К 1920-м годам Парагвай был одним из беднейших государств Южной Америки и это несмотря на то, что в середине XIX века экономика этой страны развивалась очень быстрыми темпами. Виной всему кровопролитная и тяжелая Парагвайская война 1864–1870 годов, в которой парагвайцы потеряли более половины своей территории. Из почти 1 300 000 населения тогда уцелело лишь около 200 000, из них мужчин — не более 10%. Тотальный геноцид, устроенный «тройственной коалицией» Бразилии, Аргентины и Уругвая, не привлек никакого внимания «прогрессивной Европы», поскольку, даже на зверства турок на Балканах - у себя под носом, европейские дворы смотрели в то время “сквозь пальцы”.

Большая часть территории Парагвая представляет собой гористые джунгли или сухие полупустынные нагорья, настолько малоценные и слабо населенные, что после окончания Парагвайской войны никто даже не потрудился провести демаркацию новых границ в отдаленных районах. В результате огромный район Гран-Чако, где сходились границы Бразилии, Боливии и Парагвая, так и остался фактически ничейным. Эта территория площадью около 250 000 кв.км, сухая и холмистая на северо-западе, ближе к Боливии и предгорьям Анд, болотистая и непроходимая на юго-востоке, вдоль реки Парагвай, за которой начиналась территория Бразилии, была практически никем не освоена. Хотя немногочисленное коренное население этой области индейцы гуарани - считали себя парагвайцами. Местные жители занимались скотоводством и добывали кору дерева кебрачо, из которой производился танин — дубильное вещество. Боливийцы в Чако практически не появлялись, хотя в правительственных и промышленных кругах Ла-Паса давно обсуждалась идея постройки на реке Парагвай (приток Параны) порта, который дал бы стране выход в Атлантический океан.

В октябре 1924 года Министерство обороны Парагвая направило в район Чако-Бореаль, расположенный между реками Парагвай и Пилеканойо, экспедицию под руководством русского офицера на парагвайской службе Беляева - необходимо было досконально исследовать эту малоизученную местность, нанести на карту основные географические ориентиры и определить границу с Боливией де-факто, что помогло бы если не предотвратить, то хотя бы оттянуть войну. Экспедиции в Чако (1925-1932 годы) явились важным вкладом Беляева и его немногочисленных русских спутников в мировую географическую и этнографическую науку - в результате были собраны обширные материалы по географии, этнографии, климатологии и биологии этого края. Беляев со своей командой изучил быт, культуру, языки и религии местных индейцев, составил первые словари: испанско-мокко и испанско-чамакоко.

На схеме: Область Гран Чако.

В 1928 в предгорьях Анд в западной части области Чако геологи обнаружили признаки нефти. Это событие в корне изменило ситуацию. Интерес к этому обширному и пустынному району резко повысился. В преддверии нефтяного бума боливийское правительство начало строить дальнейшие планы — как вывозить добытую нефть. Делать это можно было сухим путем через территорию Аргентины, либо по реке Паране, но для этого требовалось построить здесь порт и достаточно длинный нефтепровод. Поэтому Боливия вновь объявила о своем суверенитете над областью Чако-Бореаль и направила к реке Парагвай вооруженные силы. Однако парагвайские отряды c помощью местных индейцев, вытеснили эти войска, после чего Парагвай тоже официально объявил Чако-Бореаль своей собственностью.

22 августа на спорной территории произошел первый бой отряда боливийской милиции с парагвайским кавалерийским патрулем. 6 декабря боливийские войска захватили в Чако форт Вангуардия, в январе 1929-го три боливийских самолета бомбили парагвайский укрепленный пункт у городка Байя-Негро.

После этих событий началась вялотекущая война и боевые действия ограничились столкновениями патрулей и перестрелками.

Вскоре в конфликт вмешалась Лига Наций, куда входили практически все страны Латинской Америки, и добилась прекращения огня. 16 сентября 1929 года было подписано соглашения о перемирии между двумя государствами, в апреле 1930 года Боливия и Парагвай начали переговоры о восстановлении дипломатических отношений, прерванных в 1928 году, и 1 мая они были возобновлены. 23 июля 1930 года боливийцы завершили вывод своих войск из форта Вангуардия.

Однако конфликт, питаемый предвкушениями выгод от добычи нефти, подспудно тлел. Вдобавок Боливия, помимо экономических выигрышей от эксплуатации месторождений, рассчитывала и на улучшение своих геостратегических позиций, так как в случае захвата Чако она получила бы порт на реке Парагвай и возможность выхода (и танкерной транспортировки нефти) к Атлантическому океану по реке Ла-Плата.

И все же Чакская война была вызвана исключительно соперничеством двух гигантских нефтяных корпораций - американской "Стандарт Ойл" и британско-голландской "Ройял Датч Шелл", каждая из которых стремилась монопольно распоряжаться богатствами Чако. "Стандарт Ойл", надавив на президента Рузвельта, обеспечила военную помощь США боливийскому режиму, отправляя ее через Перу и Чили. В свою очередь, "Шелл", используя тогда союзную Лондону Аргентину, усиленно вооружала Парагвай.

После начала войны Лига Наций, куда входили практически все страны Латинской Америки, обратилась к воюющим сторонам с предложением согласиться на арбитраж. Однако Соединенные Штаты, рассчитывавшие в случае победы Боливии расширить сферу контроля над добычей латиноамериканской нефти и не желавшие отступлений от принципа «доктрины Монро», воспротивились принятию этого варианта, заявив о необходимости поиска «панамериканской альтернативы» посредничеству Лиги. Действуя через делегатов ряда латиноамериканских стран, американская дипломатия смогла помешать принятию Советом Лиги Наций резолюции о введении эмбарго на поставки оружия всем воюющим сторонам.

Соединенные Штаты поддержали идею посредничества силами «комиссии нейтралов» — то есть стран Латинской Америки, сохранивших нейтралитет в конфликте. Однако фактически деятельность этой комиссии была в основном использована американской стороной для оказания дипломатической поддержки Боливии.

Позиции соседних латиноамериканских стран в отношении происходящих событий были неодинаковы. Чили поддержала Боливию, поскольку сама опасалась экспансионистских замыслов боливийского руководства и опасалась, что в случае неуспеха прорыва к Атлантическому океану Боливия может попытаться силой получить выход к Тихому, — а это будет означать вероятность отторжения Боливией части чилийской территории. Именно через чилийский порт Арика боливийская сторона получала закупаемые за рубежом вооружения. В отличие от Чили Бразилия не поддержала в войне ни одну из сторон и предложила им посреднические услуги.

Изначально перевес сил был на стороне Боливии, имевшей в три с половиной раза больше населения и куда более развитую экономику. Кроме того, Боливия постаралась максимально подготовиться к войне — как технически, так и организационно, начав закупать в Европе и США новейшие (по тем временам) образцы боевой техники. В результате войне Чако суждено было стать своеобразным полигоном для испытания новейших образцов оружия.

Наиболее эффективным видом оружия в безлюдной пустыне и джунглях с малым количеством дорог обещала стать авиация, поэтому Боливия в первую очередь обратила внимание именно на нее. К началу 1928 г. корпус боливийской авиации («Куэрпо де Авиасьон») насчитывал всего 27 самолетов. В основном это были многоцелевые бипланы, способные использоваться в качестве разведчиков и легких бомбардировщиков — семь французских «Бреге» 19А2 и шесть голландских «Фоккеров» C.Vb, a также два английских «Де Хэвиленда» DH-9, пять учебных самолетов «Кодрон» С97 и пять истребителей — четыре американских машины Р-1 «Хоук» и французский «Горду-Лезье» LGL.32 С-1.

Однако уже в следующем 1929, использую доходы от оловянных шахт и кредит, выданный американской корпорацией «Стандарт Ойл», боливийское правительство заключило с английской фирмой «Виккерс» контракт на массовые поставки оружия. В результате к 1930 году боливийские ВВС получили шесть{108} истребителей Виккерс «Тип 143» («Боливиан Скаут»), имевших скорость 280 км/ч и вооруженных парой пулеметов винтовочного калибра, столько же двухместных многоцелевых самолетов Виккерс «Тип 149» («Веспа»), а также три учебно-тренировочных машины Виккерс «Тип 155» («Вендэйс III»).

Но поставщиком самолетов для боливийской авиации стал не только Виккерс. В Европе было закуплено три самолета «Юнкерс» W.34, уже после начала войны в США было закуплено несколько моделей самолетов фирмы «Кертисс». Кроме того, еще в самом начале конфликта 1928 года правительство реквизировало у авиакомпании «Ллойд Аэро Боливиано» шесть одномоторных пассажирских монопланов «Юнкерс» F.13 (два из них были поплавковыми). После установки вооружения и соответствующего оборудования эти самолеты планировалось использовать в качестве транспортных машин и легких бомбардировщиков. При этом боливийцы не забыли и о противовоздушной обороне наземных войск — каждой дивизии придавалось два 20-мм зенитных автомата «Симаг — Беккер». Здесь надо добавить, что боливийская дивизия того времени по численности примерно соответствовала полку или даже батальону.

Авиация была не единственным козырем Боливии. У той же фирмы «Виккерс» были закуплены несколько легких танков «Виккерс-шеститонный» в двухбашенном варианте, а также пулеметные танкетки «Виккерс/Карден-Ллойд» MK.VI. В боливийской армии появились французские гаубицы фирмы «Шнейдер», 55-мм горные пушки и 7,7-мм пулеметы «Виккерс».

Бедному Парагваю такая роскошь была недоступна — эта страна лишь начинала создавать свои военно-воздушные силы. К началу конфликта в 1928 году парагвайские «Фуэзас аэреас насионалес» имели всего несколько самолетов — два старых итальянских разведчика «Ансальдо» SVA и один SAML А.3, купленные в Италии еще в 1922 году, а также два истребителя «Моран-Солнье»: MS-35 и MS-139. Самыми новыми машинами был итальянский истребитель «Савойя» S.52 и три французских учебных «Анрио» HD-32, остальные самолеты находились в крайне ветхом состоянии.

Лишь после посещения страны в 1927 году французской военной миссией было заключено соглашение о поставке в Парагвай целой эскадры самолетов — семи двухместных бомбардировщиков и разведчиков «Потез» 25А.2 и семи цельнометаллических истребителей-монопланов «Вибо» 73С.1. Надо заметить, что монопланы, да еще и в качестве истребителей, в те времена были большой редкостью. Необычный выбор парагвайцев был обусловлен желанием иметь в строю машины, оснащенные двигателями одной модели.

Французские «Потезы» были доставлены в страну в марте 1929 года, а «Вибо» тремя месяцами позже. Спустя два года парагвайцы закупили в Аргентине пять американских учебных бипланов «Консолидейтед-Флит 2», а в начале следующего приобрели еще семь модифицированных машин «Потез» 25А.2 TOE с увеличенным объемом бензобаков. К несчастью, «унифицированный» 450-сильный мотор воздушного охлаждения «Лоррен-Дитрих» 12Еb оказался весьма неудачным: в условиях жары и высокой влажности эти моторы частот выходили из строя — а заменить их было нечем. Поэтому в боевых условиях механики сплошь и рядом были вынуждены заниматься «каннибализмом» — снимать с одних самолетов и моторов детали, чтобы использовать их как запчасти к другим. В конце концов все машины «Вибо» пришлось вывести из боевого состава, а их двигатели передать более необходимым «Потезам».

Наземная армия Парагвая оказалась в несколько лучшем положении. Незадолго до начала войны стране удалось получить от Аргентины секретный кредит и потратить эти деньги на срочную закупку вооружения. В отличие от Боливии, Парагвай практически не имел постоянной армии, и с началом войны ему пришлось срочно призывать необученных резервистов. Тем не менее, сделанные парагвайцами за рубежом закупки оказались на удивление удачными. В то время как боливийцы приобретали самую современную технику, Парагвай остановил свой выбор на наиболее дешевых и надежных образцах. Он в большом количестве закупил ручные пулеметы «Мадсен» и «артиллерию для бедных» — 81-мм минометы Стокса-Брандта, каждый из которых стоил в три раза меньше полевого орудия и мог переноситься в разобранном виде на руках и спинах солдат. Их навесной огонь показал куда большую эффективность, чем стрельба артиллерии, поэтому в условиях бездорожья и джунглей минометы оказались просто незаменимы.

Обе стороны в полной мере воспользовались наличием солидного числа иностранных военных специалистов из Германии и России. Начальником Генерального штаба боливийской армии стал немецкий генерал, ветеран Восточного фронта Ганс Кундт. Кроме того, Боливия пригласила чешских военных советников и наемников-чилийцев. Ганс Кундт родился в Мекленбурге в 1869 году. Закончив в 1899 году Военную академию Генерального штаба, где он изучал, кстати, и русский язык, служил в Генштабе и Министерстве обороны Германии. Впервые майор Кундт попал в Боливию в 1911 году в качестве военного советника. В боливийской армии он запомнился своей пунктуальностью и пристрастием к жесткой дисциплине. Знаменитой стала фраза Кундта: "Тот, кто приходит раньше времени, - плохой военный. Тот, кто опаздывает, - совсем не военный. Военный лишь тот, кто приходит вовремя". В 1914-1918 годах Кундт участвовал в Первой мировой войне на Восточном фронте, находясь в штабе генерала Макензена, командовал полком, затем бригадой. В 1920 году Кундт, после "капповского путча", в котором он был замешан, вновь вернулся в Боливию, теперь уже в звании генерал-майора.

Летом 1932 года, накопив силы и перевооружившись, боливийские войска перешли в общее наступление. 15 июня они внезапно атаковали парагвайские форты Карлос Антонио Лопес, Корралес, Толедо и Бокерон, расположенные в глубине спорной территории Чако-Бореаль. Недостроенный форт Корралес был взят сразу же, но вокруг Бокерона разыгрались тяжелые бои. В конце концов боливийцам удалось захватить и это укрепление, однако форты Лопес и Толедо остались в руках парагвайцев, которые начали готовиться к контрудару.

В Парагвае была объявлена всеобщая мобилизация, численность армии в течение буквально нескольких недель увеличилась в двадцать раз — с 3000 до 60 000 человек. Правда, при этом во многих отрядах солдаты первоначально были вооружены лишь ножами-мачете, а одна маузеровская винтовка аргентинского производства приходилась на 5–7 человек. Парагвайскую армию возглавил полковник Хосе Феликс Эстигаррибиа — талантливый и решительный военачальник, происходивший из индейцев гуарани. Начальником Генерального штаба, был назначен генерал-майор Иван Беляев. Он родился в 1875 году в Санкт-Петербурге в семье потомственного военного, командира 1-й лейб-гвардейской артиллерийской бригады, участвовал в Первой мировой войне, георгиевский кавалер. После Октябрьского переворота сражался в рядах Добровольческой армии, потом эмигрировал - сначала в Аргентину, потом в Парагвай (март 1924 года), где сразу же стал преподавателем фортификации и французского языка в военном училище. В октябре 1924 года по заданию Министерства обороны Беляева направили в район Чако-Бореаль.

Всего в боях на стороне Парагвая участвовало около 80 русских офицеров, в т.ч. 2 генерала, 8 полковников, 4 подполковника, 13 майоров и 23 капитана. Трое из них были начальниками штабов армий, один командовал дивизией, двенадцать - полками, а остальные - батальонами, ротами, батареями: генерал Эрн, майор Корсаков, капитаны Касьянов, Салазкин, Бутлеров, Дедов, Чирков, Ширкин, Высоколан, лейтенанты Малютин, Канонников, Ходолей и другие. Сражались в рядах парагвайской армии и участники знаменитого путешествия Беляева к лагуне Питиантута - Владимир Орефьев-Серебряков, Александр Экштейн, лейтенанты братья Оранжереевы. Отдел картографии парагвайского Генерального штаба возглавлял Николай Голдшмидт.

Можно с уверенностью сказать, что только благодаря русским офицерам удалось создать из десятков тысяч мобилизованных неграмотных крестьян настоящую армию, способную защитить свою страну. Парагвайцы не остались неблагодарными - со времен Чакской войны и до сих пор русская община занимает важное место в жизни страны, в честь отличившихся русских офицеров названы многие улицы Асунсьона и даже целые населенные пункты.

Поначалу боевые действия представляли собой беспорядочные стычки в джунглях и борьбу за отдельные укрепленные пункты. Но постепенно начала вырисовываться линия фронта, редким пунктиром пересекавшая болотистую сельву и поросшую жестким кустарником равнину. Обе стороны активно использовали фортификацию, возводя на контролируемой ими территории дерево-земляные укрепления, гордо именуемые фортами. Парагвайцы полковника Эстигаррибиа добавили к этому создание широкой сети минных полей. Войска зарывались в землю, опутывая свои позиции колючей проволокой, сооружая блиндажи и пулеметные гнезда.

К середине лета (точнее, зимы) парагвайцы сумели организовать в районе городка Пало-Санто и крепости Исла-Пои посадочные площадки, куда перебросили несколько машин из числа своих немногочисленных военно-воздушных сил. В свою очередь, боливийцы тоже отправили в зону боевых действий истребители и бомбардировщики. 27 июля парагвайцы добились крупного успеха — над фортом Акуино зенитным огнем был сбит боливийский разведчик «Веспа», оба члена экипажа попали в плен. Постепенно выяснилось, что значительное техническое превосходство боливийской армии практически не играет никакой роли. Рассредоточенные действия авиации в джунглях, как правило, представляли собой швыряние бомб в пустоту. Генерал Кундт не доверял воздушным разведчикам, а в штабе боливийцев не нашлось никого, кто сумел бы организовать массированные налеты на коммуникации обороняющихся парагвайских гарнизонов. То же самое творилось и на земле — танки вязли в болотах, простаивали от отсутствия горючего, выходили из строя из-за неправильной эксплуатации, а артиллерия не могла найти целей в сплошном зеленом море. Тем временем парагвайцы готовились к переходу в контрнаступление. 9 сентября они атаковали захваченный противником форт Бокерон. Первый штурм боливийские войска смогли без особого труда отбить, но командование парагвайской армии решило пойти ва-банк. Оно подтянуло в район форта почти всю имевшуюся у него боеспособную авиацию. До конца сентября парагвайские самолеты с красно-бело-синими хвостами около тридцати раз бомбили форт. Боливийцам, несмотря на все их превосходство в авиации, так и не удалось прикрыть войска с воздуха — над фортом произошел всего один воздушный бой, да и тот окончился с ничейным результатом. В итоге 29 сентября остатки боливийского гарнизона капитулировали.

Следующей акцией парагвайцев было возвращение форта Кораллес, потерянного в первые дни войны. Кораллес удалось отбить у противника в октябре, а затем парагвайские войска атаковали собственно боливийские укрепления, построенные еще до начала войны — но были отброшены с большими потерями. Война вернулась туда, где началась пять месяцев назад и постепенно начала приобретать характер мясорубки.

С появлением позиционного фронта стала возрастать роль авиации. Уже 30 сентября состоялся второй за эту войну воздушный бой, в котором парагвайский «Вибо» получил тяжелые повреждения и разбился при посадке. Пилот истребителя «Боливиан Скаут» майор Рафаэль Павон одержал первую в Новом Свете воздушную победу. 4 ноября он добился нового успеха, сбив над деревенькой Сааведра парагвайский «Потез». До конца боевых действий майор Павон одержал еще одну победу, став единственным асом этой войны.

К осени 1932 года обе стороны осознали, что война будет долгой и напряженной, поэтому срочно требуются новые закупки вооружений. Боливия денег не жалела — она спешно приобрела в США 20 легких бомбардировщиков «Кертисс-Райт» C14R («Боливиан Оспрей») и 9 истребителей Кертисс 35А «Хоук» IIs, имевших скорость 320 км/ч.

Наличие этих машин делало господство боливийцев в воздухе подавляющим. Но не дожидаясь прибытия новой техники генерал Кундт предпринял новое решительное наступление, пытаясь прорвать парагвайский фронт в районе форта Нанава и выйти к реке Парагвай южнее Консепсьона. При этом значительная часть парагвайской армии должна была оказаться отрезанной от источников снабжения и капитулировать.

До авианалета

После авианалета.

Для поддержки ударной группировки было выделено две смешанные эскадрильи по шесть самолетов в каждой. В начале следующего года к ним присоединились 12 только что полученных машин «Боливиан Оспрей». 2 января американские самолеты впервые атаковали форт Нанава, не встретив никакого воздушного противодействия. Все же парагвайская зенитная артиллерия смогла добиться некоторых успехов — 25 февраля над рекой Парагвай был сбит боливийский самолет-разведчик «Оспрей», оба его летчика погибли. Через несколько дней другой такой же самолет был уничтожен над городком Карайя. И все же от аварий и износа машин численность боливийской воздушной группировки сокращалась намного быстрее — к весне 1933 года из-за крайней ветхости были списаны все «Фоккеры» C.Vb, а из девяти самолетов Виккерс «Веспа» три уже пошли на запчасти.

Немногочисленная парагвайская авиация была переведена на разведывательные и транспортные полеты — с января четыре «Потеза» занимались снабжением осажденного гарнизона форта Нанава. Чтобы хоть немного сравнять силы, парагвайцы тоже решили закупить за рубежом новую партию техники. Поскольку как Великобритания, так и США поддерживали Боливию, обращаться пришлось к Франции и Италии. Итальянцы предложили партию совсем новых истребителей «Фиат CR 20bis», производившихся с 1930 года, но денег у Парагвая хватило только на пять таких машин, составивших 2-ю истребительную эскадрилью и прибывших в район конфликта в апреле 1933 года. Три из них пилотировали итальянские летчики, а на одном летал английский наемник лейтенант Уолтер Гуин — впрочем, уже 12 июня разбивший свой самолет. На последнем «Фиате» летал бывший русский морской летчик капитан Владимир Парфененко, тоже не проявивший больших летных талантов.

Кроме того, Парагвай закупил в Италии некоторое количество танкеток CV33 — итальянцы уступили их не слишком дорого, желая поскорее испытать в бою свою новую бронетанковую технику. Результат испытаний оказался не слишком удачным — подобно боливийским танкам, парагвайские машины оказались практически бесполезны в джунглях, они часто ломались и расходовали драгоценный бензин, требовавшийся для грузовиков. Основную же часть техники, как и прежде, парагвайцы захватывали в качестве трофеев.

Уже 3 июня парагвайская авиация напомнила противнику о своем существовании — шесть легких бомбардировщиков «Потез» в сопровождении трех «Фиатов» атаковали боливийский укрепленный пункт Платинильос. А скоро стало ясно, что наступление генерала Кундта полностью провалилось. Форт Нанава, стойко обороняемый 5-й дивизией подполковника Луиса Ирразобала, отбил все атаки. Всего в боях за этот укрепленный пункт боливийцы потеряли до убитыми до двух тысяч солдат, потери парагвайцев составили 448 человек. Продвинуться на других направлениях боливийцам тоже не удалось. Боевые действия велись в джунглях и болотах, и среди боливийских горцев, не привыкших к жаркому и влажному климату начались эпидемии различных тропических болезней.

Поскольку основное население района боев считало себя парагвайцами, генерал Эстигаррибиа начал формировать из них партизанские отряды для действий на коммуникациях противника. В итоге скоро и боливийцам пришлось использовать свою авиацию для снабжения отдаленных гарнизонов. Для этого в 1933 году Боливия закупили в Германии четыре новых «тримотора» — транспортных самолета «Юнкерс» Ju-52/3m (впоследствии ставших основой самолетного парка германской транспортно-десантной авиации). Еще один американский «Форд Тримотор» с собственным именем «Южный Крест» был подарен боливийским ВВС плантатором-миллионером Симоном Патино.

4 июля боливийцы последний раз атаковали форт Нанава. Несмотря на сильную воздушную поддержку (до 10 самолетов) наступление опять провалилось, и на фронте до конца года установилось относительное затишье. А с начала 1934 года в войне окончательно наметился перелом — парагвайцы начали хорошо подготовленное наступление на северо-запад вдоль рек Пилькомайо и Монте-Линдо. Наступил сезон дождей, боливийская техника выходила из строя, а парагвайские солдаты упорно пробивались вперед. Несмотря на численное превосходство противника, за два месяца им удалось продвинуться почти на 200 километров, захватив более 7000 пленных.

Фронт передвинулся к северу и западу, в район засушливых полупустынных плоскогорий, и теперь уже боливийцы, оказавшись в более привычной для себя местности, нанесли контрудар. В начале мая 1934 года они атаковали передовой парагвайский форт Канада и окружили его. Осада длилась с 10 по 25 мая и была снята подошедшими подкреплениями, все это время форт снабжался по воздуху. В июне парагвайцы возобновили свое наступление, выйдя к боливийской крепости Балливиан на реке Пилькомайо. Обе стороны довольно широко применяли авиацию — в середине июня огнем с земли был сбит боливийский самолет типа «Оспрей», а 25-го числа над городком Эль-Кармен состоялось грандиозное авиационное сражение: четыре бомбардировщика «Потеза» и два истребителя «Фиат» с парагвайской стороны, одиннадцать истребителей «Хоук» и разведчиков «Оспрей» — с боливийской. Бон, как и следовало ожидать, закончился вничью — боевые качества нилотов той и другой стороны (не исключая и наемников) были ниже всякой критики.

Тем не менее, 8 июля те же четыре парагвайских «Потеза» дважды бомбили окрестности Балливиана, сбросив в общей сложности 120 десятикилограммовых бомб. Атаке подвергся городской аэродром и склады горючего и боеприпасов. В итоге на земле был уничтожен один самолет «Оспрей» и взорвано бензохранилище. 12 августа парагвайский легкий бомбардировщик «Потез-25» лейтенанта Корнелио Перальто сбил над боливийским фортом Флорида еще один «Оспрей» — это была единственная воздушная победа парагвайцев за все время войны.

В конце концов Лига Наций обратилась к воюющим сторонам с призывом прекратить войну и сесть за стол переговоров. А когда обе воюющие стороны пропустили этот призыв мимо ушей, Совет Лиги объявил эмбарго на поставку вооружений участникам конфликта. Несмотря на это боливийцы почти в открытую продолжали закупки авиатехники в «цивилизованном мире». США не входили в Лигу Наций, поэтому на фирме «Кертисс» удалось приобрести девять двухместных разведчиков-бипланов О-1/А-3 «Фалькон» и четыре двухмоторных бомбардировщика-биплана «Кондор». С «Фальконами» все прошло успешно, а вот «Кондоры», которые решено было перегнать своим ходом, конфисковало правительство Перу — ссылаясь на эмбарго. Правда, из девяти «Фальконов» четыре почти сразу же были разбиты — сказался низкий уровень подготовки пилотов.

На рисунке: Curtiss D-12 Falcon ВВС Парагвая. (Serial no. 17, Paraguayan Fuerzas Aereas Nacionales, Isla Poi & Nu-Guazu, 1933).

Из традиционно нейтральной и столь же традиционно небрезгливой Швеции в Боливию доставили еще три средних бомбардировщика «Юнкерс» К-43, которые с сентября 1934 года начал бомбардировки парагвайских позиций с аэродрома Вилья Монтес. Одна из таких машин пропала без вести в районе Пикуибы, судьба ее неизвестна до сих пор. Таким образом, несмотря на массовые закупки техники, численность боливийской авиации не только не увеличилась, но даже несколько уменьшилась. К сентябрю 1934 года в «Куэрпо де авиасьон» имелось только 24 самолета: пять машин Кертисс «Хоук», пять машин Кертисс-Райт «Боливиан Оспрей», два самолета Виккерс «Веспа», четыре Кертисс «Фалькон», семь различных «Юнкерсов», и один кое-как восстановленный «Боливиан Скаут». У парагвайцев на этот момент в воздух могли подняться лишь шесть «Потезов» и три «Фиата».

Дальнейшим попыткам обеих сторон закупить оружие в Европе мешало объявленное Лигой Наций эмбарго. Тем временем 23 сентября в бою с боливийским «Оспреем» погиб еще один парагвайский истребитель «Фиат». В ноябре боливийская армия при поддержке с воздуха начала наступление в районе Эль-Кармен. Но это наступление с легкостью было отражено парагвайцами, которые сами перешли в контрнаступление — оказавшееся куда более успешным. Фронт откатывался на северо-запад, 26 ноября боливийцам пришлось эвакуировать свою авиацию с аэродрома Самахуате во избежание захвата ее противником. Постепенно самолетов над полем боя становилось все меньше и меньше — количество боеспособных машин таяло с обеих сторон. Парагвайцы мобилизовали у себя две летающие лодки «Макки» М.18 AR, перегнали их на реку Пилькомайо и напали ночные налеты на крепость Балливиан — впрочем, возымевшие лишь моральный эффект.

К весне 1935 года обе стороны достигли крайней степени финансового и морального истощения. Однако боевой дух парагвайской армии был крепок как никогда, и в конце марта полковник Эстигаррибиа перенес военные действия на территорию собственно Боливии, атаковав нефтеносный район у города Вилья-Монтес в 60 километрах севернее аргентинской границы. Через две недели боев оборона боливийцев рухнула по всему фронту. Попытки сдержать парагвайское наступление авиацией привели лишь к потере двух «Фальлконов», сбитых огнем с земли. В конце мая Вплья-Монтес, обороной которого руководил чехословацкий генерал Плачек, был окружен со всех сторон. После этого Боливия, у которой просто не осталось войск, обратилась в Лигу Наций с просьбой о посредничестве в заключении перемирия. 11 июня было подписано соглашение о прекращении огня. Потери сторон убитыми составили 40 000 солдат у Парагвая и 89 000 — у Боливии. В плену у парагвайцев оказалась практически вся боливийская армия — 300 000 человек.

По условиям мирного договора, подписанного в июле 1938 года в Буэнос-Айресе, практически вся территория Гран-Чако отходила к Парагваю. В обмен Боливия получила доступ к реке Парагвай в узкой 20-километровой полосе. Но это приобретение, сходное с передачей Колумбии в 1934 году узкого выхода к Амазонке, имело скорее престижное, нежели практическое значение. Порт и железная дорога к нему так и не были здесь построены — гораздо проще оказалось подвести железнодорожную ветку от Санта-Круса к бразильскому городу Корумба, стоящему на той же реке Парагвай.

Нефти в Гран-Чако в итоге тоже не нашли. А для Парагвая победа в войне обернулась резким усилением влияния военных во внутренней политике. При этом среди офицеров, выходцев из низов общества, поначалу преобладали ярко выраженные эгалитаристские тенденции. В феврале 1936 герой Чакской войны полковник Рафаэль Франко совершил военный переворот националистического характера и попытался вернуть страну ко временам великих лидеров XIX века, Хосе Родригеса де Франсии и Франциско Солано Лопеса — то есть провести ускоренную индустриализацию с опорой на собственные силы, усилением роли государства и введением элементов социализма. Естественно, с такой программой полковник долго не удержался — через полтора года его свергла Либеральная партия, требовавшая вести страну по пути демократии западного образца. Но на выборах 1939 года президентом вновь был избран военный — маршал Хосе Феликс Эстигаррибиа, национальный герой страны и главнокомандующий вооруженными силами Парагвая в Чакской войне. Уже в следующем году он сам осуществил переворот и изменил конституцию, однако вскоре он погиб в результате авиакатастрофы. К власти пришел генерал Ихинио Мориниго, установивший в стране жесткий диктаторский режим.

В 1947 году в стране разразилась гражданская война, в ходе которой Моринго в союзе с партией «Колорадо» разгромили всех своих политических противников, после чего «Колорадо» была объявлена единственной официальной партией. Несмотря на это, в течение нескольких последующих лет военные перевороты в стране совершались ежегодно, пока в мае 1954 главнокомандующий вооруженными силами Парагвая генерал Альфредо Стресснер сверг президента Федерико Чавеса. В июле того же года на безальтернативных выборах он был избран президентом страны и пробыл в этой должности 34 года.

Свое название эта война получила в честь территория Чако - полупустынной, холмистой на северо-западе и болотистой на юго-востоке, которая считалась собственной и Боливией, и Парагваем, но никто всерьез не проводил там границу, так как эти пустынные земли по-настоящему никого не волновали. Но в 1928 году в Чако были найдены признаки нефти, и уже 22 августа на границе произошел первый бой отряда боливийской милиции с парагвайским кавалерийским отрядом. 6 декабря боливийские войска захватили в Чако форт Вангуардия, в январе 1929 г. три боливийских самолета бомбили парагвайский укрепленный пункт у городка Байя-Негро. В конфликт вмешалась Лига Наций, куда входили практически все страны Латинской Америки, и добилась прекращения огня. 16 сентября 1929 года было подписано соглашения о перемирии между двумя странами, а в апреле 1930 года Боливия и Парагвай начали переговоры о восстановлении дипломатических отношений, прерванных в 1928 году, и 1 мая эти отношения были восстановлены. 23 июля 1930 года был завершен вывод боливийских войск из форта Вангуардия.

Позиции соседних латиноамериканских стран в отношении происходящих событий были неодинаковы. Чили поддержала Боливию, поскольку сама опасалась экспансионистских замыслов боливийского руководства и опасалась, что в случае неуспеха прорыва к Атлантическому океану Боливия может попытаться силой получить выход к Тихому, - а это будет означать вероятность отторжения Боливией части чилийской территории. Именно через чилийский порт Арика боливийская сторона получала закупаемые за рубежом вооружения. В отличие от Чили Бразилия не поддержала в войне ни одну из сторон и предложила им посреднические услуги.  Но конфликт, питаемый предвкушениями выгод от добычи нефти, подспудно тлел. Боливия (которую поддерживала американская корпорация <Стандарт Ойл> и, в целом, США), помимо экономических выигрышей от эксплуатации месторождений, рассчитывала и на улучшение своих геостратегических позиций, так как в случае захвата Чако она получила бы порт на реке Парагвай и возможность выхода (и танкерной транспортировки нефти) к Атлантическому океану по реке Ла-Плате.

После начала войны Лига Наций обратилась к воюющим сторонам с предложением согласиться на арбитраж. Однако Соединенные Штаты, рассчитывавшие в случае победы Боливии расширить сферу контроля над добычей латиноамериканской нефти и не желавшие отступлений от принципа <доктрины Монро>, воспротивились принятию этого варианта, заявив о необходимости поиска <панамериканской альтернативы> посредничеству Лиги. Действуя через делегатов ряда латиноамериканских стран, американская дипломатия смогла помешать принятию Советом Лиги Наций резолюции о введении эмбарго на поставки оружия всем воюющим сторонам. Соединенные Штаты поддержали идею посредничества силами <комиссии нейтралов> - то есть стран Латинской Америки, сохранивших нейтралитет в конфликте. Однако фактически деятельность этой комиссии была в основном использована американской стороной для оказания дипломатической поддержки Боливии. Безуспешными оказались и миротворческие усилия Чили, предложившей <план Мендоса>, который предусматривал взаимный отвод вооруженных сил воюющих сторон и их сокращение с последующим решением спора в арбитраже.

Это политическая сторона вопроса. Но политика всегда, а в ХХ веке - особенно, была неотделима от экономики, а с экономической точки зрения Чакская война была вызвана исключительно соперничеством американской нефтяной корпорации <Стандарт Ойл> и британско-голландской <Ройял Датч Шелл>, каждая из которых стремилась монопольно распоряжаться нефтью Чако. <Стандарт Ойл>, надавив на президента Рузвельта, обеспечила американскую военную помощь дружественному боливийскому режиму, отправляя ее через Перу и Чили. В свою очередь, <Шелл>, используя тогда союзную Лондону Аргентину, усиленно вооружала Парагвай.

В июне 1932 года война разразилась по-настоящему. 10 мая 1932 года правительство Парагвая после захвата боливийцами форта Карлос Антонио Лопес объявило страну в состоянии войны с Боливией. Условия, в которых начиналась война, были заведомо невыгодны для Парагвая. Изначально перевес сил был на стороне Боливии - по людским ресурсам она превосходила Парагвай примерно в 3,5 раза: дело в том, что Парагвай за полвека до этого пережил опустошительную войну с Аргентиной, Бразилией и Уругваем (1865-70 гг.), после которой Парагвай лишился половины своей территории и примерно 80% населения. За пять лет, предшествующих началу широкомасштабных военных действий, военный бюджет Боливии в три раза превосходил парагвайский. Равенство соблюдалось лишь в отношении артиллерийских орудий (по 122 ствола у каждой стороны). Однако новые артиллерийские системы, закупленные Парагваем незадолго до войны, были без механизированной тяги, средств связи и наблюдения, и в ходе войны связь между батареями приходилось поддерживать с помощью посыльных на лошадях. Во всем остальном дело обстояло гораздо хуже - например соотношение по самолетам составляло 60:17 в пользу Боливии. Многие исследователи ради большего драматизма указывают на превосходство Боливии в танках, и это чистая правда - Боливия имела на вооружении целых 3 легких танка <Виккерс-шеститонный> и несколько пулеметных танкеток <Виккерс-Карден-Ллойд> Mk.VI, тогда как Парагвай - ни одного, но на результаты войны это мало повлияло. Парагвай мог позволить себе закупить лишь винтовки Маузер, ручные пулеметы Мадсен и минометы Стокс-Брандт, но это легкое оружие принесло Парагваю гораздо больше пользы, чем боливийцам их танки и истребители.

Последняя попытка урегулировать конфликт дипломатическими методами провалилась, и 15 июня, накопив силы и перевооружившись, боливийская армия внезапно атаковала форты Карлос Антонио Лопес, Корралес, Толедо и Бокерон. Недостроенный Корралес был взят сразу. Наиболее упорные бои завязались вокруг Бокерона - ключевого пункта парагвайской обороны. В конце концов, боливийцы, обладавшие подавляющим численным перевесом, штурмом взяли и этот бастион, но гарнизоны двух оставшихся твердынь стояли насмерть. Оправившись от шока, вызванного внезапным нападением, парагвайцы начали готовиться к контрудару. В стране была объявлена мобилизация, и численность вооруженных сил увеличилась в 20 раз - с 3000 до 60000 человек. Командование ими принял волевой и энергичный полковник Хосе Феликс Эстигаррибиа, а генеральный штаб возглавил генерал Иван Тимофеевич Беляев, бывший полковник российской армии, а по прибытии в Парагвай - начальник военного училища в Асунсьоне (Он родился в 1875 году в Санкт-Петербурге в семье потомственного военного, командующего 1-й лейб-гвардейской артиллерийской бригадой, Октябрьскую революцию встретил в звании генерал-майора, воевал в составе Добровольческой армии, эмигрировал - сначала в Аргентину, потом в Парагвай (март 1924 г.), где сразу же смог устроиться в Военную школу Асунсьона преподавателем фортификации и французского языка, но уже в октябре 1924 г. по заданию министерства обороны Парагвая Беляева направили в район Чако-Бореаль, междуречье Парагвая и Пилеканойо - необходимо было досконально исследовать эту малоизученную местность, нанести на карту основные географические ориентиры и закрепить границу между Парагваем и Боливией "де факто", что помогло бы если не предотвратить, то хотя бы оттянуть войну. Исследование территории Чако в 1925-1932 гг. стало важным вкладом Беляева и его немногочисленных русских спутников в мировую географическую и этнографическую науку - в результате 13 экспедиций, Беляев оставил обширное научное наследие, посвященное географии, этнографии, климатологии и биологии этого края. Он изучил быт, культуру, языки и религии местных индейцев, составил первые словари: испанско-мокко и испанско-чамакоко. Исследования Беляева помогли, наконец, разобраться в сложной племенной и этнолингвистической структуре индейского населения Чако). Вместе с ним в боях за свободу Парагвая участвовали другие русские. Среди них трое были начальниками штабов армий, один командовал дивизией, двенадцать - полками, а остальные - батальонами, ротами, батареями: генерал Эрн (1), майор Корсаков и капитан Касьянов, капитаны Салазкин, Бутлеров, Дедов, Чирков, Ширкин, Высоколан, лейтенанты Малютин, Канонников, Ходолей и другие. Вместе с Беляевым сражались и его спутники по знаменитому путешествию к лагуне Питиантута - Владимир Орефьев-Серебряков, Александр Экштейн, лейтенанты братья Оранжереевы. Отдел картографии Генерального штаба возглавлял Николай Голдшмидт - его именем подписаны полевые карты парагвайских войск тех времен. Всего же в парагвайской армии служило около 80 русских офицеров, из них 2 генерала, 8 полковников, 4 подполковника, 13 майоров и 23 капитана.

Можно с уверенностью сказать, что только участие русских офицеров смогло превратить десятки тысяч мобилизованных неграмотных крестьян в настоящую армию, способную защитить свою страну. Парагвайцы не остались неблагодарными - со времен Чакской войны и до сих пор русская община занимает важное место в жизни страны, в честь отличившихся русских офицеров названы многие улицы Аунсьона и даже целые населенные пункты.

Победа под Бокероном давала парагвайцам стратегическую инициативу и позволяла, закончив освобождение захваченных укреплений, перейти к планомерному вытеснению боливийцев из Чако. Все попытки мирного урегулирования конфликта, предпринимаемые Лигой Наций, преднамеренно, усилиями США и Боливии, заводились в тупик. Срыв этих попыток открыл зеленый свет новому наступлению боливийской армии, связавшей свои надежды с прибытием в страну долгожданного мессии - германского генерала Ганса Кундта.

Генерал Ганс Кундт родился в Мекленбурге в 1869 году. Закончив в 1899 году Военную академию Генерального штаба, где он изучал наряду с военными дисциплинами и русский язык, служил в Генштабе и министерстве обороны Германии. Впервые майор Кундт попал в Боливию в 1911 году в качестве военного советника. В боливийской армии он запомнился своей пунктуальностью и пристрастием к жесткой дисциплине. Знаменитой стала фраза Кундта: <Тот, кто приходит раньше времени, - плохой военный, тот, кто опаздывает, - совсем не военный, военный лишь тот, кто приходит вовремя>. В 1914-1918 годах Кундт участвовал в первой мировой войне на польском и галицийском фронтах, находясь в штабе генерала Макензена, командовал полком, затем бригадой. В 1920 году Кундт, после <капповского путча>, в котором он был замешан, вновь вернулся в Боливию, теперь уже в звании генерал-майора (2).

Сначала боевые действия представляли собой беспорядочные стычки в джунглях и борьбу за отдельные укрепленные пункты. Постепенно стала складываться линия фронта. Обе стороны возводили на контролируемых ими территориях дерево-земляные укрепления, гордо называя их фортами. Парагвайцы добавили к этому широкую сеть минных полей. Обе армии зарывались в землю и опутывали свои позиции колючей проволокой - словом, все напоминало Первую мировую войну, и немецкие офицеры на службе Боливии почувствовали себя в родной стихии. Но были и неприятные для боливийцев открытия - оказалось, что техническое превосходство их армии не имеет никакого значения: авиация могла только сбрасывать бомбы наугад в джунгли, а танки вязли в болотах, а то и вовсе стояли без дела из-за отсутствия горючего или неправильной эксплуатации.

9 сентября парагвайцы атаковали захваченный противником форт Бокерон. Боливийцы отбили первый штурм, но после этого парагвайское командование стянуло в район Бокерона почти всю свою боеспособную авиацию, и до конца сентября парагвайские самолеты около 30 раз бомбили форт. В результате 29 сентября остатки боливийского гарнизона капитулировали.

На фото: Боливийский кавалерист времен Чакской войны 1932 - 1935 гг.

В октябре парагвайцы отбили форт Кораллес, а затем атаковали уже боливийские укрепления, но были отброшены с потерями. Война вернулась на исходную точку.

К осени обеим сторонам стало ясно, что война становится затяжной, поэтому последовали новые закупки оружия. Боливия спешно закупила в США 20 легких бомбардировщиков <Кертисс-Райт> С14R (<Боливиан Оспрей>) и 9 истребителей Кертис 35А <Хоук> IIs (скорость 320 км/ч).

Чтобы хоть немного поправить катастрофическое положение с истребителями, парагвайцы в конце 1932-го вновь решились прибегнуть к заграничным закупкам. Италия предложила закупить партию относительно новых истребителей <Фиат CR 20bis>, но денег в Парагвае хватило только на пять машин. Эти истребители, прибывшие в район конфликта в апреле 1933 г., стали единственным пополнением парагвайских ВВС за всю войну. Три из них пилотировали итальянские летчики, на четвертом английский наемник лейтенант Уолтер Гвинн, на пятом бывший русский морской летчик капитан Владимир Парфиненко. Кроме истребителей Парагвай купил в Италии и танкетки CV33 (причем не слишком дорого, так как итальянцам были интересны результаты боевого применения их бронетехники), но они, подобно боливийским танкам, были практически бесполезны в джунглях.

На фото: Подборка снимков времен Чакской войны

6 декабря 1932 года президентом Боливии Саламанка назначил Кундта главнокомандующим боливийской армии. Переломить ход войны, по мнению Кундта, могло только наступление, в успехе которого он не сомневался, как не сомневался и в профессиональном превосходстве над противником 120-ти германских офицеров (полковник Кайзер, капитаны Брандт и фон Криес и другие), служивших в боливийской армии.

На фото: Боливийские солдаты на привале

Целью наступления был выход к реке Парагвай напротив города Консепсьон, что позволило бы боливийцам перерезать тыловые коммуникации парагвайской армии. На направлении главного удара находился парагвайский форт Нанава, в районе которого Кундтом было создано почти двукратное превосходство в силах (6000 боливийцев против 3600 парагвайцев). Возможность удара на Нанану рассматривалась Беляевым еще во время второго путешествия в Чако (январь-февраль 1925г.). Тогда он исследовал всю близлежащую местность, выявил ее тактические характеристики, подготовил в докладе министру обороны предложение по ее защите и усилении оборонительных сооружений, составил подробные карты. Незадолго до начала боливийского наступления Беляев и Эрн тщательно подготовили форт к обороне - возвели новые укрепления и усилили старые, спланировали и искусно изготовили ложные артиллерийские позиции, чтобы сбить с толку боливийскую авиацию, имеющую превосходство в воздухе. Оборонительные сооружения изготовлялись из подручного материала - крепчайшей древесины кебрачо (что в переводе означает <сломай топор>), в изобилии имеющейся в этой части Чако. Удар на Нанаву не был неожиданным, он заранее предвиделся Беляевым, опыт которого, особенно знание тактики противника, использовал командующий парагвайскими войсками в Чако, впоследствии маршал и президент Хосе Феликс Эстигаррибиа.

10 января 1933 года началось боливийское наступление на Нанаву (а ещё 2 января форт бомбила боливийская авиация). В победе Кундт не сомневался. В конце декабря 1932 г. начальником Генштаба боливийской армии был назначен генерал фон Клюг. За десять дней боев парагвайцы потеряли убитыми 248 человек, а боливийцы, так и не сумевшие овладеть укрепленным районом, - свыше 2000. Не смогли ничего сделать и три эскадрильи боливийских бомбардировщиков, которые сбрасывали бомбы на замаскированные под артиллерийские орудия стволы пальм, каждый раз предусмотрительно передвигавшиеся на все новые огневые позиции. Первое поражение, однако, не отрезвило Кундта.

С середины января 1933 года для снабжения по воздуху осажденного гарнизона форта Нанава использовались четыре парагвайских <Потэза>. Но поскольку их было мало, а боливийцы постоянно бомбили форт, у парагвайских солдат быстро вошло в привычку палить из всех стволов в любой самолет, пролетевший над их головами. Чтобы снизить риск потерь от собственного зенитного огня, весной 1933-го для <Потэзов> придумали новые опознавательные знаки. Ранее на крыльях парагвайских боевых машин наносили концентрические красно-бело-синие круги, повторявшие французские трехцветные <кокарды>. Вероятно, это объяснялось тем, что большинство парагвайских самолетов имело французское происхождение, и прежние эмблемы на них решили не закрашивать, благо государственные цвета Парагвая и Франции совпадают. Но в ходе боев выяснилось, что красно-бело-синие парагвайские круги на расстоянии легко спутать с красно-желто-зелеными боливийскими. Поэтому вместо кругов на крыльях <Потэзов> стали рисовать ... красные звезды с маленьким синим кружком, вписанным в центр (возможно, это было просто повторением с изменением цветов опознавательного знака американских ВВС тех лет - белая звезда в красным центром в синем круге). Можно представить, насколько это нововведение понравилось бывшим белым офицерам, в армии которых теперь оказались самолеты с почти большевистской символикой. Возможно, именно поэтому опыт со звездами не получил широкого распространения, и все остальные типы машин сохранили прежние эмблемы.

На фото: Командующий Парагвайской армией маршал Х.Ф. Эстигаррибиа; лейтенант А. Стресснер на артиллерийских позициях; генерал И.Т. Беляев во время рекогносцировки в 1932 году

Заслугой Беляева, неплохо знавшего прямолинейность тактики немецкого генерала и хорошо изучившего приемы германской армии на полях первой мировой войны, следует признать определение направления и срока нового наступления боливийских войск. Кундт позднее заявил, что в Боливии он хотел опробовать новый метод атаки, использованный им на Восточном фронте. Однако эта тактика разбилась об оборону, построенную русскими для парагвайцев. Во втором, отчаянном наступлении на Нанаву 6 июля 1933 года, немецкий генерал принес в жертву лучшую часть своей армии. Наступление боливийцев началось под прикрытием танков Брандта и фон Криеса. Впереди наступавших колонн шли огнеметчики. Парагвайские окопы и доты отвечали гранатами и артиллерийским огнем. Один из головных танков, подожженных парагвайцами, надолго задержал общее наступление. Другой удалось остановить за 60 метров до передовых окопов (потом башни этого танка будут отправлены в боевой музей Асунсьона). Отбив 8 волн боливийских атак, парагвайцы перешли в контрнаступление. Боливийские потери вновь составили свыше 2000 человек. Беляев широко применял тактику укрепленных пунктов и диверсионных отрядов (зачастую сформированных из местных жителей, так как основное население района боев считало себя парагвайцами). Были созданы укрепрайоны, оснащенные минометами, пулеметами и окруженные минными полями и колючей проволокой. С этих баз парагвайцы совершали рейды против боливийцев, которых генерал Кундт упорно бросал в лобовые атаки на укрепленные пункты. Однако боливийской армии не помогли даже танки - они успешно уничтожались гранатами из засад.

3 июня 6 парагвайских легких бомбардировщиков <Потэз> в сопровождении 3 <Фиатов> атаковали боливийский укрепленный пункт Платинильос. К тому времени стало ясно, что наступление Кундта полностью провалилось. Форт Нанава, стойко обороняемый 5-й дивизией полковника Ирразобала, отбил все атаки, и боливийцы потеряли убитыми до 2000 человек против 448 у парагвайцев. Продвинуться на других направлениях боливийцам тоже не удалось - боевые действия велись в джунглях и болотах, и среди боливийских горцев, не привыкших к жаркому и влажному климату начались эпидемии тропических болезней.

Из-за действий диверсионных отрядов на своих коммуникациях боливийцам также пришлось снабжать свои отдаленные гарнизоны по воздуху. Для этого в 1933 году Боливия купила в Германии 4 транспортных самолета <Юнкерс> Ju-52/3m (впоследствии ставших основой самолетного парка немецкой транспортно-десантной авиации), кроме того, американский <Форд-Траймотор> был подарен военно-воздушным силам плантатором-миллионером Симоном Патино.

4 июля 1933 года боливийцы последний раз атаковали форт Нанава. Несмотря на сильную для той войны поддержку с воздуха (до 10 самолетов) наступление снова провалилось, и на фронте до конца года установилось относительное затишье.

В ноябре 1933 года генерал Кундт получил отставку. Она стала следствием не только военных неудач, но и пошатнувшегося положения его покровителя - президента Боливии Саламенки, обвиненного оппозицией во всех просчетах. Отношения между президентом и армией обострились до предела, и в начале 1934 года он был смещен военными, во главе которых стояли генерал Кинтанилья и полковник Торо. Генерал Ганс Кундт умер 30 августа 1939 года, не дожив одного дня до начала Второй мировой войны, в Лугано (Швейцария) в возрасте 71 года.

В начале 1934 года в войне наметился окончательный перелом - парагвайцы начали хорошо подготовленное наступление на северо-запад вдоль рек Пилькомайо и Монте-Линдо. Наступил сезон дождей, боливийская техника выходила из строя, а парагвайские солдаты упорно пробивались вперед. Несмотря на численное превосходство противника, за два месяца им удалось продвинуться почти на 200 км и захватить более 7000 пленных.

Во время этого наступления Беляев сопровождал в поездке по Чако специальную комиссию Лиги Наций по примирению, так как победы Парагвая изменили расстановку сил не только на фронте, но и в дипломатических кругах. Возглавлявший комиссию американский дипломат Никольсон остался доволен открытой, разумной и конструктивной политикой Парагвая и впечатлен его военными успехами (которых от этой бедной страны с плохо вооруженной армией никто не ожидал). Комиссия была не удовлетворена позицией Боливии, не позволившей ее членам посетить боевые позиции боливийских войск в Чако.

Фронт тем временем передвинулся к северу и западу, в район засушливых полупустынных плоскогорий, боливийцы оказались в привычной обстановке и нанесли контрудар. В начале мая 1934 года они атаковали парагвайский форт Канада, его осада длилась с 10 по 25 мая, пока форт не был деблокирован подошедшими подкреплениями; всё это время его гарнизон снабжали по воздуху. В июне парагвайцы возобновили наступление, выйдя к боливийской крепости Балливиан на реке Пилькомайо. 25 июня произошло масштабно воздушное сражение (4 парагвайских бомбардировщика <Потэз> и два истребителя <Фиат> против 11 боливийских истребителей <Хоук> и разведчиков <Оспрей>), окончившиеся, правда, вничью.

Лига Наций обратилась к Боливии и Парагваю с призывом прекратить войну и начать переговоры, что обе страны оставили без внимания, и тогда Лига объявила эмбарго на поставку вооружений участникам конфликта. Но это не помешало Боливии почти открыто закупать боевые самолеты по всему миру. США не входили в Лигу Наций, поэтому на фирме <Кертисс> представителям Боливии удалось приобрести 9 двухместных разведчиков-бипланов О-1/А-3 <Фалькон> и 4 двухмоторных бомбардировщика-биплана <Кондор>. Но эта сделка принесла мало пользы боливийским ВВС - правительство перу, сославшись на эмбарго, конфисковало <Кондоры>, которые перегоняли заказчику своим ходом, а из 9 <Фальконов> 4 были разбиты почти сразу из-за плохой подготовки летчиков. Из Швейцарии (которая не только входила в Лигу Наций, но где даже размещалась штаб-квартира этой организации) в Боливию доставили 3 средних бомбардировщика <Юнкерс> К-43 (машины этого типа состояли также на вооружении советских ВВС под обозначением ЮГ-1), которые уже с сентября начали бомбардировки парагвайских позиций. Таким образом, несмотря на многочисленные закупки, авиапарк ВВС Боливии даже уменьшился по сравнению с началом войны - к сентябрю 1934 года он насчитывал лишь 24 самолета. В Парагвае к тому времени боеспособными были только 6 <Потэзов> и 3 <Фиата>.

В ноябре боливийская армия при поддержке с воздуха начала наступление на Эль-Кармен, но парагвайцы легко его отразили и сами перешли в успешное контрнаступление.

Правда, подойдя вплотную к боливийскому нагорью, армия Парагвая из-за растянутости коммуникаций должна была остановиться. Истощенная же до предела Боливия уже не могла организовать эффективного контрудара. В конце марта боевые действия были перенесены уже непосредственно на территорию Боливии - был атакован нефтеносный район Вилья-Монтес в 60 км севернее аргентинской границы. Через две недели боев боливийская оборона рухнула по всему фронту. В конце мая Вилья-Монте, обороной которого руководил чехословацкий генерал Плачек, был окружен. После этого Боливия, у которой просто не осталось больше войск, обратилась в Лигу Наций с просьбой о посредничестве в заключении мирного договора. 11 июня 1935 года было подписано соглашение о прекращении огня. К тому времени Боливия потеряла убитыми 89.000 солдат, Парагвай - 40.000, в плену оказалась почти вся боливийская армия - 300.000 человек.

После начала перемирия в Буэнос-Айресе открылась затянувшаяся на три года мирная конференция. Только в 1938 г. был подписал Договор о мире, дружбе и границах, в соответствии с которым Парагвай сохранял за собой 3/4 территории Чако, в обмен Боливия получила выход к реке Парагвай в узкой 20-километровой полосе (но это приобретение оказалось бесполезным - порт и железная дорога к нему так и не были построены, легче оказалось построить железнодорожную ветку к бразильскому городу Корумба на той же реке). Соединенные Штаты в целом поддержали такое урегулирование, придавая особое значение тому обстоятельству, что оно было достигнуто на панамериканской основе. Но причина, из-за которой началась война оказалась несостоятельной - нефти в Чако не оказалось.

Что же нового принесла Чакская война? Во-первых, в ней впервые в больших масштабах использовалась авиация для снабжения окруженных войск, и этот опыт пригодился многим армиям во время Второй мировой войны (больше авиация в этой войне ничем себя не проявила, как из-за малочисленности и полохого состояния самолетов, так и из-за трудности действий авиации против войск в джунглях). Во-вторых, это была первая война, где широко применялись пистолеты-пулеметы (скорее всего, это были швейцарские S1-100 которые в свое время купила Боливия, а также ряд других стран Южной Америки, которые вполне могли перепродать их затем в Парагвай) - они оказались весьма удобным оружием для скоротечных схваток в джунглях. В-третьих были убедительно продемонстрированы достоинства минометов - если во время Первой мировой войны они применялись только для окопной войны, то в Чакской оказались незаменимы для войны в джунглях, где были крайне полезна их навесная стрельба и невероятная для обычной артиллерии мобильность - минометы в разобранном виде несколько солдат могли легко переносить по джунглям, куда боливийским гаубицам Шнейдера с их конными упряжками проход был закрыт.

Другим результатом Чакской войны была очередная демонстрация полной несостоятельности Лиги Наций как гаранта мира - одно дело, когда на широковещательные заявление этой организации не обращали внимания достаточно сильные государства (Япония, Германия, Италия), но когда решения Лиги в грош не ставят Боливия с Парагваем, то очевидно, что Лига Наций была не более чем необременительной кормушкой для своих сотрудников и не более того.

Мир после войны.

Чакская война надолго определила дальнейшее развитие стран-участниц. В Парагвае после неё резко усилилось влияние военных. В феврале 1936 года герой Чакской войны полковник Рафаэль Франко совершил военный переворот, и попытался вернуть страну ко временам великих лидеров XIX века Хосе Родригеса де Франсии и Франсиско Солано Лопеса - ускоренная индустриализация с опорой на собственные силы, усиление роли государства и введение элементов социализма. Единственное, чего он добился - повторение судьбы своих предшественников: <цивилизованный мир> не мог допустить существования в Латинской Америке очага подлинной независимости, который мог бы стать примером для всех остальных, поэтому через полтора года Франко свергла Либеральная партия, которая повела страну по угодному Западу курсу. Но на выборах 1939 года президентом стал национальный герой и командующий вооруженными силами страны во время Чакской войны Хосе Феликс Эстигаррабиа, который к тому времени уже стал маршалом. После его гибели в авиакатастрофе в стране один военный переворот шел за другим, пока в мае 1954 года к власти не пришел генерал Альфредо Стресснер, правившей страной 34 года. Стресснер был сыном переселенца из Баварии, и Чакскую войну встретил в звании лейтенанта. Во время войны он служил вместе с русскими офицерами, видел их в деле, а в 1940-х года в звании подполковника служил в артиллерийском полку, которым командовал полковник Александр Андреев. Поскольку проводить свободное от службы время с подчиненными не полагалось, Стресснер каждый вечер бывал в гостях у своего командира, где они пили местный ром под захватывающие рассказы полковника Андреева о революции, Гражданской войне, скитаниях эмигрантов, а заодно научил будущего диктатора пить и закусывать (у парагвайцев не было принято закусывать, поэтому они быстро хмелели). В результате этих застолий Стресснер стал убежденным антикоммунистом и столь же искренним другом русских эмигрантов - в годы его крайне сурового правления парагвайские русские чувствовали себя в безопасности и продолжали играть немалую роль в жизни страны (например, крестник Андреева Игорь Флейшер стал в 1974 году заместителем министра промышленности), а сам диктатор со всей свитой приходил на похороны своих русских сослуживцев, задерживаясь на них намного дольше, чем этого требовал протокол. В отличие от чтящих героев парагвайцев, в отечественной историографии участие русских эмигрантов в Чакской войне описывалось по-разному.

В советское время о них молчали, а ныне можно встретить совершенно противоположные мнения - например Наталья Гладышева в газете <Спецназ России> писала о том, что русские ни много ни мало спасли Латинскую Америку от нацизма, аргументируя это, например, большой ролью, которую играли немецкие военные специалисты в Боливии (следуя этой логике, нацизм угрожал в те годы и Китаю, где в армии чан Кай-ши также было немало немецких советников, время от времени уступавших место советским специалистам, а на пути нацизма на Дальнем Востоке, получается, стояла японская императорская армия), а Юрий Нерсесов в статье <Поручики и корнеты на службе наци и масонов> думает иначе - <господа беглые офицеры: выступали в качестве заурядных наемников британско-голландской олигархии>. Я же считаю, что в отличие от немецких, чехословацких и чилийских наемников в боливийской армии, русские сражались не только за деньги, но ещё и за независимость страны, которая стала им домом, а их детям - родиной.

По материалам http://www.belrussia.ru/page-id-305.html и http://wartime.narod.ru/Chaco_war.html/