередь привело к распространению там ИГ во много раз большему, что, по-видимому, приведёт к  новой американской войне в Ливии в поиске некоей стабильности, которую Каддафи, при всех своих ужасных методах, несомненно, насаждал в стране все 34 года власти, и которой американские военные никогда не смогут достичь.

Так что, конец «Глобальной Войне с Террором»? Не-а.

Неужели сегодняшние проблемы внешней политики означают, что пора отменить Конституцию?

В 2012 году я отметил:

«Начиная с 12 сентября 2001 внешнеполитические проблемы, угрозы и риски использовались для оправдания отказа от ключевых положений, закрепленных в первых десяти поправках к Конституции США. Билль о правах, говорили нам, не согласуются с состоянием террористических угроз Отчизне».

Однако в то время наши озабоченности неконституционностью по большей части основывались на ограниченной информации из рук первых информаторов, вроде Тома Дрейка и Билла Бинни, и на том, что тогда называлось теорией заговора. Это было до того, как сотрудник Агентства Национальной Безопасности Эдвард Сноуден в июне 2013 года подтвердил наши худшие кошмары,  передав ценные документы АНБ о всеохватывающем американском государственном надзоре. Сноуден подвёл итог следующим образом: «Вы видите программы и политику, которые публично оправдываются на основании препятствования терроризму — чего мы все желаем — а на самом деле используются для совершенно иных целей».

И вот что странно: с тех пор, как Ронд Пол выбыл из президентской гонки 2016 года, ни один кандидат, по-видимому, не нашёл достойным обсуждать защиту Билля о Правах или Конституцию от государства национальной безопасности. (Только Вторая Поправка, как оказалось, всё ещё священна). И говоря о правах, в 2013 году положение дел дошло то такой точки, что генеральный прокурор Эрик Холдер был вынужден публично настаивать, что правительство не планировало  пытать или убивать Эдварда Сноудена, если бы он оказался в их руках. Судя по тону нынешних выборов, кое-кто хотел бы обновить то обещание.

Конечно, в 2012 году  за нарушение Закона о борьбе со шпионской деятельностью  администрация Обамы сумела посадить в тюрьму всего лишь двух информаторов. Но с тех пор обвинения подобного рода стали практически банальностью, были осуждены ещё пятеро (включая Челси Мэннинга); и какие бы наказания, не говоря уж о пытках и убийстве, там планировались для Эдварда Сноудена, они всё ещё грозят ему. Никто тогда не упоминал об использовании драконовского Закона о шпионаже времён Первой Мировой, но это и не удивительно. Всё ещё впереди.

Спустя четыре года нет и намёка, что кто-то из кандидатов готов обратиться к тому закону, когда-то направленному против шпионажа в пользу иностранных держав в военное время или серьёзные обсуждения правительственного надзора и вмешательства в частную жизнь американцев. (И мы только что узнали, что шпионские беспилотники  Пентагона получили свободу рук на «родине», но не стоит ожидать услышать хоть что-то об этом или о последствиях.) Конечно же, тема Сноудена используется в дебатах обеими партиями. Он был заклеймён как изменник в ходе кровавой забавы, которой обернулись республиканские дебаты, и был осуждён как вор Хиллари Клинтон, тогда как Берни Сандерс отдал ему должное за «просвещение американского народа», но всё ещё думает, что Сноуден заслуживает тюремного заключения.

Если в 2012-м вопрос был таков: «Кандидаты, мы что, отошли от Конституции?». А если так, не стоит ли опубликовать своего рода уведомление или бюллетень?», то в 2016-м ответ, по-видимому, таков: «Да, мы ушли от неё, и примите это или... вы — заговорщик!».

Чего мы хотим от Ближнего Востока?

В 2012 году, рассматривая провал политики после событий 9/11 двух администраций на Ближнем Востоке, я удивлялся, какова могла быть цель американского присутствия там. Вашингтон только что завершил свою войну в Ираке, ушёл из ливийского хаоса, и всё же продолжает затевать вроде бы нескончаемую серию ударов беспилотниками в регионе. «Неужели всё дело в нефти?», спрашивал я. «Израиль? Старомодная гегемония и сдерживание? История говорит, что нам стоит задуматься, каковы истинные цели Америки на Ближнем Востоке. Не обманывайтесь — отсутствие политики, это уже само по себе политика».

Через четыре года Вашингтон отчаянно пытается уничтожить «халифат» ИГ, которого в 2012-м вообще не наблюдалось. Конечно, это заставляет задать вопрос, возможно ли вообще уничтожить ИГ военными методами, поскольку мы наблюдаем его расползание на места весьма отдалённые, вроде Афганистана, Йемена или Ливии. А ещё встает вопрос, который никто тогда не осмелился задать: Если мы уничтожим это движение в Ираке и Сирии, не займёт ли его место ещё более жестокая группировка, как ИГ сделало с аль-Каидой в Ираке? Ни один кандидат на этот раз, по-видимому, даже не задумывается, что эти группировки — не просто проблема сама по себе, а симптом более общей суннитско-шиитской проблемы.

Пока же возник единственный широкий политический консенсус — мы должны без колебаний задействовать нашу авиацию и силы специального назначения, и с помощью местных марионеток разнести всё в пух и прах, насколько возможно. Америка привечает всех желающих «устроить сафари» в Сирии и Ираке во имя борьбы с ИГ. Непрерывные попытки разнести всё бомбардировками привели к разрушению городов, в 2012-м находившихся ещё в приличном состоянии, вроде  Рамади, Кобейн, Хомс, и, очевидно, в какой-то момент в будущем второй по величине город Ирака Мосул,  — всё под предлогом их «спасения». Четыре американских президента без какого-либо успеха вели войну в регионе, и кто бы ни пришёл после Обамы в Овальный кабинет, он станет пятым. Вопросов так и не задано.

Какова планируемая правильная численность нашего воинского контингента и как там с сокращением количества глобальных миссий?

Планируемая численность? Правильная? Вот вам реалии четырёх лет, когда я задавал этот вопрос: абсолютно ни один кандидат, включая и самых прогрессивных, не говорит о сокращении или каким-либо значимым образом «свёртывании» американских воинских контингентов.

Не удивительно, что в ответ на постоянно возникающий в этом году вопрос «Итак, сколько вы за это заплатите?» (иными словами, о любом обсуждаемом проекте от огромной службы обеспечения безопасности границ и массовой депортации до бесплатного обучения в колледжах штатов), ни один кандидат не сказал: «Давайте потратим менее 54%  нашего расходуемого по собственному усмотрению бюджета на оборону».

Назовите меня сентиментальным, но как я уже писал в 2012-м, мне всё ещё хотелось бы узнать у кандидатов, «Что вы сделаете для приведения численности воинских контингентов к правильному значению и для сокращения количества  глобальных миссий? Во-вторых, действительно ли отцы-основатели этой страны предполагали, что президент будет обладать неограниченным единоличным правом объявлять войну?».

Подобные вопросы, как минимум, дали бы слегка комический эффект, поскольку все кандидаты, кроме Берни Сандерса, сцепились из-за того, кто именно наибольшим образом нарастит военный бюджет.

Поскольку никто за пределами наших границ больше не покупается на американскую исключительность, то что же дальше? В чём точка приложения усилий Америки сегодня?

В 2012 году я определил реальность Америки двадцать первого века следующим образом:

«Мы придерживаемся старого мифа, что Америка — особое, благое место, вообще самое «исключительное» из всех, но в нашей внешней политике мы похожи на старика, опустившегося до ощущения, что всё хорошо, если он накричал на детей, чтобы они ушли с газона (или просто их обругал). Теперь же, кто мы есть и как на нас смотрят за рубежом, выглядит существенно мрачнее... Америка Исключительная, по-видимому, исчерпала себя. Бряцание оружием... чувство гнева, оно непродуктивно и, без сомнения, невероятно дорогостояще».

И, тем не менее, в 2016 году большая часть кандидатов всё ещё что-то тявкает об исключительности Америки, несмотря на проступившие на хромированной поверхности четырёхлетние потёки ржавчины. Дональд Трамп может оказаться «исключительным исключением», ведь он думает, что под его руководством исключительное величие Америки ещё наступит, и весьма скоро.

Вопрос кандидатам в 2016-м, как и в 2012-м, остаётся прежним: «Кто мы такие в мире, и какими нас хотят видеть? Готовы ли вы проводить политику борьбы с самыми сильными на планете — а мы знаем, куда это заводит — или мы можем найти свое место в глобальном сообществе? Не прибегая к обычной метафоре «сияющего Града на Холме», можете ли вы высказать свое видение места  Америки в мире?»

В ответ — оглушительное нет.

Увидимся в 2020-м

Кандидаты прояснили, что борьба против террора — вечная война, американских войск никогда не будет достаточно, бомбёжки Большого Ближнего Востока теперь стали американским образом жизни, а Конституция — просто заноза и её нужно выдрать к чертям.

Кроме того, никто из политиков не осмелился или не озаботился рассказать нам о том, что мы — как они думают — хотим услышать: Америка исключительна, военная мощь может решить проблемы, армия США недостаточно велика, и необходимо отказаться от свобод, чтобы защитить наши свободы. И возможно, теперь мы, по словам одного иностранного комментатора, пусть слегка преувеличенным, всего лишь «нация идиотов, не способных сделать ничего, кроме проведения военных операций против слабо развитых стран»?

Сделайте закладку на эту страницу.

Я вернусь ещё до выборов 2020 года, чтобы проверить, как у нас идут дела.

Примечание:

* — группировка, запрещённая в России.

** — досл. «убей крота», игра в США. Среди русских не популярна. В игровом автомате несколько отверстий, откуда показывается голова крысы, по которой нужно успеть ударить. Иносказательно: проблемы непрерывно плодятся и не прекращаются; многократные попытки прекратить то, что, тем не менее, неизменно продолжает возникать.

http://polismi.ru/politika/obratnaya-storona-zemli/1370-nazad-v-budushchee.html