Представленная на сессии книга ставит вопрос: «Россию ждет революция?». Я пойду дальше в постановке вопроса — «Мир ждет революция?». И если действительно она ждет мир, то как соотносится российская революция и мировая? Сейчас тема мировой в общественном дискурсе отсутствует. Но отсутствие темы, еще не означает отсутствия соответствующего вызова.

Проблема исторических революций подверглась в последнее время историографической ревизии. На уровне историко-культурного стандарта, базового документа для школьного исторического образования, Октябрьская и Февральская революция оказались объединены понятием единой российской революции. Идеологические их различия не были взяты во внимание. И вот уже революции прошлого подверстываются под тип современных «цветных революций».  Внедряется мысль о подобии цветных и социальных революций.

На фоне серии «цветных революций», представляющих собой в действительности не революции, а вариант войн нового типа, собственно революции оказываются сведены в общественном обсуждении к технологиям борьбы за власть. Они воспринимаются как нечто безусловно негативное. Майдан и Тахрир смешиваются с Великой Французской и Великой Октябрьской революциями. Вопрос о технологиях подменяет вопрос о природе революций. И главная акцентировка в этой подмене — кто платит деньги. Выдвигается тезис, что любая революция десуверенизует, а потому не может считаться приемлемой.

Поэтому принципиальная задача — провести разграничение цветных революций и революций социальных.

Разгадка «цветных революций» состоит в том, что они не являются революциями вовсе.

«Цветные революции» представляют собой тип межгосударственных войн. Войны, как известно, ведутся не только в классическом формате противоборства армий, но и в неклассическом, включая действия внутри лагеря противника. На современном этапе акцент в войнах все более переносится на несиловые факторы ведения войны — подмену ценностей, манипуляцию сознанием масс, подавление воли и поражение идентичности противника. Итогом применения такой тактики является государственный переворот, захват власти во враждебном государстве руками его собственных граждан. Это и есть цветная революция — поражение суверенитета государства — противника без применения вооруженных сил и непосредственного вторжения на иностранную территорию.

«Цветные революции» отличаются от революций социальных тем, что движущей силой в них являются не широкие народные массы, а элитаристские группы общества. Это группы встроенные в глобализационные процессы и выступающие носителями идеологии западнической глобализации. Цветные революции отличаются и от революций национально-освободительных тем, что направлены не на национальное освобождение, а на десуверенизацию национальных государств.

В результате их осуществления устанавливалась или усиливалась модель внешнего управления. За всеми без исключения цветными революция обнаруживалась непременно американская политическая режиссура. В этой формуле «made in America» и заключается основная сущностная характеристика цветных революций. Социальные революции имеют принципиально иную природу. Они есть исторически непременное условие развития.

Развитие — это не рост. Если рост предполагает некий монотонный процесс, то развитие — смену парадигм. Развитие требует изменение качественных характеристик системы. И инструментом осуществления этих качественных изменений, смены парадигм как раз и выступает революция. В этом смысле можно говорить, к примеру, о христианской революции, посредством которой осуществился переход от античной модели жизнеустройства к средневековой. Сегодня мир находится в состоянии системного кризиса. И тема революции, как выхода из возникшего тупика, вновь находится в актуальной повестке.

Можно по-разному относиться к революциям, принимать их, или не принимать. Но в рамках мегавременного исторического процесса они представляют собой объективную необходимость. Системы устаревают и исторически заменяются другими системами. Христианская революция осуществила историческую смену парадигмы языческой античности парадигмой христианства. Социальные революции могут различаться в плане технологий. При их осуществлении может использоваться и насильственная, и ненасильственная тактика. Но главное в чем состоит сущность социальной революции — осуществляемая посредством нее смена модели общественного устройства.

Есть принципиальный вызов, на который надо ответить в связи с рассмотрением тематики мировой революции. Сегодняшняя ситуация принципиально отличается от той, которая имела место сто лет назад, когда происходила Октябрьская революция. Она отличается тем, что сложилась единая мировая властная система. Управляющие институты этой системы обладают неограниченным финансовым ресурсом. О какой революции, в таком случае, можно сегодня вести речь, если установилась глобальная и тотальная власть мирового бенефециарита?

Что может сделать мировой бенефициариат, если в какой-то из стран действительно возникает перспектива социальной трансформации, угрожающей его интересам.

Во-первых, организовать финансовое подавление, ввиду неограниченности ввиду эмиссионного механизма ФРС денежных ресурсов. Может отключить революционного субъекта от каналов денежных поступлений, возможности для чего предоставляет единство и управляемость глобальной финансовой системой.

Во-вторых, осуществить силовое подавление, имея доминирование в военной силе и технологиях.

В-третьих, организовать информационное подавление, дезавуировать революционные субъекты, что позволяет гегемония в медиа-ресурсах.

В-четвертых, использовать для воздействия на революционные кадры инструменты персонального контроля. Сегодня создана единая тотальная система, при которой любая из персоналий находится, так или иначе, на крючке управляющих сил.

В-пятых, уничтожение революционной партии еще на стадии партогенеза. Никто при современном тотальном контроле не позволит подлинно революционной партии институционализироваться.

В-шестых, использовать тактику перехвата в случае, если действительно революционный сценарий получит определенную развертку. Возникает революционная волна, но дальше включаются ресурсы глобального управления, и сценарий меняется. Вместо сценария социальной революции реализуется, к примеру, сценарий революции цветной.

В свое время Карл Маркс заявлял, что именно пролетариат есть до конца революционный класс, потому что ему нечего терять, кроме своих цепей. И сегодня вопрос о революции это еще и вопрос о том, где найти субъекта, которому нечего терять, кроме своих цепей.

Сошлюсь на исследования советского историка революционного движения М.Л.Лурье. Им применялся просопографический метод, изучались биографии революционеров XIX — начала ХХ вв., которые отошли от революционной деятельности. Предстояло выяснить причины этого отхода. Ожидалось, что главным фактором станут политические репрессии со стороны царизма. Но проведенный анализ выявил совершенно иную факторную иерархию. Первое место заняла женитьба, второе — повышение по службе, и только третье — политические репрессии. Сегодня вопрос тот же — где найти революционного субъекта, минимально зависимого от социальных и экономических обстоятельств, конъюнктуры жизни?

Существует глобальная система, в которую встроена любая страна современного мира.

Предположим (такие сценарии исторически известны), что осуществляется национально-освободительная, антиколониальная революция в какой-либо из стран. Но эта страна встроена во внешний мир, с которым она связана технологически, экономически, финансово, культурно. Эти связи становятся со временем доминирующим фактором. Вместо прежнего колониализма выстраивается-де-факто система неоколониализма. Революция перерождается. Старая колониальная система восстанавливается заново под новыми вывесками.

Такого рода примеров перерождений национально-освободительных революций предостаточно. Мы знаем и другой пример по опыту истории СССР. Происходит социальная антибуржуазная революция. Первоначально, находясь во враждебном окружении, Советский Союз создавал собственную альтернативную систему, находящуюся в достаточной изолированности от внешнего буржуазного мира. Постепенно изоляция снимается и СССР встраивается в систему мировых связей. Дальше принимаются идеи конвергенции. Считавшиеся прежде буржуазными институты и нормы проникают в жизнь советского общества.

Страна перерождается, революционный дух сходит на нет. Буржуазное перерождение, которого так боялись первые поколения революционеров, становится реальностью. СССР перестает существовать. Важнейшим фактором поражения советского проекта оказывается встраивание в систему глобального мира.

В дискурсе марксистской теории много внимания уделялось вопросу о возможностях построения социализма в одной стране. Считается, что И. В. Сталин внес положение о построении социализма в одной стране в противоречие с классическим марксизмом. В действительности он говорил о построение социализма в СССР с определенной оговоркой в отношении угроз, исходящих от внешнего капиталистического мира.

Приведем целиком высказывание И.В.Сталина по существу данной проблемы, данное за год до начала Мировой войны:

«Выходит, что вопрос этот содержит две различные проблемы: а) проблему внутренних отношений нашей страны, то есть проблему преодоления своей буржуазии и построения полного социализма, и б) проблему внешних отношений нашей страны, то есть проблему полного обеспечения нашей страны от опасностей военной интервенции и реставрации. Первая проблема уже разрешена нами, так как наша буржуазия уже ликвидирована и социализм уже построен в основном. Это называется у нас победой социализма, или, точнее, победой социалистического строительства в одной стране.

Мы могли бы сказать, что эта победа является окончательной, если бы наша страна находилась на острове и если бы вокруг нее не было множества других, капиталистических стран. Но так как мы живем не на острове, а „в системе государств“, значительная часть которых враждебно относится к стране социализма, создавая опасность интервенции и реставрации, то мы говорим открыто и честно, что победа социализма в нашей стране не является еще окончательной. Но из этого следует, что вторая проблема пока не разрешена и ее придется еще разрешить. Более того: вторую проблему невозможно разрешить в том же порядке, в каком разрешили первую проблему, то есть путем лишь собственных усилий нашей страны.

Вторую проблему можно разрешить лишь в порядке соединения серьезных усилий международного пролетариата с еще более серьезными усилиями всего нашего советского народа. Нужно усилить и укрепить интернациональные пролетарские связи рабочего класса СССР с рабочим классом буржуазных стран; нужно организовать политическую помощь рабочего класса буржуазных стран рабочему классу нашей страны на случай военного нападения на нашу страну, равно как организовать всяческую помощь рабочего класса нашей страны рабочему классу буржуазных стран; нужно всемерно усилить и укрепить нашу Красную Армию, Красный Флот, Красную Авиацию, Осоавиахим. Нужно весь наш народ держать в состоянии мобилизационной готовности перед лицом опасности военного нападения, чтобы никакая случайность и никакие фокусы наших внешних врагов не могли застигнуть нас врасплох…».

Понятие «мировая революция» не использовалось. Но как иначе было понимать тезис о соединении усилий международного пролетариата с усилиями советского народа? В дальнейшем предостережения основоположников советского проекта об угрозах интеграции с буржуазным миром оказались преданы забвению. Это стоило не только провала революционного проекта, но и гибели государства.

Когда-то исторически революции могли осуществляться в масштабах национального государства. Связи с внешним миром на тот период еще не играли определяющей роли, и это было возможно. Далее расширяющиеся связи приводят к формированию геоэкономических мир-систем, и соответственно, расширяется масштаб революций. На настоящее время создать отдельные островки или зоны системной трансформации становится все более проблематично. Создана единая мировая система, и, соответственно, вопрос стоит о революции в масштабе мира.

Существует финансовая, экономическая, технологическая, информационная, научно-образовательная и культурная встроенность стран мира в единую глобальную систему. Революция при встроенности в антиреволюционную систему обречена на перерождение. Речь поэтому может идти либо о мировой системной трансформации, либо о создании альтернативной мир-системы, разрыве пуповины, соединяющей революционную страну с внешним миром. Для этого должно наличествовать преобразующее мир движение, новый Интернационал, Интернационал грядущего человечества.

Каждая из крупных революций не ограничивалась внутренней адресацией. Вслед за революционной трансформацией внутри страны сразу же начинался экспорт революции. И это не случайно. Встроенность в мировую систему являлась угрозой для революции, и потому актуализировалась задача — преобразовать внешний мир. Христианская революционная трансформация привела к глобальному распространению христианства. Исламская трансформация тоже была революцией, сопряженная с экспансией ислама, глобальным халифатостроительством.

Великая Французская революция переросла в революционные войны, дальним отголоском которых являлись походы Наполеона. Октябрьская революция привела к стремительному мировому распространению коммунистических идей. Под руководством Коминтерна в кратчайший срок в большинстве стран мира возникают коммунистические партии. Фашистская коричневая инверсия соотносилась с проектом построения Мирового тысячелетнего Рейха. Аятолла Хомейни провозглашал экспорт исламской революции.

Но существуют ли условия для осуществления мировой революционной трансформации? Если проанализировать труды классиков революционной теории, то обнаружится, что весь идентифицируемый ими набор благоприятных условий для мировой революции сегодня наличествует.

Какие это условия?

Во-первых, социальная поляризация. И применительно к сегодняшнему дню фиксируется максимум социальной поляризации как в межстрановом, так и внутристрановом распространении.

Во-вторых, противоречия между монополиями. И развертывается новый этап глобальной борьбы за передел рынков между ТНК.

В-третьих, войны. И военная эскалация в современном мире также налицо.

В-четвертых, финансово-экономический кризис. И из начавшегося в 2008 году кризиса мировая финансово-экономическая система так полностью и не вышла, противоречия не были разрешены, и эксперты предсказывают новые кризисные волны.

Весь пакет революционных условий, таким образом, существует.

Уместно привести некоторые иллюстрации. Согласно данным Управления по национальному бюджету Соединенных Штатов Америки: 1% американцев контролирует 37,1% национального богатства; 20% — 87,7%. На оставшиеся 80% американского населения приходится только 12,3%. совокупного национального богатства США. Сегодня американское общество, мир в целом находятся в историческом апогее социальной дифференциации.

Возможности синхронизированных революционных выступлений в мире иллюстрируют акции «захвати Уолл-стрит». Казалось бы, невозможно. чтобы в Соединенных Штатах Америки организовывались массовые демонстрации молодежи с коммунистическими лозунгами и портретами Маркса! В 2011 году это стало реальностью. За короткий срок акцией оказалось охвачено 85 стран мира. Никогда ничего подобного в таком масштабе не было. В этом отношении акцию 2011 года можно рассматривать как репетицию более политически серьезного действия.

Обращает на себя внимание поддержка акции рядом представителей мирового истэблишмента. В поддержку ее высказались фигуры, занимавшие разные посты и придерживающиеся совершенно различных взглядов: миллиардер Джордж Сорос, премьер Индии Манмохан Сингх, президент Венесуэлы Уго Чавес, аятолла Хаменеи, создатель Википедии Джимми Уэйлс, лауреат Нобелевской премии по экономике Пол Кругман, философ и публицист Ноам Хомский, церковный деятель Питер Тарксон, писатель Салман Рушди, актер Алек Болдуин. Все они, несмотря на принципиальные идейные различия, выражают определенную конфликтность по отношению к существующему миропорядку. Есть, очевидно, этот конфликт и на уровне клановых противоречий клуба мирового бенефицариата. Ситуация множественности конфликтов является оптимальной с точки зрения перспектив глобальной революции.

Видная роль в грядущих революционных событиях, по-видимому, будет отведена иммигрантам. О них сегодня принято говорить скорее как об акторе конфликта идентичностей, чем о революционной силе. Действительно, если мыслить в масштабах национального государства иммигранты такой силой, казалось бы, не являются. Но применительно к контексту мировой революции их особая роль становится очевидной.

За Марксом, как уже указывалось выше, признается открытие особой революционной роли пролетариата. Открытие революционной роли иммигрантов принадлежит Герберту Маркузе. Сегодня мигранты составляют армию в 244 миллиона человек. Прогнозируется, что в среднесрочной перспективе их численность достигнет 350 миллионов. Они, как и пролетариат в оценке Маркса, представляют в большинстве своем социальное дно. Им нечего терять, они антагонизменны в отношении к бенефициариату. Свое историческое слово мигранты еще, по-видимому, скажут.

Насколько существующая система мироустройства устойчива в отношении революционных вызовов? В ее фундаменте обнаруживаются противоречия, которые рано или поздно должны, дойдя до кризисной точки, привести к взрыву.

Экономическая сфера: вынесение реального производства в страны Азии и Латинской Америки, деиндустриализация центра мир-системы.

Финансовая сфера: необеспеченность эмитированной долларовой массы, зависимость от покупки долларов во внешнем мире.

Социальная сфера: неравенство, усугубляющиеся диспаритеты уровня жизни.

Демографическая сфера: репродуктивное угасание и происходящее на его фоне иммиграционное замещение, конфликт автохтонов и аллохтонов.

Аксиологическая сфера: гедонизм, индивидуализм, эрозия ценности труда, пропаганда порока.

Цивилизационная сфера: фактическая иерархия цивилизаций и народов.

Религиозная сфера: противоречие воинствующего секуляризма и неорелигиозности ценностным основаниям традиционных религий.

Политико-правовая сфера: фактическая подмена базовых для западной цивилизации категорий «демократия», «свободы слова», «равенство», «права человека».

Этническая сфера: тупик политики мультикультурализма, рост ксенофобии, неорасизм и неонацизм.

Кратологическая сфера: десуверенизация самих западных государств в пользу транснационального олигархата.

Противоречий много. Точек уязвимости предостаточно. Вопрос о целевом воздействии на эти точки уязвимости.

А что Россия?

Россию ждет революция. Вопрос заключается в том, какой будет эта революция. Пока выстраивается логика революции «цветной». «Цветная революция» в России программируется логикой того исторического тренда в рамках которого осуществляется ее развитие три последние десятилетия. Существовал альтернативный западному миру советский проект. Попытки его устранения военным путем не увенчались успехом. Разрабатываются новые технологии борьбы с российской (тогда советской) государственностью, акцентированные на подмене общественных ценностей и поражение коллективного сознания.

Такая тактика борьбы привела к успеху. На каком-то этапе принимается идея конвергенции, встраивания в западную мир-систему. «Перестройка» явилась рубежом, задающим западнический тренд развития страны. Позднесоветская элита принимает идеологию западничества. В 1991 г. происходит первая «цветная революция», следствием которой было принятие курса инкорпорации России в западноцентричную мир-систему. По мере этой инкорпорированности российское государство лишалось своих суверенных потенциалов.

Тогда когда процесс становится уже необратимым, России дают понять, что в качестве самостоятельного и целостного геополитического субъекта ее существование подошло к концу. Итогом этой развертки должен стать финальный распад страны. «Цветная революция» №2 и должна поставить эту точку посредством соответствующей политической операции.

В классических социальных революциях революционная часть народа атакует режим, борется с властью. Возникает контрэлита, которая ведет массы на революционную борьбу. В результате революции происходит не только смена модели жизнеустройства, но и смена элит.

«Цветные революции» осуществляются иначе. Главным внутренним субъектом их реализации оказывается сама властная элита.

Во время «цветных революций» элита не низвергается. Она остается прежней. В результате произошедшей трансформации могут поменяться лишь персоналии на первых креслах. Ввиду того, что сама элита и инициирует «цветные революции» выстраивание защитных барьеров вокруг власти оказывается лишено смысла. Напротив, в качестве противодействия реализуемого компрадорами проекта десуверенизации нужны барьеры, ограждающие элиты от возможности реализации ею антинациональных революционных сценариев.

Неправильная идентификация акторов «цветной революции» и технологического арсенала революционных сил может дорого обойтись государству. Многократное переиздание в Советском Союзе выдержала в свое время книга Н.Н.Яковлева «ЦРУ против СССР». Основным внутренним противником советской власти в ней идентифицировались диссиденты. Назывались фамилии Сахарова, Солженицына, Орлова, Гинзбурга. Реально в процессе крушения СССР диссиденты не сыграли сколько бы то значимой роли. Основным актором стали представители партийной элиты. Главный противник, таким образом, не был своевременно обнаружен, а диссиденты оказались лишь отвлекающей мишенью.

В большинстве случаев к власти в результате «цветных революций» приходили фигуры, входившие и прежде в обойму политического истэблишмента. Ряд пришедших на революционной волне «новых» лидеров представляет когорта бывших высокопоставленных чиновников и лиц «ближнего круга»: Б.Н.Ельцин — бывший первый секретарь МГК КПСС, член ЦК (Россия), В.А.Ющенко — бывший премьер-министр, П.А.Порошенко — бывший министр экономического развития и торговли, бывший министр иностранных дел (оба Украина), М.Н.Саакашвили — бывший министр юстиции (Грузия), К.С.Бакиев — бывший премьер-министр (Киргизия), М.Ф.Гимпу — бывший председатель Парламента (Молдова), Мустафа Мухаммад Абд-аль-Джалиль — бывший председатель Государственного комитета юстиции (Ливия), Абд-Раббу Мансур Хади, бывший вице-президент (Йемен), Фуад Мебаза — бывший председатель Парламента представителей (Тунис) и др. Исходя из этого ряда потенциальных лидеров «цветной революции» в России следует искать не среди протестующих манифестантов, а в бюрократических креслах высшей власти.

Если «цветная революция» запрограммирована системой, то и противостоять ей возможно исключительно системным образом. Но смена системы сама по себе и есть революция. Значит, речь может идти о двух различных революционных перспективах. Одна — десуверенизационная, приводящая в итоге к геополитическому распаду страны. Вторая — ресуверенизационная, соотносимая с идеологией национального освобождения. Для высшей власти исторический выбор состоит в том, что-либо она оседлает национально-освободительную революцию, возглавит ее, либо будет сметена посредством «цветной революции».

«У человечества, — говорил в свое время великий математик и логик Альфред Уайтхед, — есть только два пути — или развитие, или деградация. Консерватизм в чистом виде противоречит сути законов Вселенной». Консервация существующей системы российского жизнеустройства — бесперспективна ввиду ее нежизнеспособности. Пройдет некоторое время, и она с неизбежностью будет заменена.

Принципиальный вопрос сегодня уже не в том, способна ли она сохраниться, а в существе замены. Сценариев такой замены три. Первый — «оранжевая революция», вариант новой либерализации. Второй — «коричневая революция», вариант построение националистического государства. Обе эти сценарные версии «цветной революции» могут лишь стать ускорителем геополитической гибели. Остается третий вариант революции — национально-освободительной.

При этом варианте Россия возвращается на цивилизационноидентичные рельсы развития, выходит из внешних мир-систем и восстанавливает собственную россиецентричную мир-систему.

Каково же структурирование революционных и властных сил в перспективе сценария революции? Ниже приводится их организационная и социальная структура. Представлено, какие силы будут кооптированы для реализации сценария «цветной революции», каковы силы мобилизует власть, и кто может встать под знамена революции национально-освободительного типа.

Важна фиксация каналов управления с разных сторон наличными силами в предстоящей революционной борьбе. Силы «цветной революции» кооптируются через деньги и Госдепа и идеологию западноцентричных ценностей. Власть мобилизует сторонников через административное принуждение и опять-таки деньги. Силам «цветной революции» она при такой модели кооптации она объективно проигрывает. Финансовых ресурсов у Запада несоизмеримо больше, чем у российских властей. Тем более, что ресурсы, находящиеся в распоряжении власти в условиях внешнего экономического давления, будут неизбежно сокращаться. При дефиците финансов объединяющую роль в отношении провластных сил могла бы сыграть идеология. Но ей власть, в отличие от противоположной стороны, не располагает.

Остается, таким образом, только административный ресурс. Но здесь-то и поджидает главная опасность. Связанные с режимом исключительно в материальном отношении провластные структуры могут в решающий момент предать. И более того, такое предательство в создавшейся ситуации программируется.

Национально-освободительная революция имеет больше шансов противостоять «цветной революции», чем власть. Ее силы структурируются принципиально иначе. В основе данного структурирования лежат ни деньги, и ни административное принуждение, а приверженность артикулированной революционной идеологии. Это понижает, в сравнении с властью, зависимость революционных сил от материальных финансовых обстоятельств. Победить социальную, национально-освободительную революцию только через перекрытие каналов финансирования не получится. Она оказывается, в этом отношении, менее уязвима, чем силы власти, или силы «цветной революции».

Социальную революцию гораздо труднее организовать, чем «цветную революцию» и тем более, чем провластное движение. Но если она уже находится в динамической развертке, то и остановить ее принципиально сложнее. Идея, завладевшая массами, преодолевает любые преграды и побивает все остальное. «Цветная революция» объективно побеждает инерционную власть. Но социальная, национально-освободительная революция способна победить и власть, и «цветную революцию».

Констатация такого соотношения сил определяет модель союза верховной власти и сил национально-освободительной революции. Если революции нельзя противостоять, ее следует возглавить. Однако это предполагает переход верховной власти на революционные позиции.

Надо говорить даже не о революции, а о развертке революций.

Национально-освободительные революции ставят вопрос о приходе к власти национальных сил, вместо колониальной администрации и компрадоров. Это, безусловно, важная задача, но недостаточная. Включенная в систему колониальных отношений революционное государство будет заново колонизовано. В социальной революции постановка вопроса о смене системы жизнеустройства социума. Но и это недостаточно тоже. Преобразованная на нравственных началах система при несоответствующем ее уровню человеке неизбежно переродиться, революционный дух окажется побежден конформизмом и потребительством. И отсюда главный вопрос о революции, которая не обозначена в традиционных классификациях — революции антропологической, преображении человека. Именно эта революция и выведет в конечном итоге мир и страну на более высокие, нравственные принципы жизнеустройства.

http://vbagdasaryan.ru/mirovaya-revolyutsiya-aktualnyie-vyizovyi-gryadushhey-transformatsii-2/