Что говорят эксперты об опасности интернета

Что говорят эксперты об опасности интернета. Начнем с основателя SocialDataHub Артура Хачуяна, которого называют одним из ведущих игроков отечественного рынка анализа открытой информации. Созданные его компанией алгоритмы круглосуточно скачивают данные из социальных сетей, форумов и блогов. Анализируя с помощью скриптов эту информацию, можно узнать очень многое о жизни практически каждого интернет-пользователя – от уровня его зарплаты и места, где он провел летний отпуск, до предпочтений в сексе и отношений с одноклассниками. К услугам 26-летнего куратора специализации «Инфографика и дизайн данных» Школы дизайна ВШЭ сегодня прибегают как силовые ведомства, так и исследующие рынок коммерческие структуры.

О том, почему интернет стал безанонимным пространством, комфортно ли работать с ФСБ и почему специалисты смеются над «пакетом Яровой», а также правилах поведения в интернете, арестах за лайки и репосты и организации революции с помощью Telegram Артур рассказал «Обзору»:

— Безанонимное общество стало реальностью. Даже не присутствуя в интернете можно легко в него попасть. Хорошо это или плохо?

— С большинства точек зрения – плохо. Прежде всего плохо то, что современному горожанину практически не избежать попадания в интернет. Вы идете по улице и случайно попадаете в объектив «Яндекс.Карт», делающего селфи прохожего или квадрокоптера, который даже не заметили. Вас могут сфотографировать на любом мероприятии, о вас может написать бывший одноклассник или коллега по работе – найти всю эту информацию, включая распознавание по фото, специалисту не составит труда. Этим легко могут воспользоваться и уже пользуются преступники – от мошенников до маньяков.

С другой стороны, безанонимность в интернете используют и правоохранительные органы для раскрытия преступлений, получения улик, поиска пропавших людей. Как и у любого явления, здесь есть как положительные, так и отрицательные стороны. Все зависит от того, кто пользуется доступом к открытым данным.

Порой, говоря о нашей работе, используют термин «стучать». Мол, вы что-то выискиваете, «стучите» силовикам, читаете личные записи. Но по факту это же открытая информация! Условно говоря, человек вышел на центральную площадь и кричит: «Я пошел жечь … (далее идет название национальности в зависимости от ксенофобских предпочтений – прим.авт.)». Это слышат все. Может услышать домохозяйка с пятого этажа, может подросток, может услышать участковый. Могут на это не обратить внимание, а может кто-то и присоединится — «Я тоже пошел жечь…».

— Как и на центральной площади, «крича» такое в социальных сетях, люди даже не пытаются скрыться, делают это со своих страниц.

— На данный момент чисто технически вообще нет никакой проблемы себя зааниномизировать. Но здесь включается психология – люди не хотят вести анонимные каналы. Они мечтают быть известными, чтобы о них все знали. Поначалу смысл в анонимности был, разве что, в политических Telegram-каналах, делающих инсайдерские вбросы об отставках губернаторов или каких-то решениях администрации президента. Затем таких каналов развелось столько, что уже никому нельзя верить.

На самом деле, не только в Telegram, но и условном ВКонтакте можно создать анонимный аккаунт, это очень легко. Другое дело, что администрация Telegram обещает не блокировать за анонимность, а в ВК могут это сделать.

— Существуют ли вообще правила, позволяющие пользователю меньше «следить» в сети?

— Правило очень простое – не постить то, за что будет стыдно. Но и здесь срабатывает психологический эффект, о котором я говорил: люди не осознают того, что их публикация находится в открытом доступе. Мы недавно проводили мониторинг аккаунтов несовершеннолетних и каждый второй спрашивал: вы гарантируете, что собираемые данные не попадут к третьим лицам?

Ребят, так они уже у третьих лиц – все, что мы анализируем, находится в открытом доступе. То, что ваш ребенок напишет «Слава сатане» доступно миллионам пользователей. Здесь проблема не в технологиях, а в людях, которые бездумно рассказывают о себе, как любят говорить в прокуратуре, «неопределенному кругу лиц».

— И здесь можно вспомнить истории российских «отпускников», которых украинские пользователи по гео-данным на фотографиях в социальных сетях вычисляли в 2014 году на Донбассе.

— С этим действительно большая проблема, причем не только в российской армии. Недавно Минобороны выпустило серию плакатов об информационной безопасности, обсуждается возможный запрет на размещение военнослужащими в социальных сетях фотографий с геометриками. Почему такое происходит? Ответ банальный – когда солдаты не воюют им нечего делать. Они сидят в соцсетях, где или хвастают фотками на фоне военной техники или переписываются с девушками, в обмен на интимное общение выдавая информацию о своей дислокации. Существуют целые агентства, занимающиеся анализом таких данных и вычислением с помощью социальных сетей информации о перемещении группировок войск.

— Автоматический поиск по базам данных в интернете используют ряд компаний, в том числе SocialDataHub. Но он не так активно внедряется в государственных структурах, тех же ФСБ, Роскомнадзоре или полиции. Почему им легче отдать такой поиск на аутсорсинг, чем заниматься самим?

США армия интернет

Организационная структура OSINT разведсообщества США

Больше в статье:
Разведка из открытых источников

— Здесь несколько проблем. Главная из них – отсутствие компетентных специалистов. Человек с мозгами либо идет работать в силовые ведомства, где система субординации и муштра лишают его креативного мышления, либо остается с таким мышлением, но без полномочий. Потом к силовикам приходят некие ребята, которые скажут: дайте нам миллиард, мы вам все сделаем. На выходе получается моя любимая история про комплекс «Спартан-300».

Компания поставила сенсорный контролер Kinect, используемый в игровых приставках Xbox, приклеив поверх логотипа Microsoft наклейку «Спартан-300» и продала как прогнозирующий терроризм искусственный интеллект. Никого не смутило хотя бы то, что на «Кинекте» камера с разрешением всего 0,3 МП и лиц потенциальных террористов в принципе не видно. Но деньги уже освоены. Сейчас все силовики приходят к тому, что выполненные крупными компаниями внедрения за последние пять-семь лет — полная чушь, работающая только на бумаге.

Второй момент – перед силовиками стоит задача вовсе не сбора данных, а их интерпретации. Все нужные данные находятся в открытом доступе, важно их оперативно анализировать и интерпретировать. Именно поэтому эффективна сложившаяся система аутсорсинга. Самое сложное – синхронизировать силовика и креативного специалиста, два разных мира. К слову, структурированный мозг военных здесь очень помогает, они четко знают, какую задачу нужно решить. С коммерческим рынком в этом плане намного сложнее работать.

Наконец, у нас крайне несовершенное законодательство. Года три назад мы работали над созданием системы поиска педофилов. Много разных алгоритмов пробовали, например, путешествующих по порносайтам ботов, которые знакомились там с мужчинами.

В итоге выявили огромное количество данных товарищей. Но наша следственно-судебная машина не может пропустить через себя всех выявленных педофилов. Если займется ими, то на другие дела времени не останется. В то же время российское законодательство не принимает закрытую переписку в интернете в качестве доказательства. Грубо говоря, пока полицейские не поймает педофила во время акта с ребенком за руку, к ответственности его не привлекут.

— В чем ключевой недостаток «пакета Яровой» и реально ли вообще хранить огромные объемы разговоров россиян?

— Ключевой недостаток в том, что авторы ставили задачу не решить проблему, а показать свою деятельность перед очередными выборами. «Пакет Яровой» в его части требований к операторам сотовой связи и интернет-компаниям — чушь полная, над ним смеется весь коммерческий рынок. Количество жестких дисков, которое нужно было закупить для реализации закона в его первой редакции, покрыло бы площадь всей нашей страны.

Сейчас, например, мобильные операторы не хранят телефонные разговоры, они даже тексты смс не хранят. Есть СОРМ-2 и СОРМ-3, которые содержат только метаданные – кто, кому и когда позвонил или написал. Операторы тратят неимоверное количество денег на хранение только этой информации. Госпожа Яровая предлагает хранить еще и записи разговоров, во сколько это обойдется операторам сложно даже представить.

Хранить все не нужно, важно уметь правильно налету анализировать информацию. И здесь выигрывают не гигантские хранилища, а алгоритмы анализа.

— А как относитесь к практике уголовных дел за лайки и репосты?

— Считаю, что ст. 282 УК РФ («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») существует только для того, чтобы подкреплять миф – в России могут посадить кого угодно за что угодно. Если человек призывает к экстремизму в интернете, это очень плохо. Но в большинстве случаев такие призывы не ведут к последствиям в офф-лайне.

Огромное количество людей пишут в соцсетях, условно, «Все достало, я завтра пойду убивать президента». И все прекрасно понимают, что никто никого убивать не пойдет. Ради одного человека из 147 миллионов, который когда-то напишет, а потом пойдет и что-то реально сделает, придумана эта статья. КПД ст. 282 УК РФ безумно низкое, она только порождает всевозможные истории про посаженных за лайки репосты, в конечном итоге дискредитируя само государство.

— Ряд экспертов говорят об использовании мессенджеров и социальных сетей при организации массовых беспорядков на Ближнем Востоке, так называемой «Арабской весны». Во время последних акций Навального активисты из разных городов писали про некие «глушилки», из-за которых не работала связь. Действительно ли с помощью групп в мессенджерах можно организовать революцию?

— Чисто технически – без проблем. Самая большая аудитория Telegram, который невозможно контролировать, находится в Леванте (территория восточного Средиземноморья, в том числе и Сирии — прим.авт.). Но Telegram просто хороший инструмент. Вместо него могли использовать Signal, WhatsApp. Взять открытый код защищенного мессенджера и сделать реплику того же Telegram не составит труда любому мало-мальски грамотному инженеру приложений для iPhone, это вопрос одного рабочего дня.

Более того – если люди хотят свергнуть режим, они это делают и без всяких мессенджеров, просто выходя на улицы. Главное условие – готовность к свержению режима. Так что бороться с этим нужно не блокируя социальные сети и мессенджеры, до чего мог додуматься только Роскомнадзор, а лишая радикалов социальной базы, решая проблемы людей.

Действующий с конца 2014 года программный комплекс «Демон Лапласа» вызвал в российских СМИ противоречивую реакцию. Одни приветствовали создание информационной системы круглосуточного сбора и мониторинга, вычисляющей экстремистские материалы и призывы к протестным акциям в социальных сетях, другие назвали ее «сетевым чекизмом». Само название комплекса взято из классической физики – так французский математик Пьер-Симон Лаплас назвал вымышленное существо, знающее абсолютно все и про всех.

Кто стоит за вербовкой российской молодежи в ИГИЛ*, что сегодня происходит с «группами смерти» и как «Демон Лапласа» нашел неформальный «лагерь боевиков» оппозиционера Алексея Навального? Об этом «Обзору» рассказал директор Центра исследований легитимности и политического протеста, создавший автоматизированную систему мониторинга сети интернет, Евгений Венедиктов:

— Каков объем экстремистских публикаций в памяти «Демона Лапласа»?

— Только по Москве и Санкт-Петербургу порядка 100 тысяч экстремистских видеороликов. Если добавить к двум столицам Дагестан, можем собрать около 200 тысяч, причем речь также идет только о видео.

— Существует ли среднестатистический портрет тех, кто занимается вербовкой в ИГИЛ*?

— Имеются три классических типажа, в которых тесно переплелись роли вербовщика и пропагандиста запрещенной в России идеологии. Первый тип – уехавшие на территорию ИГИЛ* и оттуда ведущие вербовку через знакомых и родственников, подписчиков создаваемых ими групп в социальных сетях (в данном случае — «ВКонтакте»). Как правило, это жены боевиков в возрасте от 20 до 30 лет. В нашей практике было несколько таких случаев.

Зачастую бывает и такая ситуация – под видом гастарбайтеров в Россию приезжают жители стран ближнего зарубежья и Средней Азии, которые в рабочее время трудятся дворниками или разнорабочими, а в выходные и вечером через сообщества в социальных сетях ведут рекрутинг сторонников, пошагово объясняя, как попасть на территорию ИГИЛ*.

Наконец, третий тип, он же наиболее распространенный, — молодые россияне из кавказских республик, пытающиеся социализироваться путем обсуждения радикального ислама и критики его противников, вовлекая в такую переписку себе подобных. Это не вербовщики, но они создают определенный пропагандистский фон.

— Если говорить об основной массе экстремистских материалов, что сегодня превалирует в Рунете – вербовка ИГИЛ*, призывы к свержению власти и несанкционированным акциям, тексты националистов?

—  Если говорить о градации, большая часть материалов протестного движения относится к 2011 году, 2013 год – всплеск радикальных исламистских установок, ближе к 2014 году – националистические вещи, которые остаются на первом месте по сравнению с другими разновидностями экстремизма. Связано это с тем, что призывы к свержению власти достаточно быстро удаляют, все, что связано с радикальным исламом также оперативно «подчищается», а националистические заявления, если они не являются прямым призывом к насилию, остаются в сети. Это наибольший массив информации, приближенный к протестным движениям. Поэтому можно сделать вывод, что радикальная повестка все больше будет смещаться в сторону национализма.

К слову, у протестного движения есть любопытное свойство – официальным авангардом может быть либеральное крыло, провозглашаться ценности прав и свобод, а силовым блоком становятся националисты. Прикрываясь громкими лозунгами можно преследовать любые цели, но когда потребуется силовая поддержка, нужны не популисты, а люди с горячей кровью. Так было, например, на Украине во время Майдана – евроинтеграция соседствовала с зигующими бойцами«Правого сектора», а прозападные призывы с националистической идеей «чистой крови».

— Почему автоматизированная система «Демон Лапласа» — разработка общественников, а не государства? Ведь именно его задача – бороться с экстремизмом.

— Наше программное обеспечение активно внедряется и используется силовыми ведомствами. Они не стесняются этого, потому что с его помощью эффективнее противостоят экстремизму и разрушению культурного ядра общества. Рассчитываю, что в скором времени Росгвардия, получив полномочия и права субъекта оперативно-розыскной деятельности, сможет также воспользоваться  нашими продуктами.

МВД призвано охранять закон и порядок, а не разрабатывать программное обеспечение. Думаю, было бы неправильно на ставке оперативников, расследующих преступления, держать программистов. Так или иначе, подобные разработки должны отдаваться на аутсорсинг, для них нужны серьезные аналитические ресурсы, мозги и руки для программирования.

— Как вы оцениваете пакет Яровой? Насколько эффективными в борьбе с экстремизмом могут оказаться прописанные в нем ограничения?

— Интернет невозможно взять и поставить под контроль. Ни сейчас, ни тогда, когда пакет Яровой полностью вступит в силу, выполнить это невозможно по ряду определенных причин. Другое дело, что постоянный мониторинг должен вестись и поскольку мы живем в XXI веке, делать это нужно автоматизированными средствами, а не вручную. Потому что рассылка экстремистских материалов сегодня зачастую также проходит автоматизировано – мы столкнулись с рекламой  игры «синий кит», которую  роботы постили на стены групп в социальных сетях.

Существует еще одна проблема. При современной практике определения экстремизма, прописанной в российском законодательстве, распространителем информации экстремистского толка может оказаться практически любой человек. Сама формулировка достаточно четкая: экстремистскими являются материалы, несущие рознь между нациями, религиями, группами людей. Однако, когда дело доходит до практики признания того или иного материала экстремистским, порой сам не могу понять – а где здесь экстремизм?

— Может пора пересмотреть практику признания материалов экстремистскими? Четыре года назад районный суд Новороссийска по иску транспортного прокурора признал экстремистским, ни много ни мало, перевод Корана. Потом это решение отменили. Но когда любой районный суд, основываясь на выводах любого местного же эксперта, может запретить любую книгу или материал – здесь возникают вопросы…

— Безусловно, некоторые региональные эксперты бывают некомпетентны. Не хочу утверждать, что в регионах нет высококвалифицированных культурологов или религиоведов, но, мне кажется, настала пора создать единый федеральный центр, который мог бы аккумулировать таких экспертов и давать взвешенную оценку материалам.

— Как часто в списки распространителей экстремистских материалов попадают страницы соцсетей жителей юга России?

— Регулярно. Юг России соседствует с Кавказом и ближним зарубежьем, где традиционно исповедуют ислам и могут нести заряд радикального ислама. При этом материалов националистического характера на юге значительно меньше, чем в регионах центральной и северной России. Думаю, это объясняется стыком христианства и ислама, ключевые элементы противостояния строятся на межконфессиональных, а не межнациональных отношениях. Конфессиональные конфликты при этом имеют более жесткую основу, чем националистические.

— Что сегодня происходит с подростковыми «группами смерти», год назад взбудоражившими всю страну?

— Группы смерти по-прежнему занимают заметное место, они никуда не делись. Специалисты нашего центра при недавнем мониторинге нашли более полутысячи таких групп, все они актуальны. В самых крупных почти 50 тысяч подписчиков, в самых малочисленных – от полусотни человек и менее. Думаю, совокупное число их участников превышает полмиллиона  пользователей, большинство из которых – подростки.

Названия многих групп кричащие. Они сами за себя говорят — «Я брошен», «Мне не хватает внимания», «Посмотрите на меня», «Я не такой как все». В ленте таких сообществ можно увидеть поток ужасающего контента от фотографий со сценами самоубийств и депрессивной музыки до пропаганды наркотиков и сообщений о поисках куратора, который доведет человека до самоубийства.

— Насколько активно использовались социальные сети сторонниками оппозиционера Алексея Навального во время протестных акций 26 марта и 12 июля этого года?

В марте – очень активно. Причем впервые с «зимней революции» 2011-2012 годов для мобилизации либеральной части протестной общественности широко использовался «ВКонтакте». С помощью нашего комплекса тогда удалось выйти на неформальную организацию, обеспечивающую акции Навального силовой поддержкой. По большому счету это тренировочные лагеря в Москве и Подмосковье для подростков, в которых учат, как оказывать сопротивление полиции во время уличных акций.

— При этом очевидно, что ряд провластных пользователей пытались внести сумятицу в протестные группы. Насколько эффективным оказалось сопротивление несанкционированным акциям в интернете?

— Эффективно удалось использовать их силовое подавление на улицах. В социальных сетях противостояние не получило адекватного выражения. В том числе и по объективным причинам.

Огромная часть россиян, являющихся пользователями сетей, не смогла себя реализовать – либо пока, либо вообще – из-за отсутствия реальных социальных лифтов. Может, они плохо их ищут, а может таких инструментов в современной России нет в принципе. Неудачи заставляют их идти в сторону протеста и оппозиции.  Так что бороться с уличной активностью нужно в офлайне, побеждая коррупцию и несправедливость, которые, в свою очередь, порождают экстремизм.

-В каких социальных сетях сегодня чаще встречаются экстремистские материалы?

— На первом месте стоит «ВКонтакте» — там наибольшее количество таких публикаций. Фейсбуком пользуются значительно реже в силу особенности основной аудитории, Телеграмм – закрытый канал коммуникации, недоступный для перехвата информации, как «ВКонтакте». В «Одноклассниках» сидит старшее поколение, менее подверженное радикализации. Так что основные коммуникативные сети – «ВКонтакте» и Телеграмм.

*ИГИЛ – запрещенная в России террористическая организация.

Источник: http://bit.ly/2KiFbw9

Источник: http://bit.ly/2FjU7WZ

Опубликовано 30 Апр 2018 в 12:00. Рубрика: Интернет. Вы можете следить за ответами к записи через RSS.
Вы можете оставить свой отзыв, пинг пока закрыт.