Когда мы наблюдаем нынешнее стремительное развитие событий в ЕС и на Ближнем Востоке, угрожающее традиционным альянсам США в Евразии, мы можем лишь удивляться тому, насколько малое внимание было уделено отечественным читателем (и уделяется до сих пор!) последней книге Збигнева Бжезинского. А ведь, выйдя в Америке в январе 2012 года, она уже летом прошлого года была выпущена на русском языке…

Возможно, внутриполитическое напряжение внутри нашей страны не дало нам возможности тщательно проанализировать эту книгу и, поднимая глаза от ее строк, смотреть на происходящие на международной арене события под совершенно другим, новым углом зрения. И ведь именно тогда, в 2012-м все и начало стремительно меняться.

Можно как угодно относиться к Бжезинскому, но он со всей очевидностью принадлежит к тем авторам, мнение которых просто необходимо знать, чтобы понимать, в каком направлении работает американская (да и глобальная вообще) геополитическая мысль, мысль, которая, сойдя с конвейера фабрики знания, может завтра стать новой внешнеполитической реальностью. Тем более, что эта новая реальность складывается не без участия России. Збигнева Бжезинского более недопустимо (ни тактически, ни стратегически) рассматривать как эдакого заядлого «антисоветчика», «русофоба» и вообще некоего линейного «врага». Он является незаурядным производителем политической мысли Запада. Его надо читать и изучать. Хотя бы по тем двум простым причинам, что многие его прогнозы повлияли на политику США и что его взгляды явственно эволюционируют, отражая эволюцию современного мира.

Именно поэтому мы решили сделать новой темой рубрики «Идеи» разбор его книги «Стратегическое видение», совершенно очевидно недооцененной в России. Этому будет посвящено несколько материалов на Terra America.

Сегодня мы представляем вниманию наших читателей рецензию нашего постоянного автора Алексея Харина, который, признавая ценность исследования знаменитого геостратега, все же указывает на те глобальные процессы и явления, которые тот намеренно или случайно упускает из виду ― развитие трансконтинентальных связей без участия США, возникновение международных регион-экономик и регион-цивилизаций, не укладывающихся в логику национальных государств и их альянсов, которыми последовательно оперирует Збигнев Бжезинский.

* * *

Последнее десятилетие в США все больше появляется работ, в которых описывается ухудшение внутреннего положения в Америке, ослабление ее международных позиций и снижение ее влияния на мировые процессы. В ряду таких работ последняя книга Збигнева Бжезинского «Стратегический взгляд. Америка и глобальный кризис» представляет отдельный, особый интерес. Автор ― не только крупный учёный, политик, но и один из идеологов внешней политики США, человек, принадлежащий к вершинам властного истеблишмента этой страны.

Книга не разочарует читателя. После введения, в которой вкратце описывается складывающаяся геополитическая ситуация, Бжезинский переходит к первой части с более чем говорящим названием: «Угасающий Запад».

Евроатлантический мир, не способный выступать как единое целое, клонится к закату. На ситуацию влияют глобальное политическое пробуждение, неудачные ходы американской дипломатии и падение веры в жизнеспособность американского общества. Крах СССР сделал Запад глобальным лидером, однако мировой кризис показал, что недостаточно усилий только единой сверхдержавы (единого Запада в его нынешних пределах). Необходимо привлекать к участию новые государства, новых глобальных игроков, расширять зоны ответственности не-западных партнеров. По мнению автора, именно эта логика и привела к созданию «Большой двадцатки».

Нельзя не отметить, что сам Збигнев Бжезинский был одним из главных идеологов расширения устаревшего формата G-8 до более широкого ― предлагалось «G-14 или даже G-16». Другое дело, что предложение бывшего канадского премьер-министра Пола Мартина о создании «Двадцатки» ― не совсем то же самое, что «расширение Восьмерки».

По Бжезинскому, именно G-8, наиболее полно представляющая Запад в ценностном плане, должна расширяться, вбирая в себя новые страны и определяя, таким образом, способы взаимодействия в новом глобальном миропорядке, тогда как G-20, во всяком случае по факту, является если не альтернативой «Восьмерке», то принципиально другим способом пересборки центров силы. (прим. ред.).

Кроме того, наметился процесс возвращения Азией своих позиций, которые были у неё до XIX столетия. Китай Бжезинский уверенно ставит на второе место в мировой иерархии, но вместе с ним на мировой арене также действуют Япония и Индия. Заявление своих прав этой тройкой означает не только изменение баланса сил в мире, но и «формирование рассеянного характера геополитической власти».

Оценивая сильные и слабые стороны азиатских стран, а также Евросоюза и России, автор делает два вывода. Первый, традиционно, ― об опасности рассредоточения центров сил и сдвига в сторону от Запада, а второй ― о том, что такое рассредоточение гораздо точнее отражает культурное многообразие в мире (стр. 39). Казалось бы, здесь недалеко и до вывода о многоцивилизационном мире, но категориями «цивилизация», «геоцивилизация» и проч. Бжезинский не оперирует.

Сколько продержится такой миропорядок? Судить сложно. За сто лет было пять кардинальных смен глобальной иерархии (стр. 39-40), и частота переделов увеличивается.

Третья глава первой части посвящена «глобальному политическому пробуждению». Данный термин был введён Збигневым Бжезинским в его предыдущем труде «Второй шанс». Борис Межуев в свое время, разбирая данную книгу, высказал сожаление, что это понятие пока не получило такого распространения в политической философии, как «глобализация» и «столкновение цивилизаций». Что ж, зря!

О чем идет речь - Борис Межуев в свое время, разбирая данную книгу, высказал сожаление

Вся специфика подхода Бжезинского заключается в том, что в отличие от раннего, наивного Фукуямы эпохи "Конца истории", он великолепно понимает, что непосредственно все это глобальное политическое пробуждение в настоящий момент направленно не против кого иного, как против США, против западной цивилизации в целом, против ее могущества и доминирования на планете

Последняя глава книги Збигнева Бжезинского, вышедшей в русском переводе под названием "Еще один шанс" (хотя ее настоящее название — "Второй шанс" и, как мы покажем, прилагательное "второй" в данном случае имеет принципиальное значение), завершается такими словами: "Америке нужно безотлагательно сформировать внешнюю политику, действительно соответствующую обстановке, сложившейся после окончания холодной войны. Она еще может это сделать при условии, что следующий американский президент, сознавая, что "сила великой державы уменьшается, если она перестает служить идее", ощутимо свяжет силу Америки с устремлениями политически пробудившегося человечества". Разумеется, в этих словах уже ясно вырисовывается та фигура, которая, по мнению бывшего помощника президента США по национальной безопасности, способна послужить реализации этой ответственной задачи — утверждению лидерства Америки в процессе глобального политического переустройства человечества. Речь идет, разумеется, о молодом Бараке Обаме, которого Бжезинский консультирует по вопросам внешней политики. Именно Обама более других кандидатов ассоциируется с процессом политического обновления, причем не только в своей стране, но и во всем мире, который Обама грозится "спасти". Именно Обама призывает к "изменению" настолько настойчиво, что английский эквивалент этого слова — change — уже начинает входить в общемировой оборот примерно как лет двадцать назад "гласность" и "перестройка".

Связь Обамы с Бжезинским вызывает, между тем, опасения и настороженность далеко не только в России. Еще меньшую симпатию к Бжезинскому испытывают правые израильские круги, и не случайно — значительное место в книге Бжезинского занимает описание той негативной роли, которую играет в США "израильское лобби", направляющее политику Америки на Ближнем Востоке и в первый срок правления Буша-младшего фактически утвердившее свое влияние на Пентагон и отчасти — на Совет национальной безопасности. Бжезинский поддержал замысел и выразил сочувствие основному пафосу книги Джона Миршаймера и Стивена Уолта "Израильское лобби" (в чем смысл и содержание этой книги — ясно из ее названия). Обаме устами своих ближайших советников в настоящий момент приходится постоянно отбиваться от обвинений со стороны сочувствующих Израилю кругов в Америке, что он не собирается приносить в жертву интересы еврейского государства во имя дружбы с мусульманами. А, надо сказать, фигура Бжезинского, его послужной список и непосредственно содержание его последних книг, позволяют предположить, что именно этих шагов он и ожидает от Обамы в случае его избрания в президенты США.

На самом деле книга "Второй шанс" заслуживает самого внимательного изучения. После "Великой шахматной доски" это самое интересное из последних произведений этого всемирно известного человека, профессию которого как-то сложно определить одним словом. Язык не поворачивается назвать Бжезинского "писателем", "ученым" и даже "политиком". Трудно даже сказать однозначно — "теоретик" ли он или "практик", вероятно, и то, и другое. Перейдем к книге. Хотя большая ее часть посвящена описанию и разбору деятельности трех президентов США после окончания Холодной войны: обоих Бушей и Клинтона, основной смысл книги заключен, пожалуй, в одном из параграфов последней главы, который называется "Глобальное политическое пробуждение" (Далее ГПП). Очень жаль, что этот термин пока не вошел в политический лексикон наряду с "глобализацией" и "столкновением цивилизаций", поскольку его появление в произведении одного из ведущих стратегов американской внешней политики невозможно переоценить.

Бжезинский блестяще переосмысливает идеи Фукуямы и Кожева, согласно которым стержнем мировой политической истории является борьба человека за признание, иными словами, протест против неравенства, прежде всего неравенства политического, так называемого неравноправия. По мнению Бжезинского, "стрежнем самого феномена глобального политического пробуждения" является "всеобщая устремленность к обретению человеческого достоинства". Это почти точный перепев из Фукуямы, с которым Бжезинский сблизился в последние годы — после отхода автора "Конца истории" от неоконсерватизма. Фактически ГПП — это глобальное распространение идей Французской революции, которая вначале заразив идеями свободы и равенства Европу, а потом и всю планету, в конце концов, обрушила колониальный миропорядок. Для Бжезинского ГПП — это фундаментальная реальность и ось истории, противодействовать ему, исходя из консервативных идеалов, бесполезно и самоубийственно. Америка будет способна "преодолеть риск того, что глобальное политическое пробуждение обратится против нее" только в том случае, если идентифицирует себя с ним, иначе говоря, если представит себя не удерживающей равновесие державой, но своего рода лидером революционных преобразований.

Вся специфика подхода Бжезинского заключается в том, что в отличие от раннего, наивного Фукуямы эпохи "Конца истории", он великолепно понимает, что непосредственно все это ГПП в настоящий момент направленно не против кого иного, как против США, против западной цивилизации в целом, против ее могущества и доминирования на планете. Бжезинский пишет об этом с обескураживающей откровенностью: "Глобальное политическое пробуждение исторически является антиимперским, политически антизападным и эмоционально все более антиамериканским. В своем развитии оно вызывает смещение центра глобального притяжения. А это, в свою очередь, в глобальном масштабе меняет расположение центров власти и оказывает серьезное влияние на роль Америки в мире". Тут важно оценить степень радикализма Бжезинского: дело не только в том, что Америка при Буше совершила какие-то политические ошибки и по этой причине стала восприниматься народами третьего мира не как освободительница, но как новая империя, как наследница британского колониализма. Бжезинский пишет обо всем этом, но идет гораздо дальше. Америка — объективно потенциальная жертва ГПП, этот процесс, который правильно было бы назвать его настоящим именем — "мировая революция", — логически ведет ни к какому не "новому американскому веку", но постимперскому и, соответственно, постамериканскому будущему.

"Антизападничество, — пишет Бжезинский, — это больше, чем просто популистское отношение. Это неотъемлемая часть сдвигов глобального демографического, экономического и политического баланса. Незападное население уже намного превышает численность населения евро-атлантического мира (к 2020 году население Европы и Северной Америки, по-видимому, составит только 15 процентов населения мира). Но политически активизировавшаяся часть незападного мира существенным образом влияет на происходящее в мире перераспределение власти. Возмущение, эмоции и стремление к утверждению статуса миллиардов людей стали качественно новыми факторами". Уникальность положения Бжезинского внутри политического истеблишмента Америки заключается, разумеется, не в том, что он указывает на распространение "антиамериканизма" в мире, но в том, что он его в каком-то смысле оправдывает, "берет под защиту", находит законным последствием специфики распределения богатства и власти на планете.

В самом предложении Бжезинского Америке возглавить процесс "мировой революции", который объективно направлен против нее самой, нет абсолютно ничего необычного даже для бушевской эпохи. Америка со времен Второй мировой именно этим и занималась — перехватом революционной активности населения планеты с тем, чтобы отвести ее от себя и направить против ближайших конкурентов — Британской империи, а потом и Советского Союза. Ровно то же самое предлагали и критикуемые автором "Второго шанса" неоконы — зажечь факел "оранжевых революций" с тем, чтобы осуществить "смену режимов" в нелояльных Америке и особенно Израилю государствах — "бастионах тирании" (по выражению Кондолизы Райс), от Белоруссии до Саудовской Аравии. По дороге можно избавиться и от надоевших союзников-диктаторов типа Сухарто или Эдуарда Шеварнадзе.

Вроде бы Бжезинский говорит о том же. И, тем не менее, он говорит немного о другом. Прежде всего, он вполне справедливо не сводит ГПП к одной только "демократизации". "Человеческое достоинство подразумевает свободу и демократию, но идет дальше этого. Оно также включает социальную справедливость, равенство полов и, сверх всего этого, уважение к культурной и религиозной мозаике мира". Поэтому насильственное "осчастливливание" незападных народов новыми ли технологиями (в духе клинтоновской глобализации), демократией ли (в духе бушевской "глобальной демократической революции") не приведет ни к чему путному, если народы не будут ощущать того, что наряду со всеми этими прекрасными изменениями повышается их статус именно как народов.

Второе важное отличие Бжезинского от бушевских "демократизаторов" последовательно вытекает из первого. Для "неоконов" исламизм во всех видах и формах — это реакция, это религиозная или же политическая косность, противостоящая западным прогрессивным веяниям. Поэтому то Израиль для них это передовая демократическая держава, находящаяся в окружении авторитарных исламских стран и подвергающаяся атакам со стороны религиозных фанатиков. Для Бжезинского все ровно наоборот: исламизм — это может быть основное, абсолютно законное, далеко не единственное, но наиболее мощное выражение ГПП, это политический протест против западного доминирования в мировой политике. Поэтому, делает вывод хитроумный стратег, "в сегодняшнем значительно усложненном глобальном контексте многое зависит от того, удастся ли Америке восстановить некоторую степень доверия в ее отношениях с исламским миром". Если Америка не сделает, ее позиции в мире ислама займет Китай, уже нормализующий свои взаимоотношения с Пакистаном, с Россией и Ираном.

Итак, Бжезинский пошел настолько далеко в своеобразном концептуальном "раскрытии карт", что фактически определил муллу Насраллу в наследники Жан Поль Марату, а Башара Асада, посещение страны которого Бжезинский, кстати, осуществил на минувшей неделе, условно говоря, в преемники Бонапарту. Автор "Второго шанса" как бы намекает на то, что США, в случае если эта страна реально желает стать лидером политического обновления современного мира, необходимо возглавить своего рода борьбу за ислам. Именно в сцепке американизма и исламизма, той сцепке, которая в триумвирате с Китаем некогда похоронила СССР, и коренится и залог успеха Америки, ее "второго шанса" стать глобальным лидером "прогрессивного человечества".

Трем президентам, последовательно управлявшим Соединенным Штатами, после конца Холодной войны, не удалось сохранить эту связку. Искусного в дипломатии Буша-старшего, создавшего коалицию с арабскими странами в борьбе с Саддамом в 1990-91 годах, подвел природный консерватизм. Он хотел только стабильности, причем ради этой стабильности он даже пытался (о ужас!) спасти от распада Советский Союз. Клинтон, обладавший радикализмом и каким-то глобальным видением ситуации, если называть вещи своими именами, просто спасовал перед Израилем — отказался от возможности продавить американский план урегулирования ближневосточной проблемы и тем самым не смог окончательно выстроить столь важную для США связку с исламизмом в разных его версиях. Младший Буш просто поддержал Израиль и его лидера Ариэля Шарона в деле изоляции Арафата и фактического свертывания мирного процесса во время второй интифады. Иным словами, первый свой шанс — стать вождем "мировых революционеров" и тем самым остаться лидером не просто в постимперском, но что более существенно и постзападном мире — Америка не использовала. Теперь у нее, однако, имеется "второй шанс", и едва ли, по замыслу видного стратега, он не связан с фигурой Барака Обамы. Третьего шанса, как подчеркивает Бжезинский, у США не будет.

Конечно, зная, чем обернулись, в том числе и для самой Америки, прежние инициативы геополитика, сказанное им звучит зловеще. Не вызывает никакого сомнения, что очередной жертвой предлагаемого союза США с исламом во всех его формах и ответвлениях предназначено быть России. Именно нашей стране надлежит вновь воскреснуть в образе косной имперской, антиисламской силы, наследницы колониальных властителей прошлого, которой будет противостоять разбуженный ГПП и "измененный" мистером Обамой мир. Немедленно будет поставлен вопрос о Чечне и подавлении свободолюбивого народа, немедленно оживятся контакты США с теми людьми, которых сегодня с нашей помощью загнали в горные районы Вазиристана. Америка предстанет перед миром в образе покровителя "униженных и оскорбленных", париев всего человечества против надменных наследников византийских царей, колонизаторов и крестоносцев.

Реализуется ли вот такой "проект Обама" или ему не дадут осуществиться принципиально антиамерикански настроенные силы в исламе или же столь же жестко произраильские силы в самой Америке — покажет время. России же следует быть готовой и к такому нежелательному для нее повороту событий, а потому ей следует искать собственные пути сближения с исламом, препятствуя развороту этого мира в антироссийском направлении. Столь же аккуратно нам следует вести себя и по отношению к Израилю, не давать вовлекать себя в разного рода глобальные антиисламские инициативы, но при этом не сбиваться на огульно антиизраильскую риторику.

России надлежит умело балансировать между силами "имперского порядка" и "мировой революции", не становясь ни ту, ни на другую стороны. Но это уже тема отдельной статьи.

http://pravaya.ru/leftright/473/15257

Чтобы прочитать, откройте вкладку

Бжезинский рассматривает истоки данного явления (в т.ч. Французскую революцию), а также основные факторы глобального политического пробуждения в наши дни: рост взаимодействия и взаимозависимости в мире наряду с демографическим преобладанием молодёжи в менее развитых обществах. По мнению автора, особенности нынешнего пробуждения и его первые результаты таковы, что Америка должна заново научиться поддерживать привлекательность своей системы.

И вот, сказав это, он начинает вторую часть, которая названа «Закат Американской мечты», то есть, по сути дела, начало конца этой самой «привлекательности».

Бжезинский выделяет основные этапы восхождения США к мировому могуществу. Секрет устойчивости притягательности «американской мечты», по его мнению, состоит в сочетании идеализма и материализма. С одной стороны, политическая система, защищающая «основополагающие истины», с другой ― бескрайние просторы Америки, открывающие возможности для обретения материальных благ. Возникавшие на протяжении двух столетий трудности не могли повредить образу Америки. И только когда она оказалась на вершине мира, «её внутриполитические недостатки уже не могли ускользнуть от пристального критического внимания» (стр. 71).

В главе «Долой самообман!» автор разбирает шесть основных поводов для беспокойства:

  • государственный долг,
  • несовершенная финансовая система,
  • растущее социальное неравенство,
  • ветшающая инфраструктура,
  • общественное невежество,
  • политический затор.

Но несмотря на эти системные проблемы, Збигнев Бжезинский не считает китайскую и европейскую модели способными создать альтернативу Америке в качестве образца для подражания (стр. 83-84).

Словно в продолжение полемики со сторонниками указанных моделей, далее анализируются сильные стороны США: общая экономическая мощь, инновационный потенциал, демографический динамизм, стремительная мобилизация, географическая база, привлекательность американской демократии. Опираясь на них, считает автор, можно исправить имеющиеся недостатки. Но для этого нужны реформы в экономике, финансовой сфере, образовании. И, что на наш взгляд, очень оправданно, необходима переоценка ценностей ― нужно задуматься: только ли приобретение материальных благ является смыслом жизни?

Четвёртая глава второй части названа «Долгая имперская война Америки». Она посвящена тому, как Америка воспользовалась плодами Холодной войны. С критической стороны разбирается её внешняя политика после гибели СССР, особенно в первую декаду XXI века. В целом даётся негативная оценка политики администрации Дж. Буша-младшего, охарактеризованная как «демагогия, подпитываемая страхами».

Войны в Афганистане и Ираке нанесли удар по глобальному престижу Америки, к этому добавился рост исламского фундаментализма в ядерном Пакистане, эскалация конфликта с Ираном и новое обострение арабо-израильского противостояния. Тем самым Америка оказывается в самоизоляции и утрачивает влияние. Её также ждут и внутренние трудности. Возникают негативные сценарии американского будущего. Все эти нерешённые внутренние и внешние проблемы приведут к тому, что к 2025 г. Америка может де-факто лишиться триумфально провозглашенного лидерства в мире.

Третья часть книги так и называется: «Мир после Америки к 2025 году. Не Китай, но хаос». Сразу понятно, что будет в том случае, если и когда Америка утратит лидерство ― преемника точно не будет. Из названия также явствует, что Китай никак не сможет наследовать пост-американский мир.

Предполагаемый крах Америки отразится, в первую очередь, на национальных интересах мировых лидеров: Японии, Индии, России, странах ЕС. Бжезинский обстоятельно описывает, как в результате ослабления «благотворного влияния Америки» вскрываются накопившиеся противоречия между странами, создаются всевозможные коалиции и блоки, вступающие между собой в конфликты. Глава названа «Постамериканская неразбериха».

Незавидна и участь отдельных государств (вторая глава: «Наиболее геополитически уязвимые государства»), находящихся рядом с крупными державами: Грузии, Тайваня, Южной Кореи, Беларуси, Украины, Афганистана Пакистана, Израиля и стран Ближнего Востока. Упадок Америки приведёт к возможным силовым акциям по отношению к ним со стороны соседей.

В случае ослабления Америки, не исключены негативные сценарии и во взаимоотношениях с Мексикой (третья глава: «Конец добрососедства»).

Проблемы т.н. всеобщего достояния проанализированы в четвёртой главе «Отчуждённое всеобщее достояние». Речь идёт о глобальных проблемах современности ― распространение ядерного оружия, борьба за водные ресурсы и т.п. Ослабление Америки, говорится читателю, опасно и для этой сферы.

Подводя итог 3-й части, Бжезинский вновь повторяет один из главных тезисов: США жизненно необходимо выработать новое своевременное стратегическое видение, чтобы не дать миру погрузиться в пучину смуты (стр. 182).

Но есть ли позитивный сценарий? Что ж, он описывается в четвертой части, названной «Новое геополитическое равновесие». Геостратег традиционно связывает основные проблемы, требующие разрешения, с Евразией. Именно здесь, по его мнению, по-прежнему находятся основные конфликтные точки. И это не только Афганистан, Иран и Израиль с его арабским окружением. Ситуация в Евросоюзе также крайне опасна. Да и Китай является узлом проблем.

Бжезинский призывает сблизить Россию и Турцию, крепко-накрепко привязать Россию к НАТО, а на Востоке склонять к примирению Японию и Китай, а также развивать дружественные отношения с Индией и Индонезией. Но главное ― выстраивать компромиссы между старыми силами Запада и новыми силами Востока, учитывая, что в современном мире единоличное господство уже невозможно.

В следующих главах развиваются тезисы по поводу взаимоотношения Америки с Западом и Востоком. Основательно рассматривается ситуация в Росси и Турции, анализируются их перспективы вхождения в расширенный Запад, от которого они должны выиграть.

То есть, если на Западе необходимо проводить модернизацию и территориальное расширение, то на Востоке должна осуществляться поддержка развития крупных игроков, прежде всего Индии, укрепляться связи с Японией и Южной Кореей, расширяться сотрудничество с Китаем.

В Заключении автор вновь проводит мысль о двойной роли Америки (которую он обозначил уже в последней части): США должны стать проводником и гарантом расширенного и укреплённого единства на Западе и одновременно ― миротворцем и посредником между крупнейшими державами Востока. Этот план предложено реализовывать при переоценке ряда важнейших факторов: инновации, образование, способность разумно сочетать силу и дипломатию, качество политического руководства и привлекательность демократического образа жизни (стр. 276).

Финальным выводом становится следующий:

«Хотя современный мир менее склонен подчиняться одной державе ― даже США, но стабильный глобальный порядок в конечном итоге зависит от способности Америки к обновлению и к выполнению своих ролей» (стр. 286).

* * *

Збигнев Бжезинский в очередной раз с блеском проводит аргументацию своей главной мысли последних лет ― Америке необходимо меняться, быть более адекватной современному миру. Менять нужно в том числе и свою внешнюю политику. Не зря поэтому значительное внимание уделено критике агрессивного курса «ястребов» администрации Дж. Буша-младшего.

Интерес представляют также и очерченные контуры будущих противоречий, в т.ч. и в Азии. Автор умело концентрирует внимание читателя на сильных и слабых сторонах как США, так и других держав. Любопытны его параллели с прошлым. Нетривиален (хотя не бесспорен) анализ исторических циклов Азии.

Бжезинский верно отслеживает многие тенденции глобальных изменений. Многие, но не все! Достаточно вспомнить, что последние годы появляются работы о «новой авторитарной волне» или о «мире без Запада».

Вполне адекватен вывод о том, что единоличного господства США уже не будет.

Вместе с тем, новый труд Бжезинского вызывает и вопросы, и возражения. Например ― слабо аргументированная убеждённость Бжезинского в том, что мир без Америки погрузится в хаос. Или критика автором многополярного мира, как неустойчивого. Да, такая критика известна в мировой мысли достаточно давно. Однако сейчас возникает иная многополярность, которую Бжезинский, по всей видимости, или не видит, или не хочет видеть. Процессы глобализации сопровождаются регионализацией, происходит формирование «больших пространств»: регион-экономик, империй, цивилизаций. Это уже иной мир, не мир государств-наций, категориями которого продолжает мыслить геостратег.

В этом плане становится понятным и его нежелание, чтобы Россия интегрировала постсоветское пространство ― вместо этого предлагается включить ее в «расширенный Запад». Кстати, у Бжезинского уже отсутствуют оскорбительные для нашей страны тезисы о расчленении России, передаче Сибири под контроль Запада и т.п., как это было в предыдущих книгах.

Но вот убеждённость Збигнева Бжезинского в том, что страны мира не смогут наладить взаимодействие друг с другом без Америки, следует разобрать отдельно.

ООН, хоть и действует не всегда эффективно, но, как показывает практика последних месяцев, при желании мировых игроков всерьез использовать эту площадку, вполне может быть очень полезной. Работают и инструменты региональной интеграции. Спорные вопросы решаются в рамках региональных форумов: АСЕАН, ШОС и др. Межконтинентальные союзы вроде БРИКС (или связка Бразилия-ЮАР-Индия), с одной стороны, являются пока слабыми, но с другой ― очевидно желание стран-участниц в их формате наладить независимое взаимодействие.

При этом возникают ситуации, когда государства действительно обходятся без Америки. Еще Фарид Закария отмечал:

«имеются способные добровольцы, которые смогут поступать правильно в такой ситуации, в которой Соединённые Штаты не смогут или не будут этого делать. Во время российско-грузинского конфликта в Москву отправился Саркози, а не Буш. Когда Израиль и Сирия прошлым летом сели за стол переговоров, посредником выступила Турция, а не Вашингтон…».

В этом плане характерным является ответ индийского МИДа весной 2008 г. на запретительную реакцию со стороны США по поводу индийско-иранских отношений:

«Иран и Индия ― это древние цивилизации, история отношений которых насчитывает века. Ни одна страна не имеет права указывать, как этим отношениям развиваться в дальнейшем».

Эта отповедь, с одной стороны, вполне ложится в логику Бжезинского о возвращении Азии в большую политику, но, с другой стороны, является некой альтернативной, по отношению к его идеям, формой такого возвращения.

Это не значит, что мир может обойтись без Америки. Нет! Нынешний глобальный мир взаимозависим. Но далеко не каждый регион и не каждая проблема требует обязательного внимания и вмешательства США.

Мир пока только учится обходиться без американской гегемонии, но когда научится, вполне вероятно, что эта гегемония не понадобится даже в её новом, более мягком качестве «первого среди равных».

Бжезинский прав: мир становится другим. Но каким именно? Без учета цивилизационного многообразия и регионализации глобального мира, он указывает лишь на одну из возможных моделей стабильного будущего.

Многие эксперты, как на Западе, так и у нас в стране, сочли, что данная книга свидетельствует о развороте знаменитого геостратега в сторону России, об изменении его взгляда на мир. Впрочем, некоторые немедленно сочли это «военной хитростью» и принялись выискивать в книге коварные замыслы против нашего отечества.

Как мы уже говорили выше, рассматривать данный труд как «вражеский», по меньшей мере недальновидно. С другой стороны, как считает один из основателей нашего портала Борис Межуев, рецензию которого мы сегодня и представляем вниманию наших читателей, никакого «другого» Бжезинского не существует в природе, да и понять любую его работу можно лишь соотнеся ее с предыдущими трудами геостратега и с той геополитической обстановкой, которая окружала его в момент ее написания. Збигнев Бжезинский достаточно точно описывает ту стратегию США, которая в каждый конкретный период времени является наиболее реалистичной и востребованной. И сегодня, во время второго срока Барака Обамы, такая стратегия в целом совпадает с программой «Глобального ноля».

* * *

В последней книге Збигнева Бжезинского, вышедшей в свет в январе 2012 года, спокойный, даже чересчур спокойный, слишком уравновешенный тон контрастирует с весьма тревожным содержанием. Выражение «глобальный кризис» вынесено автором в заголовок. Первая глава называется «Угасающий Запад», вторая – «Закат «Американской мечты»», третья, повествующая ― ни больше, ни меньше – о «мире после Америки», носит подзаголовок – «Не Китай, но хаос». В общем, судя по оглавлению, перед нами – какой-то душераздирающий геополитический триллер о «конце света» или, по крайней мере, «мира как мы его знали» и наступлении темных веков истории.

А между тем, ничего подобного в книге Бжезинского нет – она абсолютно лишена особого алармистского пафоса, тревожные пассажи в ней уравновешены оптимистическими декларациями о том, что мир в конечном счете со всеми трудностями справится, переживет грядущее лихолетье, если только, конечно, Запад и Америка сумеют сформировать то самое «стратегическое видение», которому и посвящена книга.

Нерв и скрытый лейтмотив этой книги постигается не сразу, и следует сразу сказать, что это сочинение, равно как и многие другие трактаты Бжезинского, требует медленного чтения и, главное, очень внимательного соотнесения тезисов данной работы с идеями, высказанными автором в своих предыдущих сочинениях, в частности, в книгах «Выбор» 2004 и «Второй шанс» 2007 годов. Напомню, что в тех прошлых своих произведениях Бжезинский утверждал, что Америка может в XXI веке обрести «мировое лидерство» в том случае, если она вновь – как и в эпоху деколонизации – возглавит процесс, как его называет сам Бжезинский, «глобального политического пробуждения».

Мне уже приходилось при разборе предыдущего сочинения геостратега (выше во вкладке) подробно разбирать концепцию «глобального политического пробуждения». Я подчеркивал в своей прошлой рецензии, что, согласно Бжезинскому, пробуждение народов стран Востока к политической активности объективно носит антиамериканский и антизападный характер, поскольку оно направлено не только против авторитарных властителей отдельных стран, но и против гегемонии Запада как цивилизации.

В рассматриваемом сочинении «антизападные» импликации понятия «глобального политического пробуждения» не выставляются на передний план, но, как мы покажем позже, они ни в коем случае и не отбрасываются. Тем не менее, Бжезинский, очевидно, исходя из опыта «арабской весны», делает упор на других аспектах данного процесса «пробуждения» – на «росте взаимодействия и взаимозависимости в мире, связанном средствами мгновенной визуальной коммуникации» и «демографическом преобладании молодежи в менее развитых обществах, состоящих из легко мобилизуемых и политически активных студентов вузов и социально ущемленных безработных» (стр. 43).

Иногда создается впечатление, что Бжезинский как будто немного позабыл о том, о чем говорил в предыдущих книгах, – о необходимости для США парадоксальным образом возглавить приветствуемый им процесс революционного пробуждения народов, который нацелен вроде бы именно против США как передового оплота западной цивилизации. Бжезинский ранее настаивал, что ради этой цели США следовало перестать считать себя исключительно западной державой и становиться в большей степени державой глобальной, способной отвечать ожиданиям страждущих всего мира, а не служить только интересам благополучных жителей западных городов. В этой же книге Бжезинский значительно остужает свой собственный революционный пафос и как будто немного сдвигается к воззрениям своего недавнего, увы, покойного соавтора и соратника Сэмюэля Хантингтона.

Автор «Столкновения цивилизаций» в конце своей жизни настаивал о том, что Запад уникален, а не универсален, так что что США должны забыть про всякие глобальные миссии и прочно стоять на страже интересов этого локализованного в своей цивилизационной нише Запада.

Хотя Бжезинский нигде не делает на слове «цивилизация» какого-то специального акцента, очевидно, что его новое стратегическое видение предполагает, что, как и прежде, Америка является лидером именно Запада. Правда, есть одно уточнение по отношению к Хантингтону – Запада, способного расширяться и включать в себя новые страны и народы.

Бжезинский несколько раз в конце книги повторяет, что США должны помочь Западу обрести «второе дыхание», стать «проводником и гарантом» этого «второго дыхания». Что касается Востока, то на этом фронте Бжезинский предлагает действовать осторожно, не претендуя уже ни на какое «лидерство», по крайней мере в краткосрочной перспективе, и добиваться лишь равновесия между новыми и старыми центрами силы.

Откуда же такая разница в интонациях между прошлой книгой Бжезинского, пронизанной пафосом революционного мессианизма, и нынешней, где от этого мессианизма не остается и следа? На этот вопрос можно дать вполне определенный ответ, и этот ответ обнаруживается в соотнесении между собой двух пассажей книги, вроде бы никак друг с другом не связанных.

* * *

Бжезинский очень определенно и внятно заявляет, что с идеей «мирового лидерства» в условиях «глобального политического пробуждения» Америке надлежит расстаться. Он утверждает, что «усложненность стратегической мировой обстановки XXI века (продиктованная ростом политической активности мирового населения и рассредоточением мировой власти) делает» глобальное лидерство Штатов чем-то «недостижимым». И как раз в этих непростых условиях, чтобы не скатиться к хаосу, Америке и требуется то самое обновленное «стратегическое видение», которое автор предлагает своим читателям.

В «Стратегическом взгляде» Бжезинский почти не упоминает имени американского президента Барака Обамы, удивительным образом игнорируя главное действующее лицо нынешнего акта мировой пьесы. Фактически он про Обаму пишет всего один раз – но именно это упоминание я и считаю ключевым для понимания всей разбираемой нами книги, которая в первую очередь есть книга именно про Обаму. То есть про тот «второй шанс» Америки, которым Обама не сумел воспользоваться и тем самым обнулил все потенциальные возможности своей страны вновь стать лидером всей планеты.

Бжезинский признает, что Обама, будто следуя его прошлым советам, «произнес несколько проникновенных речей», «обращался напрямую к европейцам, жителям Ближнего Востока, мусульманам и азиатам», говорил, что отношение к их проблемам у Америки изменится. Его «пражское и каирское выступления вселяли надежду относительно перспектив американской внешней политики». Как будто все шло хорошо – «народные опросы» стали показывать рост популярности Обамы и Америки в мире. И тем не менее, уже в этих перечислениях достижений нового президента у Бжезинского чувствуется какое-то подспудное мощное «однако», и это «однако» наконец появляется, но звучит оно немного загадочно:

«Однако американский народ пока не услышал от него прямого обращения, посвященного меняющейся роли Америки в мире и тем последствиям и требованиям, которые влекут за собой перемены» (стр. 186).

Что сие означает? На что намекает хитроумный геостратег?

Американский народ слышал, разумеется, немало речей Обамы – в них было сказано очень много важных слов и об «американской исключительности», и о роли образования, и о необходимости мобилизации ради нового рывка, подобного тому, что Америка сделала в эпоху запуска советского спутника. Столько всего было сказано к моменту выхода «Стратегического взгляда»… и тем не менее Бжезинский явно не придает всем этим словам какого-то серьезного значения. Видно, слишком видно, что Обамой Бжезинский разочарован, но в чем собственно корень этого разочарования, из самого текста не слишком понятно.

Думаю, тем не менее, мы можем сказать, в чем тут дело. Как бы ни хотел Обама возглавить весь этот процесс «глобального пробуждения», он не смог этого сделать, согласно Бжезинскому, по одной единственной причине – он либо не захотел, либо просто оказался не способен всерьез разобраться с Израилем и волевым образом продавить свое решение палестинской проблемы. Израильтяне не получили от США долгожданного жесткого ультиматума относительно вывода поселений с западного берега реки Иордан, и проект создания палестинской государственности опять оказался отложен на неизвестное будущее.

Что это означало? То, что революционизирующаяся арабская улица так и не увидела в Обаме своего героя-освободителя, что США так и остались в сознании мусульманских стран в одном, лучшем, случае – выгодным покровителем, а в худшем – имперским гегемоном, но ни в коем случае не лидером, с политикой которого массы связывали бы свои освободительные надежды. И теперь «второй шанс» обрести «глобальное лидерство» окончательно упущен, но Бжезинский не делает из этого трагедии. Просто теперь нужно сменить «стратегический взгляд» и смотреть на США уже сквозь другую призму.

План А провалился – возможно, он был слишком радикальным или романтическим, – следуем плану Б.

В чем же состоит этот план Б? Какую стратегию предлагает Бжезинской вот этой уже расставшейся с претензиями на «мировое лидерство» Америке?

Задача – двойная. Западу следует обрести «второе дыхание» – под этим понимается в первую очередь готовность вобрать в себя те государства, которые стоят в у дверей Евросоюза, но в силу внутренних и внешних причин пока не могут в него вступить. Речь идет в первую очередь о Турции и России, на которых процесс расширения ЕС застопорился без надежды на скорое продвижение. Именно в этом контексте Бжезинский и обращает внимание на Россию, которой в книге 2012 года, как и в предыдущих сочинениях того же автора, уделено много жестких слов – и об имперских амбициях, и о ностальгирующей по сталинизму элите, и о не слишком большом пиетете по отношению к закону. В вину посткоммунистическому режиму ставится в том числе до сих пор покоящийся в Мавзолее Ленин и не выброшенный из Кремлевской стены Сталин. Разумеется, Бжезинский совсем не отказывается от своих слов по поводу необходимости для Европы максимально отдалить Украину от России.

В общем, ошибаются те эксперты, кто видит в новом «стратегическом видении» старого антикоммуниста какой-то поворот навстречу России.

Однако среди знакомых старых интонаций появляется и одна новая. В том, что Россия до сегодняшнего дня так и не стала Западом, Бжезинский обвиняет не только саму Россию, но также беспомощный и мало на что способный Евросоюз. То, что эта организация держит в своей приемной Турцию и не находит никакой внятной формулы интеграции России, и является во многом причиной кризиса европейских структур, который углубляет глобальный кризис в целом, обусловленный упадком американского лидерства. Итак, задача номер один для Запада – укрепить это цивилизационное образование, каким-то образом интегрировав в него Турцию и Россию.

Если это произойдет, Россию можно будет брать в хорошую кампанию, а это жизненно необходимо, поскольку без нее нельзя решить многих проблем – в частности, по контролю над ядерным оружием. Каким образом Бжезинский предполагает дисциплинировать Россию и приучать ее к «правильным ценностям», автор «Стратегического взгляда», увы, не поясняет. Как не поясняет он и того, во что может превратиться Европа, если она все-таки как-то вместит в себя огромную Россию. Все, что Бжезинский говорит по этому поводу, честно говоря, выглядит благими пожеланиями, далекими от реальной повестки дня. Но тут есть один важный нюанс, который я отмечу позже.

В отношении тихоокеанского региона Бжезинский предлагает руководствоваться старым добрым принципом «баланса сил», ни в коем случае не помышляя при этом ни о каком антикитайском альянсе в союзе с Индией. Китаю надо дать возможность чувствовать себя региональным гегемоном, но так, чтобы при этом не возникло угроз проверенным «друзьям»-клиентам Вашингтона – Японии и Южной Кореи. Некое «мягкое» сдерживание возможной военной экспансии Китая с участием его территориальных соседей допустимо, но так, чтобы Пекин не почувствовал себя слишком ущемленным и не затаил бы на Америку большую обиду.

И теперь самое важное – а что остается на долю Передней Азии, этих самых «глобальных Балкан», где и разворачивается сегодня основной сюжет мировой политики?

Бжезинский говорит об этом регионе подозрительно мало и, думаю, не случайно – все-таки его надо уметь читать между строк. И здесь ключевым для нас будет предложение Бжезинского в случае необходимости «принудительно» разоружить Иран, но сделать это совместно с другими участниками ядерного клуба, в том числе Китаем и Россией (стр. 190).

Итак, на страницах Бжезинского неожиданно возникает тень уже хорошо известного нашим читателям Глобального ноля – субсидируемой рокфеллеровским фондом инициативы создания мирового правительства – тройки США, Китая и России – под эгидой разоруженческого процесса.

Итак, подведем итоги нашего медленного чтения книги Бжезинского. Картина вырисовывается следующая.

США на ближайшее время отказываются от лидерства и более не нарушают статус-кво своими требованиями демократии и национального самоопределения. Они не борются с «глобальным пробуждением», но и не возглавляют его. Скорее, они строят новую архитектуру миропорядка, который позволит Западу пережить этот процесс более-менее спокойно.

Китаю в этой конструкции предоставляется право быть региональным гегемоном, России такое право не дается, но ей гарантируется какое-то почетное место в обновленной Европе, которая в этой новой геополитической схеме стратега выглядит, откровенно говоря, главной жертвой осуществления его проекта – ведь именно ей предлагается взять на себя все трудности по интеграции Турции и России. Если Россия и Китай, таким образом, успокаиваются и в этом умиротворенном состоянии сближаются с США, эти три страны образуют своего рода комитет по делам Передней Азии, разумеется, под эгидой Вашингтона.

Что можно сказать по поводу всего этого?

Конечно, Россия сделала блестящий дипломатический ход, своей инициативой по химическому разоружению Сирии остановив казавшуюся уже неминуемой военную интервенцию США в эту страну. Однако мы видим, что каким бы действительно блестящим и революционным ни был этот ход, он в целом вписывался в то новое «стратегическое видение», которое от имени Бжезинского предлагает миру элита глобального капитализма. Вот любой союз с Украиной в это видение никак не укладывается – и на этом фронте Россия сталкивается с ожесточенным сопротивлением. А разоружение на Ближнем Востоке – это в общем то, что реалисты в лице Бжезинского от России ждут и что не вызывает у них, в отличие от неоконов, бешеную идиосинкразию. Что неплохо, но для России, конечно, недостаточно.

Можем ли мы взять все хорошее из нового «стратегического пакета» Бжезинского так, чтобы при этом еще и отказаться от всего плохого? Вот это вопрос к нашей дипломатии. Способна ли она не просто встроиться в ту игру, которую от имени своих покровителей предлагает нам геостратег, но и сыграть самостоятельно, переиграв своих партнеров? Вопрос не праздный! Однако для начала неплохо бы разобраться, во что нам предлагают играть. Что мы на Terra America, собственно говоря, и делаем.

И последнее замечание – уже общетеоретического порядка. Любопытно, что Бжезинский, как и многие другие реалисты, перечисляя все вызовы глобальной безопасности и все возможные причины использования силы против противников США, почти никогда не говорит о том, чтó является причиной почти всех военных интервенций последнего времени – внутренние гражданские войны. Войны в Югославии, затем в Ливии, равно как и сирийский конфликт – все они были вызваны столкновением разных сил внутри страны.

Как следует вести себя США, если внутригосударственная смута раздирает тело какого-нибудь их внешнего противника? Как удержать себя от соблазна вмешаться и одним ударом покончить с тем, кто ранее приносил много неприятностей? Бжезинскому, который именно в этом вопросе вел себя предельно противоречиво – поддержал интервенцию в Косово, осудил вторжение в Ирак, затем аплодировал свержению Каддафи и, напротив, делал что мог для защиты Асада, – стоило бы потратить немного интеллектуальных усилий, чтобы выработать общую формулу отношения США и Запада в целом к проблеме вооруженных конфликтов внутри какого-то государства.

Ведь помимо других проблем хаотизацию мирового порядка несомненно усиливает правовая неопределенность относительно всего, что связано с гражданской войной – от права действующего режима с оружием в руках защищать себя против вооруженных инсургентов до права победителя официально быть признанным в качестве легитимного властителя на своей территории.

Думаю, никакой международный порядок не будет оформлен, если ведущие державы не распространят международное право, в том числе, и на войны внутри государств.

* * *

Анализ «Стратегического взгляда» Бжезинского доказывает многое, что нам кажется нелогичным и непоследовательным в политике второго срока президента Обамы, что выглядит слабостью или отступлением, на самом деле представляет собой реализацию очень определенного и хорошо продуманного курса – того самого плана Б.

Я совсем не хочу сказать, что Обама перед сном читает Бжезинского и поступает только так, как велит ему геостратег. Скорее, ими движет общая повестка, согласно которой в нынешних условиях создание глобального мира возможно лишь в случае ослабления претензий Америки на исключительное лидерство. Разумеется, это не единственная повестка, которая прописана в различных «вашингтонских обкомах», но на сегодняшний день именно эта выглядит наиболее реалистичной и, судя по последним шагам Обамы, наиболее востребованной.

И уже наша задача понять, как долго нам будет выгодно использовать эту повестку, и где, в какой момент мы будем в состоянии вмешаться, чтобы внести в нее собственные коррективы.

http://www.terra-america.ru/odna-is-versii-novogo-miroporyadka-chego-ne-rassmotrel-znamenitii-geostrateg.aspx

http://terra-america.ru/geostrategiya-posle-utrati-globalnogo-liderstva.aspx