Заключенный 12 февраля 2015 года в Минске протокол, по сути, не является самодостаточным и безальтернативным актом. Призванный стать юридическим аккордом прошлогодней «Русской весны» через закрепление  де-юре нового статуса  восставшего Донбасса, он в реальности стал соглашением, прозванным в народе «минским сговором».

Он  явил собой очередной этап векового наступления западной цивилизации на евразийское пространство, и прежде всего — на Россию и завязанный на неё Русский мир. И наступление, как правило, достигает своего  успеха в моменты неготовности или нежелания наших лидеров противостоять жестокому врагу, в попытках в переломных ситуациях искать с ним мира и партнёрства, только усугубляющего смуту.

Первая мировая война, распад империи, интервенция, гражданская война, создание СССР с учётом прописанных Западом условий существования национальных республик на месте исконных российских губерний, вторая мировая, холодная война, распад СССР, локальные конфликты и дерусификация в оторванных перифериях, фактически объявленная России очередная гибридная война и даже явственно ощущаемый запах разжигаемой Третьей мировой… Каждый из перечисленных периодов обладает перечнем неблагоприятных условий, дающих возможность для наступления Запада на интересы России.

Минск, на который вдохновленные воссоединением Крыма с Россией русские люди возлагали огромные надежды, который должен был юридически зафиксировать статус освобожденного Донбасса и проектируемой Новороссии, оказался декларативным междусобойчиком, условия которого де-факто не исполнились, а имитация выполнения лишь в очередной раз показала тенденции нравственного падения преемников «штурвала» корабля русской цивилизации. После блестящей военной операции и политической кампании присоединения Крыма, небывалой консолидации и мобилизации российского общества, а также ряда громких заявлений о готовности поддержать соотечественников за рубежом, говорить о том, что протокол в Минске был подписан в крайне неблагоприятных для России условиях, застал её в состоянии политической и военной неготовности, не приходится.

Но когда почти год назад, 7 сентября, ОБСЕ опубликовала полный текст первого минского соглашения, стало ясно, что никакого отведении украинских войск от населенных пунктов, ни тем более их вывода с территории Донбасса не предвидится. А о возможной конфедерализации Украины вообще не сказано ни слова. И это в момент, когда украинские карательные подразделения сами массово покидали города Донбасса или сдавались в плен. Непонятно чьего авторства соглашение лишь предполагало принятие Верховной Радой некоего «временного порядка самоуправления», причем не всей территории Донецкой и Луганской области, а лишь в части районов, которые на тот момент-де-факто контролировались ополчением ДНР и ЛНР, что не устраивало ни ДНР и ЛНР, ни представителей Украины. И как можно было принуждать республики подписывать заведомо невыгодные и провальные соглашения, по своему содержанию близкие к капитуляции?

По ряду мотивов что первое, что второе минское соглашение — некая калька позорного Брестского мира, заключенного советской Россией 3 марта 1918 года и окрещенного позже ёмкой фразой «ни войны, ни мира». С той лишь разницей, что Брест-Литовский мир был заключён вынужденно, в поствоенный и послереволюционный период, Минские же соглашения возникли «на ровном месте», причём дважды — после локальных разгромов карательных войск Украины!

Конечно же, казённый официоз поспешил назвать минские соглашения большим достижением и победой российской дипломатии, как это сделали после Бреста вожди Октябрьской революции. И, в данном случае, вполне можно понять нынешних спикеров Кремля или псевдо-патриотов, пафосно вопреки очевидности объявивших украинскую сторону и курирующих её западных партнёров капитулянтами.

В самом деле, разве они могли сказать обратное? Сообщить, что в реальности Российскую Федерацию в результате её же многолетней политики развития в роли периферии Запада  действительно весьма серьёзно ослабляют санкции, что вести грамотную и победоносную военную кампанию Россия на данный момент не желает, как и организовать контроль новых-старых территорий, что изнутри официальную Москву и все её благородные начинания основательно подтачивает пятая колонна, и что Кремль способствовал капитуляции Донбасса?

Такая неудобная правда ведь прямое расшатывание массовых иллюзий «поднимания с колен», грозящее народным отрезвлением и предъявлением по "гамбургскому счёту" спроса паразитирующим элитам  на национальную повестку и реформы в кульминационный момент новой российской истории. Поэтому убаюкивающая внутренняя пропаганда сегодня работает гораздо интенсивней, чем отечественная промышленность или департаменты по импортозамещению.

***

В официальной советской версии истории Брестский мир описан как крайне необходимый в конце 1917 года ход, дающий молодой Советской республике передышку, позволяющий выполнить обещания народу, изложенные в первых декретах. Однако компартийный официоз, естественно, умолчал о том, что подписание договора было не только необходимой мерой, но и крайне вынужденной с учётом незавидных геополитических перспектив. По факту Брестский мир означал поражение и выход России из Первой мировой войны. Что не предполагало завершения военных действий вообще. Как и в Минске — ни войны, ни мира и неуклюжая попытка выйти из состояния противостоянии с Западом, даже ценой территориальных, демографических и моральных уступок и издержек!

Советская делегация в Брест-Литовске в марте 1918 года сразу предложила принять за основу переговоров следующую программу:

— Не допускаются никакие насильственные присоединения захваченных во время войны территорий; войска, оккупирующие эти территории, выводятся в кратчайший срок.

— Восстанавливается полная политическая самостоятельность народов, которые были этой самостоятельности лишены в ходе войны.

— Национальным группам, не имевшим политической самостоятельности до войны, гарантируется возможность свободно решить вопрос о принадлежности к какому-либо государству или о своей государственной самостоятельности путём свободного референдума.

— Обеспечивается культурно-национальная и, при наличии определённых условий, административная автономия национальных меньшинств.

— Отказ от контрибуций.

— Решение колониальных вопросов на основе вышеизложенных принципов.

— Недопущение косвенных стеснений свободы более слабых наций со стороны наций более сильных.

Когда мощный, мобилизованный и мотивированный на достижение окончательной капитуляции врага противник, в данном случае Германия и союзники, получает к рассмотрению подобные тезисы, вряд ли он в них усмотрит силу противоборствующей стороны. На любых серьёзных переговорах, даже коммерческих, назначается не просто высокая цена и условия, а максимально возможные и выгодные. А уже затем вокруг этих двух пунктов идут торги и достигаются компромиссы.

Большевистская делегация же, озвучив минимум пожеланий, получила германский ультиматум. В результате была вынуждена объявить, что мира не будет, войны тоже. Такой ход вызвал вполне естественную реакцию — германские войска устремились вперед, не встречая сопротивления. Их движение даже не было наступлением, просто перемещались на поездах, автомобилях и пешком. Были отторгнута Финляндия, захвачены обширные территории в Прибалтике, Белоруссии, Украинe, южной России вплоть до Ростова-на-Дону. Сместив правительство самопровозглашенной украинской Центральной рады, немцы тут же начали обычный грабеж населения, отправляя сельскохозяйственную продукцию в голодную Германию. И всё это было допущено большевистскими переговорщиками, по сути, в обмен на то, что интервенты не станут свергать советскую власть, замирятся с ней. Петроград немцы не заняли по банальной причине — у них просто не хватило людских ресурсов.

Усиление за счет российских земель и ресурсов германцам, в конечном итоге, не помогло. Вскоре они потерпели поражение на Западном фронте, а аннулирование Брестского договора стало одним из важнейших пунктов перемирия, подписанного в Компьенском лесу 11 ноября. Было ли это событие заслугой Советской власти? Нет! Просто в Германии, обессиленной войной, рухнул монархический режим, началась революция наподобие Февральской. Россия же надолго погрязла в активизировавшейся контрреволюционной борьбе и гражданской войне.

Правы оказались те лидеры большевиков, которые изначально призывали не торопиться с подписанием грабительского и преступного для России Брестского мира. Тот же Лев Троцкий, выражаясь языком сегодняшних российских политологов, предлагал «переждать» немцев. Как прошлым летом, до первых Минских соглашений, предлагалось «пересидеть» американцев и украинский режим, без заключения с ними невыгодных русским условий. И соответственно не показывать своих слабостей, закрепляя их в юридических документах.

Сегодня следствия Бреста вновь повторяются после Минска: воодушевлённые уступками и фактическим уклонением России от защиты её же бывших исконных территорий от враждебного геополитического раскроя и поглощения, западные партнёры уже по инерции устремились по проторенным почти сто лет назад тропам германских оккупантов. Налицо полная марионеточность Киева на всех уровнях — от законодательного органа и президента, до судебной власти и органов прокурорского надзора, закрывающих глаза на фактическое лишение Украины суверенитета. В частности, Одессой под официальным патронатом посольства США управляет русофоб, организатор геноцида осетин бывший президент Грузии Саакашвили.

Поэтому не случайно в Южную Пальмиру устремились американские полицейские, сотрудники ФБР, ЦРУ, консультанты НАТО, рассматривающие возможность размещения американской военной базы в Одесской области, якобы будущей самой большой в Восточной Европе. Во Львове полным ходом тренируются американские военные, в Мариуполе жители отмечают увеличение контингента англоязычных наёмников и появление «абрамсов», в Херсоне готовится база подготовки мусульманских наёмников для похода на Крым. И всё это сопровождается невиданным грабежом и издевательством над населением.

Перемирие активно используется Киевом для перегруппировки, наращивания сил и террора местного населения. Причем речь идёт не о пресловутых добровольцах или седьмой волне мобилизации пушечного мяса из украинских сёл. Поступающую в неслыханных количествах иностранную технику должны обслуживать не вчерашние комбайнёры из-под Жмеринки. Конфликт интернационализируется, и главную скрипку начинают играть регулярные формирования иностранных государств. Мы уже не говорим о Прибалтике, давно находящейся «под сапогом» НАТО и в последнее время также наращивающей военное присутствие американских и европейских военных.

По сути, договоренности в Минске, которым уже почти год, просто отложенная война, допущенная невнятной и уступнической позицией официальной Москвы. Война, с её позволения, организованная непосредственно на границе России, хотя могла бы, как минимум, быть смещена на рубежи Днепра. Бывший советский диссидент, израильский дипломат, экс-руководитель спецслужбы «Натив» сравнил её с «чем-то средним между испанским вариантом и мюнхенскими соглашениями». Только в Мюнхене не потребовали от Чехословакии разоружить свою армию, и поменять правительство, поменять власть, а от ДНР и ЛНР потребовали. «Тоже говорили о мире. И тоже войну не предотвратили… Это — не преступление, это хуже, это — ошибка. За ошибки надо платить. А вот кто будет платить?», — горько спрашивает Кедми.

В собрании сочинений В. И. Ленина можно найти изложение позиции ЦК РСДРП (большевиков) в вопросе о сепаратном и аннексионистком мире 1918 года. Что побудило ЦК согласиться на условия мира, предложенные германским правительством? Приведём несколько тезисов из него:

— Безусловная необходимость подписания в данный момент (24-го февраля 1918 г.) захватного, невероятно тяжелого мира с Германией вызывается прежде всего тем, что у нас нет армии, что мы обороняться не можем.

— Недопустимо, с точки зрения защиты отечества, давать себя вовлечь в военную схватку, когда не имеешь армии и когда неприятель вооружен до зубов, подготовлен великолепно.

— Нельзя Советской социалистической республике вести войну, имея заведомо огромное большинство выбирающих в Советы рабочих, крестьянских и солдатских масс против войны. Это было бы авантюрой. Другое дело, если эта война закончится, хотя бы архитяжким миром, и германский империализм потом опять пожелает вести наступательную войну против России. Тогда большинство Советов наверно будет за войну.

— Вести войну теперь значит объективно поддаваться на провокацию русской буржуазии. Она прекрасно знает, что Россия сейчас беззащитна и будет разгромлена даже ничтожными силами германцев, которым достаточно перерезать главные железнодорожные линии, чтобы голодом взять Питер и Москву.

— Сопротивление германскому империализму, который раздавит нас, взяв в плен, безусловно необходимо. Но пустой фразой было бы требование: сопротивляться именно посредством вооруженного восстания и именно сейчас, когда такое сопротивление заведомо безнадежно для нас, заведомо выгодно и для германской и для русской буржуазии.

— Надо всесторонней, настойчивой, систематической работой помогать только революционным интернационалистам внутри всех стран, но идти на авантюру вооруженного восстания, когда оно заведомо есть авантюра, недостойно марксиста.

— Мы в плену у германского империализма, нам предстоит трудная и долгая борьба за свержение этого застрельщика всемирного империализма; эта борьба есть, безусловно, последний и решительный бой за социализм, но начинать эту борьбу с вооруженного восстания в данный момент против застрельщика империализма есть авантюра, на которую никогда не пойдут марксисты.

— Систематическая, неуклонная, всесторонняя подготовка обороноспособности страны, самодисциплины везде и повсюду, использование тяжкого поражения для повышения дисциплины во всех областях жизни, в целях экономического подъема страны и упрочения Советской власти — вот задача дня, вот подготовка революционной войны на деле, а не на словах.

— Если нельзя подписанием мира, хотя бы и крайне тягостного, получить время для подготовки к новым битвам, наша партия должна указывать на необходимость напряжения всех сил для самого откровенного сопротивления.

— Если можно выиграть время, получить хотя бы и короткую передышку для организационной работы, мы обязаны добиться этого. Большего удара для дела социализма теперь, чем крушение Советской власти в России, нет и не может быть.

Разве не подобными тезисами объясняют сегодня кремлёвские политологи целесообразность заключения минских соглашений, с той лишь разницей, что вместо обоснования необходимости капитулировать притязаниям германского империализма сегодня пресмыкаются перед аппетитами от «американских партнеров», а вместо русской буржуазии «провокаторами войны» объявлено наше же патриотическое сообщество?

«Промедление смерти подобно» — говаривал Петр Великий, организующий действенную защиту Отечества во время грозных испытаний его эпохи. «Караул-патриотами» и «милитаристами», наносящими удар по возрождению России, объявлены требующие спешной мобилизации в ведущейся против России цивилизационной войне, настаивающие на немедленной радикальной ревизии нынешней, берущей начало из гибельных 90-х, модели жизнеустройства страны. В ответ «со всех утюгов» звучат всё те же малодушные увещевания, что России сначала нужно встать с колен, перевооружиться, укрепиться, побороть коррупцию и инфляцию, не поссориться с Европой, подготовиться к футбольному чемпионату мира, провести его плюс ещё парочку шоу в придачу, а потом может мы уже сможем адекватно ответить и на геополитические вызовы. Именно такими в сущности аргументами объясняется сдача русских интересов в Новороссии и Малороссии и допустимая приемлемость Кремлём многотысячных жертв антироссийской агрессии в Донбассе. Любое неприятие этих аргументов, сомнение в правоверности выбранного курса, его экспертая критика подвергается замалчиванию или остракизму казённых пропагандистов.

По мнению ведущих историков, Брестский мир, хоть и был крайне невыгоден Советской России, тем не менее, он явил собой вынужденную меру. Пусть и на ущербных для России условиях, он действительно был заключён в архисложный период, в экстремальных обстоятельствах — когда продолжение военной кампании было чревато роковым поражением, как на внешних фронтах, так и на внутриполитическом. Но у нынешнего Кремля не было того комплекса проблем и вызовов, стоящих сто лет назад перед разорённой войной и внутренними противоречиями Россией, чтобы позорно и безапелляционно подписать юридический приговор Новороссии и России под названием «Минский протокол».

Позиции власти стабильны как никогда. Оппозиция маргинализирована и не угрожает прочности системы. Армия, авиация и флот в боевой готовности. Более того, анонсировано даже создание арктических войск, а также возможность применения ядерного оружия для предотвращения крупных военных конфликтов. Нелепая аргументация казённого официоза, что Минский протокол остановил военные действия и предотвратил массовые расстрелы мирного населения, легко опровергается ежечасными на протяжении многих месяцев военными сводками из Донбасса. Этой необъяснённостью, иррациональностью позиции российской власти, пожалуй, и определяется основное отличие между Брестским и Минским протоколами.

Как и ожидалось, очередной этап переговоров в столице Белоруссии провалился. Ни один из пунктов Минска так и не был выполнен. Кремль попал в уже стандартную и отработанную ситуацию, когда западные «партнёры» практически полностью отказались от своих обязательств по договорам, при этом продолжая требовать выполнения «обещаний» от Москвы под угрозой дальнейшего раскручивания санкционной спирали. Уже никто не вспоминает не только оставленные для историков Брестский мир или решения Ялтинской 1945 года конференции, но даже прошлогоднее соглашение об урегулировании политического кризиса от 21 февраля, Женевское заявление от 17 апреля, первый Минский протокол от 5 сентября. «Покладистость» РФ, в свою очередь, столь же традиционно возымела результат в форме дальнейшего сплочения Запада, перебегания союзников в лагерь победителей и ужесточения требований вплоть до ультиматумов.

Член Союза Писателей РФ глава Информационной службы Евразийского союза молодёжи Наталья Макеева считает, что минские переговоры в который уже раз подтвердили их вопиющую бессмысленность. Киев традиционно демонстрирует недоговороспособность, ЕС — отсутствие субъектности и поистине рабскую готовность быть проводником заокеанской воли.

Данная проблема не имеет невоенного, политического решения. Жёстко принудить Киев к миру необходимо было ещё минувшей весной, и лишь после этого начинать переговоры. «С нацистами еще никому не удавалось договориться. Точнее, они никогда не выполняли своих договоренностей. Просто потому что они не считают партнеров за людей. Переговоры они используют для обмана, затягивания времени, выторговывания преимуществ — для чего угодно, но только не для того, чтобы договориться искренне и всерьез. В силу самоубежденности в своем превосходстве они рассматривают партнера по переговорам как низшее существо, в отношении которого они могут действовать как угодно», — предупреждал российскую элиту Сергей Глазьев, и он оказался прав. Прогнозировал он и военную мобилизацию и усиление Киева, и от этих предупреждений тоже отмахнулись.

В связи с тем, что этого не произошло, хотя было ожидаемым, то на сегодня мы имеем следующую ситуацию, сформулированную в так называемом «плане Горбулина-Порошенко». И этой генеральной линии Запад придерживается последовательно и неукоснительно. Несколько тезисов:

— Киев не берет никаких мирных обязательств.

— Полная блокада.

— Продолжаются терроризирующие обстрелы жилых кварталов городов Донбасса, так, чтобы каждую ночь убивать кого-нибудь из мирных жителей.

— Это все должно сделать жизнь на Донбассе нестерпимой.

— Это должно привести к падению авторитета Властей ДНР и ЛНР и развалу армии Новороссии.

— Усталость России от санкций и давления.

— Будет подготовлен внезапный военный удар по Донбассу, как модель, удар хорватской армии по Сербской Краине.

— НАТО размещает свои войска в Харькове, Запорожье, Днепропетровске, под названием совместных бригад Украина — НАТО.

— НАТО обеспечивает поставки вооружения Украине, подготовку ее армии. И потом они наносят удар по Донбассу, а участие НАТО дает гарантии полной поддержки Запада.

— Политический режим полицейской диктатуры в Украине укрепляется.

Что дальше? В подбрюшье России создаётся мощный военный кулак, готовый в определённый момент нанести непоправимые удары уже по самой РФ. Грозит непредсказуемыми зигзагами движение по орбите Прибалтики и Молдовы, посредством натравливания радикального исламизма готовится пожар на Кавказе и Средней Азии. У «партнёров» на этот случай припасен большой арсенал возможных уловок, которыми агрессию против России можно списать на неё саму. Разве этого мы не проходили в истории с Боингом или обстрелами городов Донбасса? Об опасности грязных провокаций, возможно, с применением ядерного вооружения, предупреждает и политик Олег Царёв, ссылаясь на публикацию «Таймс» о том, что «донецкие ополченцы в сотрудничестве с российскими учеными занимаются созданием «грязной бомбы».

Стоит вспомнить, что по Брестскому миру Россия унизительно выплачивала 6 миллиардов марок репараций плюс уплата убытков, понесенных Германией в ходе русской революции — 500 миллионов золотых рублей. Можно не сомневаться, что коллективный Запад не станет щадить ни миллиметра территории, ни капли русской крови, потому что весь ущерб от военной авантюры планирует компенсировать за счёт самой России. Так же, как сегодня Киев требует от Москвы компенсации материального ущерба за разбомбленные украинскими и иностранными карателями городов ДНР и ЛНР. Еще Черчилль предупреждал нацию, которая забывает свое прошлое: «Те, кто не извлекают уроков из истории, обречены на то, чтобы повторять ее ошибки." Исторический опыт не может предложить конкретных рекомендаций субъектам политики, но он четко очерчивает пределы возможного в политике и указывает на незыблемое и священное, что предавать нельзя.

http://rusrand.ru/analytics/unizitelnyj-brestskij-mir-kak-proobraz-minskogo-soglashenija