Домашние коты отличаются – в том числе, – тем, что мяукают при общении с человеком и любят играть. И то, и другое поведение в природе характерно для котят, но у домашних питомцев “фаза детства” словно бы застывает на всю взрослую жизнь.

Подумалось, что по мере движения цивилизации в сторону большего материального благополучия и политкорректного извода гуманизма ту же задержку психологического развития мы всё чаще можем наблюдать у людей.

И не о подростках речь, а о молодых людях, которые не желают становиться самостоятельными, остаются пассивными и зависимыми, и любят только один вариант внимания – похвалу. Если с ними соглашаться, словно коту шейку чесать, они мурлычут от удовольствия, а чуть перестанешь, а то и выскажешь нечто, с чем они не согласны, так ведь и истерику закатят!
Причем закатывают во многих университетах. И этим добиваются своего.

Одновременно мы наблюдаем рост эгоизма – примерно в той же степени, что у избалованных домашних котов, – и занятие играми главного места в жизни.

Как средство снятия стресса или усталости, игра имеет большее значение для детей, чем для взрослых. Вернее, традиционно имела большее значение, но ситуация меняется, и у рожденных в 1990-ые, похоже, детская привычка играть не вытесняется ничем. Наоборот, подминает под себя все альтернативы.

Не вижу смысла осуждать игру в принципе или человека играющего (как не снять шляпу перед хейзинговским “Homo Ludens”?). И всё же замечу, что игра – это суррогат творчества, в результате неё ничего не создается. В игре важен процесс, а в творчестве – результат (ну, и изменение самого творящего в процессе, тогда как в игре время замирает, и игроки не меняются, что их более, чем устраивает; это в какой-то мере позволяет притупить болтающийся где-то на заднем плане страх перед собственной смертностью – ведь если время замерло, я не приближаюсь к смерти, т.е. если реальный мир терактами и прочими неприятными событиями заставляет вспоминать о смерти, то игра позволяет о ней забыть).

Вполне допускаю, что нынешние молодые поэты, музыканты, писатели, художники, изобретатели тоже любят играть. Но когда они играют, они не творят. И те, кто больше играют, имеют меньше шансов заинтересоваться хоть каким-то созидательным творчеством.

Не будем забывать, что речь о том возрасте, в котором в прошлые века таланты создавали свои наиболее яркие произведения. Это в блоге бурчать и занудничать можно в любом возрасте, а творить новое лучше получается в 20 с чем-то. Как минимум, в юности надо начать творить… И эту возможность современная молодежь в массовом порядке упускает ради легких, воздушных радостей игры.

Тут можно было бы рассказать красивый миф о том, что когда-то был народ, который начал думать только о себе и собственных наслаждениях, перестал развиваться, потом деградировал и превратился в кошек.

Нет, я далёк от подобных манипуляций (однако миф получился убедительным, не удивлюсь, если в этнографической или художественной литературе есть подобная история), но подозреваю, что относительное снижение скорости прогресса связано с тем, что период жизни, наиболее благоприятный для созидания, всё большее число людей тратит на игры.

По какой-то непонятной причине мы, обычные люди, при людом раскладе находим способ самим себе помешать достичь большего, полнее раскрыть свой потенциал. Способов много. Игра – один из них, постепенно приобретающий всё большее значение. Безусловно, не самый плохой способ, но всё же способ успеть сделать в течение жизни меньше, чем можем, добиться меньшего, не сделать какие-то шаги к собственному совершенствованию, не стать лучше…

Да, мы, люди 21 века, всё больше уподобляемся домашним котам, но не стоит забывать, что каждый кот не перестает быть хищником по своей природе. Что оставляет надежду, что и людская деградация не зайдет слишком далеко.

Кот, как психологическая модель