Хьюстон Стюарт Чемберлен — британский провидец, пионер и пророк Третьего рейха

Образ человеческого существа... низводится до образа животного, как только мы соединяем его с представлением о негре... Черные происходят от другого семейства обезьян, чем белые.

X. С. Чемберлен

Немцы готовы; им недостает лишь вождя, ниспосланного Святым Духом.

X. С. Чемберлен, 1916

Возможно... британские читатели с... удовлетворением узнали, что в лице одного из своих соотечественников они внесли вклад в развитие Германии (в направлении Третьего рейха).

Вильгельм Фольрат. «Карлейль и X. С. Чемберлен». 1938

Англичанин, для которого Англия стала недостаточно английской — и потому он сделался немцем

Для X. С. Чемберлена (1855—1927) Англия — после того как ее политика подверглась либерализации — перестала в достаточной мере быть страной «расы господ». И в результате гитлеровец Альфред Розенберг получил возможность с удовольствием цитировать его слова: «Кто говорит в Германии о республике, по тому плачет веревка»[1]. Образцовый английский джентльмен Хьюстон Стюарт Чемберлен так страшился революции, что еще в 1890 г. «чистил свой револьвер» посреди императорской Вены. Ему очень подходила царившая там духовная атмосфера — атмосфера, в которой инстинктивному началу в человеке уделялось больше внимания, чем разумному[2]. Эта атмосфера укрепляла его культурный пессимизм, порождаемый паническим страхом социального краха.

Источник вдохновения Хьюстон Стюарт Чемберлен нашел в сочинениях Томаса Карлейля и в созданном им образе «расы господ». /154/ Смотря на мир с этой точки зрения, он (в 1895 г.) видел в массе английского народа (как позже Гитлер) «скотские лица крестьян... убогие, отражающие все пороки негодяйские лица рабочего класса»[3]. Что касается интеллектуалов, то, согласно представлениям Чемберлена, «одни будут становиться все умнее, другие же впадут в состояние хуже скотского»[4] (поколение спустя Гитлер в разговоре с Раушнингом высказывал такие же суждения).

При этом Чемберлен хвалил старую добрую Англию, в которой, — выполняя функции абсолютной власти — «железной рукой управляет невидимый, безликий образ, подавляющий всякое выражение личных взглядов, угрожающих государству»[5]. Ведь свобода, по его мнению, вовсе не является естественным правом. Декларацию прав человека вообще надо выбросить в корзину для бумаг — это «парламентская писанина», «пустые слова»[6]. Лишь сила дает право на свободу, и тут нельзя сказать лучше Карлейля: «сила — это право» («Might is Right»)[7].

Только раса, способная создать государство, может быть свободной. И германцы готовы быть свободными[8]: ведь они «достаточно сильны, чтобы приказывать... достаточно горды, чтобы повиноваться, и едины в своей воле»[9]. Приобрести свободу может лишь тот, кто готов к ней. А такую подготовленность дает повиновение. При этом Чемберлен ссылался на «загадочные слова Карлейля: «Повиновение дает свободу»»[10]. «Простой человек нуждается в господине, чтобы тот разговаривал с ним как с рабом». Рассуждая в таком духе и основываясь на тезисах Чемберлена, рейхсляйтер Альфред Розенберг (задолго до провидения Джорджа Оруэлла «Freedom is Slavery» («Свобода — это рабство»)) пришел к выводу, что демократия Франции на деле является «фабрикой рабов»[11].

По примеру Чемберлена Розенберг утверждал: «Господство Англии основано на четком различии между кастами... на неравенстве людей... Эта антидемократия... и вывела Великобританию на путь к мировому господству»[12]. Ведь именно Чемберлен настаивал на том, что властью можно обладать только по праву рождения, а не по прихоти народной воли[13]. «Парламентаризм — главное зло нашего времени», — предупреждал в 1917 г. Чемберлен[14]. Таким образом, Хьюстон Стюарт Чемберлен принадлежит к последним «непоколебимым» («die-hards»), к тем, кто не смог смириться с лишением Палаты лордов власти в пользу народного представительства (1912).

Чемберлен, этот вдохновитель Гитлера, унаследовал систему представлений британского правящего слоя начала викторианской эпохи с ее чрезмерным шовинистическим пылом и привычкой насмехаться над гуманностью и либерализмом — в духе Карлейля, в духе паблик-скул. Несмотря на то, что Хьюстон Стюарт Чемберлен /155/ вспоминал о своем первом учебном заведении как об «аде кулачного права» («никогда больше не переносил я таких страданий»), в следующей паблик-скул он уже чувствовал себя лучше.

В паблик-скул он усвоил очевидные и несомненные для людей его круга вещи: убежденность в превосходстве Англии, в том, что другие народы должны завидовать индийцам и ирландцам, получившим возможность стать подданными Англии[15]. «Я с раннего детства впитал это чувство гордости... Меня учили... считать французов более низким сортом людей и не упоминать их наравне с англичанами... Сам Бог не смог бы выбить из англичанина чувство собственного превосходства»[16]. «К тому же, я ведь люблю свое родное отечество и нераздельно принадлежу ему... вместе с важнейшими чертами моего характера и моего мышления»[17].

Предполагая, что Германский рейх сможет более последовательно реализовать идею «расы господ», чем британская политика с ее усиливавшимся парламентаризмом, Чемберлен переехал в Германию. Именно там в 1899 г. вышел его главный труд «Основы девятнадцатого века», сделавший («впервые», по словам Йохена Шмидта) расовое учение приемлемым и достойным уважения для немцев с высшим образованием[18]. И только после публикации сочинения этого англичанина количество расистской литературы, издаваемой в Германском рейхе и в Австрии, начало превышать ее количество в Англии — тенденция, которая усилилась после поражения в первой мировой войне[19]. В самой Англии высказывания Чемберлена вплоть до первой мировой войны воспринимались «на удивление благосклонно»[20]. Ведь даже социалист-фабианец Бернард Шоу назвал эти «Основы» «шедевром действительно научной истории», который следует прочесть каждому доброму фабианцу.

Считается, что Хьюстон Стюарт Чемберлен оказал сильнейшее влияние на иррационально-элитарный «витализм» англичанина Дэвида Герберта Лоуренса. И даже Уинстон Черчилль — в то время первый лорд адмиралтейства, а позже, пожалуй, самый ненавистный Гитлеру апологет «мировой демократии» — безмерно высоко оценил чемберленовские «Основы», ставшие впоследствии источником вдохновения для Адольфа Гитлера (1911)[21]. О таком отношении Черчилля к труду Чемберлена вспоминал влиятельнейший почитатель этого ментора Альфреда Розенберга — лорд Ридсдейл*, близкий друг короля Эдуарда VII (1901 — 1910), сумевший оценить тот факт, что чемберленовская идеализация германской расы относится и к англичанам[22]. В Соединенных Штатах многие противники иммиграции из Восточной и Южной Европы (как, например, /156/ Генри Кэбот Лодж**) также сочли «Основы» Чемберлена чрезвычайно привлекательными[23].

* Фримен-Митфорд Олджернон Бертрам, первый барон Ридсдейл (1837—1916).

** Генри Кэбот Лодж (1850—1924) — амер. гос. деятель (сенатор), историк и публицист.

Во время первой мировой войны Хьюстон Стюарт Чемберлен порвал отношения с Англией и остался в Германии, но все же продолжал славить и Англию, и Германию, утверждая, что эти страны населяют «два германских народа, которые добились больше всех в мире»[24]. По сути он подарил немцам, придерживавшимся «фёль-кише» убеждений, идеологическую систематизацию методов и установок британской «расы господ». По поводу его «Основ девятнадцатого века» уже в 1902 г. с полным правом было замечено, что в них «более выражен английский джингоизм, чем какие-то немецкие качества»[25].

Не случайно уже один из первых комментаторов «Основ девятнадцатого века» полагал, что этот труд прежде всего являлся «лишь изложением теории, которая подводила фундамент под практику его (Чемберлена) кузена Джозефа Чемберлена, занимавшего пост министра по делам колоний...» Граф Герман Кейзерлинг* назвал Хьюстона Стюарта Чемберлена Киплингом, «переведенным на язык немецкого идеализма»[26]. Именно Чемберлен вновь и вновь пытался использовать авторитет Гете для обоснования импортированного из Англии примата расы[27]. Безусловно, корни идей, выдвинутых Чемберленом, нельзя назвать немецкими. И тот факт, что этот англичанин вступил в Пангерманский союз** и активно «рекомендовал осознать необходимость расовой селекции как пути к оздоровлению немецкого народа», мало что менял в этой ситуации[28].

Как раз Хьюстон Стюарт Чемберлен более чем кто-либо сориентировал рейхсляйтера Альфреда Розенберга (пожалуй, главного идеолога национал-социализма) на британские образцы как на пример для подражания в Третьем рейхе. Этот британец (возможно, раньше, чем кто-либо из немцев) произнес слова, звучавшие в духе Дизраэли (которого, кстати, Чемберлен недолюбливал): «Человек, принадлежащий определенной чистой расе, никогда не потеряет этого чувства»[29]. Судить же о расах следует не с позиций науки, а с позиций инстинкта — то есть того, что невозможно проверить[30]. Этим откровением образованные немцы тоже были обязаны «онемечившемуся» британцу. Ведь, по мнению этого авторитета по практическим /157/ вопросам германства, немцев надо было идеализировать не в качестве «народа мыслителей», а в качестве «народа солдат и торговцев».

По-настоящему практичным — лишенным романтизма и окончательно обуржуазившимся — германцам следовало понять, что «германец должен быть прирожденным промышленником и дельцом, в той же мере, в какой он является прирожденным воином»[31]. Выдвинув программу, согласно которой «вступление германца... во всемирную историю пока еще далеко от завершения: германцу еще предстоит вступить во владение всем миром»[32], Хьюстон Стюарт Чемберлен спроецировал на немцев самосознание англичан. Германский рейх в то время ощущал настоятельную потребность в подобном признании со стороны Запада, со стороны представителя Англии, на которую уже тогда ориентировались немцы. Ведь даже последний немецкий кайзер признавался американскому президенту Теодору Рузвельту в своем восхищении Англией.

Это заявление было сделано в 1911 г.[33], в том году, когда Хьюстон Стюарт Чемберлен — сразу после перевода его «Основ» на английский — получил широкое признание у себя на родине, в Англии. Вильгельм II назвал труд Чемберлена монографией величайшей важности; он знал наизусть целые куски из немецкого оригинала[34]. Если Вильгельма тяготил рейхстаг, то и Чемберлен видел во всех парламентах великое зло. Вот царственный друг и писал британскому расисту: «Вы приходите и по мановению волшебной палочки вносите порядок в хаос, свет во тьму; вы даете цели, к которым надо стремиться и ради которых следует работать»[35]. Ведь для последнего немецкого кайзера именно Чемберлен стал «соратником и союзником в борьбе за германство против Рима, Иерусалима и т. п.»[36]545 — в конечном счете против всего того, что позже Гитлер (но уже на практике — в отличие от Вильгельма II) собирался убрать с пути «ради Германии».

* Герман Кейзерлинг (1880—1946) — нем. философ, сторонник иррационализма.

** Пангерманский союз (Alldeutscher Verband) — консервативное объединение представителей крупной буржуазии и реакционных интеллектуалов (1891 — 1939); выступало за мировое господство Германии.

Хьюстон Стюарт Чемберлен, британский вдохновитель Адольфа Гитлера

Чемберлен на ложе. Разбитый, лепечущий... Он держит меня за руку и не хочет отпускать... Отец нашего духа, привет тебе. Пионер. Первопроходец...

Йозеф Геббельс. 8 мая 1926 г.

Адольф Гитлер и Хьюстон С. Чемберлен подали друг другу руки. Великий мыслитель ...открывший путь для фюрера... гениальный учитель и провозвестник Третьего рейха ошутил, что в этом простом человеке из народа счастливо исполнится судьба Германии.

Ханс Конрад. «Фюрер и Байрейт». 1936 г.

Немецкий народ, не забудь... и всегда помни, что это «иностранец» Чемберлен назвал «иностранца» Адольфа Гитлера твоим фюрером... Сто лет назад таким же был англичанин Карлеиль... Сегодня именно англичанин Чемберлен... с первых шагов Адольфа Гитлера понял, что тот избран судьбой...

Георг Шотт. «X. С. Чемберлен, провидец Третьего рейха». 1934 г.

В телевизионной передаче, посвященной результатам исследований британца Майкла Бальфура, показанной в Германии, утверждалось, что истоки идей Гитлера прослеживаются еще в мировоззрении кайзера. Однако в этой передаче ни словом не обмолвились о том, что общим вдохновителем и кайзера, и Адольфа Гитлера не в последнюю очередь явился англичанин Хьюстон Стюарт Чемберлен. Целые отрывки «Mein Kampf» Гитлера, не говоря уже о «Мифе двадцатого века» Розенберга являются переложением «Основ девятнадцатого века» Чемберлена[1]. Именно из этого труда почерпнуты такие идеи, как: примат витального над моральным, селекция, иерархия рас, расовая избранность для мирового господства — другими словами, это была «онемеченная» форма увязки расизма, использующего прием «биологизации», с учением об избранности, имеющим черты теологической доктрины.

Дорис Мендлевич отмечала: «Главные мыслители национал-социализма, такие, как Геббельс, Розенберг, (Дитрих) Эккарт* и (Ханс) Гримм, по сути недалеко ушли от Чемберлена»[2]. Мендлевич показала, что существенные черты чемберленовских представлений соответствуют главнейшим чертам нацистской идеологии, насколько она представлена в «Mein Kampf» Гитлера и в работах таких идеологов, как Розенберг, Геббельс и т. д.: раса и кровь в качестве важнейших качеств народов (как у Дизраэли); далее — иерархия народов на основе крови и расы; связь расы и (ветхозаветного) особого отношения к Богу, как у «германцев». И — производная от всего этого — претензия на мировое господство. Еврейство же считалось воплощением противоположного принципа.

* Эккарт Дитрих (1868—1923) — нем. поэт, теоретик национализма и антисемитизма, один из основателей газеты «Völkischer Beobachter».

Мендлевич исследовала высказывания Чемберлена и Адольфа Гитлера и пришла к выводу, что они пользовались практически /159/ одними и теми же формулировками, а их лексикон почти не отличался. Она обнаружила и почти полные параллели, существовавшие между идейным миром образованного буржуа, кабинетного ученого Хьюстона Стюарта Чемберлена и миром «маленького ефрейтора великой войны» Адольфа Гитлера[3].

Чемберлен преклонялся перед Гитлером еще тогда, когда тот был никому не известен (они встречались в сентябре 1923 г., до путча в Мюнхене): «То, что Германия в час величайшей беды порождает для себя некоего Гитлера, доказывает, что она жива; о том же говорят и его (Гитлера) действия»[4]. Хьюстон Стюарт Чемберлен уверил будущего «фюрера», что тот представляет собой силу в «космогоническом смысле»[5]. Таким образом Чемберлен — с точки зрения национал-социалистов — стал «провидцем Третьего рейха», хотя в «Mein Kampf» Гитлер упоминает о нем лишь мимоходом, утверждая, что официальные власти были «слишком глупы», чтобы научиться у Чемберлена «необходимым вещам».

Однако чтобы претворить подобную (в духе Карлейля) британскую идеологию в немецкую практику, потребовались потрясения мировой войны и социальная катастрофа. Так, в 1925 г. газета «Volkischer Beobachter» оценивала «Основы девятнадцатого века» как «Библию Движения»[6]. Ведь Чемберлен материализовал метафизический дуализм, сделав его расовой идеологией, он конкретизировал умозрительные понятия, создав на их основе целую программу действий. «Всех, кто не принадлежит к нам... следует беспощадно растоптать», «финикийский народ... истребить». «Я ненавижу их всеми силами души, ненавижу и ненавижу», — писал Чемберлен о евреях. Он считал, что человек творит добро или зло в зависимости от того, какая кровь течет в его жилах (т. е. в зависимости от происхождения), и потому Чемберлен возомнил, что уничтожение «зла», якобы воплощенного в еврействе, «спасет» человечество. А для этого, разумеется, надо уничтожить всех евреев.

Так, в начале 1917 г. он «открыл» немецкому кайзеру, что мировая война — это «война еврейства... за власть над миром». Именно Чемберлен дал теологическую трактовку конфронтации между германцами и евреями, представив ее как апокалиптическую последнюю схватку[7]. В Англии империалистической эпохи — какой бы расизм в ней ни царил — чувство избранности не приобрело столь апокалиптической заостренности. И тем большую готовность вступить в апокалиптическую схватку выразил Байрейт, т. е. наследники «Гибели богов» Рихарда Вагнера.

Но Чемберлен, по своему собственному признанию, был «не вагнерианцем, а байрейтианцем» (1888)[8]. Однако при этом он /160/ пошел гораздо дальше, чем наследники Вагнера. Хьюстон Стюарт Чемберлен спроецировал на творения Рихарда Вагнера собственные расистские грезы[9]. Враждебность к иудаизму «прежде всего... побудила Хьюстона Стюарта Чемберлена выдвинуть категорическое требование... за исполнение которого взялся Гитлер: уничтожение европейских евреев»[10]. Во всяком случае, «именно Чемберлен сумел поставить творчество Рихарда Вагнера и культуру Байрейта на службу политическим целям гитлеровской идеологии».

Именно книга Чемберлена о Вагнере («Рихард Вагнер». Мюнхен, 1895) стала священным писанием немецких националистов-вагнерианцев[11]. Именно Хьюстон Стюарт Чемберлен возглавил движение, сделавшее «круг Вагнера» подобием «Грааля» гитлеровской «партии спасения», хранителей «чистоты крови»[12]. Именно чемберленовская интерпретация Вагнера составляла, по выражению Иоахима Кёлера, едва ли не «сердцевину мировоззрения Гитлера»[13].

Нацисты делали особый упор на то, что именно Чемберлен как «провидец Третьего рейха» выявил тот «армагеддон», который германцы ведут с «ночными альбами» — «хранителями сокровища»[14], символизирующими еврейство[15]. Именно этот британский вдохновитель Гитлера в ложном свете представил враждебность Рихарда Вагнера к иудаизму и вывел из нее непримиримо-расистский экстремизм убийц. Чемберлен, не считавший евреев людьми, придал мифу почти противоположный смысл по сравнению с тем, что имел в виду Вагнер: тот мечтал о спасении еврейства путем его растворения в универсализме человечества[16]. У Чемберлена же «Грааль», сверкающий лишь для «чистой расы», «больше не имеет ничего общего... с представлениями Baraepa»[17]. Интересно, что, выступая против еврейства, сам Гитлер никогда не ссылался на авторитет Вагнера.

В результате Хьюстона Стюарта Чемберлена называли «одним из самых злостных политических клеветников... всех времен» (так считал, например, Куби*).

* Куби — псевд. Александра Парлаха (1910—?), нем. писателя и публициста.

В день 35-летия будущего фюрера Чемберлен заявил: «Он (Гитлер)... не в состоянии, разделяя всю нашу убежденность в... смертоносном влиянии еврейства... не действовать в соответствии с ней; (не) воплощать выводы из своих мыслей в действиях — никто, кроме Адольфа Гитлера... То же можно сказать о его отношении к марксизму: тут он признает лишь войну на уничтожение...» (1924)[18]. (Кстати сказать, нет никаких достоверных свидетельств, подтверждающих, что, живя в довоенной Вене, Гитлер враждебно /161/ относился к евреям — скорее наоборот.[19]) Достоверно только то, что Гитлер (как он сам признавался в завещании) довел до конца логические умозаключения Чемберлена и претворил его идеи в жизнь.

«И, словно... отголосок напутствия Чемберлена Гитлеру додумать его мысли “до конца” и “бесстрашно сделать из них выводы”, в 1943 г. прозвучало заявление Гиммлера... о том, что он признает “ответственность”, которую он и его эсэсовцы взяли на себя, развязав холокост, — “ответственность за действия, а не только за идею”», — пишет Иоахим Кёлер[20].

Таким образом, Чемберлен (согласно его письму от 1 января 1924 г.) увидел в Адольфе Гитлере будущего исполнителя своей «жизненной миссии» и истребителя недочеловеков[21]. В тот же январский день Чемберлен назвал Адольфа Гитлера «одним из редких светочей... истинно народным человеком (Volksmensch)». Чемберлен проторил путь и для своей соотечественницы, члена гитлеровской партии, Винифред Уильяме: он способствовал тому, чтобы поставить наследие Рихарда Вагнера, ее свекра, на службу национал-социализма. И если Хьюстон Стюарт Чемберлен был расистским идеологом «вагнеровского» клана, то во главе этого клана стояла Винифред Уильямс-Вагнер. Эта англичанка «пронесла семейную традицию антисемитизма практически через весь наш век»[22].

Таким образом, ее убеждения вполне совпадали с воззрениями Гитлера, которого Винифред называла «Волком». Уже в рождество 1923 г. муж Винифред — Зигфрид Вагнер мог отметить, что она «сражается за Гитлера, как львица»[23]. И даже в 1973 г. (sic) говорили, что Винифред Вагнер продолжает верить в конечную победу Адольфа Гитлера. Эта британская единомышленница Гитлера хранила его портрет с собственноручным его посвящением: «От Волка — его Винни». И потому в своем кругу ее так и величали: «Винни, подруга Гитлера»[24] — Винифред Уильяме из Англии, хранительница духа Хьюстона Чемберлена, пережившая его самого. Ведь этот онемечившийся представитель английских Чемберленов — Хьюстон Стюарт — первым из писателей с общегерманским (если не европейским) именем объявил себя сторонником национал-социалистского движения[25].

Именно Чемберлена (как отмечал Винфрид Шюлер) — в гораздо большей степени, чем Рихарда Вагнера или любого другого «байрейтианца» — следует считать идеологическим отцом Третьего рейха[26]. Рудольф Гесс утверждал, что всякий раз, когда Адольф Гитлер посещал Чемберлена, глаза последнего сияли: «В последний раз он даже произнес одними губами “хайль”». По словам /162/ Гесса, заместителя фюрера по партии, со смертью Хьюстона Стюарта Чемберлена в 1927 г. Германия «похоронила одного из величайших своих мыслителей, борца за германское дело, как и написано на венке, возложенном от имени Движения».

В последний путь Хьюстона Стюарта Чемберлена провожали гитлеровские штурмовики, одетые в униформу[27]. Одним из поклонников «творчества» Чемберлена и успешным продолжателем его дела был Генрих Гиммлер[28]. Не случайно и то, что Юлиус Штрайхер на свой день рождения в феврале 1939 г. получил в подарок от вдовы Чемберлена переплетенные письма ее покойного мужа[29]. Ведь «заслуга» Чемберлена в том, чтобы сделать немецкую юдофобию респектабельной, была неоценима.

Согласно Джеффри Филду, труды Чемберлена — «самая убедительная из сделанных до 1933 г. попыток сформулировать германское (фёлькише) мировоззрение... модель, на основе которой после 1933 г. было осуществлено систематическое изложение национал-социалистской идеологии». Возможно, что и партийная программа Готфрида Федера в 1920 г. основывалась на той же модели[30]. Не случайно замаскированная апология политики Гитлера в отношении Англии, составленная заместителем шефа имперской прессы в Третьем рейхе Зюндерманом (1911—?) уже в послевоенное, аденауэровское время, заканчивается ссылкой на «философа и исторического мыслителя Хьюстона Стюарта Чемберлена»[31].

В этом документе Зюндерман говорит о дружбе между германскими народами и рассматривает Чемберлена как звено, связующее две его Родины — Англию и Германию. «Кровная» солидарность двух германских народов по Чемберлену предполагала «борьбу не на жизнь, а на смерть между этими расами господ и хаосом» (под хаосом подразумевались смешанные нации и евреи)[32]. Безусловно, именно Чемберлен с его «Основами девятнадцатого века» является создателем самой долговечной формулировки «противоречия между германцами и евреями» (поданного как центральный сюжет «мировой истории»); именно Чемберлен сделал антисемитизм «благопристойным» для образованных немцев[33].

Пророк антисемитизма Чемберлен

Только в Англии расовые идеологии могли развиваться непосредственно на основе национальной... традиции...

Ханна Арендт

X. С. Чемберлен неоднократно ссылался на авторитет британского империалиста Бенджамина Дизраэли, проповедовавшего чистоту расы: «...мы должны учиться у Дизраэли, утверждавшего, что сила нации кроется в ее чистоте, именно чистота расы дает силу и стабильность»[1]; «чистота расы, кровная солидарность»[2]. Хьюстон Стюарт Чемберлен любил цитировать «Танкреда» Дизраэли: «Все есть раса, другой истины нет»[3]. Именно из этого источника берут начало следующие высказывания Чемберлена: «Евреи, это уникальное племя, в качестве основного закона выдвинули принцип чистоты расы; только это племя обладает... физиономией и характером... Как нация в то время только евреи заслуживали уважения», т. е. уважения расиста.

Чемберлен именно как юдофоб желал сделать свойственную евреям расовую чистоту обязательной для своих германцев: «Мы сами изменяем тому, что свято соблюдает самый жалкий обитатель гетто... — чистоте крови»[4]. Как ранее премьер-министр Дизраэли, так и крайний антисемит Хьюстон Стюарт Чемберлен восхищались в евреях именно тем, что объединяло их с англичанами: тем, что еврейство «никогда не поддавалось слабости»... «принять предложение породниться с кем-то»[5]. Напротив, оно с помощью своей религии всячески старалось сохранить чистоту крови[6].

(Фактическая ошибка вызванная смешиванием религиозных постановлений принятых так же и у православных и мусульман, с национальным движением. Никакая религия не может проводить обряд над иноверцем, в том числе и брак. Так, в современном Израиле раввинат, следуя религиозному закону, отказывается признавать браки между евреями и неевреями. В то время как суды других конфессий Израиля их так же не допускают и приходится регистрировать браки за границей.)

Очевидно, покинувший родину англичанин Чемберлен неосознанно пытался «изобличить» в религии иудеев как раз то, что (через /164/ посредство кальвинистского пуританства) усвоили сами англичане, а именно осознание собственной избранности, которая, в отличие от иудеев, привела к постоянным притязаниям на мировое господство. «У народа с такой наклонностью религия порождает иллюзию особой избранности, особой угодности Богу ...он замыкается в безумном высокомерии», — писал Чемберлен о евреях[8]. Вот точное определение его собственных чувств, чувств англичанина, уверенного в своей избранности. Но Чемберлен не сделал этого очевиднейшего вывода, потому что основную предпосылку представления об избранности — «принцип предопределения» он провозгласил «исконно арийским», а принцип свободы воли, наоборот, заклеймил как еврейский[9].

Таким образом, этот британский вдохновитель создателя Третьего рейха считал, что зависимость (которая предопределена свыше), подчинение — ценности в высшей степени арийские, а их противоположность — свобода (воли), напротив, является ценностью еврейской. Так, уже в 1899 г. Чемберлен с помощью «расовой морфологии» «обосновал» утверждение, что единственная форма свободы, достойная уважения, — это не свобода собственной воли, а (как у Карлейля) свобода повиновения, о чем Чемберлен говорил и Гитлеру. В книге Альфреда Розенберга, в которой он отзывается о Чемберлене как о провозвестнике и основоположнике будущего Германии, английское понимание свободы (логично и последовательно) интерпретируется как «свобода действовать соответственно силе»[10]. Несложно догадаться, что именно такая «прямолинейность британской воли» внушала Розенбергу «уважение к Англии, а то и преклонение перед ней». И не ему одному — и даже по сей день.

С другой стороны, новаторская книга об Англии немецкого англиста Вильгельма Дибелиуса обнаружила «недопустимую» для английской культуры «чрезмерно развитую силу воли — а не свободу воли»[11]. И именно подобные типичные черты британской «расы господ», воспитываемые в английских паблик-скул, Хьюстон Стюарт Чемберлен спроецировал на культуру евреев: отсутствие поэзии, философии, которые «парализуют волю... безусловную волю к жизни»[12]. Соответственно и Парижская Коммуна 1871 г. представлялась ему «еврейской» — а заодно и бонапартистской — махинацией[13]. Все это вытекало из той же «логики», как и его аксиома, что права человека — не более чем «пустая фраза»[14].

Сделанные выводы были абсолютно закономерны, ведь Чемберлен, этот представитель «патристики» НСДАП, был убежден, что человечества как такового «вообще не существует»[15] (до него так же считал его соотечественник Чарлз Кингсли, а после него — его /165/ почитатель Генрих Гиммлер), и поэтому представителей «низших» рас вряд ли можно назвать людьми. В связи с войной 1900 г. против китайцев (по отношению которым Чемберлен использовал почти такие же эпитеты, как и к евреям) он заявлял, что с такими тварями следует обращаться, как с «домашними животными» — т. е. сажать их на цепь.

Эпигон Чемберлена, Генрих Гиммлер, подчеркивал, что русские являются «зверолюдьми». (Его британский вдохновитель тоже ненавидел русских — вместе с чехами и поляками. Ненавидел до такой степени, что просто брезговал читать Достоевского. «Русские — новое воплощение вечной империи Тамерлана», — полагал Чемберлен. Такого мнения о русских придерживался не он один. Так, в то время, когда этот вдохновитель Гитлера только появился на свет, некоторые представители его расы считали, что от русских, участвовавших в Крымской войне, «исходил специфический душок: едкий, непреодолимый запах кожи»[16].) Представителей «неполноценной черной расы» Чемберлен относил скорее к животным, чем к людям.

Если принять за аксиому то, что святость догматов веры, передаваемых из поколения в поколение, определяется избранностью верующих, а не разумными обоснованиями, то не требуется вообще никаких аргументов — хватит и «священного» негодования по поводу «фраз... о равенстве человеческих рас... болтовни... к которой стыдно и прислушиваться»[17]. И вряд ли кого-то, кроме англичанина, могло так ужасать «ненациональное государство... бастардов, не связанных одинаковым происхождением». Чемберлен рассматривал такое государство как «прегрешение» перед родом «человеческим» — не только перед расой господ. Его прошибал холодный пот от зрелища чудовищного «хаоса народов»: пока еще «не удалось удалить из нашей крови все яды этого хаоса... Вновь и вновь силы (хаотической) тьмы протягивают свои щупальца... и пытаются затянуть нас... во тьму»[18].

С отрицанием существования единого человечества, с мифологизацией «биологии», превращавшей эту науку в нечто иррациональное, связан и чемберленовский кошмар о «прегрешении против природы», его кошмарное видение того «хаоса народов, не имеющих расы и нации», который царил в поздней Римской империи[19]. «Азиатский и африканский раб коварно... прокрался к самому трону, сирийский бастард захватывает в свои руки законодательство». И Чемберлен заявляет (как будто бы раса господ решает, где кончается и где начинается человечество): «Это не люди, это твари...»

Не в последнюю очередь именно благодаря таким высказываниям английский борец за чистоту расы X. С. Чемберлен сделался /166/ духовным отцом общества «Немецкие христиане»[20]. Германцы — избранная раса[21] (под этим высказыванием Чемберлен подразумевал, что германцы составляют нечто вроде «нового Израиля») — эта идея довела его островной, британский антиуниверсализм до крайности: «Об африканском, египетском и прочем человеческом отребье, помогавшем строить христианскую церковь, нечего и говорить»[22] — это «лишенные расы ненавистники расовой чистоты»[23].

Автора немецкого расистского романа «Грех против крови»* вдохновили следующие высказывания Чемберлена о евреях и смешанных расах: «...Уже одно их существование — это грех, преступление против священных законов жизни»[25]. «Хуже, чем помесь испанцев с южноамериканскими индейцами»[26], «все эти злосчастные перуанцы, парагвайцы... — результат скрещивания несовместимых рас»[27]. «Дух Каракаллы** настороже, он готов бессмысленно повторять дурацкие и лживые фразы о гуманности», об универсализме, о единстве человечества. «Хаотичный, не имеющий расы человеческий Вавилон ...животное начало, сметающее все границы»[29]. Но, завоевав Римскую империю, германцы «вырвали агонизирующее человечество из когтей вечно-животного»[30].

* «Грех против крови» — роман Артура Динтера, первое издание вышло в 1918 г.[24]

** Каракалла в 211—217 гг. был римским солдатским императором и распространил права, которые давало римское гражданство, на живших в империи представителей «чужих рас» (прим. автора)[28].

Для современного Чемберлену «не имеющего расы человеческого Вавилона» последнюю надежду на спасение могло дать лишь аналогичное германское завоевание[31]. Чемберлен обосновывал это тем, что германцы с их расовой чистотой, безусловно, являются высшей расой. (Под германцами Чемберлен подразумевал не только немцев, но и англичан. А Генрих Гиммлер обращался к норвежцам, говоря: «мы, германцы...»). Но это не значит, что немцы и германцы были для него совершенно одним и тем же. Как бы то ни было, путь из Лондона в Рим, по мнению Хьюстона Стюарта Чемберлена, ведет «от самой утонченной цивилизации и высокой культуры в полуварварство — грязь, грубость, невежество, ложь, бедность...»[32] Ведь «чем дальше мы продвигаемся на север, другими словами, чем более мы удаляемся от очага подобной гибельной «культуры» и чем чище становятся расы», тем духовнее жизнь[33].

Уже во время первой мировой войны, незадолго до того, как объявить себя подданным Вильгельма II, Чемберлен — без препятствий со стороны немецкой военной цензуры — делал следующие /167/ заявления: «Англичане — более чистые германцы, чем многие немцы. А в течение последних двух столетий англосаксы — то есть собственно германцы — все больше и больше проявляли себя»[34]. По его словам, англичане благодаря близкородственным бракам стали сильнейшей расой в Европе.

Таким образом, для человеческих рас следовало применять такой же племенной отбор, как в селекции животных[35]: «Я иду вслед за великим английским естествоиспытателем в конюшню... и говорю: здесь есть нечто, наделяющее содержанием слово “раса”...»[36] «...Как скаковая лошадь... создается благодаря выбраковке всего низкопородного ... так же (sic) и в человеческом роде»[37]. Нет никаких оснований к тому, чтобы для людей делалось исключение из «естественных законов жизни»[38] — нет никаких оснований для отклонения от «железных законов бытия», поставленных Гитлером на службу своему делу.

«Биологизируя» этику с помощью таких представлений о расовом отборе, Чемберлен (как до него Бенджамин Дизраэли применительно к «арийским принципам... сохранения здоровья и красоты первостепенной расы») рекомендовал обрекать слабых детей на смерть — в соответствии с «одним из самых благословенных законов греков, римлян и германцев»[39]. Ведь, по Хьюстону Стюарту Чемберлену, арийскую расу можно сотворить (в подтверждение этой мысли он привлек идеи о селекции, высказанные социал-дарвинистами — такими, как Пирсон, Кидд и Гальтон)[40] «Пускай было бы доказано, что в прошлом арийская раса никогда не существовала, но мы можем мечтать о том, что она возникнет в будущем», — утверждал Чемберлен. Дефиниция «германского» потребовала бы «как раз взгляда селекционера»[41]. Эта дефиниция оставалась полностью субъективной. Именно инстинктивно Чемберлен ощущал уверенность, что «арийцы физически и духовно превосходят всех людей, и поэтому им по праву следует быть властителями мира»[42].

Таким образом, великие народы должны были «возникать лишь вследствие облагораживания расы»[43]. «Именно раса поднимает человека над самим собой, придает ему необыкновенные, я бы сказал — почти «сверхъестественные» способности... И действительно: чему нас учит любая скаковая лошадь, любой чистопородный фокстерьер, любой кохинхинский петух, тому же учит и история нашего собственного рода человеческого...»[44]

Интеллектуализм, по мнению Чемберлена, ведет к поражению или распаду расы[45]. А в англичанах — как отмечал еще Карлейль — больше всего восхищает их упрямое сопротивление логике. Секрет политического гения англичан[46], англосаксов кроется именно в их /168/ безошибочном жизненном инстинкте[47]. Поэтому и немцы должны следовать инстинкту — этот совет не раз настойчиво повторял Адольф Гитлер. В трудах этого британского наставника фюрера встречаются и пренебрежительные отзывы о «господах с гусиными перьями», писателях. Ведь Европу, согласно Чемберлену, создали не мыслители, а воины[48].

«Неарийским» расам Чемберлен отказал даже в наличии импульса к образованию государства[49]: «В деле управления чужими народами (населением Индии) существует один неоспоримый факт: подобные деяния постоянно, славно и полностью могут свершать только тевтонцы»[50]. «Какие великие дела... были бы доведены до конца хаосом... без помощи германцев?»[51] Германские «люди несут свое благородство как единственный... дар», они обладают «врожденным приличием («приличность» — мещанский синоним добродетели*)... суровых рас» — в отличие от «умственного варварства цивилизованных метисов»[53]. Так, в Британской Северной Америке действовали истинные германцы, проходившие суровый отбор в жестокой борьбе за существование[54].

* Слово «приличный» (anstandig) было любимым словом Гиммлера. На одной странице его речей оно появляется не менее четырех раз, на многих других — не менее трех (прим. автора)[52].

Веру Чемберлена в своих германцев не мог поколебать и геноцид, практиковавшийся ими. Напротив, эта практика подтверждала для него избранность германской расы и ее особые отношения с Богом[55]. «С начала времен и по сей день мы видим, что германцы вырезают целые племена и народы... чтобы расчистить место для самих себя... Всякому придется признать, что именно там, где они были наиболее жестокими, — как, например, Тевтонский орден в Пруссии... англичане в Северной Америке... — они тем самым заложили надежнейшие основы для утверждения самого высокого и нравственного существования»[56]. Незабвенной в этом отношении оставалась для Чемберлена и Австралия, колонизованная британцами. В качестве образцового «неиспорченного германца» из числа австралийских колонистов Хьюстон Стюарт Чемберлен называл английского фермера Тайсона, который эмигрировал в Австралию как поденщик, а к концу жизни стал крупнейшим в мире землевладельцем с состоянием в 5 миллионов фунтов стерлингов...[57] /169/

Источник: http://voprosik.net/wp-content/uploads/2012/09/Доклад-Английские-корни-немецкого-фашизма.pdf