События декабря 1825 года невозможно понять без предыстории Великой французской революции и Наполеоновских войн.

В 1812 году Наполеон вторгся в Россию. Когда он начал отступление, открылась шестая антифранцузская коалиция. К концу апреля 1813 года союзные войска состояли из 54 тысяч русских и 38 тысяч пруссаков. Великобритания все еще прямо в войне не участвовала, хотя война шла с переменным успехом. 4 июня 1813 года Наполеон заключил в Пойшвице перемирие с союзниками до 20 июля (продлено затем до 10 августа 1813), после чего вернулся в Дрезден. Обе стороны надеялись использовать передышку для мобилизации сил. Позднее историки и сам Наполеон назовут перемирие одной из величайших ошибок в его жизни. В результате перемирия Шестая коалиция значительно расширилась и усилилась, перевес в силах перешёл на сторону противников Наполеона.

31 марта 1814 года Париж капитулировал. Русская и прусская гвардия во главе с императором Александром I триумфально вступили в столицу Франции.

К лету 1815 года, после знаменитой битвы при Ватерлоо стало совершенно ясно, что возвращения Наполеона не будет. Всего войны либерала Наполеона погубили свыше 3 миллионов человек.

Польская история и деятельность Декабристов

Присоединение части Речи Посполитой к Российской империи в конце XVIII века вызывало неудовольствие в тайных обществах Европы.

В Речи Посполитой, как грибы, начали расти представители сепаратистских движений, отчаянно поддерживаемых из-за границы. Одним из таких «освободителей» являлся Тадеуш Костюшко (1746-1817).

В 1769 году Костюшко и его товарищ Орловский получили королевскую стипендию и отправились в Париж для обучения в военной академии. Большое влияние на молодого военного оказали идеи просветителей — Вольтера, Монтескье, Руссо. В 1774 году Костюшко вернулся в Речь Посполитую.

Не найдя себе применения на родине, Тадеуш в 1776 году выехал в Америку, чтобы в чине полковника сражаться в Войне за независимость североамериканских колоний Великобритании. Занимался фортификацией городов и военных лагерей. Известность ему принес вклад его фортификации в ход сражения при обороне Тикондероги и при битве под Саратогой 1777 года. Тадеуш блестяще справился со строительством укреплений для защиты Филадельфии, что позволило ему стать главным инженером Северной армии, которая отражала нападения англичан со стороны Канады и Нью-Йорка. В признание его заслуг Конгресс США 13 октября 1783 присвоил ему звание бригадного генерала американской армии.

В конце 1792 года Тадеуш перебрался в Париж, где от имени патриотов Речи Посполитой с французским революционным правительством вёл безуспешные переговоры о совместных действиях против Австрии и Пруссии.

По возвращении из Франции в Саксонию, затем Галицию Костюшко активно включается в подготовку общенационального восстания, «диктатором» которого его было решено назначить. 24 марта 1794 года актом восстания, подписанным всеми жителями города, Костюшко был провозглашён «Начальником восстания», и ему была предоставлена вся полнота гражданской и военной власти в стране. В тот же день Тадеуш обратился к населению, выпустив четыре патриотических воззвания: «К войску», «К гражданам», «К священникам» и «К женщинам».

10 октября (29 сентября) 1794 года в битве под Мацеёвицами с русскими войсками под командованием Ивана Ферзена Костюшко был тяжело ранен двумя сабельными ударами, нанесёнными корнетом Фёдором Лысенко.

Костюшко был заключен в Петропавловскую крепость, но потом помилован. Павел I разрешил польскому герою покинуть Россию, выделив ему на дорогу 12 тысяч рублей, карету, соболью шубу и шапку, меховые сапоги и столовое серебро. Первоначально он направился в США, но в 1797 году вернулся в Европу и с 1798 года обосновался близ Фонтенбло под Парижем.

В годы правления Наполеона Костюшко заявил министру полиции Франции Жозефу Фуше, что если Наполеону нужна его помощь, то он готов её оказать, но при условии, что французский император даст письменное обещание, опубликованное в газетах, что в Речи Посполитой будет установлена такая же форма правления, как в Англии, а границы возрождённой Речи Посполитой пролягут от Риги до Одессы и от Гданьска до Венгрии, включая Галицию. В ответ на это Наполеон написал Фуше: «Я не придаю никакого значения Костюшко. Он не пользуется в своей стране тем влиянием, в которое сам верит. Впрочем, всё поведение его убеждает, что он просто дурак. Надо предоставить делать ему, что он хочет, не обращая на него никакого внимания».

Как видим, «либерал» Костюшко, поклонник Вольтера и Войны за независимость США, когда речь заходила о Речи Посполитой, был сторонником совершенно противоположных идей – возрождения имперских амбиций Речи Посполитой, завоевания литовских, русских и украинских земель, а также монархической британской формы правления. Все это говорит о справедливости слов Наполеона, что перед нами вовсе не политик национально-освободительного движения, а разрекламированный военный генерал и нацист, напичканный дешевой заграничной пропагандой.

Крупнейшим деятелем польского оппозиционного движения являлся член масонских лож «Святыня мудрости» и «Великий Восток Народа Польши» Станислав Вонгжецкий (1765-1845). Вонгжецкий входил в комитет подготовки восстания Костюшко. Принимал участие в варшавском восстании 1794 года. В марте 1807 года стал вице-президентом Варшавы, а с 4 июля 1807 года до декабря 1815 года (в период протектората Наполеона) был президентом Варшавы.

В ходе главного эпизода Варшавского восстания, Варшавской заутрени, поляки зверски убили от 2 до 4 тысяч русских. Это событие является одним из самых жестоких эпизодов мировой истории.

Вот как описывает его русский писатель А. А. Бестужев в произведении « Вечер на Кавказских водах в 1824 году» (1830):

«Думаю, каждый из вас, господа, — начал артиллерист, — слышал рассказы екатерининских служивых об ужасной варшавской заутрене. Тысячи русских были вырезаны тогда, сонные и безоружные, в домах, которые они полагали дружескими. Заговор веден был с чрезвычайною скрытностию. Тихо, как вода, разливалась враждебная конфедерация около доверчивых земляков наших. Ксендзы тайно проповедовали кровопролитие, но в глаза льстили русским. Вельможные папы вербовали в майонтках своих буйную шляхту, а в городе пили венгерское за здоровье Станислава, которого мы поддерживали на троне. Хозяева точили ножи, — но угощали беспечных гостей, что называется, на убой; одним словом, все, начиная от командующего корпусом генерала Игельстрома до последнего денщика, дремали в гибельной оплошности. Знаком убийства долженствовал быть звон колоколов, призывающих к заутрене на светлое Христово воскресение.

В полночь раздались они — и кровь русских полилась рекою. Вооруженная чернь, под предводительством шляхтичей, собиралась в толпы и с грозными кликами устремлялась всюду, где знали и чаяли москалей. Захваченные врасплох, рассеянно, иные в постелях, другие в сборах к празднику, иные на пути к костелам, они не могли ни защищаться, ни бежать и падали под бесславными ударами, проклиная судьбу, что умирают без мести. Некоторые, однако ж, успели схватить ружья и, запершись в комнатах, в амбарах, на чердаках, отстреливались отчаянно; очень редкие успели скрыться».

Восстание было подавлено Суворовым. Однако возросшими национальными чувствами поляков воспользовался Наполеон. В 1806 году Наполеон обратился к полякам с воззванием, приглашавшим их к борьбе за независимость. 2 января 1807 года он вступил в Варшаву. По условиям Шенбрунского мира 1809 года западная Галиция и часть восточной Галиции с Краковом были переданы в пользу великого герцогства Варшавского (1807 – 1815), аванпост Наполеона против России. 28 июня 1812 года по решению сейма было объявлено о восстановлении Королевства Польского, которое стало самым верным из союзников Наполеона и выставило стотысячную армию, сражавшуюся с первого до последнего дня войны против России.

На Венском конгрессе 1814-1815 годов , переделывавшем на новый лад карту Европы, Варшавское герцогство породило распри, чуть не обернувшиеся новой войной. Александр I желал присоединить к своей империи всё герцогство и даже другие земли, когда-то входившие в состав Речи Посполитой. Австрия усматривала в этом опасность для себя. 3 января 1815 года был заключён тайный союз между Австрией, Англией и Францией для противодействия России и Пруссии, сблизившимся между собой.

Русский император пошёл на компромисс: он отказался от Кракова в пользу Австрии, а от Торна и Познани — в пользу Пруссии. Большая часть Великого герцогства Варшавского была присоединена «на вечные времена» к Российской империи под именем Царства Польского (3 мая 1815 года), которое получало конституционное устройство. Польская конституция была обнародована 20 июня. Вместе с тем жителей Царства Польского привели к присяге на подданство русскому государю.

Царство Польское стремительно развивалось. В 1816 году был учреждён Варшавский университет, основаны высшие школы: военная, политехническая, лесная, горная, институт народных учителей, увеличено число средних и первоначальных школ. Сильное влияние на интеллектуальную жизнь оказывали два центра, находившиеся вне пределов Царства Польского: Виленский университет и Кременецкий лицей. В Виленском университете учился величайший поэт Польши Адам Мицкевич, там же преподавал историк Лелевель. Процесс просвещения шел, несмотря на преграды националистов.

В 1817 году государственных крестьян освободили от многих средневековых повинностей. В 1820 году барщину стали заменять оброком.

Между императором и созданным им Царством Польским существовала сначала полная гармония благодаря либеральным настроениям государя. Однако оппозиционные польские общества стали сопротивляться власти императора, несмотря на наличие самой либеральной конституции в Европе. В ответ Александр вынужден был принимать реакционные меры. С усилением реакционных течений вышеупомянутая гармония расстроилась. В самой стране одни готовы были смириться с тем, что имели, другие же мечтали о восстановлении польского государства в прежних его границах. 5 (17) марта 1818 года император открыл сейм в Варшаве знаменательной речью:

«Прежняя организация страны позволила мне ввести ту, которую я вам пожаловал, приводя в действие либеральные учреждения. Эти последние всегда были предметом моих забот, и я надеюсь распространить, при Божьей помощи, благотворное влияние их на все страны, которые промыслом даны мне в управление».

Сейм принял все правительственные законопроекты кроме отмены гражданского брака, введённого в Польше кодексом Наполеона. Император остался доволен, что и выразил в своей заключительной речи, возбуждая ею в поляках надежды на осуществление их патриотических мечтаний:

«Поляки, я остаюсь при прежних своих намерениях; они вам хорошо знакомы».

Император намекал на своё желание распространить действие конституции Царства Польского и на русско-литовские области.

Когда, согласно конституции, в 1820 году был созван второй сейм, император опять открыл его, но в его речи звучали уже предостережения об опасностях либерализма. Под влиянием оппозиции сейм отклонил правительственный законопроект на том основании, что он упразднял гласность судопроизводства, отменял суд присяжных и нарушал принцип «никто не будет арестован без решения суда».

Оппозиция разгневала Александра, что он и выразил в заключительной речи, замечая, что поляки сами мешают восстановлению своей родины. Император хотел даже отменить конституцию, но ограничился угрозами. Вопреки конституции, установившей созыв сеймов каждые два года, третий сейм был созван только в 1825 году. Предварительно была издана добавочная статья к конституции, упразднявшая гласность заседаний сейма, и арестован вождь оппозиции Викентий Немоёвский. Для контроля деятельности сейма назначались особые чиновники, обязанные присутствовать на заседаниях. Проекты, предложенные правительством, сейм принял. Император выразил своё удовлетворение.

Одновременно с легальной оппозицией действовала и тайная, революционная.

В 1819 году Валериан Лукасиньский (1786-1868) основал «национальное масонство» (Wolnomularstwo Narodowe), масонскую организацию, официальной целью которой было улучшение морали в армии и обществе, а скрытой — распространение польских национальных идей и подготовка восстания с целью независимости Польши. В национальное масонство входило около 200 человек, в основном офицеров. В 1820 национальное масонство было формально распущено, но вместо него Лукасиньский создал более глубоко законспирированное Патриотическое товарищество.

Изменения были вызваны тем, что тайные замыслы масонов были вскрыты. Французский поверенный сообщал из Петербурга своему правительству:

«Император, которому стало известно о намерении польского масонства, в 1821 году приказал закрыть несколько лож в Варшаве и подготовил полное запрещение ассоциации, когда обнаружили переписку между масонами этого города и Англией. Эта переписка, шедшая через Ригу, велась в духе, неприемлемом для правительства. Она была перехвачена... Отсюда произошло окончательное закрытие всех польских лож».

Возможно, имелось в виду тайное политическое Общество рыцарей храма (тамплиеров), основанное офицером Маевским, который, находясь в плену, вступил в аналогичную организацию Англии и получил от Эдинбургской ложи право посвящать в рыцари лиц по своему усмотрению. Очевидно, им велась с англичанами и переписка. 16 декабря 1821 года польский наместник великий князь Константин издал от имени царя указ о запрещении всех тайных организаций, к которым относили и масонство. Ложи закрыли, их архивы и значительные денежные средства адептов конфисковали. С разрешения государя там обнародовали и очередную папскую буллу 1821 года о предании анафеме тайных объединений, в том числе «союзов вольных каменщиков и углекопов».

Летом 1822 года Лукасиньского и его товарищей арестовали. Делом «Национального масонства» занялась специальная следственная комиссия, но о «Патриотическом товариществе» власти еще не знали.

В 1821 году возникла тайная организация «Национально-патриотическое товарищество». В 1823 году Патриотическое общество установило связь с Южным обществом декабристов для подготовки восстания. В планы Южного общества входило возвращение Польши государственной независимости. Наладить связи с польским обществом было поручено Бестужеву-Рюмину. Переговоры Южного общества декабристов с Патриотическим обществом в 1824 — 1825 годах не привели к идеологическому сближению и совместным действиям.

Попытка декабристов произвести переворот в России обнаружила и деятельность польских революционеров. Согласно конституции, их судил сеймовый суд. Суд отказался расценить деятельность Патриотического общества как государственную измену и вынес обвиняемым в 1828 году демонстративно мягкий приговор. Император Николай I выразил своё неудовольствие по поводу приговора.

В 1830 году во Франции произошла Июльская революция, которая имела воздействие на всю Европу. Либеральные течения повсеместно обрели уверенность и решимость. В некоторых государствах Германского союза начались беспорядки, вылившиеся в поправки или переиздания действующих конституций. Волнения начались и в некоторых итальянских государствах, в том числе и в Папской области.

Однако наибольший эффект Июльская революция произвела на территории Польши, поделенной между Россией, Пруссией и Австрией, вызвав восстание 1830 года (Ноябрьское восстание). Подавить это восстание российским войскам удалось лишь осенью 1831 года.

В международных отношениях важными составляющими европейского общественного мнения стали полонофильство и русофобия. Как пишет доктор исторических наук Петр Черкасов в Журнале Родина, №9, 2007:

«В 1831 году тысячи польских повстанцев и членов их семей, спасаясь от преследований властей Российской империи, бежали за пределы Царства Польского. Они осели в разных странах Европы, вызывая сочувствие в обществе, которое оказывало соответствующее давление на правительства и парламенты. Именно польские эмигранты постарались создать России крайне неприглядный образ душителя свобод и очага деспотизма, угрожающего «цивилизованной Европе». Полонофильство и русофобия с начала 1830-х годов стали важными составляющими европейского общественного мнения.

III отделение собственной Его Императорского Величества канцелярии, возглавляемое генерал-адъютантом графом Александром Христофоровичем Бенкендорфом, не могло не реагировать на появление этой новой угрозы. Борьба с «вредным» влиянием польской эмиграции, развернувшаяся в 1830-е годы, начиналась с попыток определить её численность, социальный состав и районы расселения по странам Европы.

Далее предполагалось добывание сведений о созданных беженцами из Польши организациях, их политических лидерах, об их планах и намерениях, об эмигрантских печатных изданиях, о связях эмиграции с правительственными и парламентскими кругами стран пребывания, наконец, об источниках финансирования польских организаций. Необходимые данные должны были собираться по всем возможным каналам, в частности с помощью тайных агентов».

В ответ на события 1830 года Пушкин написал стих «Клеветникам России» (написано 26 августа, напечатано уже после взятия Варшавы). Поводом к этому стихотворению послужили выступления во Французской палате депутатов с требованиями оказать помощь польскому народу. Поэт утверждает, что восстание — это дело «семейное», и другие державы не должны выступать по поводу него. Вот что писал Пушкин 1 июня 1831 году Вяземскому:

«…их надобно задушить и наша медленность мучительна. Для нас мятеж Польши есть дело семейственное, старинная, наследственная распря, мы не можем судить ее по впечатлениям европейским, каков бы ни был впрочем наш образ мыслей…»

Чаадаев отвечал Пушкину 18 сентября 1831 года:

«Вот вы, наконец, национальный поэт; вы, наконец, нашли ваше призвание. Я не могу передать вам удовлетворение, которое вы дали мне испытать. Мне хочется сказать вам: вот, наконец, явился Дант».

А. С. Пушкин

Клеветникам России

О чем шумите вы, народные витии?
Зачем анафемой грозите вы России?
Что возмутило вас? волнения Литвы?
Оставьте: это спор славян между собою,
Домашний, старый спор, уж взвешенный судьбою,
Вопрос, которого не разрешите вы.
Уже давно между собою
Враждуют эти племена;
Не раз клонилась под грозою
То их, то наша сторона.
Кто устоит в неравном споре:
Кичливый лях, иль верный росс?
Славянские ль ручьи сольются в русском море?
Оно ль иссякнет? вот вопрос.
Оставьте нас: вы не читали
Сии кровавые скрижали;
Вам непонятна, вам чужда
Сия семейная вражда;
Для вас безмолвны Кремль и Прага;
Бессмысленно прельщает вас
Борьбы отчаянной отвага —
И ненавидите вы нас...
За что ж? ответствуйте: за то ли,
Что на развалинах пылающей Москвы
Мы не признали наглой воли
Того, под кем дрожали вы?
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?..
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.

Эти слова как никогда актуальны и в наше время.

Декабристы – либералы или нацисты?

Идеалы декабристов, внешне либеральные, на самом деле во многих вопросах были далеки от таковых. Да, декабристы предлагали заменить самодержавие на республику или конституционную монархию. Сам по себе этот шаг был дискуссионным, ибо по состоянию на период движения декабристов даже Европа признала повсюду несвоевременность введения республики. Движение по отходу от монархии привело к хаосу во Франции и к затяжной войне в Европе, к противоречивым настроениям в Польше. Поэтому идеи декабристов нельзя признать своевременными.

Но остальные мысли декабристов, в основном, были настоящей катастрофой.

После Отечественной войны 1812 года вернувшиеся в Россию офицеры переняли многие французские идеи, в том числе – создание масонских обществ и тайных обществ. Несмотря на то, что декабристы своими глазами видели бедственные последствия этих идей, какая-то непонятная сила заставляла их вновь и вновь создавать все более уродливые общества.

Одно из первых обществ – «Орден русских рыцарей», создано М.Ф. Орловым и М. А. Дмитриевым-Мамоновым. Орден фактически предлагал насильственную смену власти и замене ее на Республику, но это были самые безобидные пункты. Вот некоторые тезисы программы Ордена:

• конечное и всегдашнее истребление имени Польша и Королевства Польского и обращение всей Польши, как Прусской, так и Австрийской, в губернии Российские;

• присоединение Венгрии, Сербии, всех славянских народов к России;

• изгнание Турков из Европы и восстановление греческих республик под протекторатом России;

• учреждение флота в Архипелаге и постановление возможных препятствий английской торговле в оном краю;

• переселение половины жидов из Польши в ненаселенные губернии России и обращение их в веру;

• уменьшение монастырей;

• переселение Грендандов в Сибирь;

• сочинение проекта выгодной войны против Персиян и вторжения в Индию;

• упразднение ненужных Университетов и учреждение вместо того в Москве и Санкт-Петербурге обсерваторий, Ботанических садов, Публичных библиотек, лабораторий и зверинцев;

• присоединение Норвегии к России.

• конечное падение а, если возможно, смерть иноземцев, государственные посты занимающих.

• дарование городам: Москве, Владимиру на Клязьме, Киеву, Казани, Великому Новгороду, Нижнему Новгороду и Ярославлю прав и привилегий, коими пользовались в Римской Империи вольные имперские Гансеатические города;

• дарование городам, наследие перов государства составляющим, права графств в Англии и перств во Франции.

Эти мысли поссорили бы Россию со всем миром и привели бы к хаосу во внутренней политике. Ничего нет необычного в том, что новоиспеченного фашиста Дмитриева-Мамонова в срочном порядке признали сумасшедшим. Но разве в этом есть хоть доля «тирании самодержавия»? Разве можно было при таком состоянии мозгов русской интеллигенции давать ей свободу слова? Нет, нет, и еще раз нет, это было слишком преждевременно.

Борис Башилов в книге «История русского масонства» приводит следующие цитаты:

«Масоны и декабристы, – пишет Н. Бердяев, – подготовляют появление русской интеллигенции XIX в., которую на западе плохо понимают, смешивая с тем, что там называют intelectuels. Но сами масоны и декабристы, родовитые русский дворяне, не были еще типичными интеллигентами и имели лишь некоторые черты, предваряющие явление интеллигенции».

Французский посол Ланжероне в депеше от 11 апреля 1820 года пишет:

«...вся молодежь, и главным образом офицерская, насыщена и пропитана либеральными доктринами. Больше всего ее пленяют самые крайние теории: в Гвардии нет офицера, который бы не читал и не перечитывал бы труды Бенжамена Констана и не верил бы, что он их понимает»

Огромное значение для будущего Европы и мира Констан придавал свободе экономической деятельности и, как следствие этого, развитию коммерции и индустрии. Он обосновывал тезис, что европейская цивилизация вступает в новый этап своего развития, который он назвал «эпохой коммерции». Благодаря развитию индустрии и коммерции, в результате свободной конкуренции, говорил он, человек обретет, наконец, достаток и отдых. Именно индустриальное развитие принесет народам политические свободы. Развитие индустрии и распространение либеральных принципов — это для Б. Констана две стороны одного процесса.

Спустя семь месяцев заместитель французского посла граф Габриак сообщает своему правительству:

«Несомненно, что у многих гвардейских офицеров головы набиты либеральными идеями настолько крайними, насколько эти офицеры малообразованны. Они живут вдали от всех осложнений либерализма: они ценят тон и форму военного командования заграничных армий, но они находят их невыносимыми у них самих».

«В гвардии, – сообщает 29 августа 1822 года заместитель французского посла граф Буальконт, – сумасбродство и злословие дошли до того, что один генерал недавно нам сказал – иногда думается, что только не хватает главаря чтобы начался мятеж. В прошлом месяце в гвардии открыто распевалась пародия на известный мотив «Я долго скитался по свету», которая содержала в себе самые преступные выпады по адресу Его Величества лично, и на Его поездки и конгрессы: эта пародия распевалась многими офицерами. Затем, то, что произошло в собрании молодых гвардейских офицеров, показывает так ярко дух, царящий среди них, что нельзя об этом не донести». «Возбужденные предшествовавшими горячими и невоздержанными спорами относительно политических событий, присутствовавшие на этом собрании 50 офицеров, закончили его тем, что вставши из-за стола, проходили по очереди мимо портрета Императора и отпускали по его адресу ругательства».

Из этого же письма графа Буальконта мы узнаем, кто был подстрекателями этих мятежных настроений. Это были масоны.

«Я имел случай, – пишет граф Буальконт, – видеть список русских масонов, составленный пять лет назад: в нем было около 10.000 имен, принадлежащих к 10-12 ложам С. Петербурга ...в громадном большинстве это были офицеры».

Тем не менее, Александр I до конца не отказывался от либеральных идей и, более того, поставил эксперимент в Польше. Эксперимент не удался и породил лишь еще большую волну насилия.

Не менее сумасшедшими были идеи Павла Пестеля (1793-1826), одного из идеологов масонской ложи «Союз спасения» (1816), «Союза благоденствия» (1821) и «Южного тайного общества» (1821), напечатанные в трактате «Русская правда».

Южное тайное общество было особо радикальным. Предполагалось установить республиканский строй путём цареубийства и «военной революции», то есть военного переворота. Политической программой Южного общества и стала «Русская правда» Пестеля, принятая на съезде в Киеве в 1823 году.

Южное общество признало опорой движения армию, считая её решающей силой революционного переворота. Члены общества намеревались взять власть в столице, вынудив императора отречься. Новая тактика Общества потребовала организационных преобразований: в него принимались только военные, связанные преимущественно с регулярными частями армии; ужесточалась дисциплина внутри Общества; от всех членов требовалось безоговорочное подчинение руководящему центру — Директории.

В «Русской правде» русские народы Пестель делит на :

• собственно так называемые Россияне населяющие Губернии Великоросские;

• малороссияне, населяющие Черниговскую и Полтавскую Губернии;

• украинцы населяющие Харьковскую и Курскую Губернии;

• жители Киевcкой, Подoльской и Волынской Губерний называющие себя Русснаками;

• белорусы, населяющие Витебскую и Могилевскую Губернии;

В конце «анализа» Пестель заключает:

«Из сего явствует что никакого истинного различия не существует между разрядами Коренной Народ Русский составляющими, и что малые оттенки замеченные должны быть слиты в одну общую форму. А по сему и постановляется правилом, чтобы всех жителей населяющих Губернии Витебскую, Могилевскую, Черниговскую, Полтавскую, Курскую, Харьковскую, Киевскую, Подольскую и Волынскую истинными Россиянами почитать и от сих последних никакими особыми Названиями не отделять».

Народы составляющие различные племена к Российскому Государству присоединенные и в оном обретающиеся могут на Десять Разрядов быть разделены:

• племя финское;

• племя латышское;

• племя молдавское;

• колонисты в России поселенные;

• народы кочующие;

• племя татарское;

• народы кавказские;

• козаки;

• восточные народы сибирские.

• народ еврейский.

Финнам Пестель предлагает:

«Присоединяя к сему соображению решительное отвержение всякого федеративного Устройства и непременное введение Политической Единообразности обязывается Верховное Правление ввезти во все части Финляндии те законы и тот образ правления, которые для самих Губерний Российских приуготовляются. Сей новой порядок будет для Финляндии благодетельнее и приятнее не только нынешнего Российского но и нынешнего Финляндского. Что же касается до Языка, то надлежит ввезти в Финляндию Российский Язык устраивая нужные для сего Училища и принимая другие к той же цели ведущие меры по Усмотрению Верховного Правления».

Для молдаван участь не более привлекательная:

«Обе сии части Молдавской Земли должны получить то же самое Устройство, какое и для всей России вообще предполагается. Все средства должны быть приняты дабы дать возможность сим двум областям совершенно обрусеть и сделаться однородными частями одного и того же целого, то есть Государства Российского».

А вот доля народов Кавказа:

«Решительно покорить все Народы живущие и все Земли лежащие к северу от Границы имеющей быть протянутою между Россией и Персией а равно и Турцией; в том числе и Приморскую часть ныне Турции принадлежащую. Разделить все Сии Кавказское Народы на два разряда: Мирные и Буйные. Первых оставить на их жилищах и дать им российское Правление и Устройство а Вторых Силою переселить во внутренность России раздробив их малыми количествами по всем русским Волостям».

Евреям предлагается либо принять местные порядки, либо уйти:

«Второй Способ зависит от особенных обстоятельств и особенного хода Внешних Дел и состоит в содействии Евреям к Учреждению особенного отдельного Государства, в какой либо части Малой Азии. Для сего нужно назначить Сборный пункт для Еврейского Народа и дать несколько войска им в подкрепление. Ежели все русские и Польские Евреи соберутся на одно место, то их будет свыше двух миллионов. Таковому числу Людей, ищущих отечество, нетрудно будет преодолеть все препоны, какие турки могут им противопоставить и, пройдя всю Европейскую Турцию, перейти в Азиатскую и там заняв достаточное место и земли, устроить особенное Еврейское Государство».

В конце рассуждений Пестель ожидаемо заключает: «Все племена должны слиты быть в один Народ».

По воспоминаниям Сергея Трубецкого о встрече с Пестелем:

«При первом общем заседании для прочтения и утверждения устава Пестель поселил в некоторых членах некоторую недоверчивость к себе: в прочитанном им вступлении он сказал, что Франция блаженствовала под управлением Комитета общественной безопасности. Восстание против этого было всеобщее, и оно оставило невыгодное для него впечатление, которое никогда не могло истребиться и которое навсегда поселило к нему недоверчивость».

Еще бы – именно при этом комитете были самые беспрецедентные диктатура и тирания.

Вот и весь либерализм.

Одной из безумных мыслей Пестеля была идея о роспуске постоянной армии – Военных поселений. Военные жили в них до 45 лет, потом получали из казны жалование и провиант. Вот, что он пишет в «Русской правде»:

«Одна мысль о Военных Поселениях прежним Правительством заводимых наполняет каждую благомыслящую Душу Терзанием и Ужасом. Сколько пало невинных жертв для пресыщения того неслыханного Зловластия, которое с яростью мучило несчастные Селенья для сего заведения отданные и Сколько Денежных Сумм на сей предмет расточенных: все Силы Государства нарочито соединяя для Гибели Государства! И все сие для удовлетворенья неистовому Упрямству одного Человека».

Не правда ли, можно найти много параллелей с современными лозунгами неолибералов?

Помимо уже указанных выше масонских лож, существовали следующие тайные общества: «Священная артель», «Семеновская артель», «Соединенных друзей», «Трех добродетелей», «Пламенеющая звезда», кружок В.Ф. Раевского, «Северное тайное общество», «Общество соединенных славян» и др.

А.С. Пушкин в «Евгении Онегине» так писал об этих событиях:

«Витийством резким знамениты,
Сбирались члены сей семьи
У беспокойного Никиты,
У осторожного Ильи.
Друг Марса, Вакха и Венеры,
Им резко Лунин предлагал
Свои решительные меры
И вдохновенно бормотал.
Читал свои ноэли Пушкин,
Меланхолический Якушкин,
Казалось, молча обнажал
Цареубийственный кинжал».

Итак, поначалу император не относился к тайным обществам серьезно, хотя его неоднократно предупреждали. Начальник штаба гвардейского корпуса Александр Христофорович Бенкендорф, также бывший масон, сообщал:

«В 1814 г., когда войска русские вступили в Париж, множество офицеров приняты были в масоны и свели связи с приверженцами разных тайных обществ... Некоторые из оных не имели в виду никакой определенной цели; другие, напротив того, мечтали лишь о политике и о том, как возыметь влияние на правительство. Явная цель сих мнимых свободомыслящих (либеральных), точнее, своевольномыслящих, была введение конституции или, собственно, такого образа правления, под которым своеволие ничем не было бы удержано».

Однако эти сведения никакого действия не возымели.

А. Н. Бенкендорф (1782-1844). Истинный патриот, первый руководитель III отделения Собственной Е. И. В. канцелярии. III Отделение занималось сыском и следствием по политическим делам, осуществляло цензуру, боролось со старообрядчеством и сектантством, расследовало дела о жестоком обращении помещиков с крестьянами и т. д. В 1824 году когда было в Санкт- Петербурге наводнение он стоял на балконе с государем императором Александром I. Сбросил с себя плащ, доплыл до лодки и спасал весь день народ вместе с военным губернатором Санкт-Петербурга М. А. Милорадовичем. Уже через год Милорадович был убит декабристом П. Г. Каховским (1799-1826).

М. А. Милорадович (1771-1825). Настоящий патриот. Французы называли его русским Баярдом; у нас, за удальство, немного щеголеватое, сравнивали с французским Мюратом. И он не уступал в храбрости обоим. Роковыми оказались для него события 1825 года, когда после смерти императора Александра I Россия стала перед выбором следующего императора. Не желая, чтобы Николай I занял престол, и сознавая, что у кого 60 000 штыков в кармане, тот может смело говорить, Милорадович потребовал и добился присяги Константину Павловичу. Когда последний отказался царствовать и декабристы вышли на Сенатскую площадь, Милорадович явился при полном параде на площадь убеждать войска, уже присягнувшие Константину, переприсягнуть Николаю. В более чем пятидесяти сражениях счастливо избежавший ранения, он получил в тот день две раны, одна из которых оказалась смертельной, от революционеров-заговорщиков: одну, пулевую, от Каховского (выстрелом в спину) и вторую — штыковую, от Оболенского.

Каховский П. Г. (1799-1826). Уголовник, стреляющий в спину настоящим героям. По признанию самого Каховского, на образ его мыслей повлияли детское изучение «греков и римлян», «недавние перевороты в правлениях Европы» и пребывание за границей в 1823—1824 гг. – Дрездене, Париже, Швейцарии, Италии и Австрии. В 1825 году приехал в Петербург, намереваясь отправиться в Грецию, чтобы сражаться за её независимость.

К 1822 году император Александр I понял опасность «либералов».

1 августа 1822 г. на имя министра внутренних дел Кочубея поступил следующий царский рескрипт:

«Беспорядки и соблазны, возникавшие в других государствах от существования различных тайных обществ, из коих иные под наименованием лож масонских, первоначально цель благотворения имеющих, другие, занимаясь сокровенно предметами политическими, впоследствии обратились ко вреду спокойствия государств и принудили в некоторых сих тайные общества закрыть». Учитывая поэтому время, когда «к несчастию от умствований, ныне существующих, проистекают столь печальные в других краях последствия», император признал за благо повелеть все тайные общества, «под каким бы наименованием они не существовали, как-то масонских лож, или другими, закрыть и учреждение их впредь не дозволять».

Одними из видных представителей движения декабристов были М. П. Бестужев-Рюмин (1801-1826) и С. И. Муравьев-Апостол (1796-1826). Именно они вели переговоры с Польским патриотическим обществом (январь 1824) и о слиянии Общества соединённых славян с Южным обществом (1825). Сторонником объединения Северного и Южного обществ был Е. П. Оболенский (1796-1865), он вёл переговоры об этом в 1824 году с Пестелем. В декабре 1825 года Бестужев-Рюмин и Муравьев-Апостол составили «Православный катехизис», который был прочитан восставшим солдатам. В катехизисе и воззвании есть такие слова:

Вопрос: Какое правление Сходно с законом Божиим?

Ответ: Такое, где нет Царей. Бог создал всех нас равными и сошедши на землю избрал Апостолов из простого Народа А не из знатных, и царей.

Вопрос: Стало быть Бог не любит Царей?

Ответ: Нет. – Они прокляты.

Вопрос: Что же наконец подобает делать христолюбивому российскому воинству?

Ответ: Для Освобождения Страждущих Семейств Своих и родины Своей и для исполнения Святого закона христианского: Помолясь теплою Надеждою Богу поборающему по правде и видимо покровительствующему уповающим Твердо на него Ополчится всем вместе против Тиранства и восстановить веру и свободу в России. А кто отстанет тот яко Иуда Предатель будет Анафемою Проклят Аминь.

Бог умилосердился над Россией – послал смерть Тирану нашему. - Христос рек: не будьте рабами человеков яко искуплены кровью моею. – Мир не внял святому повелению сему и пал в бездну бедствий. Но страдания наши тронули Всевышнего – днесь он посылает нам свободу и спасение. Братья – раскаемся в долгом раболепствии нашем, – и поклянемся да будет нам один царь на Небе и на земле Иисус Христос.

Все бедствия Русского Народа проистекали от самовластного правления. – Оно рушилось. Смертью Тирана Бог ознаменовывает волю свою, дабы мы сбросили с себя узы рабства, противные закону Христианскому.

Что это, если не самая чудовищная пятая колонна, призывающая к безвластию и анархии, к разрушении государства, как такового? Был ли Бестужев-Рюмин патриотом? Нисколько.

27 января 1826 г. в письме к одному из главных следователей, генералу Чернышёву, он пишет:

«Генерал, благоволите испросить у Комитета, чтобы он соизволил разрешить мне отвечать по-французски, потому что я, к стыду своему, должен признаться, что более привык к этому языку, чем к русскому».

На что получил такой ответ:

«Отказано, с строгим подтверждением через коменданта, чтобы непременно отвечал на русском языке».

13 июля 1826 года Бестужев-Рюмин был казнён на кронверке Петропавловской крепости в числе пяти участников декабристского восстания.

Финансирование революции и «иностранный след»

О. И. Киянская в своем очерке «Профессионал от революции. К вопросу о конспиративной деятельности П.И. Пестеля в 1819-1825 годах» описывает способы финансирования восстания декабристов.

«Вопрос о том, из каких средств оплачивать будущую революцию, волновал декабристов ещё со времён Союза Благоденствия. Так, генерал-майор Михаил Орлов предлагал завести фальшивомонетный станок; идея эта была с негодованием отвергнута. Вообще же в среде декабристов бытовали две прямо противоположные точки зрения на, так сказать, «источник финансирования» их предприятия. Одна, более «прагматическая», оправдывала использование в революционных целях казённых средств: например, подпоручик Полтавского полка М.П. Бестужев-Рюмин предлагал воспользоваться казёнными ящиками полков. «Я чужой собственности не касался и не коснусь», — с негодованием возражал ему командир Полтавского полка, полковник В.К. Тизенгаузен.»

(Восстание декабристов. Документы и материалы: В 18 т. Т.11. М.; Л., 1925. – Стр. 306).

Тизенгаузен был сторонником другой точки зрения, «идеалистической»: он предлагал во имя будущей революции сделать складчину среди членов тайного общества.

«Я же для такого благого дела, каково освобождение отечества, пожертвую всем, что имею, ежели бы и до того дошло, чтоб продавать женины платья», — говорил он

(Восстание декабристов. Документы и материалы: В 18 т. Т.9. М.; Л., 1925. – Стр. 61).

В этих жарких спорах голос Пестеля практически не был слышен. Втайне от товарищей по заговору он реально занимался приобретением денег для «общего дела». Основным источником для этого полковник избрал именно солдатские — казённые и артельные — суммы.

В доносе на имя А. И. Чернышева Аркадий Майборода писал:

«Оба действующих батальона не получили кожаных краг по сроку мундиров 823-го года, за которые полковник Пестель принял от комиссариата деньгами за каждую пару с лишком по 2 руб. 50 коп., нижним же чинам выдал по 40 коп. за пару, а некоторых рот и того ещё менее»

(Государственный архив Российской Федерации ФФ.48. Оп.1. Д.300. Л.2-2 об.)

Иными словами, каждый солдат Вятского полка должен был получить от командира два с половиной рубля на новые краги, получил же — лишь по 40 копеек. Остальные 2 рубля 10 копеек полковник оставил у себя.

Контроль армейских трат со стороны государства был очень слабым. Впрочем, воровство и коррупция в армии были далеко не единственными источниками финансирования декабристов.

Император Александр I утверждал:

«Эти люди могут, кого хотят, возвысить или уронить в общем мнении; к тому же они имеют огромные средства; в прошлом году, во время неурожая в Смоленской губернии, они кормили целые уезды»

и при этом называл И. Д. Якушкина, П. П. Пассека, М. А. Фонвизина и Н. М. Муравьёва.

Обращает на себя внимание тот факт, что среди пяти казненных декабристов был Кондратий Федорович Рылеев.

Как пишет Виктор Еремин в книге «Тайны смерти русских писателей», во время важной организационной встречи масона К.Ф. Рылеева с масоном П.И. Пестелем в апреле 1824 г. именно Рылеев настаивал на организации власти в России после свержения Романовых по американскому образцу. Пестель с ним соглашался, но уверял в том, что одновременно в стране следовало бы установить личную диктатуру по типу диктатуры Наполеона. Диктатором он, безусловно, полагал себя. Рылеев был категорически против каких-либо отступлений от американского образца. Как известно, США были образованы масонами по разработанным масонами принципам, а Кондратий Федорович с весны 1824 года служил правителем дел канцелярии Российско-Американской компании — без соответствующей протекции на это очень доходное место устроиться было невозможно. Видимо, масоны же поспособствовали избранию Рылеева с 30 декабря 1824 года членом Цензурного комитета, где он вплоть до ареста исполнял обязанности цензора поэзии.

А.С. Пушкин был невысокого мнения о стихах Рылеева:

«Все они на один покрой: составлены из общих мест (loci topici)… описание места действия, речь героя и — нравоучение», писал Пушкин К. Ф. Рылееву. «Национального, русского нет в них ничего, кроме имен».

Одним из самых крупнейших деятелей русского либерализма являлся сын Ивана Тургенева – Николай Иванович Тургенев (1789-1871). В 1819 году Тургенев стал членом «Союза Благоденствия». В начале 1820 года по предложению Пестеля в Петербурге было проведено собрание коренной думы «Союза Благоденствия», где шли горячие прения о том, какая форма правления должна быть в России: республика или монархия. Когда очередь дошла до Тургенева, он сказал: «un président sans phrases», и при голосовании все единогласно высказались за республику.

Якушкин утверждал, что в новом обществе, созданном главным образом энергией Никиты Муравьева (как видно из других источников, лишь в 1822 году), Тургенев присутствовал «на многих совещаниях». Напротив, сам Тургенев совершенно отрицал своё участие в тайном обществе после закрытия «Союза Благоденствия». Однако историк царствования Александра I, Богданович, на основании неизданных показаний некоторых декабристов утверждал, что Тургенев вместе с Н. Муравьёвым и Е. Оболенским был выбран в 1822 году членом думы «Северного Общества». В следующем году он снова был избран единогласно, но отказался от избрания вследствие расстройства здоровья.

С 1826 года Тургенев находит убежище в Англии, а с 1833 живет в Париже. По сути Тургенев являлся самым законспирированным участником российских тайных обществ, поскольку вскрытие его участия могло вывести на иностранный след Восстания декабристов. Однако все тайное со временем становится явным.

Свидетельство Якушкина и рассказ Богдановича в самом главном (то есть относительно участия Тургенева в тайном обществе и после съезда в Москве) подтверждаются показаниями С. Г. Волконского в его воспоминаниях:

«В ежегодные мои поездки в Петербург (уже после съезда в Москве), я не только имел с Тургеневым свидания и разговоры, но было постановлено Южной думой давать ему полный отчёт о наших действиях, и он Южной думой почитался, как усерднейший деятель. — Я помню, что во время одного из этих свиданий, при рассказе о действиях Южной думы, он спросил меня: "А что, князь, приготовили ли вы вашу бригаду к восстанию при начале нашего общего дела?… В предварительных уставах разные части управления были розданы для обработки разным лицам; судопроизводственные и финансовые части были поручены Тургеневу… Труды Тургенева не попались в руки правительству, но… все, что печатно высказано им о финансах и судопроизводстве для России во время его… пребывания в чужих краях, есть свод того, что им приготовлено было для применения при перевороте».

Еще одним крайне законспирированным декабристом, имевшим широкие заграничные связи, был М. С. Лунин. В 1816 г. он живет в Париже, в 1822 года становится адъютантом Великого князя Константина Павловича, который был главнокомандующим войсками Варшавского военного округа. Именно в это время происходит усиление националистических настроений в Польше. Лунин отлично знает французский, английский и польский. В ссылке Лунин много писал. Несмотря на запреты, он продолжал свое занятие. Он написал критику «Донесение следственной комиссии» по делу декабристов. В ней он утверждал, что правительство ограничилось только одним следствием, что суда вовсе не было, выставил в неблаговидном свете действия отдельных членов, да и само следствие обрисовывал пристрастным и недобросовестным. Рукопись эта была написана на английском языке; он переслал ее в Петербург сестре, затем она попала в Лондон и была отпечатана. Лунину нравилось, как он выражался, «дразнить медведя».

Если подвести некоторый итог, в ослаблении России были заинтересованы три страны, которые уже упоминались, как оппозиционные на Венском конгрессе – Англия, Франция и Австрия, а также союзные на тот момент Англии США. Если английский, французский и американский след виден из уже изложенных материалов, то австрийский след олицетворял собой С. П. Трубецкой.

Полковник Сергей Петрович Трубецкой (1790-1860) был одним из самых влиятельных и именитых декабристов. Происходил из рода князей Трубецких, — правнук генерал-фельдмаршала Никиты Юрьевича Трубецкого. Сын князя Петра Сергеевича Трубецкого (1760-1817) от первого брака со светлейшей княжной Дарьей Александровной Грузинской.

По возвращении из-за границы, 25 января (6 февраля) 1816 года Трубецкой вступил в масонскую ложу «Трёх добродетелей», в 1818—1819 годах был в ней наместным мастером, затем почётным членом. После запрещения в 1815 году организации «Семёновская артель», Трубецкой вместе с Александром и Никитой Муравьёвыми, И. Д. Якушкиным, С. И. и М. И. Муравьёвыми-Апостолами организовали тайное общество «Союз спасения». Вскоре (в конце 1817 года) «Союз спасения» был преобразован и получил название «Союза благоденствия», первая часть устава которого была составлена Александром и Михаилом Муравьёвыми, П. Колошиным и князем Трубецким, причём они пользовались уставом немецкого тайного общества «Тугендбунд».

В конце 1823 года Трубецкой стал одним из председателей «Северного общества». В 1824 году, по обязанностям службы, Трубецкой переехал в Киев. В октябре 1825 года, взяв отпуск, он вернулся в Петербург и вновь был избран директором общества. Когда при обсуждении вопроса о том, что делать, если государь не согласится на их условия, Рылеев предложил вывезти его за границу, — Трубецкой присоединился к этому мнению.

Несмотря на то, что Трубецкой был одним из организаторов восстания, более того – должен был руководить войсками, 14 декабря он не решился прийти на Сенатскую площадь.

Арестован Трубецкой был в ночь с 14 на 15 декабря в квартире своего родственника, австрийского посла Лецельтерна, и сразу отвезён в Зимний дворец. Император вышел к нему и сказал, указывая на лоб Трубецкого:

«Что было в этой голове, когда вы, с вашим именем, с вашей фамилией, вошли в такое дело? Гвардии полковник! Князь Трубецкой! Как вам не стыдно быть вместе с такою дрянью! Ваша участь будет ужасная!».

Императору было очень неприятно участие в заговоре члена такой знатной фамилии, находившегося к тому же в свойстве с австрийским посланником.

Н. Бердяев в «Русской идее» пишет:

«Декабристы прошли через масонские ложи. Пестель был масоном. Н. Тургенев был масоном и даже сочувствовал иллюминатству Вейсгаупта, то есть самой левой форме масонства».

Масонство преследовало, как и прежде, две цели: подорвать православие, основу духовной самобытности русского народа и источник его духовной силы и подорвать окончательно самодержавие — источник физической силы русского народа.

Граф де Толь пишет:

«На сто с лишним декабристов, живших в Чите, только тринадцать оставались христианами, большинство относилось к увлечению христианством или индифферентно, или скептически, или же прямо враждебно, во имя своего убежденного деизма или атеизма. Они часто насмехались над верой и особенно над соблюдением праздников, постов и молитв».

Как же так получилось, что несколько сот или даже тысяч офицеров были завербованы иностранными ложами для подрывной деятельности в России? Что нам делать в условиях усиливающегося влияния Пятой колонны в современности?

У нас только два пути – либо действовать по принципам Николая I – «закрутить гайки» и усилить контрразведку и оперативно-розыскную деятельность, либо заниматься просвещением. Многие декабристы потом поняли, что они были всего лишь марионетками.

Дмитрий Иванович Мережковский в книге «Больная Россия» пишет:

«Один из последних декабристов, умерший почти на наших глазах, в 1886 году, Матвей Иванович Муравьев-Апостол, признавался перед смертью, что «всегда благодарил Бога за неудачу 14 декабря»; что «это было не русское явление»; что «мы жестоко ошибались»; что «конституция вообще не составляет счастья народов, а для России в особенности непригодна». В годовщину 14 декабря кто-то поднес ему венок. Матвей Иванович «чрезвычайно рассердился и возмутился»; а один из друзей его сказал подносившему: «14 декабря нельзя ни чествовать, ни праздновать; в этот день надо плакать и молиться».

http://cont.ws/post/217786