Статья Горького о крестьянстве любопытна по ряду причин. Во первых, она показывает истинное отношение большевиков к крестьянству, которое они звали за собой - звери, которых убивать не жалко. Во вторых, она показывает, как большевики лавировали. Да, крестьянство само оттолкнуло от себя образованную часть общества, когда поддалось на провокаторство Керенского и начало офицерские погромы в конце лета 1917 года. Но ведь потом именно большевики продолжили эстафету, причем в больших масштабах.

Убивали и давили интеллигенцию и прочих недовольных руками комбедов, крестьян в рядах Красной армии, начали приход к власти с провокации крестьян на погромы поместий, а не просто передел земли. Или можно вспомнить, как руками рабочих и солдатских патрулей шмонали квартиры и отбирали всё до мельхиоровых ложек и последних остатков хлеба и квашенной капусты. Можно вспомнить про расстрелы заложников, причем в размере десятков и сотен тысяч. Например, в Петербурге только за убийство Урицкого расстреляли десять тысяч ни в чем неповинных человек. Хотя кой-какая вина есть - вовремя не поняли, что красножопые это чума.

Сама статья Горького тут: http://ukhudshanskiy.livejournal.com/3690678.html

А тут красножопый Горький заявляется в Берлин и пытается найти общий язык с эмигрантами на том основании, что раз совдеповская власть крестьян за людей не считает и всегда готова их давить и убивать, то она как бы нормальная. В этом тоже логика большевизма - потеря представлений о том, что всякая мерзость имеет свои пределы убедительности. Вот и Горький в полном соответствии с большевистскими инструкциями накрапал статейку в Берлине, ждал оваций, ждал возможностей написать рапорт в Кремль об успешном внедрении в эмигрантские круги, но его не приняли. И подался буревестник революции на Капри, где красиво жил на деньги, в том числе деньги, награбленные и наворованные у эмигрантов, у которых он ждал море восторга по поводу большевистской идеи, что крестьяне это звери, которых убивать не жалко.

Люди раскопали статью Горького 1922 г., в которой он пытался «завязать диалог» с белой эмиграцией на почве общей ненависти к русскому народу (крестьянству). Любопытнее всего, что тогдашние рассуждения Горького во многом пересекаются с речениями современных отнюдь не «советофилов» и «левых», а именно «либерастов», «правых», «гонителей совков и ватников» и прочей подобной публики. Обыгрываются те же самые идеи: народ темен, своекорыстен, политически несознателен, агрессивен, не любит интеллигенцию, не хочет «прогресса».

То есть, ополчаясь на «быдло, орков, совков и ватников», человек всерьез полагает, что он «белый», «истинно русский» и «борется с тяжким наследием большевизма», а на самом деле он повторяет «прогрессорские» и «русофобские» штампы большевистских агитаторов первого, откровенно антирусского этапа советской власти. Конечно, Горький вряд ли писал «отсебятину»: ему подсказали, что вот, такие-то мысли сейчас популярны среди части белой эмиграции, разочарованной поведением простого народа в 1917-1922 гг., и неплохо бы на этой почве людей «окучить». Однако реальные белые (в отличие от их современных самозваных «продолжателей») не купились на пропаганду Горького и проигнорировали его «быдлоборческие» потуги.

В наше время «горьковская» оценка народных масс стала характерной чертой системных либералов, «демшизы», а также многих представителей право-консервативного и право-националистического лагеря. При этом одни ненавидят народ просто за то, что он - русский, а не какой-то другой, а иные (играющие на почве национализма), - за то, что он «недостаточно русский», не укладывается в какие-то их догмы и капризы, «слишком осовечен», «и вообще это уже не русские, а сброд генетически неполноценных совков и ватников».

Целиком избавились от «быдлоборчества» только левые народно-патриотические силы. Это единственная часть политического спектра России, которая никогда не обзывает народ «совками» и «ватниками» и, в целом, готова любить и защищать его таким, какой он есть. За пределами народно-патриотического лагеря редко можно встретить светлую мысль о том, что народ - это данность; что элита и государство должны приноравливаться к свойствам народа, а не наоборот; что национальный характер за пять минут не переделать, что можно лишь дать простор для проявления хороших качеств народа и компенсировать, с помощью государственных институтов, его недостатки.

Такое дружелюбное отношение к народу - это, во многом, заслуга русских советских писателей «деревенщиков» и «почвенников» 60-80-х гг., в том числе - недавно покинувшего нас Валентина Распутина. Именно они в СССР первыми серьезно и систематически повели атаку на прокрустову «социальную педагогику» и безудержное «прогрессорство» любой ценой. Сейчас эти авторы подвергаются критике за, якобы, «вредительский замысел» возвеличить деревню за счет города, унизить и дезориентировать русских горожан, отлучить их от прогресса, заставить отказаться от конкуренции в столицах и бежать в глушь и т.п.

На самом деле люди просто не понимают контекста, в котором разворачивалось творчество русских писателей 60-80 гг. Они восстали против горьковского (т.е. большевистского) «быдлоборчества», против «прогрессорского» презрения к крестьянству, против «ресурсного» отношения к народу и к природе. Они вновь подняли знамя гуманистической русской литературы XIX века, которая полагала, что человек, ближний, должен уважаться именно как человек и ближний, даже если это простой крестьянин, который просто выживает, сохраняя человеческое достоинство, а не герой с обложки, «пламенный коммунист», «стахановец» или «белогвардейский реконструктор». И в конечном итоге эти писатели победили Горького, потому что с тех времен сформировался достаточно широкий слой русской интеллигенции, которая отторгает «быдлоборческие запевы» любого сорта и справедливо видит в них нечистую совесть и русофобию.

http://kosarex.livejournal.com/1883035.html

http://kornev.livejournal.com/455718.html