«ЗАВТРА». Валентин Юрьевич, а существовала ли в самой Америке оппозиция Бреттон-Вудсу?

Валентин КАТАСОНОВ. Не стоит думать, что политически активная часть  американского общества в годы войны и после ее окончания состояла  преимущественно из «красных» и «розовых».  Политический спектр американского общества был очень богат. Были там и откровенные противники СССР,  ярые антисоветчики.  Были «изоляционисты», которых вообще не интересовали события на внешней арене и которые критиковали правительство за то, что оно ввязалось в войну.  Имелись в некоторых количествах англофилы и даже германофилы. Были политики и бизнесмены, которые не приняли этих решений.

Об этом достаточно подробно пишет Мюррей Ротбард в своей книге «История денежного обращения и банковского дела в США». Процитирую его: «Предложение о создании Международного валютного фонда было встречено в США шквалом критики со стороны консервативных кругов… Проекту создания МВФ сопротивлялись две основные группировки: консервативные банкиры  с атлантического побережья и изоляционисты Среднего Запада. Банкиров особенно возмутило то, что страны-должники могли принимать участие в принятии решений Фонда о выдаче кредитов.

Президент Американской банковской ассоциации Рандольф Берджесс назвал данное положение Устава МВФ «омерзительным». Ведущая американская газета «Нью-Йорк таймс» также выступала с нападками на Фонд, считая, что странам-победительницам Америке  и Великобритании надо сконцентрировать свое внимание на выстраивании двухсторонних отношений, укреплении атлантического валютно-финансового и торгово-экономического альянса, а не замахиваться на наведение порядка во всей мировой финансовой и экономической системе.  Газета призывала администрацию США предоставить Лондону кредит в обмен на снятие Великобританией валютных ограничений и отказ от количественных ограничений по импорту в отношениях с США.

Схожие позиции занимала группа американских банкиров: Джон Уильямс, вице-президент Федерального резервного банка Нью-Йорка; Леон Фрейзер, президент нью-йоркского банка «Фёрст нэшнл»; Уинтроп Олдрич, президент «Чейз манхэттен бэнк». Они выступали с проектом «ключевой валюты», суть которого заключалась в двухсторонней стабилизации валютных курсов доллара США и фунта стерлингов Великобритании. Для этого предлагалось  предоставить Великобритании кредит или даже грант. Как вариант рассматривалась идея создания двухстороннего американо-британского валютного фонда вместо МВФ. Сторонников этого варианта мало волновало то, что мир (кроме США и Великобритании) в этом случае  продолжал бы оставаться  в состоянии экономической дезинтеграции, которая возникла в 1930-е годы.

«ЗАВТРА». А кто выступал с позиций изоляционизма?

Валентин КАТАСОНОВ. Сенатор Роберт Тафт - республиканец от штата Огайо. Его возмущало, что большая часть капитала МВФ будет формироваться за счет долларовых взносов США, но Америка не получит при этом необходимых дивидендов в виде отмены валютных ограничений и импортных тарифов.

Г. Уайт и другие  архитекторы  Бреттон-Вудса в казначействе и правительстве США видели, что критики типа Р. Тафта не до конца понимали их замысел. А именно, что МВФ должен стать эффективным инструментом валютно-финансовой политики США в мире. Уайту и чиновникам из казначейства не особенно хотелось трубить об этом, но для того, чтобы обеспечить ратификацию документов Бреттон-Вудса в конгрессе, пришлось начать широкую пропагандистскую кампанию и объяснять, что Вашингтон сумеет эффективно контролировать Международный валютный фонд.

В агитационной кампании участвовали и Гарри Уайт, и другие сотрудники казначейства, и сам Генри Моргентау.  Пришлось пойти и на явные приукрашивания. Вот что пишет по этому поводу М. Ротбард: «Чиновники, сильно преувеличивая, как выяснилось впоследствии, расхваливали разные сомнительные положения этого соглашения, настаивали, что выделение кредитов должникам не будет происходить в автоматическом режиме, что валютный контроль останется в прошлом, что валютные курсы будут стабилизированы. Администрация усиленно развивала смутную идею, что фонд будет способствовать международному сотрудничеству в деле поддержания мира.

Особенно интересен аргумент Уилла Клейтона (владельца американской компании, которая в то время была крупнейшим в мире экспортером хлопка) и других, что Бреттон-Вудское соглашение устранит торговые ограничения и барьеры против американского экспорта и, таким образом, повысит эффективность экономической политики».  Да, в этих заявлениях было много «перебора». Но цель агитационной и пропагандисткой кампании была достигнута – летом 1945 года, через год после конференции документы Бреттон-Вудса были ратифицированы.

«ЗАВТРА». То есть Гарри Уайту и другим чиновникам казначейства США можно было праздновать победу?

Валентин КАТАСОНОВ. Нет, расслабляться было рано. Дело в том, что сильным было противодействие ратификации документов в Великобритании. А без нее полноценного Бреттон-Вудса не получилось бы. Посол США в Великобритании Джон Уинант докладывал в Вашингтон, что большинство директоров Банка Англии были крайне недовольны Бреттон-Вудским соглашением; они понимали, что «в случае принятия этого плана Лондон утратит положение финансового центра, а доллар займет место фунта». Тем не менее, Лондон также удалось «додавить», осенью 1945 года британский парламент ратифицировал Бреттон-Вудское соглашение. Отчасти в этом была  заслуга и Гарри Уайта.

«ЗАВТРА». Некоторые автора связывают трагический исход жизни Г. Уайта с так называемым «маккартизмом», который еще называют «охотой на ведьм». Так ли это?

Валентин КАТАСОНОВ. Антикоммунистическая и антисоветская кампания, которую возглавил сенатор Джозеф Маккарти, формально датируется периодом 1950-1954 гг. От нее реально пострадал Э. Хисс, а Г. Уайта не было уже в живых. Но фактически антикоммунистическая и антисоветская истерия или «охота на ведьм» стала раздуваться в Америке еще до того, как на политической арене появился Дж. Маккарти. Ее инициировал сам президент Г. Трумэн, который перечеркнул все результаты советско-американского сотрудничества, достигнутые Ф. Рузвельтом и И. Сталиным. Едва отгремели последние залпы второй мировой войны, а Вашингтон в лице нового президента Трумэна уже думал о нанесении ударов по своему союзнику – Советскому Союзу.

Уже 9 октября 1945 года комитет начальников штабов США подготовил секретную директиву №1518 «Стратегическая концепция и план использования Вооруженных сил США». Она предусматривала нанесение Америкой превентивного ядерного удара по СССР.  После этого последовали другие директивы, планы, стратегии, суть которых была одна – уничтожить СССР или нанести ему максимальный ущерб. Благодаря хорошо отлаженной работе советской разведки все эти документы становились тут же известными Москве. Вот поэтому Вашингтон начала массовую «чистку» государственного аппарата, где находилась основная часть агентов советской разведки.

Поэтому можно сказать, что эпохе «маккартизма» в США предшествовала не менее жесткая и жестокая эпоха «трумэнизма». Причем, следует иметь в виду, что между «труменизмом» и «маккартизмом» имеются   различия. «Труменизм» был более направлен вовне страны,  имел антисоветскую направленность, был орудием начавшейся «холодной войны».  «Маккартизм» был больше направлен вовнутрь страны, его лозунгом было обеспечение внутренней безопасности, выявление представителей «пятой колонны» в американском обществе.

«ЗАВТРА». Известно, что тема возможного сотрудничества Г. Уайта, Э. Хисса и ряда других высокопоставленных чиновников администрации президента Ф. Рузвельта с советской разведкой (как по линии НКВД, так и по линии ГРУ) периодически всплывает в американских СМИ и  конгрессе США.

Валентин КАТАСОНОВ. Причинами таких периодических возвращений к шпионским историям 1930-х гг. и времен второй мировой войны являются появление новых документов и фактов, а также различные повороты во внутренней и внешней политике США. Так, в 1997 году комиссия сената США в  сто первый раз рассматривала историю Г. Уайта и Э. Хисса и вновь  пришла к выводу, что вина обоих чиновников бесспорна. Даже те  политики, которые  утверждают, что Уайт и Хисс не были в буквальном смысле завербованными агентами, признают, что они по собственной инициативе выходили на людей, связанных с Москвой, и оказывали Москве различные «услуги».

На языке разведки таких людей называют «инициативниками». А отношения Уайта и Хисса с Москвой квалифицируют не как «шпионские», а как «доверительные связи».  А вот оценка их деятельности   с точки зрения не юридической и уголовно-правовой, а политической до сих пор очень разнится. Стефен Шлезингер пишет, что: «Среди историков, единого мнения об Уайте до сих пор не существует, но многие склоняются к тому, что он пытался помочь Советскому Союзу, но не считал свои действия шпионажем».

«ЗАВТРА». Могут ли на Западе появиться новые «Уайты»?

Валентин КАТАСОНОВ. Мне известно несколько  американцев, которые до сих пор оценивают эту деятельность как исключительно положительную. Сегодня, в условиях резкого обострения отношений между США и Россией и начала новой серии «холодной войны» (из-за событий на Украине и вокруг Украины) такие оценки американским гражданам опасно озвучивать. В Америке раскручивается новая волна маккартизма. Мои друзья в Америке сообщают, что даже обычные симпатии к России и критика американской политики в отношении Российской Федерации там начинают оцениваться с помощью уголовного кодекса.

Впрочем, не стоит идеализировать и  те периоды американской истории, которые предшествовали эпохам «трумэнизма» и «маккартизма». В 1930-е гг. в политике и общественной жизни Америки также   нагнетались антисоветские и антикоммунистические настроения. Но эффективность этих кампаний  была крайне невысока.  Несмотря на то, что в те времена не было интернета, а  пресса США находилась под жестким контролем Вашингтона и  хозяев Федеральной резервной системы, до американского народа неведомыми путями доходила  информация об успехах СССР в социалистическом строительстве.

А провалы капиталистической модели общества американцы видели воочию каждый день, экономическая депрессия продолжалась в стране до начала войны. 1930-е гг. в Америке – время антикапиталистических  настроений и симпатий к СССР. По крайней мере, такие настроения были распространены в среде образованных американцев, которые привыкли думать и сопоставлять. Стали активно распространяться социалистические идеи. Увеличилась численность коммунистической партии США с 25 тыс. в 1934 г. до 75 тыс. в 1938 году.

Поэтому неудивительно, что в Америке появлялись  такие союзники Советского Союза, как Гарри Уайт.

Кстати, появлялись они и в других странах Запада. Прежде всего, на память приходит   «кембриджская пятёрка»  - ядро сети советских агентов в Великобритании. Речь идет о завербованных в 1930-х годах  в Комбриджском университете агентах, которые впоследствии занимали высокие посты в британских спецслужбах и министерстве иностранных дел Великобритании. Вот эти агенты:

Ким Филби - кодовое имя «Stanley», занимал высокие посты в SIS (MI-6) и MI-5;

Дональд Маклин -  «Homer», работал в министерстве иностранных дел;

Энтони Блант -  «Johnson», военная контрразведка, советник короля Георга VI;

Гай Бёрджес- «Hicks», военная разведка, министерство иностранных дел.

Мнения о пятом члене команды расходятся, однако чаще всего называется  Джон Кернкросс -  министерство иностранных дел, военная разведка. Кстати, позднее этот агент перешел на работу в министерство финансов Великобритании, где у советской разведки до этого не было никаких источников.

Бывший директор  ЦРУ Аллен Даллес называл «кембриджскую пятёрку» «самой сильной разведывательной группой времён второй мировой войны».  Все они были завербованы советским разведчиком австрийского происхождения  Арнольдом  Дейчем (1904-1942)  на идейной основе.

Кстати, даже те, кто настаивает на том, что Уайт был все-таки полноценным агентом советской разведки, признают, что его вербовка могла  произойти  только на идейной основе. Уже упоминавшийся мной биограф Уайта Бенн Стейл пишет: «Я нашёл в архивах Уайта рукописное эссе, написанное в 1944 году, где он осуждает лицемерие США в отношениях с СССР и восхваляет преимущества советского социализма». Стейл  заключает:  «Уайт и многие другие американские и английские государственные деятели считали тогда, что социалистическая экономика эффективна и мир развивается в её направлении».

Сегодня,  в 2015 году Россия начинает завоевывать некогда утерянный авторитет в мире. Она «набирает очки», прежде всего, благодаря  дипломатическим, внешнеполитическим акциям. Это и активное участие в разрешении кризиса вокруг Сирии,  и возвращение Крыма в состав России, и шаги в направлении евразийской экономической интеграции. Это необходимое, но не достаточное условие для того, чтобы процесс усиления авторитета России в мире стал устойчивым. Нам необходимы серьезнейшие внутренние социально-экономические преобразования.

Такие преобразования, которые бы позволили России продемонстрировать свое  превосходство над загнивающим капиталистическим Западом. Более того, здоровая часть  западного общества ждет от нас таких преобразований. И тогда, в этом можно не сомневаться, в тех же США появятся люди на всех уровнях власти, готовые помогать нашей стране. Как это делал Г. Уайт.

http://www.zavtra.ru/content/view/bretton/